litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4
340 Рассказы


  • Просто теперь это уже не кажется настоящим.
    По крайней мере мне. Откуда мы знаем, что, когда
    придет время, они сделают все как надо? Особенно
    малыши.

  • Мы и не знаем,— сказал Гровер.— Но у нас нет
    денег, чтобы построить настоящие декорации.

  • У нас около двадцати пяти долларов,— сказал
    Тим.— Малыши стали сами приходить и предлагать
    мелочь, которую им дают на молоко, даже те, чья
    очередь еще не подошла.

Гровер посмотрел на него исподлобья.

  • Ты забираешь деньги силой, Тим? Мне этого
    не надо.

  • Нет, Грови, честное слово, они сами их отдают. Говорят — по крайней мере, некоторые из них,— что верят в нас. А некоторые все равно не любят молоко, и поэтому им не особенно нужны эти деньги.

  • Только смотри, чтобы они не слишком усерд­ствовали,— сказал Гровер.— Учителя могут заподозрить неладное. Суть в том, чтобы каждый день иметь более-менее постоянный приход молочных денег, брать с малышей деньги по очереди, не со всех сразу и без шума. Ежедневный приход может быть небольшим, но зато постоянным. А если сбор денег резко увеличится и все начнут разом отдавать свою мелочь, это сразу вызовет подозрения. Дей­ствуй без нажима. Что у нас с другими доходами? Как там наш скупщик в Питтсфилде?

  • Ему теперь нужна мебель,—ответил Тим.—
    Но здесь есть сложности. Мы можем раздобыть мебель в усадьбе Велур, в доме Розенцвейга и еще
    в двух-трех местах. Но как мы доставим ее в Питтс-
    филд? Никак. К тому же он запретил звонить ему за
    его счет.

— Ха,— сказал Гровер,— тогда его тоже можно
вычеркнуть. Понимаешь? Таким нельзя доверять.
Раз они начинают на тебе экономить, значит, ты им
больше не нужен.

Секретная интеграция 341


  • А как все-таки насчет,—попытался ввернуть
    Тим, пока Гровер не разошелся,— этого самого рек­
    визита?

  • Никак,—отрезал Гровер.—Нам эти деньги
    нужны на другие цели.— Тим плюхнулся обратно на ковер и уставился в потолок.— У тебя всё, Тим? Лад­ но, теперь Карл. Как идут дела в районе застройки?

Карл отвечал за деятельность в Нортумберленд­ских Усадьбах, новом районе Минджборо. Когда придет время, старую часть города будет достаточно легко контролировать, но их беспокоил новый рай­он с торговым центром, супермаркетом, расцвечен­ной огнями аптекой, где продавались маски ко дню всех святых, стоянкой, на которой всегда было полно машин, даже по вечерам. Когда строительство толь­ко началось — позапрошлым летом,— Тим и Этьен ходили туда после школы и до наступления темноты играли в царя горы на кучах песка, а потом воровали доски, сливали горючее из бензобаков грейдеров и бульдозеров, даже иногда били стекла в окнах, если птицы и лягушки на болоте Корроде кричали достаточно громко. Ребятам не нравился этот район застройки, не нравилось, что его называют «Усадь­бы», хотя каждый участок был размером всего лишь пятьдесят на сто футов, что было далеко до величи­ны усадеб Позолоченного века, настоящих поместий, которые окружали старый город, словно неведомые существа из сновидений, со всех сторон подступ­ающие по ночам к кровати, неразличимые в темно­те, но всегда присутствующие где-то рядом. Как у до­ма Гровера, у каждого из Больших Домов в поме­стьях было собственное лицо, хотя и не столь явно Вчерченное и открытое. У них были таинственные, глубоко посаженные глаза», смотрящие из прорезей узорных железных решеток, щеки, татуированные разноцветными плитками, большие рты с рядами мертвых пальм вместо зубов, и посещение такого

