litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 5 6 7 8 9
Бом...


- О, проклятье!

...Бом...

...Бом...


...Бом...

Над болотом плыл туман. И вместе с ним двигались неведомые тени. Приближалась та самая ночь, когда различие между живыми и мертвыми будет сведено до минимума.

Госпожа Гоголь явственно ощущала их присутствие среди деревьев. Бесприютные. Голодные.

Безмолвные. Отвергнутые людьми и богами. Обитатели туманов и грязи, единственная сила которых находится где-то на оборотной стороне слабости, чьи верования столь же неустойчивы и самодельны, как и их домики. А еще люди из города - но не те, что живут в больших белых особняках и разъезжают по балам в красивых каретах. Нет, об этих людях в сказках никогда не упоминается. Сказки в принципе не интересуют свинопасы, остающиеся свинопасами, и бедные, скромные портняжки, удел которых умереть чуть более бедными и намного более скромными.

Однако именно эти люди приводили в действие волшебное царство, готовили его пищу, подметали его полы, вывозили его нечистоты и были его лицами в толпе. Вот только их желания и мечты, сколь бы непритязательными они ни были, не имели никакого значения. Люди-невидимки.

“А я сижу здесь, - подумалось госпоже Гоголь. - Расставляю ловушки для богов”.

Множественная вселенная насчитывает огромное число самых разнообразных религий вуду, поскольку данную религию можно приготовить из любых подручных ингредиентов. Однако все без исключения религии вуду так или иначе пытаются зазвать бога в, тело человека.

“Глупо, - подумала госпожа Гоголь. - И очень опасно к тому же”.

Вуду госпожи Гоголь отталкивалось от обратного. Что такое бог? Точка, где фокусируется вера. Если люди верят, бог начинает расти. Сначала незаметно, но чему-чему прекрасно учит болото, так это терпению.

Фокусной точкой для бога может служить что угодно. Пригоршня перьев, перевязанных красной ленточкой, шляпа и фрак, нацепленные на две перекрещенные палки... Все равно что. Ведь если ты практически ничего не имеешь, значит, ничто для тебя - это все, а все - ничто. Потом ты подкармливаешь его, пестуешь, как гуся к празднику, и даешь могуществу медленно-медленно расти, а когда приходит время - открываешь ему дорогу... назад. Скорее человек может управлять богом, а не наоборот. Правда, за это приходится платить. Но платить приходится всегда и за все. Из собственного опыта госпожа Гоголь прекрасно знала: в конце концов умирают все и вся.


Она сделала глоток рома и передала кувшин Субботе.

Суббота тоже отхлебнул и сунул кувшин дальше. Нечто, бывшее в своей прошлой жизни рукой, с благодарностью приняло передачу.

- Давай приступим, - велела госпожа Гоголь.

Мертвец взял три маленьких барабанчика и начал отбивать ритм, будоражаще быстрый.

Спустя некоторое время нечто похлопало госпожу Гоголь по плечу и вручило ей опустевший кувшин.

Да, пожалуй, можно начинать...

- Улыбнись же мне, о властительница Бон Анна. Защити меня, Повелитель Сети Продаж. Направь меня, о Широко Шагая. И прими меня, ты, Хоталога Эндрюс.

Ибо стою я между светом и тьмой, но это ничего не значит, поскольку стою я между ними.

Вот ром для вас. Табак для вас. Пища для вас. Дом для вас.

А теперь внимательно выслушайте меня...


...Бом.

Очнувшись от одного сна, Маграт словно бы перенеслась в другое сновидение. Ей снилось, что она танцует с самым прекрасным мужчиной на балу, а потом... оказалось, что она действительно танцует с самым прекрасным мужчиной на балу.

Только вот глаза его были скрыты двумя кружочками закопченного стекла.

Хотя Маграт и была мягкосердечной, неисправимой мечтательницей (пусть даже мокрой курицей, как выражалась матушка Ветровоск), она не была бы ведьмой, если бы не обладала кое-какими инстинктами и не доверяла им. Быстро вскинув руку и опередив своего партнера буквально на мгновение, Маграт сдернула стеклышки с его глаз.

Ей и раньше доводилось видеть подобные глаза, вот только их обладатели никогда не ходили на двух ногах.

Ее ножки, которые еще секунду назад грациозно порхали в танце, вдруг запнулись друг о друга.

- Э-э... - начала было Маграт.

И только тут ощутила, насколько холодны и влажны эти розовые, с ухоженными ногтями, пальцы.

Подгоняемая безумным желанием поскорее убежать из этого ужасного места, Маграт развернулась и бросилась прочь, расталкивая попадающиеся на пути пары. Ноги путались в складках платья. Дурацкие туфельки скользили по полу.


Ведущую в вестибюль лестницу охраняли двое стражников.

Глаза Маграт сузились. Сейчас главное лишь одно - выбраться отсюда, да побыстрее.

- Ай!

- Ой!

Она миновала стражников, взбежала по лестнице, но на самом верху поскользнулась. Стеклянная туфелька соскочила с ноги и зазвенела по мрамору.

- Проклятье, и как только можно ходить в такой дурацкой обуви! - воскликнула она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Отчаянно прыгая на одной ноге, она сдернула вторую туфельку и выбежала в ночную темноту.

Принц медленно поднялся по ступеням и поднял сиротливо валяющуюся туфельку.

Некоторое время он разглядывал ее. Свет отражался в многочисленных зеркальных гранях.

А матушка Ветровоск тем временем затаилась неподалеку в тени. В любой сказке имеется решающий момент, и он вот-вот должен был наступить.

Она отлично умела проникать в головы другим людям, но сейчас ей нужно было проникнуть в собственный разум. Она сосредоточилась. Еще глубже... долой повседневные мысли и мелкие заботы, быстрее, быстрее... сквозь слои глубоких раздумий... все дальше... мимо потаенных и покрывшихся коркой мыслей, давнишних грехов и напрасных сожалений - сейчас на них нет времени... еще чуть-чуть... а, вот!.. серебристая ниточка сказки. Матушка являлась частью сказки, неотъемлемой частью, а следовательно, и сказка тоже часть матушки.

Она струилась в самой глубине. Матушка потянулась к ней.

Матушка Ветровоск терпеть не могла, когда что-то предопределяло судьбы людей, когда что-то вводило этих людей в заблуждение и тем самым принижало их.

Сказка покачивалась из стороны в сторону, будто стальной трос. Она ухватилась за нее...

И потрясенно открыла глаза, быстро осмысливая увиденное. А потом матушка шагнула вперед.

- Прошу прощения, ваше высочество!

Выхватив туфельку из рук дюка, матушка Ветровоск подняла ее высоко над головой.


На матушкином лице заиграла зловещая ухмылка, от которой у нормального человека затряслись бы все поджилки.

Матушка разжала руки.

Туфелька со звоном упала на ступеньки.

По мрамору разлетелись тысячи сверкающих осколков.


Сказка, обвившая весь черепахообразный отрезок пространства-времени, больше известный как Плоский мир, судорожно вздрогнула. Оторванный конец извивался во тьме, отчаянно пытаясь найти хоть какое-нибудь продолжение, которое подпитывало бы его и дальше...


