litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 8 9
Альберт Харка, - гласила записка, - я все вижу. Дастафь пакет и канверт куда над а, а если пасмеиш заглянуть в нутрь с табой случица нечто ужасное. Как профессиональная Фе Я Крестная я не магу никаво праклинать но Предсказываю тибя покусаит злой волк и твоя нога пазеленеит и отвалица, ни спрашивай аткуда я это знаю тем болие все равно я не смагу ответить патаму што умирла. Всево наилутшево, Десидерата Жалка Пуст”.


Он зажмурился и взял пакет.


В обширном магическом поле Плоского мира свет распространяется медленно, а значит, и время тоже никуда не спешит. Как выразилась бы нянюшка Ягг, когда в Орлее пьют чай, у нас все еще вторник...

На самом деле в Орлее только-только наступило утро. Лилит сидела в своей башне и с помощью зеркала рассылала свои отражения по всему миру. Она искала.

Туда, где сверкнет капелька воды на гребне волны, где блеснет льдинка, где найдется самое захудалое зеркальце или отражение, - во все эти места Лилит могла заглянуть. Волшебное зеркало? Ерунда. Любое зеркало сойдет, главное - уметь им пользоваться. И Лилит, вобравшая в себя энергию миллиона отражений, прекрасно это умела.

Ее грызло лишь одно. Скорее всего, Десидерата Пуст избавилась от нее. Этот поступок вполне в ее духе. Сознательность... Видимо, отдала той глупой девчонке с бесцветными глазами, которая время от времени ее навещала, - той самой, что любила обвешиваться дешевой бижутерией и безвкусно одевалась. Очень подходящий тип.

Но Лилит должна была убедиться наверняка. Уверенность - вот залог вашего успеха, и Лилит достигла своего нынешнего положения именно благодаря тому, что всегда следовала этому правилу.

В лужах и окнах, по всему Ланкру, замелькало лицо Лилит. Оно появлялось и тут же пропадало, перемещаясь все дальше, дальше...


А теперь и над Ланкром расцветала заря. По лесу ползли клочья осеннего тумана.

Матушка Ветровоск распахнула входную дверь. Не заперто. Последнего гостя, который должен был наведаться к Жалке Пуст, никакой замок не удержал бы.

- Она похоронила себя там, за домом, - послышался голос за спиной у матушки.

Это была нянюшка Ягг.

Матушка быстро прикинула, как лучше поступить. Бели заметить, что нянюшка нарочно пришла пораньше, чтобы самой пошарить в доме, это сразу вызовет вопросы о том, что здесь делает матушка Ветровоск. Разумеется, дай срок, она обязательно нашла бы ответы на эти вопросы. Но в общем и целом лучше было оставить все как есть...


- Ага, - кивнула матушка. - Она всегда была аккуратная, наша Жалка.

- Такая уж работа, - сказала нянюшка Ягг, протискиваясь мимо нее и задумчиво оглядывая комнату. - При такой работе, как у нее, все должно быть на своем месте. Вот те на, ну и здоровенный же котище!

- Это лев, - поправила матушка Ветровоск, глядя на чучельную голову над камином.

- Кем бы он там ни был, небось здорово разогнался - аж стенку пробил, - хмыкнула нянюшка Ягг.

- Его кто-то убил, - сказала матушка Ветровоск, осматривая комнату.

- Вот и я так подумала, - ответила нянюшка. - Кабы увидела, что этакое чудище сквозь стену прется, я бы тоже угостила его кочергой.

Конечно, такой вещи, как типичный ведьмин домик, не существует в природе, но, если бы была на свете такая штука, как нетипичный ведьмин домик, главный приз за наибольшее соответствие получило бы жилище Жалки Пуст. Кроме разных звериных голов со стеклянными глазами на стенах висели книжные полки и несколько акварелек. Из подставки для зонтов торчало копье. Вместо привычной глиняной и фаянсовой посуды на буфете теснились заграничного вида медные горшки и тонкий голубой фарфор. Никаких вам сушеных растений, зато множество тетрадей, большинство из которых были исписаны мелким аккуратным почерком Жалки Пуст. Весь стол был покрыт тем, что весьма напоминало тщательно вычерченные карты.

Карты матушка Ветровоск не любила. Она инстинктивно чувствовала, что они уменьшают авторитет страны.

- Да уж, покаталась она по свету, - сказала нянюшка Ягг, взяв в руку резной веер из слоновой кости и кокетливо обмахиваясь7.

- Ну, ей это ничего не стоило, - рассеянно ответила матушка, наугад открыв, а потом закрыв несколько шкафчиков.

После чего она провела пальцем по каминной полке и критически изучила результат.

- Могла бы найти время да пройтись по комнате тряпкой, - упрекнула она. - Я бы нипочем не стала умирать, оставляя дом в таком виде.


- Интересно, и где же она хранила... ну, знаешь... ее? - поинтересовалась нянюшка, открывая дверцу больших напольных часов и заглядывая внутрь.

- Постыдилась бы, Гита Ягг, - сказала матушка. - Мы же не за этим пришли.

- Конечно нет. Просто интересно... Нянюшка Ягг попыталась встать на цыпочки, чтобы заглянуть на буфет.

- Гита! Не стыдно? Сходи-ка лучше, приготовь нам чайку!

- Хорошо, хорошо...

Нянюшка Ягг, что-то бормоча, скрылась на кухне. Через несколько секунд оттуда донесся скрип ручного насоса.

Матушка Ветровоск бочком пододвинулась к креслу и быстро пошарила под подушкой.

Из кухни послышался какой-то шум. Она поспешно выпрямилась.

- Вряд ли она прятала ее под раковиной, - крикнула она.

Ответа нянюшки Ягг она не расслышала.

Матушка выждала еще мгновение, а затем быстро склонилась к камину и сунула руку в печную трубу.

- Что-нибудь ищешь, Эсме? - спросила за ее спиной незаметно приблизившаяся нянюшка Ягг.

- Ужас сколько сажи накопилось, - быстро выпрямившись, ответила матушка. - Прямо невозможно, сколько сажи!

- Значит, ее и там нет? - добродушно осведомилась нянюшка Ягг.

- Понятия не имею, о чем ты.

- Не притворяйся. Все знают, что у нее она была, - сказала нянюшка Ягг. - Принадлежность профессии. Практически это и есть профессия.

- Ну... я просто хотела взглянуть, - наконец призналась матушка. - В руках подержать. Не пользоваться, нет. Ни за что на свете не стала бы пользоваться такой штукой. Я и видела-то их раз или два. В наши дни их всего ничего осталось.

Нянюшка Ягг кивнула.

- Да, дерева нужного теперь не достать...

- Надеюсь, ты не думаешь, что она забрала ее с собой в могилу?

- Навряд ли. Лично я не хотела бы, чтобы меня похоронили вместе с ней. Такая вещь - она ответственность накладывает, что ли. Да и все равно под землей она оставаться не станет. Такой штуке хочется, чтобы ею пользовались. Она всю дорогу по гробу будет барабанить. Сама знаешь, какие они беспокойные.


Нянюшка немного расслабилась.

- Пойду накрою на стол, - сказала она. - А ты пока разожги огонь.

Нянюшка Ягг снова исчезла в кухне.

Матушка Ветровоск пошарила было на каминной доске с поисках спичек, но тут же сообразила, что их там быть не может. Жалка Пуст всегда говорила, что слишком занята, а поэтому даже дома пользуется волшебными чарами. Белье у нее всегда стиралось само.

Матушка не одобряла ведьмовство в быту, но делать было нечего. Уж очень ей хотелось чаю.

Она положила в очаг пару поленьев и смотрела на них до тех пор, пока от сильного смущения они не занялись ярким пламенем.

Но тут ее внимание привлекло занавешенное зеркало.

- С чего бы это? - пробормотала она. - Вот уж никогда не думала, что Жалка Пуст боится грозы.

Она откинула скатерть.

Уставилась в зеркало.

Мало кто из людей умеет держать себя в руках так, как матушка Ветровоск. Ее самоконтроль был жестким, как чугунная плита. И почти столь же гибким.

Она разбила зеркало вдребезги.


Лилит в своей зеркальной башне судорожно выпрямилась.

Она?

Да, лицо было совершенно другим. Старше. Много воды утекло. Но глаза не меняются, а ведьмы всегда в первую очередь смотрят на глаза.

Она!


Маграт Чесногк, юная ведьмочка, тоже стояла перед зеркалом. В ее случае оно было абсолютно не волшебным. Кроме того, пока что оно было целым, хотя в своем прошлом пережило несколько опасных ситуаций.

Маграт хмуро взглянула на свое отражение, а затем сверилась с небольшим листочком, который получила днем раньше.

Шепотом произнесла несколько слов, выпрямилась, вытянула руки перед собой, резко взмахнула ими и сказала:

- ХАААиииииййййййй! Э-э...

Ум Маграт всегда был открыт, и Маграт весьма гордилась этим. Он был открыт, как поле, открыт, как небо. Никакой ум не может быть более открыт, если только не применить специальные хирургические инструменты. И Маграт с готовностью впускала в свой открытый ум все новое.


В данный момент его заполнял поиск внутреннего покоя, космической гармонии и истинной сути Бытия.

Когда люди говорят: “Мне пришла в голову мысль”, - это не просто метафора. Неоформившиеся идеи, крошечные частицы изолированных мыслей, постоянно шныряют в космосе. И проникают в головы вроде головы Маграт ровно с той же легкостью, с какой вода впитывается в просушенный пустынными ветрами песок.

Вот что значит отсутствие образования, размышляла она. Нормальная, образованная, думающая о своей дочери мать написала бы имя “Маргарет” правильно. И тогда она могла бы быть Пегги или Мэгги - приличные, значительные имена. Исполненные надежности. А вот с Маграт ничего особенного не добьешься. Это имя больше походит на название... на имя... такое существо даже измыслить трудно. И с ним явно не хочется водить дружбу.

Она не раз подумывала сменить имя, но в глубине души знала, что это не поможет. Даже стань она Хлоей или Изабель внешне, внутри она останется все той же Маграт. Но все же попробовать было бы интересно. Было бы приятно не побыть Маграт пусть даже несколько часов.

Именно такого рода мысли выводят человека на дорогу Поисков Себя. Однако первый урок, который заучила Маграт, заключался в том, что любой человек, пустившийся на Поиски Себя, поступит крайне глупо, рассказав об этом матушке Ветровоск, которая была твердо уверена, что эмансипация - это некий чисто женский недуг, каковой не следует обсуждать в присутствии мужчин.

А вот нянюшка Ягг относилась к подобным вещам гораздо более терпимо, но имела склонность к высказыванию того, что Маграт назвала бы двусмысленностями. Хотя сама нянюшка вкладывала в свои советы только один, определенный и явный смысл, чего никогда не смущалась.

Короче говоря, Маграт отчаялась научиться у своих старших подруг хоть чему-нибудь и обратилась в другую сторону. Совсем в другую. Можно сказать, развернулась на все сто восемьдесят градусов.

У всех убежденных искателей мудрости есть одна довольно странная черта. Куда бы ни занесла их судьба, они повсюду продолжают искать эту самую мудрость, а зачастую мудрость таится очень далеко от дома. Мудрость - это одна из тех немногих вещей, которые чем они дальше, тем значительнее выглядят8.


В настоящее время Маграт пыталась пройти Тропой Скорпиона, сулящей космическую гармонию, внутреннюю цельность и возможность так пнуть противника, что у того почки из ушей повыскакивают. Послав заказ, она наконец получила заветное руководство.

Но, как выяснилось, имеют место две проблемы. Автор, Великий Учитель Лобсанг Достабль, проживал в Анк-Морпорке. Этот город как-то не очень подходил на роль вместилища космической мудрости. Кроме того, хотя Учитель и понаписал кучу всякой всячины насчет того, что Тропой следует пользоваться не для агрессии, а исключительно в целях обретения космической мудрости, это было напечатано очень мелким шрифтом между захватывающими картинками, на которых люди колотили друг друга цепами для молотьбы риса и кричали “хай!”. В дальнейшем вы узнавали, как ребром ладони перерубать пополам кирпичи, расхаживать босиком по раскаленным углям и другие совершенно космические вещи.

Маграт сочла, что Ниндзя - отличное имя для девушки.

Она снова уставилась на свое отражение в зеркале.

В дверь постучали. Маграт подошла и открыла.

- Хай? - вопросила она.

В дом вошел Харка-браконьер. Вид у него был потрясенный. Пока он пробирался через лес, часть пути за ним гнался злой волк.

- Э-э, - произнес Харка. Потом чуть наклонился вперед, и потрясенное выражение у него на лице сменилось участливым. - Что, головкой ударилась, госпожа?

Маграт недоуменно уставилась на него. Затем ее осенило. Она подняла руки и сняла с головы повязку с изображением хризантемы - убор, без которого практически невозможно вести поиски космической мудрости, выкручивая противнику руки на триста шестьдесят градусов.

- Все нормально, - сказала она. - Зачем пришел?

- Посылочку принес, - ответил Харка, протягивая сверток.

Сверток был фута два длиной и очень тонкий.

- Тут и записка есть, - услужливо подсказал Харка.

Когда Маграт развернула листок, он придвинулся ближе, пытаясь прочитать, что там написано.


- Это личное, - резко промолвила Маграт, пряча бумажку.

- Неужто? - покорно удивился Харка.

- Да!

- Мне было обещано пенни за доставку, - сказал браконьер.

Маграт пошарила в кошельке и нашла монетку.

- Деньги лишь закаляют те цепи, что опутывают трудящиеся классы, - предупредила она, отдавая пенни.

Харка, который в жизни не считал себя трудящимся классом, но за пенни готовый выслушать сколько угодно любой чуши, простодушно кивнул.

- Надеюсь, с головой у тебя все наладится, госпожа, - пожелал он.

Оставшись одна в своей кухне-додзе, Маграт развернула сверток. Внутри оказалась тонкая белая палочка.

Она еще раз перечитала записку. “Все никак руки ни дахадили Васпитать себе замену придется уж тебе самой, - говорилось там. - Ты далжна наехать в город Арлею. Я бы сама сьездила да ни магу по той причине што памирла. Элла Субота НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не далжна выхадить за прынца. ПС. Эта очинь важна”.