342 Рассказы

дома было равнозначно возвращению в сон, а добы­ча, с которой вы возвращались оттуда, никогда не казалась подлинной; ее можно было оставить в лого­ве или продать скупщику, вроде владельца антиквар­ного магазинчика в Питтсфилде, но она все равно казалась порождением сна. В маленьких приземи­стых, более или менее однотипных домиках в Нор­тумберлендских Усадьбах не было ничего, что могло бы вызвать интерес или ворваться в сновидения, и добыть там можно было разве что самые обычные предметы, принадлежащие миру повседневной реальности, попавшись с которыми можно было загре­меть в полицию; там не было ощущения безопасно­сти, не было ни малейшей возможности для тайной жизни или потусторонности;; не было ни старых де­ревьев, ни скрытых проходов, ни потайных троп, ни кульвертов, ни зарослей, в которых можно было устроить укромное местечко. В новом районе все было на виду, все заметно с первого взгляда; туда можно было войти с любой стороны, и вы могли как угодно огибать расположенные там дома, идти по тихим, плавко поворачивающим улицам, но все равно неизбежно возвращались назад, не обнаружив ничего, ничего, кроме безрадостной земли. Карл был одним из немногих живших там детей, с которыми ладили ребята из старого города. Ему было поручено заручиться поддержкой ребят из Усадеб, привлечь их на свою сторону, разведать стратегическое значе­ние перекрестков, магазинов и прочих объектов. Ни­кто не завидовал такой работе.


  • Было несколько таких же телефонных звон­
    ков,— отметил Карл, завершив краткий отчет о про­
    шедшей неделе.— Вроде как розыгрыш.— Он пере­
    сказал кое-что из того, что говорилось.

  • Тоже мне розыгрыш,— возмутился Этьен.—
    Что здесь смешного? Позвонить людям, обозвать их
    по-всякому — это не розыгрыш. В этом нет никакого смысла.

Секретная интеграция 343

Что скажешь, Карл? — поинтересовался Гро-
вер.— Думаешь, они что-то заподозрили? Пронюхали, что мы замышляем?

Карл улыбнулся, и все поняли, что он собирается сказать.

  • Нет, мы в безопасности. Пока еще в безопасности.

  • Тогда зачем эти звонки? — спросил Гровер.—
    Если они никак не связаны с операцией «А», тогда
    что они значат?

Карл пожал плечами и сел на место, глядя на друзей так, будто знал, что значат эти звонки, знал все с самого начала, знал тайны, о которых никто из них даже не догадывался. Как будто в Нортумберлендских Усадьбах действительно была некая загад­ка» некий таинственный смысл, который до сих пор ускользал от них и который Карл однажды откроет в награду за их изобретательные плутни, за их_отважное противодействие_взрослым, их остроумие в шко­ле или, возможно, за то, что они проявят себя в чем-то таком, о чем еще не думали, но Карл даст им это понять, когда будет нужно, с помощью намеков, смешных историй или случайной, на первый взгляд, смены темы разговора.

— Совещание закончено,— объявил Гровер.— Пой­дем в логово.

Дождь перестал и сменился ползучей изморосью. Четверо приятелей спустились по дереву на землю, пробежали через двор гроверовского дома, миновали жилой квартал и пошли через поле, огибая приби­тые дождем стожки сена. По дороге за ними увязал­ся жирный бассет по кличке Пьер. В солнечные дни пес обычно спал посреди шоссе, которое на участке, проходящем через Минджборо, именовалось Чикади-стрит, но, видно, дождь как-то повлиял на Пье­ра, оживил его. Он скакал вокруг них, как щенок, гавкая и разевая пасть, словно пытался поймать язы­ком дождевые капли.


