litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
_###ICE#BOOK#READER#PROFESSIONAL#HEADER#START###_


AUTHOR: Дунаев Петр Степанович

TITLE: ИЗ ДНЕВНИКА АВИАТЕХНИКА

CODEPAGE: -1

_###ICE#BOOK#READER#PROFESSIONAL#HEADER#FINISH###_


«...ВЗЛЕТАЮТ «БОИНГИ». ИЗ ДНЕВНИКА АВИАТЕХНИКА


«...ВЗЛЕТАЮТ «БОИНГИ»


ИЗ ДНЕВНИКА АВИАТЕХНИКА


31 декабря 1942 г. – 13 мая 1945 г.


© П.С.Дунаев, г.Кузнецк, 1995 г.


журнал «Земство» №2, 1995 г.


Вернуться к :


• ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА


• ВОЙНЫ И ВООРУЖЁННЫЕ КОНФЛИКТЫ


Дунаев Петр Степанович, 1925 г.р. Закончил Шадринский государственный педагогический институт (1958 г.). Журналист, литератор. Засл. работник культуры Российской Федерации. Автор многочисленных статей в периодике по вопросам литературы, искусства и истории Великой Отечественной войны. Опубликовал несколько рассказов. Участник Великой Отечественной войны. Награжден орденом «Отечественной войны» II ст., медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина». Сейчас живет в г. Кузнецке Пензенской области.


На фото: Дунаев Петр Степанович, март 1944 г. 362-й авиаполк дальнего действия


1942 год, 31 декабря.


Город Абдулино, Чкаловской области.


Я – курсант 2-й Московской авиатехнической школы. Мой класс 21-й. Это значит 1-й взвод 2-й роты 1-го батальона. Командир взвода мл. лейтенант В. Н. Гезыма – знаменитый командир, символ чистоты, порядка, выправки. Ротный – лейтенант Качерин, комбат – капитан Натаров.


Занятия начнутся завтра. Учиться надо год. Школа готовит авиамехаников по электрооборудованию самолетов и авиаприборам. 2-я рота вся – прибористы.


В Абдулино прибыли 25 декабря из Уфы. Пока находимся в карантине. Питание хорошее. Во всяком случае, лучше, чем дома.


1943 год, 1 января.

Наша рота ходила сегодня на новогодний концерт в кинотеатр «Рейс». Там было гастрольное выступление Харьковского драмтеатра. Какой был прекрасный концерт! Лучшего я никогда не видел. А дух поднимает лучше всяких политбесед. Хотелось с беззаботной отвагой лезть в бой, в самое пекло.



В городе видно много хороших девчонок. Но о них сейчас даже думать невозможно. Как жалко, что лучшие годы молодости погибнут в армии!.. Все откладывается на лучшее будущее. Тем более, что дисциплина в школе очень строгая.


3 января.


Вчера начались занятия. (Писать трудно, так как замерзли руки). Наш класс ходил на аэродром. Изучаем самолеты. Са-мо-ле-ты! Слышите? Об этом в деревне я и мечтать не смел. Пределом желаний были танки. А случилось все так просто. Написать об этом своим одноклассникам – лопнут от зависти.


Холодно, правда, на аэродроме: степь, продуваемая всеми ветрами, хотя климат должен быть теплее, чем на Урале.


Рядом с истребителем ЛаГГ-3 стояла маленькая изящная «Чайка» И-153, тот самый экземпляр, на котором Владимир Коккинаки установил рекорд высоты. Ничего удивительного – школа-то эвакуирована со знаменитого Тушинского аэродрома. Еще рядом легендарный «Ястребок» И-16, он же «ишачок». Настороженно смотрел в небо готовый подпрыгнуть и взлететь пикирующий бомбардировщик Пе-2. Невдалеке раскинул широкие крылья ДБ-ЗФ, бомбивший Берлин.


5 января.


Урок матчасти самолетов идет прямо в казарме. Тема: классификация самолетов. Преподаватель – не очень молодой лейтенант, знающий и умеющий интересно рассказать. Я конспектирую и урывками пишу в этой тетради. Курсанты сидят на койках, положив тетради на колени. Удобно, но в отсыревших валенках невыносимо мерзнут ноги. Казарма – это неотапливаемый дощатый барак. Обмундировать обещают к 10 января.