Маграт посмотрела на свое отражение в зеркале.

Потом снова взглянула на записку.

ПСПС. Скажи этим 2 Старым Каргам што ани НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не далжны ехать с табой, ани только все Испортют”.

И дальше:

ПСПСПС. У нее тынденция нащет тыкв но ты все асвоишь очинь быстра”.

Маграт опять перевела взгляд на зеркало. После чего покрутила в руках палочку.

Только что жизнь была проще некуда, а теперь вдруг исполнилась всяких сложностей.

- Вот те раз, - сказала она. - Да я ж теперь фея-крестная!


Матушка Ветровоск все еще стояла, уставясь на осколки, когда в комнату влетела нянюшка Ягг.

- Эсме Ветровоск, что ты наделала? Это ж к несчастью, это ж... Эсме?

- Она? Она!

- Ты в порядке?

Матушка Ветровоск еще пару мгновений смотрела на осколки, после чего потрясла головой, как бы отгоняя невероятную мысль.


- Что?

- Да ты прям вся побледнела. Никогда еще не видела тебя такой белой.

Матушка медленно сняла осколок зеркала со шляпы.

- Да вот... Так уж вышло... Раз - и разбилось, - пробормотала она.

Нянюшка взглянула на руку матушки Ветровоск. Рука была в крови. Потом она всмотрелась в лицо подруги и поняла: лучше забыть о том, что она видела руку матушки Ветровоск, - спокойнее жить будешь.

- Может, это знак какой, - сказала она, стараясь перейти на более безопасную тему. - Когда кто-нибудь помирает, такое случается. Картины со стен срываются, часы останавливаются... шкафы одежные с лестницы падают... И все такое прочее.

- Сроду в подобную чушь не верила, все это... Кстати, а при чем тут шкафы? - осведомилась матушка. - Вечно ты всякую ерунду городишь...

Она глубоко дышала. Не будь матушка Ветровоск повсеместно известна как женщина крепкая, посторонний наблюдатель решил бы, что матушка только что пережила самое сильное в жизни потрясение и больше всего на свете ей сейчас хочется затеять самую обычную повседневную ссору.

- Это случилось сразу после того, как умерла моя двоюродная бабка Софи, - сказала нянюшка Ягг. - Через три дня четыре часа и шесть минут после того, как она скончалась, ее платяной шкаф возьми да и рухни вдруг с лестницы. Наши Даррен с Джейсоном как раз пытались снести его вниз, ну он вроде как и соскользнул. Да как полетит! Просто жуть. Но не оставлять же было такой шкаф этой самой Агате, дочке Софиной. Она, небось, и навещала-то мамашу только на День Всех Пустых, а уж я - то с Софи нянчилась до самого ее конца...

Матушка позволила знакомым, как всегда умиротворяюще действующим жалобам нянюшки Ягг по поводу давнишней семейной распри омывать ее душу, а сама тем временем принялась искать чашки.

Ягги были, что называется, большой семьей - мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как “Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди” и “Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин”.


Нянюшка Ягг, непререкаемый матриарх, подыгрывала всем конфликтующим сторонам одновременно. Это было своего рода хобби.

В одном-единственном семействе Яггов было столько раздоров, что их хватило бы всем Капулетти и Монтекки на целый век.

Такое положение порой подвигало незадачливого стороннего наблюдателя включиться в семейные распри и даже, возможно, отпустить нелестное замечание по поводу одного Ягга в присутствии другого Ягга. После чего все Ягги до единого ополчались на смельчака, все ветви семейства смыкались, как части хорошо смазанного стального механизма, чтобы мгновенно и безжалостно уничтожить наглеца.

Однако в Овцепиках считалось, что семейная распря Яггов - сущее благословение для окружающих. Мысль о том, что они могли бы обрушить всю свою неимоверную энергию на остальной мир, просто ужасала. По счастью, не было для Ягга более желанного противника, чем другой Ягг. Как-никак семья.

Если подумать, странная все-таки вещь семья...

- Эсме? Ты в порядке?

- Что?

- У тебя чашки звенят как оглашенные! И чай разлился по всему подносу.

Матушка безучастно посмотрела на дело рук своих и, собравшись с силами, тут же парировала.

- А я виновата, что эти дурацкие чашки такие маленькие? - буркнула она. Дверь открылась.

- Доброе утро, Маграт, - добавила она, не оглядываясь. - А ты-то чего здесь забыла?

Дело было в том, как скрипнули дверные петли. Маграт даже дверь открывала как-то жалобно.

Молодая ведьмочка безмолвно скользнула в комнату, лицо у нее было свекольно-красное, а руки она прятала за спиной.

- Мы просто заглянули привести в порядок Жалкино имущество. Все же она наша сестрица-ведьма, - громко заявила матушка.

- И вовсе мы здесь не за тем, чтобы искать ее волшебную палочку, - добавила нянюшка.

- Гита Ягг!

Нянюшка Ягг тут же виновато съежилась и повесила голову.


- Прости, Эсме.

Маграт вытащила руки из-за спины и вытянула их перед собой.

- Вот... - сказала она и еще больше покраснела.

- Так ты нашла ее! - воскликнула нянюшка.

- Э-э... нет, - ответила Маграт, не осмеливаясь посмотреть матушке в глаза. - Мне ее передала... сама Десидерата.

Тишина напряженно гудела и потрескивала.

- Она отдала ее тебе! - переспросила матушка Ветровоск.

- Уф. Да.

Нянюшка с матушкой переглянулись.

- Ого! - выразилась нянюшка Ягг.

- Значит, она тебя знала, да? - грозно вопросила матушка, снова поворачиваясь к Маграт.

- Я время от времени заскакивала к ней книжки посмотреть, - призналась Маграт. - И... она любила готовить всякие заморские блюда, а больше никто не соглашался их есть, вот я и приходила составить ей компанию.

- Ага! То есть услугу ей оказывала! - рявкнула матушка Ветровоск.

- Но я никогда не думала, что она оставит мне палочку, - попыталась оправдаться Маграт. - Правда!

- Может, тут какая-нибудь ошибка, - добродушно заметила нянюшка Ягг. - Наверное, она хотела оставить ее одной из нас...

- Ну ладно, что было, то было, - сказала матушка. - В общем, она знала, что ты передашь ее кому следует. Ну-ка, дай я на нее посмотрю.

Она протянула руку.

Маграт так стиснула волшебную палочку, что даже костяшки пальцев побелели.

... Она оставила ее мне... - едва слышно прошептала она.

- Определенно перед смертью бедняжка совсем себя не помнила, - покачала головой матушка Ветровоск.

... Она оставила ее мне...

- Быть феей-крестной большая ответственность, - сказала нянюшка. - Нужно быть энергичной, гибкой, тактичной и способной справляться со сложными сердечными проблемами и всяким таким. Жалка Пуст не могла этого не знать.

... Да, но она оставила ее мне...

- Маграт Чесногк, как старшая по возрасту ведьма я приказываю тебе отдать палочку! - велела матушка Ветровоск. - От этих волшебных штуковин одни несчастья!


- Ну тише, тише, - успокаивающе промолвила нянюшка Ягг. - Это, пожалуй, уж слишком...

... Нет... - ответила Маграт.

- К тому же ты не самая старшая здесь ведьма, - напомнила нянюшка. - Старая мамаша Дипбаж постарше будет.

- Заткнись. У нее все равно крыша поехала, - сказала матушка.

... Вы не можете мне приказывать. У ведьм нет иерархической... - продолжала Маграт.

- Маграт Чесногк, ты ведешь себя безнравственно!

- Вовсе нет, - вмешалась нянюшка Ягг, пытаясь сохранить мир. - Безнравственное поведение - это когда бегаешь по улице совершенно...

Она замолчала. Обе пожилые ведьмы уставились на клочок бумаги, выскользнувший из рукава Маграт и зигзагами спланировавший на пол. Матушка молниеносно нагнулась и сцапала его. - Ага! - торжествующе воскликнула она. - Сейчас посмотрим, что Жалка Пуст имела в виду на самом деле...

Безмолвно шевеля губами, она стала читать записку. Маграт пыталась собрать все свое мужество в кулак.

Наконец на лице матушки Ветровоск заиграла пара желваков. Дочитав, она спокойно скомкала бумагу.

- Ну, как я и думала, - подвела итог она. - Жалка пишет, что мы должны оказать Маграт всю посильную помощь, потому что она, мол, молодая еще и все такое. Так, Маграт?

Маграт взглянула на матушку.

“Можно вывести ее на чистую воду, - думала она. - В записке же прямо сказано... Во всяком случае, насчет старых ведьм... И можно заставить ее прочесть записку вслух. Все ведь ясно как день. Неужели ты по гроб жизни хочешь оставаться третьей ведьмой?!” Но бунтарское пламя, вспыхнувшее было в непривычном к нему очаге, быстро угасло.

- Ага, - безнадежно пробормотала она, - что-то навроде того.

- Здесь говорится, что очень важно, чтобы мы куда-то там отправились и помогли кому-то там выйти замуж за принца, - заявила матушка Ветровоск.

- В Орлею, - уточнила Маграт. - Я нашла ее описание в книгах Жалки. И мы должны сделать так, чтобы она не вышла замуж за принца.


- Как-как? Чтобы фея-крестная не позволяла девушке выйти за принца? - удивилась нянюшка Ягг. - Звучит как-то... наоборот.

- Зато это желание нетрудно исполнить, - пожала плечами матушка Ветровоск. - Знаете, сколько девушек не выходят замуж за принцев?

Маграт попробовала сменить тему.

- Вообще-то Орлея страшно далеко отсюда, - сказала она.

- Кто б сомневался, - фыркнула матушка Ветровоск. - Еще не хватало! Чтоб всякие заграницы под боком торчали!

- Я хотела сказать, что путешествие обещает быть долгим, - обреченно промолвила Маграт. - А вы... уже не такие молодые.

Последовало долгое многозначительное молчание.

- Отправляемся завтра, - решила матушка Ветровоск.

- Послушайте, - в отчаянии пролепетала Маграт, - а может, я одна управлюсь?

- Ну да, сейчас, какая из тебя фея-крестная. Опыта маловато, - отрезала матушка Ветровоск.

Это оказалось слишком даже для щедрой души Маграт.

- Да и у вас тоже не больше, - ощетинилась она.

- Верно, - согласилась матушка. - Но дело в том... дело все в том... У нас-то отсутствие опыта гораздо продолжительнее твоего.

- В общем, у нас большой опыт отсутствия опыта, - радостно подхватила нянюшка Ягг.

- А в этом-то все и дело, - кивнула матушка.

Дома у матушки было только одно маленькое тусклое зеркальце. Вернувшись, она закопала его в саду.

- Вот тебе, - сказала она. - Попробуй-ка теперь за мной пошпионить.


Трудно было поверить, что Джейсон Ягг, кузнец и коновал, приходится нянюшке Ягг сыном. Вид у него был такой, будто он не родился, а был построен. На верфи. К его медлительному и мягкому характеру генетика сочла необходимым добавить мускулы, которых достало бы на пару волов, и похожие на бревна руки и ноги, смахивающие на две пары поставленных друг на друга пивных бочек.

К его ярко пылающему горну приводили самых разных лошадей, в том числе и племенных огнедышащих жеребцов, багровоглазых и пенномордых королей лошадиной нации, с копытами размером с добрую суповую тарелку, удар которых позволял среднему человеку запросто пройти сквозь стену. Но Джейсон Ягг знал секрет тайного Лошадиного Слова. Он в одиночку заводил коня в кузню, вежливо прикрывал двери, а через полчаса выводил уже подкованную и как-то странно присмиревшую животину обратно9.


За широкой задумчивой спиной Джейсона теснились остальные бесчисленные родственники нянюшки Ягг и прочие деревенские, которые, видя, что затевается нечто интересное, да еще с участи ем ведьм, не смогли устоять перед искушением стать свидетелями того, что в Овцепиках обычно называлось “ягго-го!”

- Ну, Джейсон, пора нам, - сказала нянюшка Ягг. - Говорят, в заграницах улицы вымощены чистым золотом. Может, наконец заживем как люди, а?

Низкий, заросший волосами лоб Джейсона сморщился от непосильных раздумий.

- Да, оно б не помешало, конечно, наковальню-то в кузницу новую купить, - наконец разродился он.

- Вот вернусь богачкой, нипочем тебя в кузню больше не пущу, - пообещала нянюшка. Джейсон нахмурился.

- Так ведь я кузню-то люблю, - медленно промолвил он.

Нянюшка Ягг на мгновение растерялась.

- Ну... ну, тогда купим тебе серебряную наковальню.

- Не, ма, это без толку. Шибко мягкая, - покачал головой Джейсон.

- Вот что, мальчик мой, коли привезу тебе наковальню из чистого серебра, хош не хош, а будет у тебя наковальня из чистого серебра!

Джейсон понурил свою большую голову.

- Хорошо, ма, - покорно ответил он.

- Найди кого-нибудь, чтоб каждый день дом проветривал, - велела нянюшка. - И чтоб очаг каждый день протапливал.

- Хорошо, ма.

- И ходи только через заднюю дверь, слышь? На переднее крыльцо я заклятие наложила. Где эти негодницы с моим багажом?

И она поспешила прочь, похожая на маленького серого петушка, рассердившегося на своих курочек.

Маграт слушала все это с большим интересом. Ее собственные приготовления к отъезду свелись к складыванию в большую котомку нескольких смен одежды, подходящей для любых возможных капризов погоды, которая, как всем известно, абсолютно не умеет вести себя в этой загранице. В котомку поменьше она уложила весьма полезные тетрадки, забранные из домика Жалки Пуст. Жалка любила все записывать и своим аккуратным почерком заполнила целые дюжины небольших тетрадок, украсив их заголовками вроде “С Палочкой и Помелом Через Великий Неф”.


Единственное, чего Жалка так и не удосужилась сделать, это написать инструкции по пользованию волшебной палочкой. Поэтому Маграт считала, что нужно лишь взмахнуть ей и загадать желание.