344 Рассказы

Вечером солнце, вероятно, так и зайдет, скрытое от людских глаз, судя по тому, каким мрачным вы­дался этот день. Горы прятались за низко нависши­ми тучами. Тим, Гровер, Этьен, Карл и Пьер смут­ными тенями пересекли поле и вышли на просе­лочную дорогу, колеи которой были заполнены дождевой водой. Дорога, спускаясь по небольшому кряжу, вела в лес короля Ирьё, названный так в честь претендента на престол, который в середине тридцатых бежал сюда от безумия, охватившего в те годы Европу вместе с его собственным игрушечным государством, и, как гласила легенда, за .ведерко брильянтов приобрел всю эту недвижимость. Почему брильянть были именно в ведре (носить их в ко­тором, надо думать, не очень практично) — об этом история умалчивала. Говорили также, что у короля было три (некоторые утверждали, четыре) жены, одна официальная, а остальные состоящие с ним в морганатическом браке, а также фанатически пре­данный ему адъютант, кавалерийский офицер рос­том в семь футов, с огромной бородой, в сапогах со шпорами, с золотыми эполетами на плечах и с пис­толетом, который он всегда носил с собой и из кото­рого был готов в любой момент выстрелить в кого угодно, особенно в мальчишку, забравшегося в чу­жие владения. Именно он, как призрак, бродил по этим местам. По-прежнему жил здесь, хотя его ко­роль давно умер — по крайней мере, все так счита­ли,— хотя никто этого адъютанта ни разу не видел, лишь некоторые слышали топот его тяжелых сапог по палой листве, когда он гнался по лесу за убегаю­щими от него в панике мальчишками. Им всегда удавалось убежать. Они чувствовали, что их родите­ли знали значительно больше об изгнании короля, но всеми способами старались скрыть это от детей. Да, где-то в прошлом были мрачные годы, всеобщее бегство, большая война — но всё это без имен и дат; дети знали лишь то, что им удавалось по крупицам

Секретная интеграция 345

уяснить из подслушанных разговоров взрослых, из телевизионных фильмов, уроков истории, когда они хоть что-то слушали, из комиксов про морских пехотинцев, но ничего ясного и конкретного; все события были будто зашифрованы каким-то кодом, и их очертания терялись в сумраке, оставаясь необъясненными. Только усадьба короля Ирьё по-настоящему связывала детей с той страшной траге­дией, и этому способствовало то, что сторож усадь­бы и их преследователь был когда-то солдатом.


Однако он не доставлял никаких хлопот членам Внутренней Хунты. Они уже давно поняли, что он их не тронет. С тех пор они облазили всю усадьбу и нигде не видели явных следов, только множество двусмысленных свидетельств его присутствия, что отнюдь не опровергало его существования и в то же время делало усадьбу идеальным местом для их ло­гова. Реально существующий или вымышленный, верзила-кавалерист оберегал их.

Дорога шла через сосновый бор; с ветвей шумно спархивали куропатки и капала вода, башмаки хлю­пали по грязи. За соснами располагалась полянка, когда-то бывшая ровной лужайкой, ровной, как по­логая волна в море, но сейчас заросшая сорной тра­вой и ржаными колосками, испещренная кроличьими норками. Отец рассказывал Тиму, что много лет на­зад, когда по дороге проезжал экипаж, на луг с хол­ма сбегали павлины, распуская свои яркие хвосты. «Здорово,— сказал Тим.— Прямо как перед началом цветной передачи. Когда мы купим цветной телеви­зор, пап?»

«И черно-белый сойдет»,—ответил отец, и во­прос был исчерпан. Тим однажды спросил у Карла, есть ли у него дома цветной телевизор. «Зачем он мне? — удивился Карл и тут же добавил: — Ах, да». И захохотал. Тим не хуже Этьена, прирожденного комика, чувствовал, когда слушатель догадывается, что вы хотите сказать дальше, и поэтому не стал

346 Рассказы

больше ничего говорить. Его удивил смех Карла. Ни­чего особо смешного здесь не было, наоборот, в его вопросе присутствовала определенная логика. Тим действительно думал о Карле не только как о «цвет­ном», но и каким-то образом связанным с цветом вообще. Думая о Карле, Тим всегда представлял его на фоне красно-желтой листвы нынешней ранней осени. В прошлом месяце, когда Карл переехал в Минджборо и их дружба еще только начиналась, Тиму подумалось, что Карл как бы излучает свет беркширской осени, Прекрасного Разноцветного Мира. Даже в унылую серость этого дня и местности, по которой они шли (и которая, казалось, была ли­шена определенной меры света, оставшегося в про­шлом), Карл привносил какую-то яркость, компенси­рующую недостаток света.