На полянке шевельнулись деревья. Тени тоже пришли в движение. Вообще-то, тени не могут шевелиться, если не колеблется свет. Но этим теням свет не был нужен.

Барабанный бой прекратился.

В тишине слышалось лишь негромкое потрескивание энергии, пробегающей по одеянию, что свисало с вбитой в землю жердины.

Суббота двинулся вперед. Когда он схватил фрак и принялся одеваться, по его пальцам тоже забегали зеленые искорки.

Тело его содрогнулось. Эрзули Гоголь перевела дух.

- Вот ты и здесь, - подвела итог она. - Ты - это ты. Ты в точности такой, каким был когда-то.

Суббота поднял над головой руки со сжатыми кулаками. Время от времени у него дергалась то нога, то рука. Это энергия, заключенная в беличьей клетке его тела, металась в поисках выхода, но ясно было, что он с ней справляется.

- Дальше будет легче, - промолвила она уже гораздо мягче.

Суббота кивнул.

Теперь, когда в нем кипит энергия, подумала она, он стал таким же неистовым, как и при жизни. Хотя при жизни он не был идеальным человеком. Орлея никогда не являлась образцом гражданской добродетели. Но он, по крайней мере, не пытался убедить людей, что, мол, они сами хотят, чтобы он угнетал их. И не говорил им, будто все, что он делает, делается исключительно ради их же блага.

Вокруг поляны жители Новой Орлей - старой Новой Орлей - становились на колени или сгибались в поклоне.


Нет, добрым правителем он не был. Но он всех устраивал. Да, он бывал капризным, заносчивым, а иногда просто оказывался неправым, зато он никогда и не настаивал, что это оправдывается чем-либо иным, кроме того, что он больше, сильнее и подчас хуже других. Он никогда не говорил, что он лучше. И не велел людям поголовно быть счастливыми, не навязывал им никакого счастья. Кто-кто, а люди-невидимки знали, что счастье не является естественным состоянием человечества и не может быть навязано извне.

Суббота снова кивнул, на сей раз с удовлетворением. Когда же он открыл рот, искры засверкали у него между зубами. А когда он двинулся по болоту прочь, аллигаторы торопливо порскнули во все стороны, стараясь не угодить ему под ногу.


В дворцовой кухне было тихо. Огромные подносы с жареным мясом, свиные головы с яблоками во рту, многослойные торты - все давным-давно было унесено наверх. Слышалось лишь звяканье посуды, которую начали мыть в огромных раковинах, расположенных в дальнем конце помещения.

Тетушка Приятка наложила себе полную тарелку красной полосатки, сваренной в крабовом соусе. В Орлее она была не лучшей поварихой - с гумбо госпожи Гоголь не могло сравниться ни одно кушанье, люди с радостью восставали из мертвых, лишь бы еще разок попробовать это самое гумбо, - но разница между тетушкой и госпожой Гоголь была столь же ничтожной, как... скажем, как между сапфиром и бриллиантом. Однако у тетушки Приятки все же была профессиональная гордость, поэтому, зная, что предстоит бал, она расстаралась. Вот только разве можно приготовить что-нибудь толковое из огромных кусков мяса?

Коленнская кухня, как и все лучшие кухни во множественной вселенной, была создана людьми, которым надо было хоть как-то использовать продукты, от которых наотрез отказывались правители. Без крайней необходимости ни один здравомыслящий человек даже не подумает попробовать на вкус птичье гнездо. И только голод способен заставить человека попробовать аллигатора. Кто будет есть акульи плавники, когда можно съесть саму акулу?


Тетушка Приятка налила себе рома и как раз взялась за ложку, когда почувствовала, что за ней наблюдают.

В дверях, уставившись на нее, стоял высоченный здоровяк в черной кожаной куртке. В руке он держал кошачью маску.

То был очень своеобразный взгляд. Тетушка Приятка вдруг ощутила странное желание привести в порядок волосы и надеть чуть более нарядное платье.

- Да? - спросила она. - Что вам угодно?

- Хаучу еусть, теутушка Прияутка, - ответил Грибо.

Она внимательно осмотрела посетителя. И каких только типов не встретишь в Орлее в нынешние-то деньки. Этот, должно быть, тоже на бал заявился, вот только было в нем что-то очень... знакомое.

Грибо ощущал себя крайне несчастным котом. Только что поднялся страшный шум всего лишь из-за того, что он попытался стащить со стола жалкую жареную индейку. А потом какая-то худющая женщина с лошадиными зубами, жеманно улыбаясь, долго уговаривала его встретиться попозже в розарии, что было совсем не по-кошачьи. Кроме того, тело у него было абсолютно неподходящее, да и у нее тоже. К тому же кругом толпилось слишком много других представителей мужского пола.

А потом он учуял кухню. Кухня притягивает котов так же, как, скажем, притяжение притягивает камни.

- Мы с вами где-то встречались? - уточнила тетушка Приятка.

Грибо ничего не ответил. Нос привел его к миске, стоящей на одном и столов.

- Хаучу! - потребовал он.

- Рыбьих голов? - изумилась госпожа Приятка.

С технической точки зрения они представляли собой отбросы, хотя то, что она собиралась сделать из них, плюс небольшое количество риса и несколько особенных подливок должно было превратить эти головы в блюдо, за которое дрались бы даже короли.

- Хаучу, - повторил Грибо. Тетушка Приятка пожала плечами.

- Что ж, если желаете сырых рыбьих голов, милости прошу, - не стала перечить она.

Грибо неуверенно взял миску. Он еще плохо управлялся с пальцами. Заговорщицки оглядевшись, он нырнул под стол.


Послышались энергичное чавканье и скрежет возимой по полу миски.

Вскоре Грибо снова появился на белый свет.

- Маулаукоу? - поинтересовался он. Удивленная тетушка Приятка потянулась за кувшином молока и чашкой.

- Блюуцце, - возразил Грибо.

...И за блюдцем.

Грибо взял блюдце, смерил его долгим мрачным взглядом и поставил на пол.

Тетушка Приятка удивленно наблюдала за происходящим.

Грибо покончил с молоком и ловко слизнул с подбородка последние капли. Теперь он чувствовал себя куда как лучше. В очаге горел огонь. Грибо прошествовал к нему, уселся, поплевал на ладонь и попытался вымыть уши, но у него ничего не получилось, поскольку и уши его, и лапа оказались для этого занятия абсолютно неподходящими. После нескольких неудачных попыток мытья он наконец улегся на пол и с трудом свернулся клубочком. Что тоже получилось не слишком хорошо, поскольку позвоночник почему-то стал плохо гнуться.

Через некоторое время тетушка Приятка услышала низкое, астматическое ворчание.

Грибо пытался мурлыкать.

Но у него оказалось неподходящее для этого горло.

В общем, проснется Грибо в самом дурном настроении и непременно захочет с кем-нибудь подраться.