Вокруг домика Маграт теперь красовались несколько больших, но совершенно неуместных тыкв - свидетелей и жертв этой сомнительной стратегии. Одна из тыкв до сих пор считала, что на самом деле она дурностай.

И вот сейчас Маграт осталась наедине с Джейсоном, который неловко переминался с ноги на ногу.

Джейсон смущенно поправил челку. Его с детства приучили уважать женщин, а Маграт вроде бы тоже подпадала под эту категорию - в принципе.

- Ну, вы там приглядите за нашей матушкой, ладно, госпожа Чесногк, - попросил он. В голосе его слышались нотки беспокойства. - А то она чегой-то странная в последние деньки.

Маграт легонько похлопала его по плечу.

- Такое случается постоянно, - успокоила она. - Понимаешь, когда женщина вырастит детей и все такое, ей хочется начать жить своей жизнью.

- А чьей же она до этого жила?

Маграт озадаченно уставилась на Джейсона. Лично она никогда не подвергала сомнению мудрость этого высказывания.

- Видишь ли, суть в том, - сказала она, придумывая объяснение на ходу, - что рано или поздно в жизни женщины настает момент, когда ей хочется найти себя.

- А чо ей здесь-то себя не поискать? - жалобно спросил Джейсон. - То есть, ну, это, я вовсе не хотел тебя перебивать, госпожа Чесногк, но мы надеялись, что ты уговоришь ее и госпожу Ветровоск остаться.

- Я пробовала, - пожала плечами Маграт. - Правда. Зачем, говорю, вам это надо? Как гласит клатчская пословица, анно в домини лучше, мол, и все такое. Вы уже не те, что раньше, говорю. Глупо отправляться за сотни миль ради такой ерунды, особенно в вашем-то возрасте.

Джейсон склонил голову набок. Джейсон Ягг, конечно, вряд ли занял бы призовое место в чемпионате Плоского мира по живости ума, но мамашу свою он знал отлично.


- И ты все это сказала нашей маме? - спросил он.

- Слушай, не беспокойся, - ответила Маграт. - Я уверена, что большого вреда не...

Вдруг над их головами раздался громкий треск. На землю мягко спланировали несколько осенних желтых листков.

- Проклятое дерево... Кто здесь посадил это чертово дерево? - донесся голос откуда-то сверху.

- Похоже, матушка, - заметила Маграт.

Это было одним из слабых мест матушки Ветровоск, во всех прочих отношениях женщины цель-вой и вполне опытной, - она так и не научилась рулить. Управление транспортными средствами было совершенно чуждо ее натуре. Она была твердо уверена, что ее дело только нестись вперед, а весь остальной мир должен успевать поворачиваться так, чтобы она в конце концов попала куда ей нужно. В результате ей время от времени приходилось слезать с деревьев, на которые она не забиралась. Этим она сейчас и была занята - в конце своего спуска она все-таки сорвалась и последние несколько футов до земли преодолела по воздуху. Правда, желающих прокомментировать это событие не нашлось.

- Ну вот, кажется, мы собрались, - громко сказала Маграт.

Но это не сработало. Взгляд матушки Ветровоск немедленно устремился куда-то в область Магратиных коленей.

- И что это, по-твоему, на тебе надето? - осведомилась она.

- А-а-а... М-м-м... Я подумала... То есть, там же бывает холодно... ну, ветер и все такое... - начала Маграт.

Она с ужасом предвидела эту минуту и сейчас ненавидела себя за слабость. Да и вообще, они действительно очень удобные. Эта идея пришла ей в голову ночью. Кроме всего прочего, невозможно наносить смертельные удары космической гармонии господина Лобсанга Достабля, когда твои ноги путаются в юбке.

- Штаны?

- Это не совсем то же, что обычные...

- Да на тебя ведь мужчины глядят! - воскликнула матушка Ветровоск. - Стыдоба-то какая!

- Что случилось? - спросила подошедшая сзади нянюшка Ягг.


- Маграт Чесногк заявилась к нам в мужских кальсонах, - сказала матушка, неодобрительно сморщив нос.

- Что ж, если она записала адрес этого молодого человека и как его зовут, то ничего страшного, - примирительно заметила нянюшка Ягг.

- Нянюшка! - всплеснула руками Маграт.

- А по мне так они вроде бы вполне удобные, - продолжала нянюшка. - Разве что чуть-чуть мешковатые.

- А по мне, так это форменное безобразие, - ответила матушка Ветровоск. - Нельзя, чтоб все кому не лень видели твои ноги.

- Да кто ж их увидит? - удивилась нянюшка. - Они ж матерьялом прикрыты.

- Да, зато любой может увидеть, где ее ноги, - сказала матушка Ветровоск.

- Это глупо. Все равно как сказать, что под одеждой все голые, - возразила Маграт.

- Маграт Чесногк, последи-ка за своим языком! - рявкнула матушка Ветровоск.

- Но это же правда!

- Лично про меня этого не скажешь, - спокойно парировала матушка. - На мне целых три кофты.

Она с ног до головы оглядела заодно и нянюшку. Гита Ягг для путешествия по заграницам тоже приоделась. Матушка Ветровоск так и не смогла обнаружить ничего предосудительного, хотя и предприняла такую попытку.

- Нет, вы только взгляните на эту шляпу... - наконец пробурчала она.

Нянюшка Ягг, которая знала Эсме Ветровоск целых семьдесят лет, только улыбнулась.

- Симпатичная, правда? - спросила она. - Изготовлена господином Вернисачче в Ломте. Внутри от полей до самого кончика арматура из ивовых прутьев и восемнадцать кармашков. Такая шляпа - молотком не пробьешь. А это видели?

Нянюшка приподняла подол юбки. На ней были новые сапожки. В сапожках матушка Ветровоск тоже не смогла найти ничего предосудительного. Они были должной ведьмовской конструкции, то есть, даже если бы по ним проехалась доверху груженная телега, их толстенная кожа и не поморщилась бы. Как сапожки они имели лишь один недостаток - цвет.


- Красные! - нахмурилась матушка Ветровоск. - Какая ж ведьма носит красные сапожки?!

- А мне нравится, - сказала нянюшка.

- Ну и пожалуйста, поступай как знаешь, - фыркнула матушка. - В заграницах самые нелепые наряды носят, в этом я уверена. Но сама знаешь, что говорят о женщинах, которые носят красные сапожки.

- По мне, так главное, чтобы ноги были сухими, - радостно отозвалась нянюшка.

Она вложила в ладонь Джейсона ключ от дома.

- Если пообещаешь найти кого-нибудь, кто будет читать мои письма, я буду тебе писать, - сказала она.

- Да, мам. А как насчет кота, мам? - поинтересовался Джейсон.

- О, Грибо мы берем с собой, - ответила нянюшка Ягг.

- Что? Но ведь он - кот! - рявкнула матушка Ветровоск. - Ты не имеешь права брать с собой всяких котов! Не собираюсь я никуда ехать ни с каким котом! Нам и так придется всю дорогу терпеть разные штаны и вызывающе красные сапоги!

- Если его оставить, он будет скучать по своей мамочке, правда, малыш? - заворковала нянюшка Ягг, беря на руки Грибо.

Тот безвольно повис у нее на руке, как перехваченный посередине пузырь с водой.

Для нянюшки Ягг ее любимец Грибо по-прежнему оставался миленьким котеночком, который гоняет по полу шерстяные клубочки.

Для всего же остального мира он был здоровенным котярой, вместилищем совершенно невероятных и неуемных жизненных сил, таящихся под шкурой, которая походила не столько на шерсть, сколько на кусок хлебного мякиша, дней десять пролежавшего в сыром месте. Чужие люди часто жалели кота, поскольку у него практически полностью отсутствовали уши, а морда выглядела так, будто на нее медведь наступил. Хотя они этого и не знали, но подобное уродство являлось следствием того, что Грибо пытался драться и насиловать абсолютно все, вплоть до запряженной четверкой лошадей кареты, считая это делом кошачьей чести. Когда Грибо шествовал по улице, даже самые свирепые псы начинали скулить и прятались под крыльцо. Лисы держались от деревни подальше, а волки вообще обходили ее стороной.


- Милый мой, старый верный дружочек... - проворковала нянюшка.

Грибо устремил на матушку Ветровоск тот исполненный самодовольного злорадства взгляд, который коты всегда приберегают для недолюбливающих их людей, и нагло замурчал. Грибо, пожалуй, был единственным котом, который умудрялся мурча похихикивать.

- И вообще, - сказала нянюшка, - ведьмам полагается любить котов.

- Полагагается-то полагается, да только не таких, как этот.

- Просто ты не кошатница, Эсме, - возразила нянюшка, крепко прижимая к себе Грибо. Джейсон Ягг отвел Маграт в сторонку.

- Наш Шон как-то читал мне ещегодник, так там писали про всяких разных ужасных заграничных чудовищ, - прошептал он. - И говорилось, что эти большущие волосатые твари любят нападать на путешественников. Страшно даже подумать, что будет, если они нападут на мамулю и матушку.

Маграт взглянула на его широкое красное лицо.

- Присмотри, чтобы с ними ничего не случилось, ладно? - попросил Джейсон.

- Можешь не беспокоиться, - пообещала она, про себя думая, что на самом деле беспокоиться ему не о чем. - Буду стараться изо всех сил.

Джейсон кивнул.

- Просто в ещегоднике было сказано, что по большей части все эти чудовища почти вымерли, - добавил он. - Жаль, если они совсем пропадут.


Когда три ведьмы взвились в воздух, солнце стояло уже довольно высоко. Их немного задержало непредсказуемое поведение помела матушки Ветровоск, завести которое можно было, только вдоволь набегавшись взад-вперед. Казалось, оно просто не понимало, чего от него добиваются, - до тех пор, пока с ним не начинали бежать. И куда только не обращалась матушка с этим помелом, даже гномы-инженеры в конце концов вынуждены были признать, что поведение ее помела остается для них совершеннейшей загадкой. Они, наверное, не меньше дюжины раз меняли и палку, и саму метлу.

Когда помело наконец взмыло в воздух, данное событие было отмечено хором радостных возгласов.


Небольшое королевство Ланкр занимало всего-навсего широкий уступ, врезающийся в Овцепики. Сразу за ним начинались высокие острые вершины и сумеречные извилистые долины, уходящие вглубь центрального горного массива.

С другой стороны выстроились по порядку: равнина Сто, голубоватые леса, бескрайние океанские просторы. И где-то посреди всего этого бурело грязное пятно, больше известное как Анк-Морпорк.

Запел или, по крайней мере, попытался запеть жаворонок. Но его тут же сбил с ритма внезапно появившийся рядом кончик островерхой шляпы матушки Ветровоск.

- И не упрашивайте даже, выше я ни за что не полезу, - твердо заявила она.

- Если поднимемся повыше, будет легче сообразить, куда лететь, - указала Маграт.

- Ты ж говорила, что смотрела у Жалки карты, - напомнила матушка Ветровоск.

- Сверху все выглядит как-то иначе, - попыталась оправдаться Маграт. - Каким-то более... выпуклым. Но, по-моему, нам... вон туда.

- Ты уверена?

Задавать такой вопрос ведьме было серьезной ошибкой. Особенно если задавала его матушка Ветровоск.

- Абсолютно, - ответила Маграт. Нянюшка Ягг взглянула на высокие горные пики.

- Что-то уж больно многовато в той стороне больших гор, - заметила она.

Пики громоздились один над другим, покрытые вечными снегами. На лыжах в Овцепиках никто не катался, а тот отчаянный человек, что решался на это, пролетал несколько футов и тут же исчезал из виду с пронзительным воплем. Никто не ходил по узким горным тропинкам в расшитой крестьянской одежде, распевая народные песни. Вообще, это были крайне неприветливые горы. Это были такие горы, куда зимы отправлялись на летние каникулы.

- Там есть всякие перевалы и все такое прочее, - неуверенно сообщила Маграт.

- Вот и увидим, - сказала нянюшка.

Два зеркала можно использовать примерно следующим образом - если, конечно, знаешь, что делаешь. Их нужно установить одно напротив другого, чтобы они отражали друг друга. Потому что, если отражения способны украсть частицу тебя, то отражения отражений, наоборот, могут тебя усилить, подпитывая тебя самим собой, давая тебе могущество...


И твое отражение уходит в бесконечность в отражениях отражений отражений, и каждое отражение точно такое же, как и все остальные уходящие в бесконечность отражения.

Все так, кроме того, что это вовсе не так.

В зеркалах заключается бесконечность.

А в бесконечности заключается гораздо больше, чем вы думаете.

Для начала, там заключается все.

Включая голод.

Потому что там миллион миллиардов отражений, но всего лишь одна душа.

Зеркала дают очень много, но и забирают немало.


За горами начались другие горы. А в небе тем временем собирались тучи, серые и тяжелые.

- Я уверена, что мы летим правильно, - сказала Маграт.

- Их со всех сторон окружали обледенелые скалы. Ведьмы мчались по лабиринту похожих друг на друга извилистых узких ущелий.

- Да-а-а... - протянула матушка Ветровоск.

- Сами же не дали мне подняться повыше, - напомнила Маграт.

- Через минуту снег повалит, - заметила нянюшка Ягг.

День клонился к вечеру. Свет сочился прочь из горных долин, как сладкий крем из пирожного.

- Я думала... здесь будут деревни и всякие поселения, - призналась Маграт. - И мы сможем накупить там разных забавных сувениров, а потом найти пристанище в какой-нибудь грубой деревенской хижине.

- Здесь и тролля-то днем с огнем не сыщешь, - фыркнула матушка.

Три помела скользнули в голую долину - сущую царапину на теле гор.

- Колотун-то какой! - поежилась нянюшка Ягг. Но потом улыбнулась. - Кстати, а почему их называют грубыми?

Матушка Ветровоск слезла со своего помела и оглядела окрестные скалы. Затем подняла камень и понюхала его. После чего подошла к куче щебня, которая, на взгляд Маграт, ничем не отличалась от любой другой кучи щебня, и потыкала ее ногой.

- Гм-м, - сказала она.