Они свернули с дороги и сквозь кусты азалии спустились к берегу декоративного канала, который был частью системы проток и островков, сооружен­ной в конце прошлого века с целью устроить ми­ниатюрную Венецию для нью-йоркского кондитер­ского магната Эллсуорта Бэффи, который первым начал строиться на этом месте. Как многие из тех, кто возводил замки на этих холмах, он был совре­менником Джея Гулда и его партнера — веселого беркширского коробейника Юбилея Джима Фиска. Как-то раз, примерно в это же время года, Бэффи устроил бал-маскарад в честь кандидата в президен­ты Джеймса Дж. Блэйна, на который сам Блэйн не попал из-за шторма и путаницы в расписании поез­дов. Его отсутствия никто не заметил. Все богачи округа Беркшир собрались в огромном бальном зале в необъятном доме Бэффи; бал продолжался три дня, и за это время здесь побывали пьяные бродячие Пьеро с лицами, белеющими в лунном свете, страш­ные обезьяны с острова Борнео, разносившие кув­шины с местным самогоном, пышногрудые вишневогубые актриски, привезенные из Нью-Йорка,

Секретная интеграция 347

в шелковых пелеринках, красных корсетах и длин­ных чулках; дикие индейцы, князья эпохи Возрож­дения, диккенсовские персонажи, пестрые бычки, медведи с букетиками цветов; украшенные венками девушки, аллегорически изображавшие Свободное Предпринимательство, Прогресс и Просвещение, а также гигантский мэнский омар, который так и не протянул свою клешню кандидату в президенты. Пошел снег, и утром последнего дня в каменоломне нашли полузамерзшую балерину в костюме Колом­бины; у нее на одной ноге были отморожены паль­цы, и их пришлось ампутировать. Она больше ни­когда не танцевала, а в ноябре Блэйн потерпел пора­жение на выборах, и о нем все забыли. После смерти Бэффи усадьбу купил отошедший от дел грабитель поездов из Канзаса, а в 1932 году она была по де­шевке продана владельцам гостиничной сети, у ко­торых не хватило средств на ее переоборудование и которые вскоре решили, что лучше заполучить ведерко с брильянтами короля Ирьё, чем платить на­логи на бесполезное имущество. Теперь, когда ко­роль умер, дом снова был необитаем, если не считать членов Хунты и, возможно, одного кавалерийского офицера.


В зарослях тростника у них была спрятана плоскодонка, которую они недавно нашли, залапали и окрестила «Утечка». Приятели забрались в лодку, Тим и Этьен начали грести. Пьер уселся, поставив передние лапы на нос, и стал похож на носовое украшение. Чуть ниже по течению с берега спрыгну­ла лягушка, а дождь беспрестанно чертил круги на воде. Плоскодонка проплывала под ложно-венеци-анскими мостиками, у которых сверху отсутствовали доски, и можно было, глянув вверх, увидеть в прорехи серое небо; мимо маленьких пристаней, чьи не-просмоленные сваи прогнили и покрылись зеленой слизью; мимо открытой беседки с проржавевшей об­шивкой, листы которой раскачивались от малейшего

348 Рассказы

ветерка; мимо изъеденных коррозией статуй прямо­носых девушек и юношей с фиговыми листочками, обнимающихся или держащих в руках рога изоби­лия, луки, какие-то невообразимые свирели и лиры, плоды гранатовых деревьев, полуразвернутые свит­ки. Вскоре над голыми ивами показался Большой Дом, растущий по мере приближения, и с каждым взмахом весел можно было разглядеть все больше башенок, амбразур и контрфорсов. Снаружи дом выглядел весьма плачевно: гонтовая обшивка отвалилась, краска облупилась, слетевший с крыши рас­колотый шифер валялся на земле. Окна по большей части были разбиты за годы набегов пугливых маль­чишек, которые не отваживались залезать внутрь из страха нарваться на кавалерийского офицера с пис­толетом. И всюду витал запах старого, восьмидеся­тилетнего дерева.