А тетушка Приятка вернулась к своему ужину. Несмотря на то что этот верзила прямо у нее на глазах сожрал целую миску рыбьих голов, вылакал блюдце молока, а потом неуклюже скрючился у огня, она вдруг поняла, что ни капельки его не боится. Более того, она с трудом подавляла желание почесать ему брюшко.


Маграт прямо на ходу стащила с ноги вторую туфельку. Сейчас она бежала по длинной красной ковровой дорожке к дворцовым воротам, за которыми ждала ее свобода. Бежать - вот что было важнее всего. И неважно куда, главное - откуда.

А потом из теней вдруг выступили две фигуры. Когда они в абсолютном молчании стали приближаться к ней, Маграт угрожающе подняла туфельку, показывая, что так легко ее не возьмешь. Но даже в сумерках она ощущала на себе эти жуткие взгляды.



Толпа расступилась. Лили Ветровоск в шорохе шелка проскользнула вперед.

Не выказывая ни малейшего удивления, она оглядела матушку Ветровоск.

- И тоже вся в белом, - сухо промолвила она. - Честное слово, ну разве это не мило!

- Я остановила тебя, - откликнулась матушка, все еще тяжело дыша. - Я прервала ее.

Лили Ветровоск посмотрела куда-то за ее плечо. По лестнице поднимались змеесестры, с двух сторон поддерживая безвольно обмякшую Маграт.

- Избави нас боги от людей, которые все понимают буквально, - сказала Лили. - Два - вот волшебное число.

Она подошла к Маграт и выхватила у нее из руки вторую туфельку.

- А ход с часами был довольно занятным, - произнесла она, снова поворачиваясь к матушке. - Часы действительно произвели на меня впечатление. Правда, как видишь, это ничего не дало. Да и вообще, ты бы ничего не смогла сделать. Слишком велика инерция неизбежности. Хорошую сказку ничем не испортишь. Уж поверь мне.

Она вручила туфельку принцу, но с матушки глаз по-прежнему не. сводила.

- Ей будет как раз, - сказала она.

Двое придворных держали ногу Маграт, в то время как принц напяливал туфельку на неподатливую женскую ступню.

- Ну вот, - заключила Лили, глядя матушке Ветровоск прямо в глаза. - И еще, Эсме. Можешь даже не пытаться загипнотизировать меня.

- Подходит, - возвестил принц с некой ноткой сомнения в голосе.

- Да уж конечно, - послышался живой голос откуда-то из-за спин стоящих кругом гостей. - Как тут не подойти? Когда на пару шерстяных носков надеваешь...

Лили наконец опустила взгляд на ногу в туфельке. Затем посмотрела на Маграт. Протянув руку, она грубо сорвала маску.

- Ого!

- Девчонка не та, - признала Лили. - Но это все равно ничего не значит, Эсме, главное, что туфелька та самая. Все, что нам нужно, это найти девушку, которой она придется по ноге...


В толпе произошло какое-то шевеление. Гости расступились, пропуская вперед вымазанную маслом и облепленную паутиной нянюшку Ягг.

- Если это пятый с половиной размер и средний подъем, то вам нужна именно я, - сказала она. - Сейчас, сейчас, только разуюсь...

- Я имела в виду не тебя, старуха, - холодно отозвалась Лили.

- А кого ж еще! - радостно возразила нянюшка. - Понимаешь, все мы знаем, как должна развиваться эта сцена. Принц, пытаясь отыскать девушку, которой туфелька придется по ноге, обходит весь город. Именно это ты и планировала. Так что я могу хоть отчасти облегчить тебе задачу. А, что скажешь?

По лицу Лили пробежала тень неуверенности.

- Мы ищем девушку, - сказала она. - Брачного возраста.

- А какие проблемы? - добродушно отозвалась нянюшка.

Гном Казанунда с гордостью толкнул локтем в колено своего соседа-придворного.

- Одна моя очень близкая знакомая, - гордо поделился он.

Лили взглянула на сестру.

- Твои происки? - осведомилась она.

- А что я? Я ничего, - пожала плечами матушка. - Нормальная жизнь берет свое, только и всего.

Нянюшка выхватила туфельку из рук принца и, не успел никто даже глазом моргнуть, натянула ее себе на ногу.

После чего покрутила ступней в воздухе.

Туфелька сидела идеально.

- Вот! - возвестила она. - Видишь? А так бы ты понапрасну пробегала целый день.

- И это при том, что пятый с половиной размер...

-...И средний подъем...

-...И средний подъем в таком большом городе, как этот, имеют сотни женщин, - продолжала матушка. - Хотя, конечно, ты сразу же могла наткнуться на нужный дом. Ну, понимаешь, этакая счастливая случайность.

- Не, это уже был бы обман! - заметила нянюшка.

И пихнула принца локтем.

- Хотела только добавить, - сказала она, - я вовсе не против всяческого помахивания ручкой, открывания разных там церемоний и прочих королевских занятий. Вот только спать в одной постели с этим молодчиком ни за что на свете не стану.


- Это потому, что спит он вовсе не в постели, - пояснила матушка.

- А спит он в пруду, - кивнула нянюшка. - Своими глазами видела. В самом настоящем большом комнатном пруду.

- Просто он - лягушка, - фыркнула матушка.

- А вокруг всегда полно мух на случай, если он вдруг ночью проснется и захочет перекусить, - победоносно закончила нянюшка.

- Так я и думала! - воскликнула Маграт, вырываясь из цепкой хватки своих змеетюремщиц. - У него и руки влажные!

- У многих мужчин влажные руки, - возразила нянюшка. - Но у этого руки влажные потому, что он - лягушка.

- Я - принц королевской крови! - воскликнул принц.

- И лягушка при этом, - парировала нянюшка.

- А вот здесь я не согласен, - подал голос Казанунда откуда-то снизу. - Лично я сторонник свободных отношений. Нравится водиться с лягушкой, ну и водись себе на здоровье...

Лили оглянулась на толпу и щелкнула пальцами.

Матушка Ветровоск вдруг ощутила, что вокруг воцарилась мертвая тишина.

Нянюшка Ягг взглянула на стоящих рядом с ней людей. Потом помахала рукой перед лицом стражника.

- Ку-ку! - позвала она.

- Ну и сколько ты продержишься? - хмыкнула матушка. - Тысячу людей надолго не обездвижишь.

Лили пожала плечами:

- И что с того? Думаешь, потом будут вспоминать, кто был на балу, а кто не был? Запомнится главное: бегство, туфелька и счастливый конец.

- Я ведь уже сказала тебе. Ты не сможешь запустить сказку заново. Кроме того, он - лягушка. Даже ты не в состоянии поддерживать его в человеческом виде целыми днями напролет. По ночам к нему возвращается прежний облик. В его спальне устроен пруд. Он - лягушка, - спокойно повторила матушка.

- Но только внутри, - поправила Лили.

- Это самое главное, - сказала матушка.

- Вообще-то, внешность тоже имеет значение, вставила нянюшка.

- Многие люди в душе настоящие животные. А многие животные внутри - люди, - ответила Лили. - Так что же тут плохого?

- Он - лягушка.

- Особенно ночью, - кивнула нянюшка.