На ее шляпу спланировали несколько снежинок.


- Так, так, - сказала она.

- Матушка Ветровоск, что ты делаешь? - спросила Маграт.

- Размышляю.

Матушка подошла к скальной стене долины и двинулась вдоль нее, приглядываясь к каменной поверхности. Нянюшка Ягг присоединилась к ней.

- Здесь? - спросила нянюшка.

- Вроде бы.

- А не высоковато для них, как думаешь?

- Да эти дьяволята куда хошь заберутся. Один как-то аж в моей кухне объявился, - поделилась своим опытом матушка. - Вдоль жилы, говорит, шел.

- Да, это их хлебом не корми... - подтвердила нянюшка.

- Может, вы мне все-таки объясните, что вы там делаете? - встряла Маграт. - Что такого интересного в куче камней?

Снег повалил сильнее.

- Это не камни, это отвалы, - сообщила матушка Ветровоск.

Она дошла до гладкой оледенелой каменной стены, по мнению Маграт, ничем не отличающейся от любой другой, которые здесь в горах присутствовали повсеместно, и замерла, будто прислушиваясь.

Затем отступила на шаг, резко стукнула по камню палкой своего помела и громко изрекла следующее:

- А ну открывайте, безобразники низкорослые! Нянюшка Ягг пнула в каменную стенку сапогом. Та ответила пустым звуком.

- Здесь люди с холоду загинаются, а вы там прячетесь! - добавила она.

Некоторое время ничего не происходило. Потом кусок стены вдруг сдвинулся на несколько дюймов внутрь. Маграт заметила, как в образовавшейся щели блеснул подозрительный глаз.

- Ну чего вам?

- Гномы? - удивилась Маграт. Матушка Ветровоск нагнулась так низко, что ее нос оказался на одном уровне с глазом.

- Меня зовут, - сказала она, - матушка Ветровоск.

Она снова выпрямилась, На лице ее играла самодовольная улыбка.

- И что с того? - раздался голос, выходящий откуда-то из-под глаза.

Лицо матушки буквально окаменело. Нянюшка Ягг слегка подтолкнула подругу локтем.


- Должно быть, мы подальше, чем в пятидесяти милях от дома, - покачала головой она. - Наверное, в здешних краях о тебе и слыхом не слыхивали.

Матушка Ветровоск снова нагнулась. С ее шляпы посыпались снежинки, успевшие примоститься на широких полях.

- Тебя я ни в чем не виню, - сказала она, - но у вас тут должен быть король, так вот просто пойди и скажи ему, что, мол, явилась матушка Ветровоск, ладно?

- Он очень занят, - ответил голос. - У нас тут кое-какие неприятности.

- Значит, вряд ли ему нужны еще проблемы, - уверенно кивнула матушка.

Несколько мгновений невидимый собеседник размышлял над этими словами.

- Мы установили на двери заклинания, - наконец мрачно заявил он. - Невидимые руны. Знаешь, сколько нынче стоят хорошие невидимые руны?!

- Вот еще, стану я читать, что вы там у себя на дверях понаписали! - фыркнула матушка. Говорящий заколебался.

- Значит, говоришь, Ветровоск?

- Ну да. Начинается с буквы “В”. Как и слово “ведьма”.

Каменная дверь затворилась. Теперь ее можно было различить лишь по тонюсенькой трещинке в скальной стене.

Снег тем временем повалил вовсю. Матушка Ветровоск, чтобы согреться, принялась подпрыгивать на месте.

- Вот они, твои чужеземцы, - сказала она, обращаясь ко всему заледеневшему миру в целом.

- Вряд ли этих гномов можно назвать чужеземцами, - возразила нянюшка Ягг.

- А как еще их называть? - удивилась матушка. - Гном, который так далеко живет, самый что ни на есть настоящий чужеземец. В этом-то чужеземство и заключается.

- Вот как? Забавно, никогда бы не подумала, - ответила нянюшка Ягг.

Они смотрели на дверь. В темнеющем воздухе из их ртов вырывались маленькие облачка пара. Маграт, глядя на каменную дверь, заметила:

- Что-то не видно никаких рун.

- Само собой, - хмыкнула нянюшка. - Они ж невидимые.


- Вот именно, - поддержала матушка Ветровоск. - Сама, что ли, не понимаешь? Дверь снова приоткрылась.

- Я поговорил с королем, - сообщил голос.

- И что он? - с надеждой спросила матушка.

- Дословно он сказал: “О нет! Только этого мне не хватало!”

Матушка Ветровоск просияла.

- Так я и знала, что он слышал обо мне, - довольно промолвила она.


Как у цыган не меньше тысячи своих королей, так их не меньше тысячи у гномов. Только у гномов слово “король” означает скорее что-то вроде “старшего инженера”. А вот королев у гномов не бывает. Гномы вообще очень неохотно говорят о своей половой принадлежности, которую многие из них считают делом не больно-то важным по сравнению с такими серьезными вещами, как, например, металлургия или гидравлика.

Здешний король стоял в гуще толпы что-то выкрикивающих горняков. Он10 взглянул на ведьм с выражением утопленника, которому предлагают стакан воды.

- Вы что, действительно так хороши, как говорят? - хмуро поинтересовался он.

Нянюшка Ягг и матушка Ветровоск переглянулись.

- Сдается мне, Маграт, это он тебя имеет в виду, - сказала матушка.

- У нас в девятой штольне только что произошел обвал, - продолжал король. - Худо дело. Мы лишились очень перспективной жилы золотоносного кварца.

Один из стоящих рядом с ним гномов что-то шепнул ему на ухо.

- А, ну да, и кое-кого из ребят, - рассеянно добавил король. - И тут появляетесь вы. Видать, судьба.

Матушка Ветровоск стряхнула со своей шляпы снег и огляделась.

Увиденное даже на нее произвело впечатление. Теперь нечасто приходится бывать в настоящих гномьих залах. Большинство гномов в наши дни заняты отхожим промыслом, зашибая деньгу по городам на равнинах, где гномом быть куда как легче - например, не нужно проводить большую часть жизни под землей, то и дело попадая молотком по пальцам и беспокоясь о колебаниях цен на международных рынках металлов. Недостаток уважения к традициям - вот главная беда нашего времени. А возьмите троллей. Теперь в Анк-Морпорке троллей больше, чем в целом горном хребте. Матушка Ветровоск ничего не имела против троллей, но инстинктивно чувствовала, что если бы больше троллей перестали носить одежду, ходить на двух ногах и вернулись к жизни под мостами, откуда они бы периодически выскакивали и пожирали людей, как троллям и было предначертано природой, то мир стал бы куда более счастливым местом.


- Ты лучше покажи нам, где все это случилось, - сказала она. - Похоже, сверху обвалилась куча камней, да?

- Что-что? - переспросил король.

Часто говорят, что у эскимосов существует целых пятьдесят слов для определения снега11.

Это ошибочное утверждение.

А еще говорят, что у гномов существует аж двести слов для определения камня.

Ничего подобного. У них так же не может существовать слов для камня, как у рыбы не может быть слов для определения воды. У них есть слова для вулканических пород, осадочных пород, метаморфических пород, пород под ногами, пород, падающих тебе на каску, и пород, которые на вид представляют интерес и которых - они готовы поклясться - вчера здесь не было. Но вот чего у них нет, так это слова, означающего просто “камень”. Покажите гному булыжник, и он увидит в нем, например, кусок кристаллического сульфита какого-нибудь там шпата.

В данном случае речь шла о двухстах тоннах низкокачественного глинистого сланца. Когда ведьмы оказались на месте обвала, несколько дюжин гномов лихорадочно укрепляли потрескавшийся свод штольни и тачками вывозили обломки помельче. На глазах некоторых из них блестели слезы.

- Это ужасно... Ужасно! - бормотал один из них. - Какой кошмар.

Маграт протянула ему носовой платок. Гном шумно высморкался.

- Скорее всего, случился сильный оползень на линии сброса, и теперь мы лишились целого пласта, - сказал он, качая головой.

Сосед утешающе похлопал его по спине.

- Худа без добра не бывает, - сказал он. - Мы всегда можем пробить горизонтальный штрек от пятнадцатой штольни. Не волнуйся, никуда этот пласт от нас не денется.

- Извините, - встряла Маграт, - значит, выходит, там, за завалом, остались гномы, да?

- О да, - подтвердил король.

Причем сказал это так, словно речь шла о каком-то досадном побочном обстоятельстве катастрофы, поскольку новые гномы очень скоро появятся на свет естественным образом, а вот золотоносная порода имеет дурное обыкновение заканчиваться.


Матушка Ветровоск критически осмотрела завал.

- Нам хотелось бы, чтобы нас оставили одних, - громко произнесла она. - Дело очень деликатное.

- Понимаю, - не стал спорить король. - Небось, разные там секреты ремесла, да?

- Навроде того, - сказала матушка.

Король выгнал всех гномов из туннеля, оставив ведьм одних в тусклом свете фонаря. С потолка упали несколько камней.

- Гм-м, - протянула матушка.

- Ну, теперь всего-навсего надо что-нибудь предпринять, - промолвила нянюшка Ягг.

- На свете нет ничего невозможного, - неопределенно заметила матушка Ветровоск.

- Тогда тебе придется очень постараться, Эсме. Если бы Создателем нам было предназначено ворочать с помощью ведьмовства всякие камни, он не стал бы изобретать лопату. Быть ведьмой - это прежде всего знать, когда стоит воспользоваться лопатой. И оставь в покое тачку, Маграт. Ты ничего не понимаешь в машинах.

- Хорошо, хорошо, - сказала Маграт. - А почему бы нам не испробовать волшебную палочку? Матушка Ветровоск фыркнула:

- Ха! Здесь? Фея-крестная в шахте - с ума сойти!

- Окажись я там, за завалом в недрах горы, думаю, я бы очень обрадовалась появлению такой феи, - горячо возразила Маграт.

Нянюшка Ягг кивнула.

- Тут она права, Эсме. Нет такого закона, который бы запрещал фее-крестной работать в шахте.

- Не доверяю я этой палочке, - нахмурилась матушка. - По мне, она какая-то уж больно волшебная.

- Ой, да ладно, - ответила Маграт. - Ею пользовались поколения и поколения фей-крестных. Матушка замахала руками.

- Хорошо, хорошо, хорошо, - пробурчала она. - Давай! Делай из себя дуру набитую!

Маграт вытащила из сумки волшебную палочку. Она давно и с ужасом ждала этого момента.

Палочка была сделана из какой-то кости - Маграт искренне надеялась, что не из слоновой, ей нравились эти большие животные. Когда-то на палочке были какие-то буквы, но многие поколения пухлых пальчиков фей-крестных почти полностью их стерли. Также палочку обхватывали несколько золотых и серебряных колечек. Никаких инструкций не прилагалось. Отсутствовали даже самые примитивные руны или значки, которые подсказали бы, как с ней обращаться.


- По-моему, ей надо взмахнуть, - сказала нянюшка Ягг. - Я даже уверена в этом.

Матушка Ветровоск скрестила руки на груди.

- Не пристало ведьме баловаться со всякими там палками, - осудила она.

Маграт на пробу взмахнула палочкой. Ничего не случилось.

- Может, надо что-нибудь сказать? - предложила нянюшка.

Маграт впала в панику.

- А что обычно говорят феи-крестные? - жалобно поинтересовалась она.

- Э-э-э, - сказала нянюшка. - Понятия не имею.

- Ха! - выразилась матушка. Нянюшка Ягг вздохнула.

- Разве Жалка тебе ничего не объясняла?

- Ничегошеньки!

Нянюшка пожала плечами.

- Ну, тогда делай что можешь, - посоветовала она.

Маграт уставилась на груду камня. Потом зажмурила глаза. Затем глубоко вздохнула. Она попыталась превратить свое сознание в безмятежную картину космической гармонии. Монахам-то хорошо рассуждать о космической гармонии, подумала она, они сидят себе там, в своих заснеженных горах, и беспокоиться им не о чем, кроме как о случайно забредшем йети. Попробовали бы они поискать внутреннего спокойствия под взглядом матушки Ветровоск.

Юная ведьма неуверенно взмахнула палочкой и попыталась не думать о тыквах.

Она ощутила движение воздуха. Потом услышала, как ахнула нянюшка.

- Что-нибудь случилось? - спросила Маграт.

- Угу, - спустя некоторое время отозвалась нянюшка Ягг. - Вроде того. Надеюсь, они успели порядком проголодаться.

- Значит, по-твоему, это и есть настоящее волшебство феи-крестной? - заметила матушка Ветровоск.

Маграт открыла глаза.

Перед ними по-прежнему высилась груда, но теперь уже не камней.

- Жалость какая, поглядите, некоторые-то помялись, - сказала нянюшка.

Маграт открыла глаза еще шире.

- Что, опять тыквы?

- Мятых много. Мятых, - повторила нянюшка на тот случаи, если кто-нибудь ее не услышал.


Верхушка груды зашевелилась. Парочка небольших тыкв скатилась прямо к ногам Маграт, а в образовавшемся отверстии появилось личико гнома.

Оно уставилось на ведьм.

Наконец нянюшка Ягг спросила:

- У вас все в порядке?

Гном кивнул. Его внимание по-прежнему было приковано к груде тыкв, громоздившихся от пола до потолка.

- Э-э, да, - сказал он. - А папа здесь?

- Какой папа?

- Ну, король.

- А-а! - Нянюшка Ягг приложила руки ко рту и крикнула в глубину туннеля: - Эй, король!

Появились гномы. Они тоже уставились на тыквы. Король вышел вперед и тут заметил лицо сына.

- Ты как там, сынок?

- Все отлично, па. Жив и здоров, ни царапинки.

Король облегченно вздохнул. Потом подумал и добавил:

- Все остальные тоже целы?

- Все до единого, па.

- А то я уже начал беспокоиться. Подумал, может, мы нарвались на участок конгломерата или чего-нибудь в этом роде.

- Да нет, па. Просто пласт рыхлого сланца.

- Хорошо. - Король снова взглянул на груду. Почесал бороду. - Сдается мне, тыкв у нас теперь хоть отбавляй.