11 января.


Идет урок алгебры. Снова сижу на койке. Приятно, если бы не мокрые валенки. В носки при каждом шаге по неровностям жмется вода. Ноги нестерпимо мерзнут. Обмундирование до сих пор не выдают. Говорят, дадут с погонами.

Получил из Белокатая два письма. Вот уж не думал раньше что письма способны поднимать настроение. Хочется петь, плясать, прыгать, ничего не страшно, а все люди кажутся родными, добрыми и тоже счастливыми.



Пишу урывками, потому что между койками ходит преподавательница и проверяет наши уравнения.


Двухчасовых уроков по четыре в день. Свободное время, стало быть, есть, только называется оно самоподготовкой.


Пока в расписании алгебра, физика, электротехника, уставы Красной армии, огневая подготовка, авиадвигатели (вот где нам пригодилось знание тракторов!), политподготовка и любимая всеми материальная часть самолетов. Дальше идут слесарное дело («Мастерство») и физподготовка. Предметов по специальности, т. е. по авиаприборам, в расписании пока нет.


14 января.


Наконец-то обмундировали! Выдали шинели с курсантскими петлицами: на голубом поле, отороченном золотым кантом, еще один, поменьше, красный ромб тоже с золотым кантом. Этот-то красный (или малиновый) и есть курсантский. Такие же петлицы, только не ромбовидные, и на очень ладных кителях. Ремни с бляхами со звездой. А таких роскошных брюк, как наши диагоналевые галифе, я и вообще не видел. Вот только обуви армейской пока нет.


19 января.


Получил первое свое армейское жалование. 49 рублей. 9 рублей за декабрь и 40 за январь. Таково курсантское денежное довольствие.


Начались сильные морозы. Валенки теперь уже не мокрые, а ледяные. Ноги мерзнут невыносимо. Хорошо, что мы не в пехоте, а в этой чудесной школе, где на улице приходится быть только на пути в столовую и обратно.


Дом вспоминаю часто, особенно при душераздирающей команде «Подъем!» в 6 часов утра. Хорошей команды «Отбой» после нее надо ждать с мерзлыми ногами целых семнадцать часов.


21 января.

Получил письма из дома. Новости страшные. 12 декабря 1942 года в районе г. Решетникове (что за город? где он?) погиб дядя Андрюша. Погиб самый любимый мой человек. Мое горе не выразить словами. Я плакал, как ребенок, хотя это и не прилично солдату. Не могу поверить, что дяди Андрюши, всегда спокойного честного, прямого, заботливого, больше нет в живых, что не придет больше от него теплых и приветливых писем.



23 января.


17 января приняли присягу.


По дому, к счастью, не особенно скучаю. Да и зачем распалять себя напрасно – все равно домой не попадешь раньше, чем года через два, если окончится война к тому времени.


А война тем временем идет. Наши войска сейчас наступают. Каждый день занимают все новые города. От Сталинграда немцев уже далеко отогнали. Прорвана блокада Ленинграда. Но на нашу долю войны, думаю, еще хватит.


Ботинки, наконец, дали. Курсанты-старички из других рот зовут их «Дугласами». Ботинкам я даже обрадовался. Теплее, чем в валенках. А вот обмотки откровенно не обрадовали.


30 января.


У всех курсантов разговоры о девчонках постепенно стали все реже и реже, а теперь и вовсе не слышны. Все воспоминания только о матерях. Оказалось, что у всех нет никого дороже, роднее, милее и лучше матери. Лучшее счастье – жить в кругу семьи. «И какой я дурак был, что в последние перед отъездом дни ходил к друзьям, а не был дома».


Я тоже считаю теперь, что последние часы надо было провести с мамой, с ребятишками. Кто знает, увижу ли я их еще. Самой большой радостью в жизни стали письма от них.


А вокруг разговоры о том только, что сейчас, когда у нас самоподготовка (между ужином и отбоем), сварила, испекла, сжарила бы мама.


1 февраля.