Ей вдруг пришло в голову, что самым приемлемым вариантом был бы супруг, который по ночам - мужчина, а днем - лягушка. Конечно, денег такой приносить не будет, зато и мебели меньше износ. Кроме того, она никак не могла выкинуть из головы соображения интимного характера, касающиеся длины его языка.

- А еще ты убила барона, - заявила Маграт.

- Думаешь, он был таким уж замечательным? - фыркнула Лили. - Кроме того, он не выказывал мне никакого уважения. А нет уважения - нет всего остального.

Нянюшка и Маграт вдруг осознали, что дружно уставились на матушку.

- Он - лягушка.

- Я нашла его на болоте, - признала Лили. - Поверь, он был очень умным. А мне как раз требовался кто-нибудь... поддающийся внушению. Почему бы не предоставить шанс обычной лягушке? А что? Лягушонок - муж не хуже прочих. Один поцелуй прекрасной принцессы, и заклинание навеки запечатано.

- В большинстве своем мужчины - настоящие животные, - заявила Маграт, подхватившая эту мысль в одной из своих книжек.

- Да. Но он - лягушка, - указала матушка.

- Давайте посмотрим на все моими глазами, - предложила Лили. - Видели, что вокруг творится? Сплошные болота да туманы. У этой страны нет направления. Я же могу сделать этот город великим. Не каким-то там Анк-Морпорком, где живут сплошные бездельники, а городом, который работает, трудится.

- Девочка не хочет выходить замуж за лягушку.

- Но через сотню лет это не будет иметь значения!

- Это имеет значение сейчас. Лили подняла руки:

- Хорошо, хорошо. Чего вы тогда хотите? Сами выбирайте. Или я... или та женщина с болота. Свет или тьма. Туман или солнце. Темный хаос или счастливый конец.

- Он - лягушка, и ты убила старого барона, - ответила матушка.


- Ты бы поступила точно так же! - зарычала

Лили.

- Нет, - ответила матушка. - Мне бы захотелось сделать то же самое, но я бы удержалась.

- По большому счету никакой разницы нет.

- То есть ты хочешь сказать, что не видишь ее? - уточнила нянюшка Ягг. Лили расхохоталась.

- Да вы на себя посмотрите-то! - воскликнула она. - Вы разве что не лопаетесь от своих ни на что не годных благих намерений. Девчонка, мамаша и старуха!

- Это кто тут девчонка? - спросила нянюшка Ягг.

- Это кто тут мамаша? - спросила Маграт.

На мгновение матушка Ветровоск слегка помрачнела - как человек, который видит, что все соломинки уже вытянули и осталась всего одна.

- Ну, и что мне с вами делать? - спросила Лили. - Я и вправду терпеть не могу убивать людей без особой необходимости, но в данном случае просто нельзя позволить вам и дальше совершать всякие глупости...

Несколько мгновений она задумчиво разглядывала свои ногти.

- Поэтому я, наверное, упрячу вас куда-нибудь до тех пор, пока все не закончится как надо. А потом... Догадываетесь, что будет потом? Потом, надеюсь, вы сбежите. Ведь как-никак я добрая фея-крестная...


Элла осторожно пробиралась по залитому лунным светом болоту, следуя за важно вышагивающим впереди Легбой. Один раз она заметила какое-то движение в воде, но никто так и не появился - плохие новости вроде появления Легбы распространяются на удивление быстро, даже среди аллигаторов.

Вдали показался оранжевый свет. Это могло быть все, что угодно: хижина госпожи Гоголь, лодка или еще что-нибудь. На болоте разница между водой и сушей - это всего-навсего вопрос выбора.

Свет приближался.

- Здравствуйте! Есть кто-нибудь дома?

- Входи, дитя мое. Присаживайся. Отдохни немного.

Элла опасливо ступила на шаткую веранду. Госпожа Гоголь сидела в кресле, держа на коленях белую тряпичную куклу.


- Маграт сказала...

- Я все знаю. Добро пожаловать к Эрзули.

- А кто ты такая?

- Я твой... друг, девочка.

Элла напряглась, как будто готовясь сбежать.

- Ты что, тоже крестная?

- Нет. Ничего подобного. Просто друг. За тобой никто не следил?

- Э-э... Вряд ли.

- Впрочем, это и не важно, девочка моя. Не важно. Думаю, нам все равно стоит отправиться к реке. Когда со всех сторон вода, как-то оно безопаснее...

Хижина вздрогнула.

- Ты лучше сядь. А то лапы ходят вперевалку, и, пока не окажемся на воде, дом будет трясти.

Тем не менее Элла все же рискнула и заглянула под веранду.

Хижина госпожи Гоголь передвигалась на четырех больших гусиных лапах, которые как раз сейчас высвобождались из тины. Потом они зашлепали по мелководью и, добравшись до реки, принялись мягко выгребать на середину.


Проснувшись, Грибо попытался потянуться. И руки с ногами тоже неправильные! Тетушка Приятка, которая все это время сидела и смотрела на него, поставила стакан.

- Ну и чего же ты желаешь теперь, господин Кот? - поинтересовалась она.

Грибо прошествовал к двери, ведущей наружу, и поскребся о косяк.

- Хаучу выыйти, теутушкау Прияутка, - проговорил он.

- Для этого тебе нужно всего-навсего повернуть ручку, - ответила она.

Грибо уставился на дверную ручку с видом человека, которому предстоит справиться со сложным техническим устройством, а потом умоляюще посмотрел на тетушку.

Она открыла ему дверь, выпустила его на улицу, а потом снова закрыла ее, заперла на замок и облегченно привалилась к доскам спиной.


- Золушка сейчас с госпожой Гоголь, и ей ничто не угрожает, - возвестила Маграт.

- Ха! - ответствовала матушка.

- А мне она очень даже понравилась, - сказала нянюшка Ягг.

- Не доверяю я людям, которые пьют ром и курят трубку, - поморщилась матушка.


- Но ведь нянюшка Ягг тоже курит трубку, а пьет вообще что попало, - заметила Маграт.

- Да, но это потому, что она просто мерзкая старая грымза. И кто сказал, что я ей доверяю? - не оборачиваясь, ответила матушка.

Нянюшка Ягг вытащила изо рта трубку.

- Это верно, - дружелюбно подтвердила она. - Если не поддерживать образ, ты - никто. Матушка наконец оторвалась от замка.

- Ничего не выходит, - призналась она. - Из октирона сделан. Никакие заклятия не действуют.

- Вообще глупо сажать нас под замок, - отозвалась нянюшка. - Лично я бы сразу нас убила.

- Это потому, что по сути ты добрая, - пояснила Маграт. - Добрые ничего плохого не делают и творят справедливость. А злые всегда в чем-нибудь да виноваты, поэтому-то они и изобрели милосердие.

- Ерунда это все. Знаю я, почему она так поступила, - мрачно промолвила матушка. - Таким образом она дает нам время осознать, что мы проиграли.

- Но ведь она сама сказала, что в конце концов мы убежим, - удивилась Маграт. - Не понимаю. Неужели она не знает, что добро в результате все равно побеждает?