- А я было подумал, что это какая-то разновидность песчаника, па.

Король снова подошел к ведьмам.

- А вы не можете превратить их еще во что-нибудь? - с затаенной надеждой спросил он.

Нянюшка Ягг бросила взгляд на Маграт, которая все еще потрясение пялилась на палочку.

- Думаю, мы пока остановимся на тыквах, - опасливо ответила она.

Король был немного разочарован.

- Что ж, тогда, - протянул он, - если я могу быть вам полезен, дамы... Например, угостить вас чашечкой чаю или еще чем-нибудь...

Матушка Ветровоск шагнула вперед.

- Да, думаю, что-нибудь вроде этого нам не повредит, - кивнула она.

Король просиял.

- Только, конечно, мы бы угостились чем-нибудь посущественнее чая, - добавила матушка.


Лицо короля сразу вытянулось.

Нянюшка Ягг тем временем подошла к Маграт, которая все еще взмахивала палочкой, не сводя с нее окаменелого взгляда.

- Очень умно, - шепнула нянюшка. - Но почему ты решила выбрать именно тыквы?

- Ничего я не решала!

- Ты что, не знаешь, как с ней обращаться?

- Нет! Я думала, нужно просто... ну, в общем, захотеть, чтобы что-нибудь случилось!

- Видно, просто захотеть - это еще не все, - как можно добродушнее заметила нянюшка. - Обычно этого недостаточно.


Где-то перед самым рассветом - насколько можно представить себе рассвет в подземных туннелях - ведьм отвели к протекающей в толще гор подземной реке, у берега которой были пришвартованы две баржи. Рядом с каменным причалом покачивалась на воде небольшая лодка.

- Река проведет вас сквозь горы, - сказал король. - По правде говоря, я думаю, что она течет до самой Орлей. - Он взял из рук сопровождающего его гнома большую корзину. - И вот тут мы собрали вам в путь немножко еды...

- Мы что же, всю дорогу будем плыть на лодке? - спросила Маграт. За спиной она снова попыталась взмахнуть волшебной палочкой, но тщетно. - Я с лодками как-то не очень...

- Слушай, - перебила ее матушка Ветровоск, влезая в лодку. - Река в отличие от нас знает дорогу. А метлами мы сможем воспользоваться и позже, когда пейзаж начнет вести себя немного поумнее.

- К тому же отдохнуть не мешало бы, - добавила нянюшка Ягг, усаживаясь на скамейку.

Маграт взглянула на обеих ведьм, которые поудобнее устраивались на корме, словно пара располагающихся на насесте кур.

- А вы умеете грести? - поинтересовалась она.

- Нам это ни к чему, - сказала матушка. Маграт уныло кивнула. Но потом решила, что не вредно и ей заявить хоть какие-то свои права.

- Думаю, я тоже не умею, - высказалась она.

- Ну и ничего страшного, - кивнула нянюшка Ягг. - Как увидим, что ты не так что-то делаешь, мы тебе сразу подскажем. Спасибо за заботу, ваше королевское величество.


Маграт вздохнула и взялась за весла.

- Плоские концы нужно макать в воду, - пришла ей на помощь матушка Ветровоск.

Гномы на прощание помахали им. Медленно двигаясь в круге отбрасываемого фонарем света, лодка выплыла на середину реки. Маграт обнаружила, что ей всего-то и надо удерживать суденышко на середине течения.

Вскоре она услышала, как нянюшка Ягг сказала:

- Вот никак в толк не возьму, и зачем они вечно на свои двери невидимые руны навешивают? Приходится платить какому-нибудь волшебнику, чтобы он нанес невидимые руны, а как узнать, что за свои деньги получаешь товар?

Ответ матушки не замедлил последовать:

- Очень запросто. Раз ты их не видишь, значит, получил нормальные невидимые руны. Подумав немного, нянюшка согласилась:

- А ведь и верно. Так, а теперь посмотрим, что у нас на завтрак.

Послышалось шуршание.

- Так, так, так...

- Что там, Гита?

- Тыква.

- Тыква с чем?

- Тыква ни с чем. Тыква с тыквой.

- Должно быть, у них нынче много тыкв уродилось, - встряла в разговор Маграт. - Сами знаете, как бывает в конце лета - в огороде всего полным-полно. Я сама вечно голову ломаю, придумываю всякие новые соления да квашения, чтоб ничего не пропало...

В тусклом свете ей было видно лицо матушки, выражение которого недвусмысленно свидетельствовало о том, что если Маграт еще и не сошла с ума, то ей совсем недолго осталось.

- Лично я, - заявила матушка, - в жизни огурца не засолила.

- Зато ты их очень любишь есть, - сказала Маграт.

Ведьмы и соления так же неразделимы, как... она поколебалась, не решаясь думать о таком аппетитном сочетании, как персики и сливки, и мысленно заменила их на “вещи, которые здорово подходят друг другу”. Вид единственного сохранившегося зуба нянюшки Ягг, увлеченно трудящегося над маринованной луковицей, вызывал на глазах слезы.


- Любить-то люблю, - кивнула матушка Ветровоск. - И особенно люблю, когда их мне приносят.

- А знаете, - сказала нянюшка, обследуя укромные уголки корзины, - каждый раз, когда приходится иметь дело с гномами, у меня в голове всплывает выражение “занудный сквалыга”.

- Мерзкие маленькие дьяволята. Вы бы видели, сколько они пытаются содрать с меня всякий раз, когда я приношу им в ремонт свое помело, - фыркнула матушка.

- Да, но ты же все равно никогда им не платишь, - заметила Маграт.

- Не в том дело, - отрезала матушка Ветровоск. - Надо вообще запретить им брать так дорого. Это самый настоящий грабеж средь бела дня.

- Не понимаю, при чем здесь грабеж, если ты все равно ничего не платишь? - гнула свое Маграт.

- Я вообще никогда ни за что не плачу, - рявкнула матушка. - Люди просто не позволяют мне платить. Сама посуди, что ж тут поделаешь, если все мне все время всякую всячину суют и к тому же

даром? Вот иду я по улице, а люди как посыплются из домов - свежие пироги несут, пиво свежее и всякую одежку, которая почти и не надевана. Прямо так и упрашивают: “Ой, матушка Ветровоск, уж будьте добры, возьмите лукошко яичек”. Это называется уважение. Быть ведьмой, - сурово закончила она, - в сущности и означает, что тебе ни за что не надо платить.

- Так, а это что у нас? - спросила нянюшка, вытаскивая из корзины небольшой сверточек.

Она развернула бумагу и достала несколько твердых коричневых плоских кругляшей.

- Беру свои слова обратно, - сказала матушка Ветровоск. - Это ж знаменитые гномьи пироги, вот что это такое. Кому попало такие пироги не даются.

Нянюшка постучала хлебцем по борту лодки. Звук получился очень похожий на тот, который раздается, если щелкнуть деревянной линейкой по краю стола.

- Говорят, он никогда не черствеет, храни его хоть сколько лет, - добавила матушка.

- А поешь его и будешь сыт много дней подряд, - согласилась нянюшка Ягг.


Маграт протянула руку, взяла один из плоских ломтей, попыталась было разломить его, но наконец сдалась.

- И это едят? - удивилась она.

- О нет, вряд ли он предназначается для еды, - сказала нянюшка. - Это скорее...

... Для поддержания сил, - закончила матушка. - Говорят, что... Она вдруг замолчала.

На фоне шума реки и звука падающих с потолка капель они вдруг услышали ритмичное плюх-плюх направляющегося к ним судна. - Нас кто-то догоняет! - прошипела Маграт. На краю освещенного круга воды появились два бледных светящихся пятна. Постепенно стало ясно, что это глаза небольшого серого создания, немного напоминающего лягушку, которое гребло к ним, сидя на бревне.

Наконец оно нагнало лодку. Длинные влажные пальцы ухватились за борт, и мрачное лицо оказалось на одном уровне с лицом нянюшки Ягг. - 'Рассьте, - сказала тварь. - У ммммня дддднь рожжжженья.

Все три ведьмы несколько мгновений молча таращились на нежданного гостя. Потом матушка Ветровоск схватила весло и что было силы огрела существо прямо по голове. Послышался всплеск, а потом откуда-то издалека до них донеслась приглушенная брань.

- Мерзкий маленький уродец, - фыркнула матушка, когда они погребли дальше. - От таких, как он, ничего, кроме неприятностей, не жди.

- Точно, - кивнула нянюшка Ягг. - Вот от таких-то скользких все и беды.

- Интересно, что ему было нужно? - спросила Маграт.


Через полчаса лодка миновала пещеру и выплыла в узкое ущелье среди гор. На склонах поблескивал лед, а на некоторых скальных выступах лежал снег.

Нянюшка Ягг с любопытством огляделась, а затем, порывшись в недрах своих многочисленных юбок, извлекла на свет небольшую бутылочку. Раздался булькающий звук.

- Бьюсь об заклад, здесь замечательное эхо, - спустя некоторое время заявила она.

- Нет, только не это, - твердо сказала матушка.

- Что не это?

- Не смей затягивать Ту Песню.

- Прости, Эсме, не поняла?

- Если ты снова затянешь Ту Песню, - предупредила матушка Ветровоск, - я немедленно высаживаюсь.

- Ты какую песню имеешь в виду? - невинно осведомилась нянюшка.

- Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, - ледяным тоном отрезала матушка. - Стоит тебе хоть капельку глотнуть, ты сразу начинаешь горланить свою любимую песенку. Совсем не думая обо мне.

- Что-то я не припомню никакой такой песенки, - кротко ответила нянюшка Ягг.

- Я говорю о песне, - сказала матушка Ветровоск, - про грызуна, с которым ни у кого ничего не получается.

- А! - нянюшка просияла, словно утренняя заря. - Так ты имеешь в виду песенку про то, как с ежиком вышел...

- Да-да, ее самую!

- Но ведь это очень старая и традиционная песня, - возразила нянюшка. - К тому же в заграницах все равно никто не поймет из нее ни слова.

- Достаточно послушать тебя, и сразу становится ясно, о чем рассказывается в этой отвратительно песенке, - рявкнула матушка. - По тому, как ты ее поешь, даже самая распоследняя болотная тварь поймет, что там говорится.

Маграт оглядела ущелье, по которому они плыли. Там и сям скалы были покрыты белыми шапками. Течение стало немного быстрее, и в воде то в дело попадались льдинки.

- Это всего лишь народная песня, Эсме, - попыталась успокоить подругу нянюшка Ягг.

- Ха! - фыркнула матушка Ветровоск. - Знаем мы эти народные песни! Уж я их вдоволь наслушалась, о да! Сначала вроде поют нормальную, хорошую песенку про... про юношу там, розы, девушку, которая любит цветы, всякое такое, а потом вдруг оказывается, что... что песня-то совсем о другом, - хмуро закончила она. - Этим народным песням доверять нельзя. Так и жди от них какой-нибудь гадости.

Маграт оттолкнула лодку от скалы. Суденышко медленно закружилось в водовороте.

- Я знаю еще одну песенку. Про двух маленьких синичек, - сказала нянюшка Ягг.


- М-м-м, - выразилась Маграт.

- Они могут начинаться и с синичек, зато, об заклад могу побиться, наверняка заканчиваются какой-нибудь там метамфорой, - отрезала матушка Ветровоск.

- Э-э-э... матушка, - позвала Маграт.

- Мало мне того, что Маграт рассказала про майские деревья и что там на самом деле происходит, - покачала головой матушка. И добавила с тоской в голосе: - А раньше, бывало, как взгляну на майское дерево весенним утром, так тепло на сердце становится, красиво...

- Кажется, река становится какой-то чересчур бурной, - предупредила Маграт.

- Не понимаю, почему некоторые ну никак не могут плыть себе спокойно и плыть! - рассердилась матушка.

- Да нет, вы посмотрите, как нас несет, - сказала Маграт, снова отталкивая лодку со скалы.

Матушка Ветровоск чуть отклонилась в сторону и заглянула за Маграт. У реки впереди был какой-то обрезанный вид, наводящий, например, на мысли о близком водопаде. Лодка и в самом деле набирала ход. Послышался приглушенный рев.

- Нас не предупреждали ни о каком водопаде, - покачала головой матушка.

- Видать, думали, что мы сами его найдем, - ответила матушка Ягг, собирая свои причиндалы и вытаскивая за шкирку Грибо, который забился под скамейку. - Эти гномы очень неразговорчивый народец, слова лишнего не вытянешь. Хорошо, что ведьмы хоть плавать умеют. К тому же гномы ведь знали, что у нас есть метлы.

- Это у вас есть метлы, - возразила матушка Ветровоск. - А вот как, скажите на милость, я, сидя в лодке, заведу свое помело? Не могу же я бегать здесь взад-вперед! И перестань так ворочаться, а то нас всех…

- Эсме, убери свои ноги, расставилась здесь, как…

Лодка резко качнулась.

Маграт воспользовалась случаем и, когда небольшая волна перехлестнула через борт, вытащила волшебную палочку.

- Не волнуйтесь, - успокоила она. - Я воспользуюсь палочкой. Кажется, я наконец научилась ею пользоваться…


- Нет! - хором закричали матушка Ветровоск и нянюшка Ягг.

Послышался оглушительный влажный звук. Лодка изменила форму. А заодно и цвет. Она стала веселенького оранжевого цвета.

- Тыквы! - проорала нянюшка Ягг, медленно погружаясь в воду. - Снова эти проклятые тыквы!


Лилит откинулась на спинку кресла. Лед вокруг реки не слишком походил на зеркало, но для ее целей все же годился.

Так. Бледная девчонка-переросток, которой и самой не помешала хорошая фея-крестная, плюс маленькая, похожая на прачку старушка, которая любит напиться и погорланить песенки. И еще палочка, которой глупая девчонка совсем не умеет пользоваться.

Вообще, это бесит. Более того, это унизительно. Десидерата и госпожа Гоголь могли бы найти кого-нибудь получше. Статус человека определяется силой его врагов.