Все по-прежнему хорошо. Но из головы не выходят тревожные мысли. Дело в том, что получив позавчера те пять писем, я так обрадовался, что прочитал их наспех, не особенно вникая в смысл. Потом, немного успокоившись, я почуял страшную истину.


Раньше мне писали, что сильно болен Валерик. Теперь же сообщили, что он совсем выздоровел, стал хорошим мальчиком, не капризничает, не плачет – его даже не слышно. Слово «Валерик», повторенное несколько раз, выделено черными рамками.

Опять беда? Бедная мама. – Сначала я выбыл, потом дядя Андрюша. А теперь?..



Я вспомнил, что уезжая из дома, просил не сообщать мне плохих новостей. Вот где корень страшной догадки!


Может, страхи мои и напрасны. Письмо ведь писала десятилетняя Женя.


2 февраля.


Был вчера на базаре. Самовольно, конечно. Вот это базар! Я до войны таких не видал. Вот если бы приехала мама, сколько добра могла бы увезти домой! Чего только нет на абдулинском базаре? Да, степное Оренбуржье богаче нашего неурожайного лесистого Урала.


Купить на базаре, казалось, можно все. Я купил два химических карандаша, тетрадь и килограмм хлеба.


Цены на базаре сравнительно с уральскими низки. Хлеб я съел сразу.


4 февраля.


Пришло письмо от бабушки. А почему не писать? Конвертов и марок не надо. Свернул письмо треугольником (я ли, мне ли), на почте на нем поставят штамп «Красноармейское. Бесплатно», и обязательно дойдет.


Бабушке показалось подозрительным, что слишком уж часто я пишу, будто тут нас хорошо кормят. У кого что болит...


А разве плохо? В столовой каждый день утром кусок масла в 25-30 граммов. Сахар дают утром и вечером по стольку, что дома уже года три – четыре так не было. Положено по 9-й курсантской норме. Утром, в обед и вечером бачок каши на двадцать курсантов, а в обед еще и бачок супа на десятерых.


9 февраля


В школе сейчас выпуск. Из каких-то других батальонов. Группами и в одиночку, торопливо, не оглядываясь, целый день идут к вокзалу выпускники, видимо, без сожаления покидая школу. Да и неудивительно. Им везет, тем более, что назначения хорошие. Кто-то едет в Тбилиси, кто-то – на Дальний Восток, часть – на фронт. Им, механикам, там не будет плохо.


12 февраля.

Суровая дисциплина – самый ощутимый недостаток школы. Прекрасная специальность, интересное будущее, но очень мало внимания уделяется учебе. Требуют, чтобы курсант красиво ходил в строю, идеально заправлял койку, а учебники и положить некуда. Везде – запрещено.



15 февраля.


Пришло письмо от отца. Он после госпиталя приезжал домой на поправку. Теперь снова отправляется в армию. Отец написал, что Валерик, единственный мой брат, умер. А мне не верится. Не может этого быть!


Бедная мама! Теперь их дома только шестеро, вместе с бабушкой.


Лучше бы отец не писал мне этого письма.


Война сеет свои жертвы не только на фронте.


А еще из дома пишут, что не дают хлеба. Хорошо, что есть картошка и доит корова.


20 февраля.


Несколько дней назад дал одному раззяве-курсанту ложку. Он мог остаться без обеда. А этот остолоп оставил ее в столовой.


Без ложки на военной службе пропадешь. Она всегда должна быть за голенищем (за обмоткой, вернее). Без нее же не поешь. Вчера, наконец, достал новую. Хорошую алюминиевую за 35 рублей.


Это частный эпизод. А если о главном, то очень большое желание учиться. Не замечал я этого за собой дома. Прямо душа радуется, когда теоретические уроки, как электротехника, матчасть самолетов, тактика авиации. Особенно замечателен преподаватель матчасти лейтенант Протопопов. Его уроки являются самыми желанными. Увлекательная и тактика. Такие фразы, например: «Не пытайтесь определить направление ветра в городе: в городе ветер всегда дует по улицам», думаю, навсегда запомнятся.


23 февраля.


Праздник хорош не только обедом и небывалым послеобеденным сном, но и хорошими новостями с фронта. Наши войска продолжают наступление. Взяты Ворошиловград, Ростов, Харьков. О Сталинградском фронте теперь не может быть и речи. Война ушла с Волги на Запад километров за 300 – 400. Это всех очень радует. Если бы не плохие новости из дома, я бы прыгал от восторга.