- Это только в сказках, - фыркнула матушка, внимательно разглядывая дверные петли. - А она считает, что сказки ее слушаются. Вертит ими как вздумается. И считает, что это она добрая.

- Кстати, - сказала Маграт, - лично я тоже терпеть не могу болот. Если бы не эта лягушка и все прочее, я бы, наверное, даже могла понять Лили...

- Тогда ты самая настоящая крестная дура! - рявкнула матушка, продолжая ковыряться в замке. - Нельзя ходить и строить людям лучший мир. Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка. Кроме того, нельзя строить лучший мир, отрубая головы и выдавая порядочных девушек замуж за лягушек.

- А как же прогресс... - начала было Маграт.

- Не смей мне ничего говорить о прогрессе. Суть прогресса в том, что плохое случается быстрее, вот и все. Ни у кого нет другой булавки? Эта не годится.


Нянюшка, которая, прямо как Грибо, обладала способностью где угодно устраиваться как у себя дома, удобно разместилась в углу камеры.

- Я однажды слышала историю, - сказала она, - про одного парня, которого посадили в тюрьму на много-много лет, и от другого заключенного, невероятно умного, он за это время узнал целую прорву насчет вселенной и разного такого прочего. А потом он сбежал и всем отомстил.

- Слушай, Гита Ягг, а ты сама-то что такого невероятно умного знаешь насчет вселенной? - поинтересовалась матушка.

- Отстань, - дружелюбно откликнулась нянюшка.

- Ну, тогда нам лучше бежать прямо сейчас.

Нянюшка вытащила из шляпы кусочек картона, там же отыскала огрызок карандаша, полизала кончик и ненадолго задумалась. А потом принялась писать:

Дарагой Джейсон унд аллее (как гаворят у нас в заграницах),

Вот такие дила палучаюцца твая старая Мама снова атбываит Срок в тюрьме, я вить старая каторжница так ты пришли мне пирожка с пузырьком чирнил внутри это я шучу. Эта План тюрьмы. Я ставлю X где мы сидим там Внутри. Маграт выступала в шикарном плат и и вела сибя как истеная Куртезанка. А еще Эсме вот-вот взбилиницца патамушта ни можит атпирет замок но я думаю все палу-чицца патамушта дабро в канце всигда пабиж-дает а эта и есть МЫ. Все случилась патамушта адна дивчонка никак хочит выхадит за Принца каторый на самам дели Лигушка и трудна ее за эта венить. Каму захочицца ри-бенка с такими Храмыми Сомами каторый ста-нит жить в балоти и визде прыгать, вет на ниво может ктонибуть наступить...”

От дела ее оторвал звук мандолины, на которой кто-то весьма искусно наигрывал прямо за стеной, после чего негромкий, но крайне решительный голос запел:

-...Si consuenti d'amoure, venire dimo tondreturo-o-o-o-…

- Как голодает моя любовь по столовой твоего изнурения, - тут же перевела нянюшка Ягг, не поднимая головы.

-...Delia della t'ozentro, audri t'dren vontarie-e-e-e-e-e...

- Магазин, магазин, у меня есть лепешка, небо розовеет, - продолжала переводить нянюшка. Матушка и Маграт переглянулись.

-...Guaranto del tari, bella pore di larientos...

- Возрадуйся, свечник, у тебя такой большой, огромный...

- Ни единому слову не верю, - перебила матушка. - Ты все выдумываешь.

- Дословный перевод, - возразила нянюшка. - Сама ж знаешь, заграничный я знаю как родной.

- Госпожа Ягг, это ты? Ты ли это, любовь моя?

Ведьмы дружно подняли головы и посмотрели на забранное решеткой окно. В камеру заглядывало крохотное личико.

- Казанунда?

- Я, госпожа Ягг.

- Любовь моя! - пробурчала матушка.

- Как же ты добрался до окна? - не обращая на нее внимания, спросила нянюшка.

- Я всегда знаю, где раздобыть лестницу, госпожа Ягг.

- Но знаешь ли ты, где раздобыть ключ?

- Ключ тут не поможет. У вашей двери дежурит слишком много стражников, госпожа Ягг. Слишком много - даже для такого прославленного фехтовальщика, как я. Ее ледство отдала строжайшие приказы. Запрещается не только слушать вас, но даже смотреть на вас.

- А как тебя-то занесло в дворцовые стражники?

- Солдат удачи хватается за ту работу, что подворачивается под руку, госпожа Ягг, - честно ответил Казанунда.

- Но ведь все остальные стражники шести футов росту, а ты... ну, слегка пониже.

- Я соврал насчет своего роста, госпожа Ягг. Я же самый знаменитый в мире враль.

- Правда?

- Нет.

- А как насчет того, что ты самый знаменитый в мире любовник?

Некоторое время за окном молчали.

- Ну, может, я и на втором месте, - откликнулся наконец Казанунда. - Но я стараюсь.

- Господин Казанунда, ты не мог бы сходить и поискать нам напильник или что-нибудь вроде? - попросила Маграт.


- Посмотрю, что можно сделать, госпожа. Лицо исчезло.

- Может, попросить кого-нибудь навестить нас, а потом переодеться в его одежду и сбежать? - предложила нянюшка Ягг.

- Ну вот, теперь еще и палец булавкой уколола, - пробормотала матушка Ветровоск.

- Или Маграт могла бы попробовать соблазнить одного из стражников... - продолжала нянюшка.

- А почему бы тебе самой это не попробовать? - зло огрызнулась Маграт.

- Ладно. Идет.

- Слушайте, вы там, а ну заткнитесь обе, - рявкнула матушка. - Я тут пытаюсь придумать...

За окном снова послышался какой-то звук.

На сей раз к ним наведался Легба.

Сквозь прутья решетки черный петух мельком заглянул в камеру, после чего немедленно улетел.

- У меня от него прям мурашки по коже, - призналась нянюшка. - Не могу на него смотреть, сразу думаю о луковой подливке и картофельном пюре.

Ее морщинистое лицо сморщилось еще больше.

- Грибо! - возопила она. - На кого мы тебя оставили?!

- Ой. Да он же всего-навсего кот, - отмахнулась матушка Ветровоск. - Кот и сам о себе может позаботиться.

- Да, только ведь он еще совсем маленький, пушистый... - начала было нянюшка, но тут кто-то принялся разбирать стену.

Вскоре в стене образовалась небольшая дыра. Чья-то серая рука вытащила очередной камень. Ведьмы почувствовали сильный запах тины.

Камень крошился под сильными пальцами.

- Эй, вы там? - позвал звучный голос.

- Да, господин Суббота, - откликнулась нянюшка. - Как все-таки жестоко устроен этот мир, мы - здесь, ты - там...

Суббота что-то буркнул и исчез.

Тут из-за двери камеры донеслась какая-то возня, и кто-то зазвенел ключами.

- Нечего нам здесь рассиживаться, - решила матушка. - Повали.

Ведьмы, помогая друг дружке, пролезли в дыру.

Снаружи в небольшом дворике они увидели Субботу, торопливо направляющегося туда, где все еще продолжался бал.