Да, и еще одно действующее лицо. Она. После стольких-то лет…

Да. Этот ход Лилит одобрила. Потому что их должно быть трое. Три вообще очень важное для сказок число. Три желания, три принца, три поросенка, три загадки… три ведьмы. Девчонка, женщина средних лет и… третья. Это была одна из самых древних сказок.

Только Эсме Ветровоск никогда не понимала сказок. А поэтому ей никогда не понять, насколько реальны отражения. Вот если бы она это осознала, то, возможно, сейчас бы уже правила всем миром.

- Вечно ты пялишься в эти зеркала! - послышался недовольный голос. - Терпеть не могу, когда ты вот так уставишься в свое зеркало и все глядишь, глядишь!

Дюк Орлейский развалился в кресле в углу. Сплошь черный шелк и изящные ноги. Вообще-то, Лилит никого не допускала в свое зеркальное гнездо, но формально этот замок принадлежал ему. Кроме того, дюк был слишком тщеславен и глуп, чтобы разбираться в происходящем. Это она предусмотрела. По крайней мере, так ей раньше казалось. Хотя в последнее время он вроде начал что-то подозревать...

- Не понимаю, зачем тебе все это? - снова заныл он. - Я всегда думал, что волшебство - это когда ткнешь в кого-нибудь пальцем и он - фью-ю-ю!


Лилит надела свою шляпу, после чего, взглянув в зеркало, чуть поправила ее.

- Так безопаснее, - наконец ответила она. - Больше ничего не требуется. Пользуясь зеркальной магией, ты полагаешься только на себя и ни на кого больше. Вот почему никому так и не удалось завоевать мир с помощью волшебства. Пока не удалось. Все эти люди пользовались могуществом, взятым из... других источников. Но всему есть цена. А с зеркалами не зависишь ни от чего, кроме собственной души.

Она опустила на лицо вуаль. Оказываясь вне безопасного окружения своих зеркал, она предпочитала уединение вуали.

- Ненавижу зеркала, - пробурчал дюк Орлейский.

- Это потому, дружок, что они всегда говорят тебе правду.

- Значит, это жестокая магия.

Лилит расправила вуаль.

- О да. С зеркалами ведь как? Сила, которая тебе дается, принадлежит тебе и только тебе. Ниоткуда больше она прийти не может, - усмехнулась она.

- А эта женщина с болота черпает ее из болота, - добавил дюк.

- Ха! И в один прекрасный день она пожалеет об этом. Болото свое возьмет. Она просто не понимает, что делает.

- А ты понимаешь?

Она почувствовала прилив гордости. Он пытается уколоть ее! Значит, боится. Неплохую работу она здесь проделала.

- Я понимаю сказки, - ответила Лилит. - Больше ничего не нужно.

- Ну, где эта твоя девушка? - капризно поинтересовался дюк. - Ты обещала мне девушку. А еще обещала, что потом все кончится, я смогу спать в нормальной постели и мне больше не понадобится никакая магия отражений...

Да, работа хорошая... Главное - не перестараться.

- То есть тебе надоело волшебство? - добродушно осведомилась Лилит. - Может, мне умыть руки? Проще простого. Я нашла тебя в сточной канаве. Хочешь туда вернуться?

Его лицо превратилось в паническую маску.

- Я вовсе не это имел в виду! Просто хотел сказать... долго все как-то. Ты же сказала, что нужен всего-навсего один поцелуй. Не понимаю, неужели так трудно это устроить.


- Должный поцелуй и в должное время, - отрезала Лилит. - Здесь необходимо выбрать верный момент, иначе ничего не получится.

Она улыбнулась. Его била дрожь - частично причиной тому было желание, главным образом ужас и немного наследственность.

- Не волнуйся, - сказала она. - Это не может не случиться.

- А как же те ведьмы, которых ты мне показала?

- Они просто... часть сказки. О них можешь не беспокоиться. Сказка поглотит их и не заметит. А ты благодаря сказке получишь ее. Разве тебя это не радует? Ну, пойдем? Сдается мне, у тебя есть некие обязанности правителя, которые ты должен выполнять.

Он сразу уловил в ее голосе повелительные нотки. Это был приказ. Дюк поднялся, протянул ей руку, и они вместе спустились в дворцовый зал для аудиенций.

Дюком Орлейским Лилит гордилась. Разумеется, еще нужно было справиться с этой его досадной ночной проблемкой, являющейся результатом ослабления во сне морфического поля, но проблема была не из серьезных. Ну а зеркала, которые показывали дюка таким, какой он есть на самом деле? Проще простого - все зеркала, кроме ее собственных, находились под строгим запретом. Но вот глаза... С глазами она ничего не могла поделать. Не существует такого волшебства, которое способно изменять глаза. Поэтому она только и смогла придумать, что темные очки.

Но даже при всем при том он был ее триумфом. К тому же он был благодарен ей. Она проявила к нему доброту.

Начать с того, что она сделала из него человека.


Немного ниже по течению реки, неподалеку от водопада, который был вторым по высоте на Плоском мире и был открыт в год Восставшего Краба знаменитым путешественником Ги де Йойо12, у небольшого костерка сидела матушка Ветровоск с накинутым на плечи полотенцем и буквально кипела от ярости.

- С другой стороны, согласись, нет худа без добра, - сказала нянюшка Ягг. - Скажи спасибо, что мне удалось одновременно держать и свое помело и тебя. А Маграт успела схватить свое. Иначе бы мы сейчас любовались этим водопадом из-под воды.


- Очень здорово. Ну, утешила! - рявкнула матушка, зло сверкнув глазами.

- Подумаешь, приключение как приключение, всего-то, - продолжала нянюшка, ободрительно улыбаясь. - Когда-нибудь мы с тобой будем вспоминать все это да посмеиваться.

- Вот здорово, - повторила матушка.

Нянюшка коснулась царапин на плече. Грибо, повинуясь своему кошачьему инстинкту самосохранения, вскарабкался на хозяйку и совершил гигантский прыжок в безопасность прямо с ее головы. Теперь же он, свернувшись клубочком, лежал у костра и смотрел свои кошачьи сны.

На них упала чья-то тень. Это была Маграт, которая прочесывала окрестности реки.

- Кажется, почти все собрала, - сообщила она, приземлившись. - Вот матушкино помело. И... о, да... палочка. - Она довольно храбро улыбнулась. - Я нашла ее по тыквочкам, которые выныривали на поверхность.

- По мне, так это чистое везение, - ободряюще кивнула нянюшка Ягг. - Слышала, Эсме? Голодать нам не придется.

- А еще я нашла корзинку с гномьими пирогами, - сказала Маграт, - хотя, боюсь, они, наверное, испортились.

- Поверь, такого просто быть не может, - усмехнулась нянюшка Ягг. - Гномий хлеб нипочем не испортишь. Так, так, - довольно пробурчала она, снова усаживаясь. - У нас ни дать ни взять прям пикник какой-то, верно? И костерчик такой миленький, яркий такой и... и сидим так уютно и... Могу поспорить, куча людей в таких местах, как Очудноземье, и им подобных сейчас все отдали бы, лишь бы здесь оказаться...

- Гита Ягг, если ты немедленно не прекратишь свой жизнерадостный щебет, то получишь по уху, да так, что потом свои не узнают! - обозлилась матушка Ветровоск.

- Ты точно не простудишься? - заботливо спросила нянюшка Ягг.

- Я сохну, - ответила матушка Ветровоск. - Изнутри.

- Послушайте, мне и впрямь очень жаль, что так все вышло, - взмолилась Маграт. - Я же уже попросила прощения.

Впрочем, особой вины Маграт за собой не чувствовала. А что? Лодка была не ее идеей. И не она устроила на их пути водопад. Да и вообще, она сидела на


веслах и не видела, что там впереди творится. Ну да, она превратила лодку в тыкву, но ведь не нарочно же! Такое с кем угодно может случиться.

- А еще я спасла тетради Жалки, - похвасталась Маграт.

- Вот это настоящая удача, - сказала нянюшка Ягг. - Теперь мы точно будем знать, где заблудились.

Она огляделась. Самые страшные горы остались позади, но вокруг еще высились вершины, по склонам которых тянулись высокогорные луга. Откуда-то издалека донеслось позвякивание козьего колокольчика.

Маграт расправила карту. Карта вся помялась, промокла, а карандашные пометки расплылись. Она опасливо ткнула пальцем в грязное пятно.

- По-моему, мы здесь, - заявила она.

- Вот это да, - покачала головой нянюшка Ягг, представления которой об основах картографии были еще более смутными, чем познания в этом вопросе матушки Ветровоск. - Просто удивительно, и как это все мы умещаемся на таком маленьком клочке бумаги!

- Наверное, лучше всего сейчас просто продолжать двигаться по течению, - сказала Маграт. - Но только ни в коем случае не по воде, - поспешно добавила она.

- А мою сумку ты, видать, не нашла, - хмуро заметила матушка Ветровоск. - Вообще-то, у меня там были кое-какие личные вещи.

- Небось камнем ко дну пошла, - хмыкнула нянюшка Ягг.

Матушка Ветровоск поднялась, словно генерал, узнавший, что его армия опоздала к сражению.

- Ну, - сказала она. - Пора в путь. Хватит рассиживаться.


Внизу простирался лес - темный и ужасно хвойный. Ведьмы летели над ним в полном молчании. Изредка им попадались одинокие домики, полускрытые деревьями. То тут, то там посреди лесного моря торчала скала, даже в полдень затянутая туманной дымкой. Раз или два они пролетали мимо замков - если только можно было их так назвать. Замки выглядели скорее частью скальной породы, нежели зданиями, возведенными человеческими руками.

К такому ландшафту непременно должна была прилагаться своя особая сказка, в которой присутствовали бы волки, чеснок и перепуганные женщины. Темная и вечно жаждущая сказка, сказка, хлопающая крыльями на фоне луны...


- Доннерветтер, - пробормотала нянюшка Ягг.

- А что это? - спросила Маграт.

- Это по-заграничному летучая мышь.

- Они такие симпатичные, - сказала Маграт. - В основном.

Ведьмы вдруг обнаружили, что летят чуть ли не вплотную друг к дружке.

- Я чегой-то уже проголодалась, - заметила матушка Ветровоск. - И смотрите, не вздумайте при мне поминать тыкву.

- У нас еще есть гномьи пироги, - вспомнила нянюшка Ягг.

- Гномьи пироги штука вечная, - ответила матушка. - А хотелось бы чего-нибудь, приготовленного в этом году, хотя все равно спасибо.

Они пролетели над еще одним замком, занимающим всю вершину скалы.

- Что нам нужно, так это какой-нибудь маленький симпатичный городок или вроде того, - сказала Маграт.

- По-моему, вон тот, что внизу, вполне сгодится, - ткнула пальцем матушка Ветровоск.

Они присмотрелись к городку повнимательнее. Это был не то чтобы городок, а скорее горстка домов, тесно сбившихся в кучу среди деревьев. Выглядел он безрадостно, как пустой очаг, но тени от гор уже набегали на лес, а окружающая местность не больно-то располагала к ночным полетам.

- Что-то людей там не особо много наблюдается, - заметила матушка.

- Наверное, в здешних краях принято ложиться пораньше, - предположила нянюшка Ягг.

- Да еще и солнце-то не село, - сказала Маграт. - А может, полетим прямо к тому замку?

Они дружно повернули головы в сторону замка.

- Ну уж не-е-ет, - медленно протянула матушка Ветровоск, выражая общее мнение. - Я предпочитаю быть ближе к народу.

Поэтому, вместо того чтобы лететь к замку, они совершили посадку в месте, по-видимому служившем центральной городской площадью. Где-то за домами тявкнула собака. С шумом захлопнулись ставни.

- Очень гостеприимно, - хмыкнула матушка.

Она подошла к дому повыше, над большой дверью которого красовалась какая-то вывеска. Правда, разобрать, что на ней написано, не удалось, такая она была грязная. Матушка постучала.


- Открывайте! - велела она.

- Нет, нет, надо не так, - сказала Маграт. Она протиснулась к двери и легонько побарабанила по ней кончиками пальцев. - Прошу прощения! Мы бонжур путешественники!

- Абажур что? - спросила нянюшка.

- Так полагается говорить, - пояснила Маграт. - Бонжур путешественников должны пускать в любую гостиницу и оказывать им полный сервис.

- Неужто? - удивилась нянюшка Ягг. - Понятия не имею, что такое сервис, но когда тебе что-то оказывают, это всегда хорошо. Да, такую штуку полезно запомнить.

Однако дверь по-прежнему оставалась закрытой.

- Дай-ка я попробую, - вызвалась нянюшка. - Я тоже чуть-чуть умею по-заграничному. Она забарабанила по двери кулаками.

- Открыве муа, так вас разэтак, сей минут, быстро-быстро! - заорала она.

Матушка Ветровоск внимательно выслушала всю ее тираду.

- Это что, и есть по-заграничному, да?

- Мой Шейнчик, он же моряк, - пояснила нянюшка Ягг. - Просто не поверишь, каких слов он понахватался в разных заграницах.

- Можно себе представить, - сказала матушка. - Только ему они, видать, больше помогают.

Она снова громыхнула по двери. На сей раз дверь приоткрылась, причем очень медленно. Из-за нее выглянуло бледное лицо.

- Прошу прощения... - начала Маграт. Матушка толкнула дверь рукой. Обладатель лица явно налегал на створку всем телом, поскольку они хорошо расслышали, как заскребли по полу его поехавшие вместе с дверью сапоги.

- Мир дому сему, - небрежно бросила матушка.

С этих слов ведьмы обычно начинают все свои знакомства. Крайне удачная фраза - она сразу заставляет людей задуматься, а что еще эта женщина может пожелать сему дому. Мгновенно вспоминаются свежие пироги, только что испеченный хлеб или кучи почти не надеванной старой одежды - впрочем, неудивительно: такие мелочи, о них ведь легко забыть...

Но, похоже, что-то еще уже свалилось на этот дом, решив не дожидаться появления здесь трех ведьм.