Мальчики привязали лодку к ступеньке железной лесенки, вделанной в нечто вроде каменной набе­режной, выбрались на берег и гуськом направились к боковому входу в Большой Дом. Независимо от того, как часто они приходили в логово, у них вся­кий раз возникало ощущение некой торжественнос­ти момента, словно они не просто входили в дом, а вступали в иной мир. Необходимо было усилие, чтобы сделать шаг и войти внутрь. Воздух в доме был спертым и тяжелым от запаха, который словно противился вторжениям извне и преследовал их все время, пока они не выходили наружу. Никто не осмеливался упомянуть этот запах, хотя все его яв­ственно ощущали. Словно выполняя ритуал, они сначала смотрели друг на друга и смущенно улыба­лись и лишь затем осторожно ступали в поджидаю­щий их полумрак.


Они пробирались вдоль стен, поскольку знали, что может случиться, если пройти под подвешенным в центре потолка флинтгласовым канделябром в па­утине и со сталагмитами пыли на верхних гранях.

Секретная интеграция 349

Дом был полон таких запретных мест: глухих зако­улков, откуда мог выпрыгнуть кто угодно; участков искореженного пола, ступив на который, можно было внезапно провалиться в подземные казематы, или просто темных проходов, где не за что было ухва­титься рукой; дверей, которые, если их не держать, сами медленно закрывались за вами. От таких мест следовало держаться подальше. В общем, путь к лого­ву напоминал проход по опасной гавани, изобилую­щей подводными скалами. Если бы в дом вошли не четверо, а больше ребят, то в этом бы не было ника­кой опасности — просто стайка мальчишек носилась бы по старому дому. Если бы их было меньше, то они не смогли бы пройти дальше первой комнаты.

Поскрипывая половицами, вызывая эхо каждым шорохом и оставляя четкие отпечатки кед на влаж­ном полу, члены Хунты шагали в глубь дома ко­роля Ирьё, мимо вставленных в простенки зеркал, возвращавших им отражения, потемневшие и по-блекшие, как будто часть их оставалась в качестве платы за проход; они проходили в дверные проемы, занавешенные старинными бархатными шторами со стершимся ворсом, делавшим их похожими на географические карты с морями и континентами, неведомыми школьной географии; они миновали буфетную, где однажды нашли пролежавший там несколько десятилетий ящик «мокси», от которого осталось девять бутылок (одну Ким Дуфэй разбила о борт «Утечки» в день спуска на воду, еще одну они торжественно выпили в прошлом году в честь более-менее успешного завершения операции «Спартак», а третью распили совсем недавно, когда принимали Карла Баррингтона в свою шайку); затем спустились вниз, прошли мимо пустых винных стеллажей в пус­тые мастерские с пустыми рабочими столами и бол­тающимися в темноте выдернутыми электрическими розетками, похожими на безногих пауков; и наконец добрались до самого тайного уголка в доме, каморки,


350 Рассказы

расположенной за старинной угольной печью, кото­рую они привели в порядок и вокруг которой Этьен потом еще целую неделю расставлял мины-ловушки. В этой комнате они собирались и обсуждали свои планы, здесь же в пятигаллонной жестянке хранили натрий, залитый керосином, а также карты мест­ности, спрятанные в старинном бюро с откидной крышкой, и список врагов народа, доступ к которо­му имел только Гровер.

Небо стало еще темнее, дождь налетал порывами, то переходя в ливень, то стихая до мелкой мороси, а в глубине дома, в сухой прохладной комнате, чле­ны Xyнты готовили переворот. Они уже три года плели нити заговора, и он порой напоминал Тиму сны, которые он видел, когда болел и лежал с вы­сокой температурой, сны, в которых ему поруча­ли что-то сделать — разыскать нужного человека в огромном незнакомом городе, кишащем людьми и намеками; решить длиннющую, запутанную ариф­метическую задачку, где каждое действие влекло за собой десятки новых. Казалось, что ситуация никак не меняется. Не было «задач», которые не порожда­ли бы необходимости обдумывать новые задачи, так что вскоре старые забывались и по умолчанию воз­вращались в руки взрослых или попадали в нейт­ральную зону, и тогда приходилось начинать все с начала. Что с того, что Этьену в прошлом году (если привести самый яркий пример) удалось почти на неделю остановить бумажную фабрику, засорив водозаборник? Прочие дела шли своим чередом, как будто сам заговор имел некий существенный изъян и был обречен на неудачу. Хоган Слотроп в тот же вечер должен был бросить дымовую шашку на засе­дании АУР, выкурить всех из зала и утащить их про­токолы и финансовые отчеты, но ему вдруг позвони­ли и попросили поговорить с одним анонимным алкоголиком, который впервые оказался в их городе