А следом за Субботой тянулось нечто, весьма напоминающее хвост какой-нибудь кометы.

- Что это?

- Дело рук госпожи Гоголь, - мрачно ответствовала матушка Ветровоск.

За Субботой по воздуху струился поток сгущающейся темноты, медленно, но верно распространяясь по территории дворца. На первый взгляд могло показаться, будто во тьме роятся какие-то тени, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это вовсе не тени, а лишь намек на тени. В круговерти на мгновение блеснули чьи-то глаза. Слышались стрекот цикад и жужжание москитов, доносился запах мха и вонь болотной тины.

- Болото, - сказала Маграт.

- Это лишь идея болота, - поправила ее матушка. - Это то, из чего рождается болото.

- Батюшки? светы, - поежилась нянюшка, а потом пожала плечами. - Что ж, Элла сбежала, да и мы тоже сбегаем, значит, наступила та часть сказки, где все мы сбегаем? Ну так что, мы бежим или нет?

Они продолжали стоять.

- Народ здесь, конечно, не очень... - спустя некоторое время промолвила Маграт. - Но аллигаторов он не заслужил.

- Эй! Ведьмы, а ну стойте! - послышался чей-то голос за их спинами.

Из дыры выглядывало с полдюжины стражников.

- Тут определенно становится жарковато, - сказала нянюшка, выдергивая из шляпы еще одну булавку.

- У них арбалеты, - предупредила Маграт. - Против арбалетов сильно не повыступаешь. Про метательное оружие рассказывается только в Седьмом Уроке, а я до него еще не дошла.

- Интересно, как они спустят курки, если будут думать, что у них плавники вместо рук? - с угрозой в голосе заметила матушка.

- Слушай, - примиряюще произнесла нянюшка, - давай только без этого, ладно? Всем же и так известно, что добро всегда побеждает, особенно если врагов больше.

Стражники наконец выбрались во двор.

Стоило им сделать пару шагов, как со стены прямо позади них бесшумно спрыгнула высокая черная фигура.


- Ну вот, - радостно возвестила нянюшка, - я же говорила, что от своей мамочки он далеко не уйдет!

Один или два стражника вдруг осознали, что одна из ведьм с гордостью смотрит куда-то за их спины, и обернулись.

Их взорам предстал высокий широкоплечий тип с копной черных волос, повязкой на глазу и очень широкой улыбкой.

Он стоял, небрежно сложив руки.

Дождавшись, когда внимание всех стражников переключится на него, Грибо медленно разомкнул губы.

Несколько стражников невольно попятились.

- И что такого? - пробормотал один из них.. - Оружия-то у него не...

Грибо поднял руку.

Выскакивая, когти не издают никакого звука, а надо бы. Им стоило бы появляться со звуком вроде “дзинь”.

Улыбка Грибо стала заметно шире.

Ага! Ну хоть это еще действует...

У какого-то стражника хватило ума поднять арбалет, но не хватило мозгов сообразить, что позади стоит нянюшка Ягг со шляпной булавкой. Ее рука метнулась вперед столь молниеносно, что, увидев это, любой ищущий мудрости, одетый в желтый балахон юнец вполне мог бы там же и прямо тогда же отправиться Путем Госпожи Ягг. Стражник вскрикнул и выронил оружие.

- Ур-р-роул-л-л...

Грибо прыгнул.

Коты очень похожи на ведьм. Они дерутся не ради того, чтобы убить, а ради того, чтобы победить. Это совершенно разные вещи. Какой смысл убивать противника? Ведь тогда он никогда не узнает, что проиграл, а стать настоящим победителем можно только при наличии противника, который побит тобой и сознает это. Нельзя торжествовать над трупом, зато побежденный противник, который останется побежденным до конца своих горестных и жалких дней, - вот оно, настоящее сокровище.

Но коты, разумеется, не вдаются в такие глубокие размышления. Им просто нравится, когда кто-то, прихрамывая, опрометью бросается от них прочь, лишенный хвоста и нескольких больших клочьев шерсти.


Техника Грибо была безыскусной, и, встреться он с мало-мальски приличным фехтовальщиком, ему бы ни за что не выстоять. Однако на его стороне было явное преимущество: практически невозможно прилично фехтовать, когда ты словно бы угодил в большой миксер, который так и норовит сбрить тебе уши.

Ведьмы с интересом наблюдали за происходящим.

- Думаю, теперь мы ему не нужны, - заключила нянюшка. - По-моему, он нашел себе развлечение.

Они заторопились в дворцовый зал.


Оркестр как раз добрался до середины сложной мелодии, когда первая скрипка случайно бросила взгляд на входную дверь и тут же выронила смычок. Виолончелист обернулся посмотреть, что явилось тому причиной, проследил за неподвижным взглядом коллеги и в смятении попытался заиграть на своем инструменте задом наперед.

Издав какофонию взвизгов и фальши, оркестр замолчал. По инерции танцующие еще несколько мгновений кружились в тишине, но затем тоже остановились и в смущении принялись переглядываться, не понимая, в чем дело. А потом, один за другим, они тоже подняли головы и уставились на вход.

В дверях стоял Суббота.

Эту тишину разорвал звук барабанов, по сравнению с которым музыка, игравшая до него, могла показаться незначительной, словно стрекот кузнечиков. Нет, теперь звучала настоящая музыка

крови; по сравнению с ней любая другая когда-либо написанная музыка выглядит жалкими потугами на оригинальность.

Она лилась в зал, и с ней пришли жар, теплота и растительный запах болота. В воздухе ощутимо обозначилось присутствие где-то рядом громадного аллигатора.

Звуки барабанов становились все громче. К ним примешивались сложные контрритмы, скорее ощущаемые, нежели слышимые.

Суббота стряхнул с плеча древнего фрака пылинку и вытянул руку.

В руке появился высокий цилиндр.

Он вытянул другую руку.

Прямо из воздуха вынырнула черная трость с серебряным набалдашником, и он торжествующе сжал ее в ладони.


А потом надел шляпу. Взмахнул тростью.

Барабаны продолжали стучать. Вот разве только... Возможно, теперь это были уже не барабаны, казалось, будто рокот исходит из самого пола, из стен или из воздуха. Барабанный бой был быстрым и жарким, и люди в зале вдруг обнаружили, что их ноги начинают двигаться сами собой, поскольку дробь как будто проникала прямо в спинной мозг, минуя уши.

Ноги Субботы тоже задвигались. Они громко отбивали на мраморном полу свое стаккато.

Пританцовывая, он спустился по ступенькам.

Суббота кружился, Суббота подпрыгивал. Фалды его фрака мелькали в воздухе. А потом он приземлился у подножия лестницы, опустившись на пол со звуком, который весьма напоминал удар судьбы.

И только тогда произошло движение.

- Не может быть! - хрипло прокаркал принц. - Он мертв! Стража! Убить его! Капитан стражников побледнел.

- Я... Э... Опять? То есть... - начал он.

- Быстро!

Капитан нервно вскинул свой арбалет. Наконечник стрелы выписывал восьмерки перед его глазами.

- Я приказываю тебе! Стреляй же!

Арбалет тренькнул.