В здании действительно располагалось нечто вроде гостиницы. Три ведьмы в жизни не видывали столь унылого заведения. Однако народу внутри Оказалось довольно много. Когда они вошли, на них мрачно уставились не меньше дюжины бледных Людей, сидящих на скамейках вдоль стен. Нянюшка Ягг принюхалась. - Вот те на! - воскликнула она. - Помяни чеснок, и он тут как тут! - В самом деле, с потолочных балок свисало множество связок чеснока. - Я лично всегда считала, что чеснока никогда не бывает много. По-моему, мне здесь понравится.

Она приветственно кивнула стоящему за стойкой бледному мужчине.

- Гутен день, майне добрый хер! Труа пивас нас, мерси в боку.

- А он не обидится, что ты его так, хером? - спокойно спросила матушка Ветровоск.

- Это по-заграничному господин, - пояснила нянюшка Ягг.

- А вот мне сдается, что все-то ты выдумываешь, - фыркнула матушка.

Хозяин заведения, всегда работавший по очень простому принципу и считавший, что любой, кто вошел в дверь, хочет чего-нибудь выпить, налил три кружки пива.

- Ага, видишь! - торжествующе возвестила нянюшка.

- Не нравится мне, как тут на нас смотрят, - тревожно промолвила Маграт, пока нянюшка что-то втолковывала крайне изумленному трактирщику на собственного приготовления эсперанто. - А вон тот вообще мне улыбнулся.

Матушка Ветровоск присела на скамью, но так, чтобы как можно меньший участок ее тела соприкасался с деревом, - видимо, на тот случай, если заграница окажется чем-то вроде заразной болезни, которую можно легко подцепить.

- Вот, - сказала нянюшка Ягг, подходя к ним с подносом, - все очень просто. Главное - громко и четко произносить слова, и тебя обязательно поймут.

- Выглядит кошмарно, - призналась матушка Ветровоск.

- Чесночная колбаса и чесночный хлеб, - ответила нянюшка. - Мои любимые.

- Нужно было взять каких-нибудь овощей, - произнесла Маграт, крайне трепетно относившаяся к вопросам питания.


- А я и взяла. Вот же чеснок лежит, - радостно сообщила нянюшка, отрезая себе солидный шмат колбасы, от запаха которой слезы выступали на глазах. - И сдается мне, на одной полке я видела что-то вроде маринованного лука.

- Правда? Тогда на ночь нам потребуется не меньше двух комнат, - сурово заметила матушка. - Три, - поспешно сказала Маграт.

Она исподволь еще раз оглядела помещение. Молчаливые посетители по-прежнему пожирали их взглядами, в которых сквозила некая выжидательная печаль. Впрочем, любой человек, проведший в обществе матушки Ветровоск и нянюшки Ягг достаточно долгое время, постепенно привыкал к тому, что на него все пялятся, поскольку обе старые ведьмы были из тех людей, которые любое пространство заполняют до краев. И возможно, обитателям здешних мест с их густыми лесами окрест и всем прочим нечасто доводилось встречать незнакомых людей. Вид нянюшки Ягг, с аппетитом уминающей колбасу, мог вполне конкурировать даже с теми фокусами, которые она умудрялась проделывать с маринованным луком. И все же... как-то не так они смотрели... Откуда-то снаружи, из леса, донесся волчий вой. Посетители все как один вздрогнули, да так дружно, будто долго репетировали. Хозяин что-то пробурчал. Все нехотя повставали и покинули заведение, стараясь держаться кучкой. Какая-то старушка на мгновение положила руку на плечико Маграт, печально покачала головой и поспешила за остальными. Но Маграт и к этому привыкла. Люди, видя ее в компании матушки Ветровоск, частенько жалели бедняжку. Наконец к ним подошел сам хозяин с зажженным факелом и жестом пригласил следовать за собой.

- А как ты растолковала ему насчет ночлега? - спросила Маграт.

- Ну, это просто. “Эй ты, хер, шибко-шибко, софа, три номер, мыль пардон”, - ответила нянюшка Ягг.

Матушка Ветровоск попробовала повторить то же самое себе под нос и кивнула.

- Этот твой парнишка, Шейн, и впрямь повидал свет. Что верно, то верно, - заметила она.

- Он говорит, эти слова все понимают, - кивнула нянюшка Ягг.


Когда они по длинной винтовой скрипучей лестнице поднялись на второй этаж, выяснилось, что комнат только две. И одну из них заняла Маграт. Даже хозяин гостиницы вроде бы согласился с ее доводами. Он вообще был крайне предупредителен.

Жалко только, он решительно не пожелал оставлять открытыми ставни. Маграт любила спать с открытым окном. А так в комнате было слишком темно, да и душновато к тому же.

“То, что я заняла отдельную комнату, даже справедливо, - подумала Маграт. - Это ведь я фея-крестная. А остальные просто меня сопровождают”.

Она грустно погляделась в небольшое, висящее на стене потрескавшееся зеркальце, покрутилась перед ним, а потом улеглась в постель и стала прислушиваться к происходящему за тоненькой, как бумажка, стенкой.

- Эсме, ты зачем поворачиваешь зеркало лицом к стенке?

- Да не люблю я, когда эти зеркала на меня пялятся.

- Но ведь они на тебя пялятся только тогда, когда ты сама в них пялишься.

На некоторое время воцарилась тишина, а потом:

- Слушай-ка, а этот кругляш тут зачем?

- Видать, подушка такая.

- Ха! Лично я бы нипочем это подушкой не назвала. Даже одеяла нормальные и те придумать не смогли в этих ваших заграницах. Вот ты все знаешь, как эта штука называется?

- Кажется, Эсме, по-ихнему это дюве.

- Вот дурни. Они что, пледа никогда не видели? Типичный ведь плед. Сами они дюве. Опять молчание. Затем:

- А ты зубы почистила? И снова пауза. После чего:

- Ой, ну и холодные у тебя ножищи, Эсме!

- Ничего подобного. Они красивые и удобные. Тишина еще раз пытается воцариться. Но:

- Сапоги! Это же твои сапоги! Ты залезла в кровать прямо в сапогах!

- Не доверю я этим чужеземцам, Гита Ягг. Пусть лучше мои сапоги будут на мне.

- И одежда! Ты даже не разделась!


- В заграницах осторожность никогда не помещает. Здесь такие разные шастают, что ой-ой-ой!

Маграт свернулась калачиком под - как его там? - дюве и снова прислушалась. Похоже, матушке Ветровоск сна требовалось не больше часа, в то время как нянюшка Ягг могла храпеть хоть на Заборе.

- Гита! Гита! ГИТА!

- Ну шо?

- Ты спишь?

- Вроде того...

- Никак звук какой!

... Угу...

Маграт ненадолго задремала.

- Гита! ГИТА!

... Ну шо еще?...

- Кто-то поскребся в ставни!

... Да кому мы нужны... Спи давай...

Воздух в комнате с каждой минутой становился все более спертым. Маграт встала, отперла ставни и широко распахнула их.

Послышалось недовольное ворчание, и что-то с громким стуком ударилось о землю внизу.

В окно светила полная луна. Так-то лучше. Маграт довольная вернулась в постель.

Ей показалось, что она не проспала и минуты, как ее снова разбудили голоса из соседней комнаты.

- Гита Ягг, ты что там делаешь?!

- Перекусываю.

- Не спится, что ль?

- Ага. Сна ни в одном глазу, - ответила нянюшка Ягг. - Сама не знаю, и с чего бы это?

- Эй, да ты ж чесночную колбасу жрешь! Думаешь, я стану спать рядом с человеком, который наелся чесночной колбасы?

- Слушай, это моя колбаса! А ну отдай...

Ночную тишину разорвал громкий топот обутых в сапоги ног, а потом в соседней комнате распахнулись ставни, шумно ударившись о стену.

Маграт почудилось, что она услышала еле слышное “уф-ф” и какой-то приглушенный стук под окнами.

- По-моему, ты раньше любила чеснок, - послышался возмущенный голос нянюшки Ягг.

- Колбаса хороша на своем месте, но место ее никак не в постели. И ни слова больше. Ну-ка подернись, а то все одеяло на себя стянула.

Некоторое время спустя бархатное молчание было нарушено глубоким звучным храпом матушке Ветровоск. Вскоре к нему присоединилось более изысканное похрапывание нянюшки Ягг, которой куда чаще доводилось спать рядом с другими людьми и которая вследствие этого выработала более приспособленный к присутствию посторонних носовой оркестр. Храпом же матушки можно было валить деревья в лесу.


Маграт накрыла голову ужасной круглой твердокаменной подушкой и зарылась под дюве.


Где-то там, внизу, барахталась на мерзлой земле очень большая летучая мышь, пытаясь снова взлететь. За эту ночь она была оглоушена уже дважды: один раз створками беззаботно распахнутых ставней, а второй - баллистической чесночной колбасиной. Поэтому сейчас ей было не по себе. Последняя попытка, думала она, и назад, в замок. Да и времени почти не осталось, вот-вот рассветет.

Мышь посмотрела на открытое окно в комнате Маграт, и ее красные глазки хищно сверкнули. Она поднатужилась...

Но тут на ее спинку опустилась чья-то лапа.

Мышь оглянулась.

Ночь у Грибо не задалась. Он обшарил все окрестности на предмет кошачьего женского пола, но ни одной кошки не обнаружил. Тогда он полазал по помойкам и тоже остался несолоно хлебавши. Такое впечатление, люди в этом городке вообще не выбрасывали мусор. Они его ели.

Потом Грибо потрусил в лес, разыскал там несколько волков, уселся напротив и улыбался им до тех пор, пока они не струсили и не убежали.

Да, на события ночь была небогатой. Пока.

Летучая мышь, прижатая его лапой, громко заверещала. Крохотному кошачьему мозгу Грибо показалось, что она пытается изменить форму, но он не собирался терпеть подобного безобразия от какой-то там мыши, пусть даже нацепившей крылья.

Особенно теперь, когда он наконец нашел с кем поиграть.


Орлея была сказочным городом. Люди здесь день-деньской улыбались и веселились. Особенно если хотели прожить еще один день-деньской.

Лилит об этом позаботилась. Возможно, кое-кто считал, что те дни, когда городом правил старый барон, были куда счастливее нынешних. Но то было беспорядочное, неаккуратное счастье - вот почему Лилит с легкостью добилась своего.

Нет, так жить не дело. Картина была какой-то нецельной.

Когда-нибудь они будут ее благодарить.

Разумеется, без нескольких трудных случаев никогда не обходится. Иногда люди просто не знают, как себя вести. Ты ради них из кожи вон лезешь, как следует управляешь их городом, заботишься о том, чтобы их жизни были осмысленными и счастливыми каждый час каждого дня, и после всего этого они вдруг ополчаются на тебя - причем без Какого-либо серьезного повода.

Вдоль стен зала для аудиенций стояли страж-вшей. Здесь и в самом деле шла аудиенция. На самом деле сама она никуда не шла, ее вели. И присутствовало на этой “аудиенции” довольно много людей. Лилит всегда говорила, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Грош примера заменяет фунт наказания.

К этому времени преступности в Орлее почти не стало. А тех преступников, что иногда встречались, вряд ли где-либо еще сочли преступниками. С такими вещами, как воровство, справиться было проще простого, и они едва ли требовали каких-то юридических процедур. Куда более важными Лилит считала преступления против исхода повествования. Эти людишки все делали как назло, будто ничего не понимали.

Лилит подносила зеркало к Жизни и обрубала все ее кусочки, которые не умещались в зеркале...

Дюк Орлейский безвольно развалился на троне, закинув одну ногу на подлокотник. Он все еще никак не мог привыкнуть к креслам.

- А этот чего натворил? - спросил он и зевнул.

Вот уж что-что, а рот разевать он умел.

Между двумя стражниками съежился сухонький старичок.

Всегда найдется кто-нибудь, желающий стать стражником, - даже в таких местах, как Орлея. Тем более что в придачу к должности выдают красивый, модный мундир - голубые панталоны, Красный китель - и высокую черную шапку с кокардой.

- Но я... я не умею свистеть, - дрожащим голосом пробормотал старичок. - Я... я не знал, что это обязательно...

- Но ты же игрушечных дел мастер, - заметил дюк. - А игрушечных дел мастера целыми днями что-нибудь насвистывают и поют.


Он взглянул на Лилит. Та кивнула.

- Я не знаю ни одной... песни, - заикаясь, пролепетал игрушечных дел мастер. - Меня никогда не учили п-п-еть. Только делать игрушки. Я очень долго был подмастерьем. Целых семь лет, и только потом сам стал мастером. Ну там рубанок, молоток, но...

- А еще здесь говорится, - произнес дюк, правдоподобно делая вид, будто читает лежащий перед ним перечень обвинений, - что ты не рассказываешь детям сказки.

- Мне никогда ничего не говорили насчет... с-сказок, - оправдывался мастер. - Послушайте, я делаю игрушки. Игрушки. Больше я ничего не умею. Игрушки. Хорошие и - игрушки. Я всего лишь игрушечных дел м-мастер...

- Какой же из тебя игрушечных дел мастер, если ты не рассказываешь детям сказки? - подаваясь вперед, вопросила Лилит.

Игрушечных дел мастер взглянул на ее закрытое вуалью лицо.

- Я просто ни одной не знаю, - пожал плечами он.

- Как? Не знаешь ни одной сказки?!

- Зато я могу р-рассказать им, как делать игрушки, - прошептал старичок.

Лилит откинулась на спинку кресла. Разглядеть выражение ее лица под вуалью было невозможно.

- Думаю, будет справедливо и правильно, - сказала она, - если Народная Стража сейчас отведет тебя туда, где ты наверняка научишься петь. А через некоторое время, возможно, и свистеть. Разве это не здорово?

Подземные казематы старого барона наводили ужас. Лилит велела отремонтировать их и заново обставить. Множеством зеркал.


Когда аудиенция закончилась, одна из присутствовавших на ней женщин выскользнула наружу через дворцовую кухню. Стражники у боковой Калитки даже не пытались задержать ее. Слишком уж важную роль сыграла эта женщина в их маленьких ограниченных жизнях.

- Здравствуйте, тетушка Приятка. Она остановилась, полезла в корзинку и вытащила пару жареных куриных ножек.

- Попробуйте-ка мой новый ореховый соус, - сказала она. - Буду счастлива услышать ваше мнение, ребята.