Секретная интеграция 351

и обратился в местное отделение АА, потому что по­пал в беду и был чем-то напуган.


— Чего он боится? — попытался выяснить Тим.


Случилось это год назад, ранней осенью, вскоре после начала занятий в школе. Хоган зашел к Тиму домой сразу после ужина, небо было светлым, хотя солнце уже село, и они пошли во двор покидать мяч в корзину. Мяч кидал только Тим, Хогану не давала покоя мысль о двух взаимоисключающих друг друга заданиях.


  • Боится, что снова начнет пить,— сказал Хоган,
    отвечая на вопрос Тима.— Я возьму с собой это,—
    сказал он, показывая пакет молока.— Если он захочет выпить, мы выпьем молока.

  • Ха,— хохотнул Тим, который не очень-то лю­бил молоко.

  • Слушай,—начал Хоган,—молоко нужно не
    только детям. Давай я расскажу тебе о пользе молока. Это великолепный напиток.

  • Лучше расскажи про пиво,— предложил Тим.
    Последнее время его увлекала идея основательно напиться.

  • Тебе смешно,— обиделся Хоган.— А мне, меж­
    ду прочим, повезло, что я сумел бросить пить.
    И мой отец то же самое говорит. Взять хотя бы это­
    го парня, с которым мне надо поговорить. Ему три­дцать семь лет. Прикинь, насколько я его опередил.

  • Ты должен сегодня вечером подложить дымовую шашку,— напомнил Тим.

  • Слушай, Тим, может, ты сделаешь это вместо
    меня, а?

  • Мы с Грови собираемся взорвать натрий,—
    сказал Тим,— Помнишь? И это должно произойти
    одновременно.

  • Ну, тогда скажи Грови, что я не могу,— сказал Хоган.— Извини, Тим, никак не могу.

352 Рассказы

Именно в этот момент — как и следовало ожи­дать—появился Гровер. Тим и Хоган постарались как можно дипломатичнее объяснить ему ситуацию, но, как обычно, их усилий оказалось недостаточно, поскольку Гровер устроил им разнос по полной про­грамме и, обозвав их по-всякому, ушел в сумерки, которые тем временем успели крадучись спуститься с гор так, что они и не заметили, как стало темно.


  • Похоже, натриевая атака отменяется,— спустя
    некоторое время робко предположил Хоган,— а, Тим?

  • Да,— согласился Тим.

Как всегда, все шло не так, как должно было идти; не было никакого продвижения к цели. Этьен зря нырял в водолазном костюме — разве что для смеха. Бумажная фабрика снова начнет работать, люди вернутся на работу, атмосфера опасности и не­довольства — то, чего добивался и на что рассчиты­вал Гровер, исходя из своих темных замыслов, о ко­торых он никому не рассказывал,— рассеется, и все пойдет по-прежнему.

  • Слушай-ка, Тим,— предложил Хоган голосом
    медвежонка Йога, которым говорил, когда старался
    кого-то приободрить,— может, пойдем вместе в отель и потолкуем с этим парнем?

  • Так он в отеле? — спросил Тим.

  • Да,— ответил Хог.

Парень оказался в городе проездом, и почему-то никто не хотел с ним встречаться. Нэнси, секретар­ша в главном офисе АА, отчаявшись кого-нибудь найти, позвонила Хогану. Он согласился. «Он пой­дет»,— сказала она кому-то, кто был с ней в офисе, и Хогану показалось, что на другом конце провода раздался смех.