Послышался стук.

Суббота, опустив голову, взглянул на торчащие из его груди перья, мрачно улыбнулся и вскинул трость.

Капитан со смертельным ужасом воззрился на Субботу. Потом уронил арбалет и повернулся, чтобы бежать, но не успел преодолеть и двух ступенек, как упал лицом вниз.

- Любители, - послышался голос из-за спины принца. - Вот как надо убивать мертвеца.

Вперед вышла Лили Ветровоск. Лицо ее от ярости побелело.

- Тебя здесь быть не должно, - прошипела она. - Ты больше в сказке не участвуешь.

Она подняла руку.

Призрачные образы, окружавшие ее со всех сторон, внезапно сомкнулись, и блеск их многократно усилился. Через зал рванулось серебристое пламя.

Барон Суббота выставил вперед свою трость. Магическая энергия ударила в набалдашник и ушла в землю, оставив за собой маленькие змеящиеся молнии, которые еще несколько мгновений потрескивали на полу, прежде чем бесследно исчезнуть.


- Ошибаетесь, мадам, - ответил он. - Мертвеца убить невозможно.

Три ведьмы наблюдали за происходящим, стоя в дверях.

- Я чувствовала, - изумленно выдохнула нянюшка. - Это заклинание должно было разнести его на мелкие кусочки!

- Разнести на куски кого? Или, вернее, что? - уточнила матушка. - Болото? Реку? Мир? Ведь он и то, и другое, и третье! Да-а, а она умная, эта госпожа Гоголь!

- Что-что? - переспросила Маграт. - Как это понимать: и то, и другое, и третье?

Лили попятилась. Она снова подняла руку и послала в барона еще один шар серебристого пламени. Тот угодил ему в цилиндр и взорвался, как фейерверк.

- Глупо, ой как глупо! - бормотала матушка. - Видела же, что ничего не вышло, а все равно пытается!

- А я думала, ты против нее, - удивилась Маграт.

- Конечно против! Просто не люблю, когда люди творят глупости. Тут ее заклинания не помогут, Маграт Чесногк, даже ты способна это понять, если как следует... О нет, неужели еще раз?..

Когда и третья попытка закончилась ничем, барон рассмеялся. Затем поднял трость. К нему бросились двое придворных.

Лили Ветровоск, все еще отступая, оказалась у подножия главной лестницы.

Барон шагнул вперед.

- Хотите испробовать что-нибудь еще, благородная госпожа? - осведомился он.

Лили подняла обе руки.

Все три ведьмы явственно ощутили, как она пытается сконцентрировать вокруг себя всю энергию.

Тем временем во дворе единственный оставшийся на ногах стражник вдруг понял, что сражается уже не с человеком, а всего-навсего с разъяренным котом. Впрочем, вряд ли это принесло большое облегчение. Это просто означало, что у Грибо появилась дополнительная пара когтистых лап.

Принц вскрикнул.

То был долгий, слабеющий вскрик, который завершился кваканьем, раздающимся откуда-то с уровня пола.

Барон Суббота сделал еще один шаг, занес ногу и с силой опустил ее. Квак оборвался.


Барабаны неожиданно замолчали.

И вот после этого наступила настоящая тишина, нарушаемая лишь шелестом платья взбегающей вверх по лестнице Лили.

- Благодарю вас, уважаемые дамы, - произнес чей-то голос позади ведьм. - А теперь будьте так добры, пропустите меня, пожалуйста!

Они оглянулись. Это была госпожа Гоголь, держащая за руку Золушку. На плече у нее висела пухлая, ярко расшитая сумка.

Миновав ведьм, колдунья вуду спустилась по лестнице и провела девушку сквозь безмолвствующую толпу.

- Это тоже неправильно, - вполголоса заметила матушка.

- Что? - спросила Маграт. - Что неправильно?

Барон Суббота стукнул тростью о пол.

- Вы меня знаете, - сказал он. - Вы все меня знаете. И вам известно, что меня убили. Но сейчас я снова здесь. Меня подло убили, а что сделали вы?..

- А что, интересно, сделала ты, госпожа Гоголь? - пробормотала матушка. - Нет, так дело не пойдет...

- Тс-с, а то не слышно, что он говорит, - прошипела нянюшка.

- Он говорит, что сейчас они могут выбирать, кто будет править - снова он или Золушка, - подсказала Маграт.

- Они выберут госпожу Гоголь, - пробурчала матушка. - И она станет одной из этих, как их, сирых кардинаторов.

- Ну, не так уж она и плоха... - заметила нянюшка.

- Конечно, в своем болоте она не так уж и плоха, - согласилась матушка. - Когда есть кто-то, кто может уравновесить ее, она действительно не так уж плоха. Но вот если госпожа Гоголь начнет всему городу указывать, что делать... Это неправильно. Волшебство - вещь слишком важная, чтобы с его помощью управлять людьми. Кроме того, Лили просто убивала людей - а госпожа Гоголь, убив, еще заставит их колоть дрова и заниматься ее хозяйством. По мне так, коли прожил ты тяжкую жизнь, значит, хоть после смерти имеешь право отдохнуть.

- Лежи себе да радуйся, вроде того, - кивнула нянюшка.

Матушка оглядела свое белое платье.


- Жаль, одета я неподходяще, - покачала головой она. - Ведьме пристало ходить в черном.

Она спустилась по лестнице в зал, поднесла руки ко рту и крикнула:

- Ау-у-у! Госпожа Гоголь! Барон Суббота замолчал. Госпожа Гоголь кивнула матушке.

- Слушаю, госпожа Ветровоск.

- Господина никогда не было, так что зови меня лучше матушкой, - огрызнулась та, а потом продолжила несколько более спокойно: - Ты сама прекрасно знаешь, что все это неправильно. Королевой должна быть она, и это справедливо. Чтобы помочь ей, ты воспользовалась магией, и это тоже правильно. Но на этом и нужно остановиться. Что будет дальше, уже ее дело. Нельзя постоянно исправлять все с помощью магии. С помощью волшебства можно лишь не давать кому-то творить зло.

Госпожа Гоголь выпрямилась во весь свой внушительный рост.

- Да кто ты такая, если указываешь мне, что я здесь могу делать, а чего не могу?

- Мы ее крестные, - ответила матушка.

- Точно, - кивнула нянюшка Ягг.

- У нас и волшебная палочка есть, - добавила Маграт.

- Матушка Ветровоск, ты же ненавидишь крестных, - усмехнулась госпожа Гоголь.

- Мы относимся к другому их типу, - пожала плечами матушка. - Мы даем людям то, что они действительно хотят, а не то, что, как нам кажется, они должны хотеть.

Удивленные гости беззвучно зашевелили губами, повторяя и переваривая только что услышанное.

- В таком случае свою роль крестных вы уже сыграли, - парировала госпожа Гоголь, которая соображала быстрее остальных. - И сыграли замечательно.

- Ты невнимательно слушала, - упрекнула матушка. - Крестные бывают самые разные. Она может оказаться хорошей правительницей. А может оказаться плохой. Но выяснить это она должна самостоятельно. Без какого-либо вмешательства извне.