26 февраля.

День был интересным и по-своему знаменательным. Это детство, конечно, но мы еще так недалеки от него. Сегодня я впервые в жизни стрелял из настоящей боевой винтовки. К этому дню курсантов давно готовили. Мы дрожали, боялись. А оказалось, что понравилось. Из трех выстрелов на 100 метров я выбил 20 очков вместо тридцати. Неважно, конечно, но другие стреляли еще хуже.



28 февраля.


Последний день зимы. На улице тепло и сыро. Это не Урал, где сейчас обыкновенная свирепая зима. Особенно раскисло на железной дороге, которую мы пересекали шесть раз на пути в столовую и обратно. Столовая от расположения батальонов (по бараку на каждый да еще один занимают шестимесячные курсы кислородчиков) в 800 – 900 метрах. Столовая в городе, а бараки-казармы на самой окраине. Слева город, справа – степь.


В столовую школа ходит по-батальонно в ротных колоннах.


– С места, с песней!.. – как петухи, заливаются ротные командиры.


– Строевым! Шагом арш!


Здесь все в строю, все строевым шагом и все с песней, если мороз не более 15 градусов.


Получил письмо от мамы с подробностями смерти Валерика. Он умер 9 января в 12 часов ночи. Я не сдержался и разревелся при всех. А дома живут очень плохо. Хлеба нет совсем.


Вывешено расписание на первую половину марта. Оно очень хорошее. Только раз физподготовка и раз строевая подготовка -самые мучительные занятия. Зато завтра начнутся занятия по специальности – по аэронавигационной и пилотажной группам авиаприборов.


10 марта.


Наш класс сдал сегодня курсовой экзамен по авиадвигателям. Я получил «отлично».


Курсантам снова выдали по три тетради и по перу. Всего за два с половиной месяца учебы дали уже по восемь с половиной тетрадей. А я получил еще и две бандероли. От мамы и от отца. Так что бумага есть.


Сегодня примерял свои погоны. Красивы, окаянные!


В аудиториях изучаем приборы. Интересно. Страшно доволен своей школой. Кажется, что я всю жизнь мечтал об авиатехнической специальности.


А вот на фронте плохо. Немцы на Украине перешли в контрнаступление и снова занимают наши города.


18 марта.

По физике получил «отлично». Отличные отметки получил по пилотажным и по навигационным приборам. А по политподготовке схватил «тройку». 25-го сдаем математику. А вскоре и матчасть самолетов. Снова порхают слухи о возвращении школы в Москву. Ох, не напрасно бы!



А с погонами и вправду красиво! Вчера, когда наша рота топала в 2 часа с обеда, какой-то седой дед, стоявший в сторонке, аж разинул от восхищения беззубый рот. Указывая палкой на наши голубые с серебром плечи, он зачарованно шамкал:


– Любо посмотреть на людей! Хорошо!


После длинного перерыва снова утром и вечером в столовой стали давать сахар. Хорошо теперь попить сладкого чаю! И на обед введено третье блюдо – сладкий кисель.


24 марта.


Позавчера был знаменательный день. Во-первых, исполнилось три месяца со дня отъезда из самого милого угла мира – родного дома. Во-вторых, я в первый раз ходил в караул. Был настоящим часовым!


Как быстро и незаметно летит время! Давно ли я играл в такие игры, а теперь с заряженной боевыми патронами винтовкой охранял пост № 4 – гараж школьного автобата. Но промерз за четыре ночных часа в шинели и «дугласах» адски.


Третье – самое главное: приказ о перебазировке в Москву. В Мос-кву! Какое выпало счастье – учиться в Москве!


Сейчас все пошло так-сяк. То занимаемся, то работаем, то готовимся к первомайскому параду. «Работаем» – это собираем оборудование в аудиториях и мастерских и отправляем его на железную дорогу. Числа 1-го поедем. Наш батальон выделен на погрузку и охрану эшелонов в пути. Нашему взводу выдали винтовки. Винтовка в руках и противогаз за спиной – это быстро надоедает.