Тим взял свой велосипед, крикнул родителям, что скоро вернется, и покатил с Хоганом под гору сквозь сгущающиеся сумерки к центру города. Сто­яла отличная осенняя погода, какая бывает в тот краткий промежуток, когда некоторые деревья, опе-

Секретная интеграция 353

режая график, начинают быстро желтеть, насекомые с каждым днем жужжат все громче, а по утрам, если ветер дует с северо-запада, по дороге в школу мож­но увидеть, как над вершинами гор кружат одино­кие ястребы, готовясь к отлету на юг. Несмотря на загубленный день, Тим с наслаждением катился, не нажимая на педали, вниз по склону к скоплению желтых огоньков, радуясь, что сбежал от двух стра­ничек арифметических примеров и главы из учебни­ка по физике, которую должен был прочитать, не говоря уже о паршивом фильме, какой-то роман­тической комедии 1940-х годов, которая шла в этот вечер по единственному работающему каналу. Про­езжая мимо домов, окна и двери которых были от­крыты ради первой вечерней прохлады, Тим и Хоган мельком видели голубоватое свечение телевизион­ных экранов с одним и тем же фильмом и улавлива­ли обрывки диалога: «...Рядовой, вы что, совсем с ума...»; «Да, была одна девушка, там, дома...» (всплеск, комический вопль) «О, простите, сэр, я думал, вы японский лазутчик...» — «Да как же я могу быть японским лазутчиком, если мы в пяти ты- С сячах...»; «Я буду ждать, Билл, буду ждать тебя столько, сколько...» Они миновали пожарное депо, возле которого, сидя на старой пожарной машине марки «ля-франс», курили и рассказывали анекдоты взрослые парни; проехали мимо кондитерской, захо­дить в которую ни Тиму, ни Хогану сегодня не хоте­лось; внезапно вдоль дороги замелькали счетчики платной стоянки — здесь располагался участок с ди­агональной парковкой, а значит, надо было держать руку на тормозе и внимательно следить за движени­ем машин. Когда приятели добрались до отеля, уже совсем стемнело, ночь накрыла Минджборо, как крышка кастрюлю, и магазины начали закрываться. Оставив на улице велосипеды, Тим и Хоган во­шли в отель. Ночной портье, который только что за­ступил на дежурство, окинул их тусклым взглядом.


354 Рассказы


  • «Анонимные алкоголики»? — удивился он.—
    Ну, вы шутники.

  • Честное слово,— сказал Хоган, показывая па­
    кет молока.— Позвоните ему. Мистер Макафи, комната двести семнадцать.

Портье, которому всю ночь предстояло слоняться без дела, набрал номер и поговорил с мистером Ма­кафи. Когда он повесил трубку, его лицо как-то странно искривилось.

— Судя по голосу, он черномазый,— сообщил он.

— Мы можем подняться? — спросил Хоган.
Портье пожал плечами.

  • Он сказал, что ждет вас. Если возникнут про­блемы, поднимите телефонную трубку. У меня тут
    зазвенит звонок.

  • Ладно,— сказал Хоган. Они прошли через холл
    между двумя рядами кресел и поднялись на лифте.
    Номер мистера Макафи был на втором этаже. Под­нимаясь наверх, Тим и Хоган глянули друг на друга,
    но ничего не сказали. Они постучали в дверь. Мистер Макафи открыл не сразу. Ростом он был не на­много выше, чем они. Он действительно оказался
    негром с небольшими усиками, в серой шерстяной
    кофте и с сигаретой.

  • Я думал, он шутит,— произнес мистер Мака­
    фи.— Вы, ребята, правда из АА?

  • Он оттуда,— сказал Тим.

Лицо мистера Макафи как-то странно измени­лось.

  • Вот как,— сказал он.— Что ж, забавно. Здесь
    у вас любят позабавиться, почти как в Миссисипи.
    Ну, вы свое дело сделали? Можете идти.

  • Мне сказали, вам нужна помощь.— Вид у Хо-
    гана был явно озадаченный.

Мистер Макафи отошел от двери.