Они с благодарностью взяли по ножке. Тетушку Приятку любили все. Она такое умела делать с курами, что птицы, наверное, почитали за великую честь очутиться на ее разделочной доске.

- А сейчас вот решила сходить купить кой-каких приправ, - сообщила она.

Стражники некоторое время смотрели, как тетушка Приятка, похожая на толстую целеустремленную стрелу, быстро удаляется в направлении городского рынка, расположенного на берегу реки. Затем принялись за куриные ножки.

Тетушка Приятка шествовала между рядами рыночных прилавков, причем изо всех сил старалась именно шествовать. Даже в Орлее встречались люди, готовые при первом же удобном случае доложить о тебе кому следует. Особенно в Орлее. Она была поварихой, а поварихе полагается шествовать. И тетушка Приятка всегда старалась оставаться толстой, ну а веселым нравом она, к счастью, обладала и так, от природы. Еще она тщательно следила за тем, чтобы руки у нее всегда были в муке. Если же она чувствовала на себе чей-нибудь подозрительный взгляд, то отпускала что-нибудь вроде: “Батюшки-светы!”. И пока все проходило удачно.

Она поискала взглядом нужную вывеску. И наконец нашла. Навес над прилавком, что был заставлен клетками с курами, гусями, индюками и прочей домашней птицей, поддерживал столб, и на столбе этом сидел черный петух. Значит, колдунья вуду на месте.

Стоило взгляду тетушки Приятки упасть на петуха, как тот тоже повернул голову и в ответ уставился на нее.

Чуть в стороне от остальных лотков расположилась небольшая палатка, ничем не отличающаяся от своих товарок. Перед ней на огне булькал котел. Возле котла высилась стопка мисок и лежал черпак, а рядом с ними стояла тарелочка, в которой поблескивали монеты. Монет было довольно много - за варево госпожи Гоголь люди платили столько, сколько считали нужным, и тарелочка едва вмещала все, что в нее кидали.

Густая жидкость в котле была неаппетитного бурого цвета. Тетушка Приятка налила в миску немного похлебки и стала ждать. Госпожа Гоголь обладала определенными талантами.


Через некоторое время из палатки донесся голос:

- Ну, тетушка Приятка, что новенького?

- Она упекла игрушечных дел мастера, - ответила тетушка Приятка, ни к кому конкретно не обращаясь. - А вчера посадили старого Деверо, хозяина гостиницы. За то, что он слишком худой и у него недостаточно красное лицо. Итого, за этот месяц уже четверо.

- Входи, тетушка Приятка.

В палатке было темно и душно. Здесь горел еще один очаг, над которым висел еще один котел. Госпожа Гоголь, склонившись над ним, помешивала содержимое. Жестом она указала гостье на лежащие рядом мехи.

- Раздуй немного пламя, и посмотрим, что там к чему, - сказала она.

Тетушка Приятка повиновалась. Сама она волшебством не пользовалась, ну разве что подрумянить пирог или чтоб тесто поскорее поднялось, но волшебство других она уважала. Особенно волшебство таких людей, как госпожа Гоголь.

Угли раскалились добела. Густая жидкость в котле забурлила. Госпожа Гоголь вгляделась в пар.

- Госпожа Гоголь, а что ты делаешь? - тревожно спросила кухарка.

- Пытаюсь понять, что будет дальше, - ответила колдунья вуду. Ее голос стал гулким, как у медиума.

Тетушка Приятка, прищурившись, вгляделась в кипящее варево.

- Должно быть, кто-то будет есть креветочный суп? - наконец решила прийти на помощь она.

- Видишь эту часть гумбо? - спросила госпожа Гоголь. - И то, как наверх всплывают крабьи клешни?

- Уж на что на что, а на крабье мясо в супе ты никогда не скупилась, - поддержала ее госпожа Приятка.

- И видишь, в какой цвет окрашивают пузыри листья оку? А завихрения возле розовой луковицы заметила?

- Да! Да! Вижу! - воскликнула тетушка Приятка.

- А знаешь ли ты, что все это означает?

- Наверное, то, что суп получится просто отменный!

- Само собой, - добродушно согласилась госпожа Гоголь. - А еще это значит, что скоро появятся какие-то люди.


- Правда? И сколько?

Госпожа Гоголь зачерпнула ложкой немного кипящей похлебки и попробовала на вкус.

- Трое, - сообщила она и задумчиво облизала губы. - Все женщины.

Она снова зачерпнула ложку похлебки.

- Есть небольшой привкус, - поморщилась она. - С ними кот. По сассафрасу сразу ясно. - Она пожевала губами. - Серый. С одним глазом. - Она поковыряла кончиком языка в дупле. - С... левым.

У тетушки Приятки прямо челюсть отвалилась.

- Они найдут тебя раньше, чем меня, - продолжала госпожа Гоголь. - И ты должна привести их сюда.

Тетушка Приятка взглянула на мрачно улыбающуюся госпожу Гоголь, а потом снова уставилась на варево в котле.

- И они направляются сюда только ради того, чтобы попробовать вот это? - спросила она. - Конечно. - Госпожа Гоголь уселась на стул. - Ты ведь навещаешь девушку - ту, что живет в белом доме?

- Юная Золушка, - кивнула тетушка Приятка. - Разумеется. Когда могу. Но это случается только тогда, когда сестры отправляются во дворец. Малышка страшно боится их, госпожа Гоголь.

Она снова взглянула на котел, после чего опять перевела взгляд на госпожу Гоголь.

- Неужели ты и впрямь видишь?...

- По-моему, ты собиралась что-то мариновать? - осведомилась госпожа Гоголь.

- Ах да, да.

Тетушка Приятка попятилась было к выходу, но двигалась она крайне неохотно. А потом и вовсе остановилась. Тетушку Приятку, коли уж она остановилась, не так-то просто было сдвинуть с места против ее желания.

- Эта Лилит утверждает, что в своих зеркалах видит весь мир, - сказала она с легким осуждением в голосе.

Госпожа Гоголь покачала головой.

- В зеркалах человек видит лишь самого себя, - сказала она. - Зато в добром гумбо можно увидеть буквально все.

Тетушка Приятка кивнула. Хорошо известный факт. С этим не поспоришь.

Когда кухарка наконец вышла, госпожа Гоголь печально покачала головой. Колдунье вуду приходилось очень стараться, чтобы люди поверили, будто она знает про все на свете, но ей было немного стыдно делать перед честной женщиной вид, что она и в самом деле видит будущее в котле с какой-то там похлебкой. По правде говоря, в котле госпожи Гоголь можно было увидеть лишь то, что в ближайшем будущем вас ожидает неплохой обед. В действительности все вышеописанное она увидела в горшке с джамбалайей, которую приготовила накануне.



Волшебную палочку Маграт держала под подушкой. Юная ведьмочка то проваливалась в легкий сон, то снова просыпалась.

Разумеется, лучше, чем она, для палочки хозяйки не сыщешь. Иного мнения здесь быть не может. Иногда Маграт даже начинала сомневаться, что ее старшие товарки вообще имеют какое-то отношение к ведьмовству. В большинстве случаев они прекрасно обходились без него. Впрочем, оказываясь под одной крышей с матушкой Ветровоск, Маграт не позволяла себе столь рискованных размышлений.

Но взять, например, всякие снадобья. Маграт точно знала, что разбирается в лекарственных растениях гораздо лучше матушки Ветровоск и нянюшки Ягг. От тетушки Вемпер, домик которой она теперь занимала, ей по наследству досталось несколько больших книг на эту тему, и она даже внесла в них кое-что от себя, так, для эксперимента. Маграт могла рассказать людям, как пользоваться чертовой скабиозой, причем излагала все так захватывающе, что слушатели тут же убегали, очевидно горя желанием поскорее поделиться этими изумительными сведениями с кем-нибудь еще. Она умела производить возгонку и двойную перегонку, умела делать многие другие вещи, которые требовали, к примеру, сидеть всю ночь до утра, наблюдая за цветом пламени под колбой. Она работала над этим.

Нянюшка же предпочитала пользовать больных горячими припарками и всегда рекомендовала пациентам раз в день употреблять большой стакан их любимого напитка, полагая, что если уж человек все равно заболел, то почему бы ему не поболеть с удовольствием. (Маграт в отличие от нее решительно запрещала своим пациентам принимать спиртное, поскольку оно вредно влияет на печень, а если они не знали, насколько губительным оно может быть для их печени, Маграт не ленилась подробно поведать им об этом.)

Ну а матушка... та просто давала больному бутылочку подкрашенной воды и авторитетно заявляла, что скоро ему станет гораздо лучше.

И самое обидное, очень часто так оно и случалось.

Но где тут ведьмовство?

Зато с палочкой все решительным образом изменится. При наличии палочки можно гораздо эффективнее помогать людям. Волшебство для того и существует, чтобы людям жилось лучше. Эту убежденность Маграт хранила в трепетном розовом будуаре своего сердца.

Она снова погрузилась в забытье. И ей приснился странный сон. Впоследствии она никому о нем не рассказывала, поскольку... просто о таких вещах не рассказывают, и все тут. Ей приснилось, что среди ночи она вдруг проснулась, разбуженная тишиной, и направилась к окну подышать свежим воздухом. Но, проходя мимо зеркала, заметила в нем какое-то движение.

Лицо в зеркале не было ее лицом. Отражение весьма походило на матушку Ветровоск. Затем лицо улыбнулось ей - куда более милой и дружелюбной улыбкой, чем она когда-либо удостаивалась от матушки, - после чего исчезло, растворившись в туманной серебристой поверхности.

Маграт поспешила обратно в постель и проснулась только утром - от звуков духового оркестра, что было сил наяривавшего на улице. Люди что-то кричали и смеялись.

Быстро одевшись, Маграт выскочила в коридор и постучала в дверь комнаты пожилых ведьм. Ответа не последовало. Тогда она подергала за ручку.

После пары рывков из-за двери послышался грохот, как будто там упал стул, которым была приперта дверь от всяких насильников, грабителей и прочих ночных татей.

С одной стороны кровати из-под одеяла торчали сапоги матушки Ветровоск. Рядом с ними виднелись босые ступни нянюшки Ягг. От дружного храпа даже кувшин на умывальнике подпрыгивал - это было уже не торопливое похрюкивание ненадолго прикорнувшего любителя, но размеренный, внушительный храп профессионала, собравшегося крепко проспать всю ночь.

Маграт постучала в подошву сапога матушки.

- Эй, просыпайтесь! В городе происходит что-то странное.

Пробуждение матушки Ветровоск представляло собой зрелище более чем впечатляющее, и мало кому доводилось его лицезреть.


Большинство людей, просыпаясь, непременно проходят сквозь поспешную паническую процедуру полусонной самопроверки: кто я, где я, кто он/она, Боже мой, а почему это я сплю в обнимку с полицейской каской, и вообще, что вчера вечером было?

А все это потому, что людей одолевает Сомнение. Именно оно является движителем, позволяющим людям благополучно прожить жизнь. Это резиновая петля в авиамодели их души, и они все натягивают ее, натягивают - пока она в конце концов не лопнет. Раннее утро - самое наихудшее время, поскольку именно по утрам вас подкарауливает коротенькое мгновение паники: вдруг вы ночью куда-то улетели, а ваше место занял некто совершенно другой? - С матушкой Ветровоск подобного никогда не случалось. Она прямо из глубокого сна мгновенно переходила в режим работы на всех шести цилиндрах. Ей незачем было искать себя, поскольку она всегда твердо знала, кто занимается поисками.

Матушка принюхалась.

- Что-то горит, - сказала она.

- Там костер разожгли, - кивнула Маграт. Матушка снова принюхалась.

- Они жарят чеснок? - изумилась она.

- Ага. Только не могу себе представить зачем. А еще срывают со всех окон ставни, жгут их на площади и танцуют вокруг костра.

Матушка Ветровоск изо всех сил ткнула нянюшку Ягг локтем под ребра.

- Эй, а ну вставай!

- Чччшшшт?

- Из-за ее храпа, - укоризненно сказала матушка, - я всю ночь глаз не сомкнула.

Нянюшка Ягг осторожно высунулась из-под одеяла.

- Даже для раннего утра еще слишком рано, так что ничего происходить не может, - заявила она.

- Вставай, вставай, - велела матушка. - Без твоих заграничных языков нам нипочем не справиться.

Замахав вверх-вниз руками, хозяин гостиницы принялся нарезать по площади круги. Затем указал на возвышающийся над лесом замок. Яростно впился зубами в собственное запястье. Упал на спину. После чего выжидающе посмотрел на нянюшку Ягг. Все это время позади него весело полыхал костер из сушеного чеснока, деревянных жердей и тяжелых оконных ставней.


- Нет, - чуть погодя заявила нянюшка. - Все равно не компренимаю, майн хер.

Хозяин встал и отряхнул пыль со своих кожаных штанов.

- По-моему, он пытается показать, что кто-то умер, - встряла Маграт. - Кто-то в замке.

- В таком случае могу сказать, что все этому очень рады, - сурово промолвила матушка.

В свете нового дня деревня выглядела гораздо более симпатичной. Встречные радостно кивали ведьмам.

- Это, наверное, потому, что покойный - их хозяин, - предположила нянюшка Ягг. - Сдается мне, он был порядочным кровососом.

- А, ну тогда ладно. - Матушка потерла руки и бросила одобрительный взгляд на вынесенный на улицу стол, щедро уставленный блюдами. - Кстати, еда стала значительно лучше. Передай-ка мне хлеб, Маграт.

- Все улыбаются нам и машут руками, - сказала Маграт. - И вы только взгляните на угощение!

- Этого и следовало ожидать, - ответила матушка с набитым ртом. - Мы провели у них всего одну ночь, а они уже начинают понимать, что хорошее отношение к ведьмам приносит удачу. Ну-ка, помогите снять крышку с этой банки меда.

Под столом сидел Грибо и умывался. Время от времени он рыгал.

Вампирам, конечно, удавалось воскресать, восставать из могил, из склепов, но из кошачьего желудка еще ни один из них не возвращался.



<< предыдущая страница   следующая страница >>