— Тут ты, пожалуй, прав. Да. Хотите войти? —
Похоже, ему было все равно. Мальчишки вошли
в комнату, и Хоган поставил молоко на маленький

Секретная интеграция 355

письменный стол в углу. Они впервые оказались в гостиничном номере и впервые разговаривали с цветным.


Мистер Макафи был контрабасистом, но своего инструмента у него не было. Накануне он выступал на каком-то музыкальном фестивале в Линоксе. Как его угораздило попасть в Минджборо, он не имел ни малейшего представления.


  • Такое иногда случается,— сказал он.— У меня бывают провалы памяти. Только что я был в Линоксе, а потом бац — оказываюсь в этом вашем — как его там? — Минджборо. С тобой так не было?

  • Нет,— ответил Хог.— Меня иногда тошнило,
    а хуже этого ничего не было.

  • Ты, значит, больше не пьешь? Завязал?

  • Навсегда,— сказал Хоган.— Пью только мо­
    локо.

  • Выходит, ты молокосос,— улыбнулся мистер
    Макафи.

  • Что именно я должен делать? — спросил Хо­
    ган.— Как по-вашему?

  • Поговорить со мной,— сказал мистер Макафи. — Или я буду говорить, пока мне не захочется спать. Или пока кто-нибудь — хотя бы Джил — не приедет за мной.

  • Джил — это ваша жена? — спросил Тим.

  • Эта та девчонка, что ходила на горку Дже­ком,— ответил мистер Макафи и захохотал.— Нет,
    кроме шуток, так оно и было.

  • Хотите рассказать про них? — спросил Хоган.

  • Нет. Пожалуй, что нет.

Тогда Тим и Хоган рассказали мистеру Макафи о школе, о своем городке, о том, чем занимаются их родители, а потом, быстро проникшись к нему доверием, поведали ему и о более секретных вещах: о том, как Этьен застопорил бумажную фабрику, о своем логове и о запасе натрия.

356 Рассказы

Точно,— воскликнул мистер Макафи,— натрий.
Помню, однажды я положил кусок натрия в унитаз
и спустил воду. И тут как бабахнет! Это было в Бо-
маунте, штат Техас, я там раньше жил. Потом ди­
ректор школы заходит в класс, лицо перекошено от

злобы, в руках он держит обломок унитаза — вот

так. И спрашивает: «Кто из вас, джентльмены, совершил это вопиющее безобразие?»

Хоган и Тим, похохатывая, рассказали ему, как Этьен однажды забрался на дерево и принялся стре­лять из рогатки маленькими, с горошину, шариками натрия в бассейн в одной из усадеб, где как раз шла коктейльная вечеринка, и при первых же взрывах гости бросились врассыпную.


  • Шикарно вы тут живете,— сказал мистер Ма­кафи.— Усадьбы и все такое прочее.

  • Мы там не живем,— сказал Тим.— Просто
    иногда забираемся по ночам и купаемся в бассейнах.
    Самый хороший в усадьбе Ловеласа. Хотите, пойдем
    туда? Сейчас тепло.

  • Да,— поддержал приятеля Хог.— Можем пой­ти прямо сейчас. Пошли.

  • Ну вы даете,— опешил мистер Макафи.

  • Почему бы и нет? — удивился Хог.

  • Вы, ребята, уже не маленькие и должны пони­
    мать, почему нет,— сердито сказал мистер Макафи.
    Он посмотрел им в глаза, покачал головой и произ­нес еще более сердитым тоном: — Если меня пойма­
    ют, мне каюк, детка. Только и всего.

  • Там никто никого не ловит,— сказал Хоган,
    пытаясь успокоить его.

Мистер Макафи лег на кровать и уставился в по­толок.

  • Если вы правильного цвета, тогда не ловят,—
    прошептал он, но мальчики его услышали.

  • У вас цвет кожи еще лучше, чтобы не попасть­ся ночью,— сказал Тим.— Вы больше и бегаете быстрее. Если нас никто не может поймать, то и вас не поймают, мистер Макафи, честное слово.



<< предыдущая страница   следующая страница >>