- А что, если я скажу нет?

- Наверное, нам тогда придется продолжить исполнять свои обязанности крестных, - промолвила матушка.


- Да ты хоть представляешь, сколько мне пришлось трудиться, чтобы победить? - надменно вопросила госпожа Гоголь. - Знаешь, сколького я себя лишила?

- Зато теперь ты выиграла. Стало быть, делу конец, - сказала матушка.

- Ты что, матушка Ветровоск, бросаешь мне вызов?

Несколько мгновений матушка колебалась, но потом расправила плечи. Ее руки чуть разошлись в стороны - едва заметно. Нянюшка и Маграт немного отодвинулись от нее.

- Если тебе так хочется.

- Мое вуду против твоей... головологии?

- Как пожелаешь.

- А какова ставка?

- Больше никакой магии в орлейских делах, - решительно ответила матушка. - Никаких сказок. Никаких крестных. Люди должны сами решать - что добро, а что зло, что правильно, а что неправильно.

- Идет.

- И ты отдаешь мне Лили Ветровоск.

Госпожа Гоголь так шумно набрала воздуха в грудь, что это было слышно во всем зале.

- Никогда!

- Гм, вот как? - спросила матушка. - Стало быть, ты все-таки боишься проиграть?

- Просто не хочется прибегать к крайним мерам, матушка Ветровоск, - ухмыльнулась госпожа Гоголь. - Ведь тебе может быть больно.

- Вот и не прибегай к ним, - согласилась матушка. - Я очень не люблю, когда мне больно.

- Я против поединков, - встряла вдруг Элла. Обе соперницы взглянули на нее.

- Теперь ведь она правительница, верно? - осведомилась матушка. - Значит, мы должны ее слушаться?

- Я покину город, - сказала госпожа Гоголь, снова поворачиваясь к матушке, - но Лилит моя.

- Нет.

Госпожа Гоголь полезла в сумку и достала оттуда тряпичную куклу.

- Видишь вот это?

- Ну, вижу, - ответила матушка.

- Эта кукла предназначена для нее. Не хотелось бы, чтобы кукла стала тобой.

- Прошу прощения, госпожа Гоголь, - твердо отозвалась матушка, - но у меня есть долг, и я ему следую.


- Ты умная женщина, матушка Ветровоск, однако сейчас ты очень далеко от дома.

Матушка равнодушно пожала плечами. Госпожа Гоголь держала куклу за талию. У куклы были сапфирово-голубые глаза.

- Тебе известно о магии зеркал? Так вот, матушка Ветровоск, это моя разновидность зеркала.

Эту куклу я могу сделать тобой. А потом я могу заставить ее страдать. Не вынуждай меня делать это. Прошу.

- Увы, госпожа Гоголь. Но иметь дело с Лили буду я.

- Честно говоря, Эсме, я бы на твоем месте вела себя поумнее, - пробормотала нянюшка Ягг. - В этих делах она мастерица.

- По-моему, она может быть очень жестокой, - поделилась своим мнением Маграт.

- Я не испытываю к госпоже Гоголь ничего, кроме глубочайшего уважения, - откликнулась матушка. - Прекрасная женщина. Но слишком много говорит. Будь я на ее месте, я бы прямо сейчас вонзила в эту штуку пару длинных ногтей.

- Так бы уж и вонзила, - хмыкнула нянюшка. - Все-таки хорошо, что ты добрая, правда?

- Правда, - кивнула матушка и снова повысила голос. - Я иду за своей сестрой, госпожа Гоголь. Это дело семейное.

Она решительно направилась к лестнице.

Маграт вытащила палочку.

- Если кое-кто хоть что-нибудь сделает нашей матушке, остаток жизни этой “кое-кому” придется провести круглой и оранжевой, с семечками внутри, - посулила она.

- Вряд ли Эсме одобрит, если ты сотворишь что-нибудь подобное, - сказала нянюшка. - Не волнуйся. Не верит она во все эти штучки с булавками и куклами.

- Да она вообще ни во что не верит. Только какое это имеет значение?! - воскликнула Маграт. - Главное, что госпожа Гоголь этому верит! Это ее магия! И это она должна верить!

- Думаешь, Эсме этого не понимает? Матушка Ветровоск была уже у самого подножия лестницы.

- Матушка Ветровоск!

Та оглянулась.

Госпожа Гоголь держала в руке длинную щепку. Безнадежно покачав головой, она воткнула ее в ступню куклы.


У всех на глазах Эсме Ветровоск пошатнулась.

Еще одна щепка была воткнута в тряпичную руку.

Матушка медленно подняла руку и, прикоснувшись к больному месту, вздрогнула. Но потом, слегка прихрамывая, она продолжила свое “восхождение.

- Следующим может стать сердце, матушка Ветровоск! - крикнула ей вслед госпожа Гоголь.

- Не сомневаюсь. У тебя хорошо получается. И тебе это прекрасно известно, - не поворачиваясь, бросила матушка.

Госпожа Гоголь воткнула еще одну щепку во вторую ногу куклы. Матушка осела и вцепилась в перила. Рядом с ней горел один из факелов.

- В следующий раз! - предупредила госпожа Гоголь. - Ты поняла? Следующий раз - последний. Я не шучу!

Матушка обернулась.

Сотни лиц были устремлены в ее сторону.

Когда же она заговорила, голос ее был таким тихим, что приходилось вслушиваться.

- Я знаю, что ты способна на это, госпожа Гоголь. Ты действительно веришь в свои силы. Ну-ка, напомни мне еще раз: мы, кажется, спорили на Лили? И на город?

- Какое значение имеет это теперь? - удивилась госпожа Гоголь. - Разве ты не сдаешься?

Матушка Ветровоск сунула мизинец в ухо и задумчиво им там покрутила.

- Нет, - ответила она. - Даже не собиралась. Ты смотришь, госпожа Гоголь? Внимательно смотришь?

Ее взгляд скользнул по присутствующим и на какую-то долю секунды задержался на Маграт.

Потом она медленно подняла руку и по локоть погрузила ее в пламя горящего факела.

И кукла в руках Эрзули Гоголь вдруг вспыхнула.

Она продолжала полыхать даже после того, как колдунья вуду вскрикнула и уронила ее на пол. И горела до тех пор, пока нянюшка Ягг, насвистывая что-то сквозь зубы, не вылила на нее принесенный с буфетного стола кувшин фруктового сока. Только после этого кукла потухла.

Матушка вытащила руку из огня. На руке не осталось ни следа.

- Вот это и есть головология, - сказала она. - Вот что имеет значение. А все остальное просто чепуха. Надеюсь, я не обожгла тебя, а, госпожа Гоголь?

Она снова двинулась вверх по лестнице.

Госпожа Гоголь безмолвно уставилась на мокрые обгорелые лохмотья, оставшиеся от куклы. Нянюшка Ягг дружелюбно похлопала ее по плечу.

- Как она это сделала? - спросила госпожа Гоголь.

- А она ничего не делала. Наоборот, позволила тебе все сделать за нее, - ответила нянюшка. - С Эсме Ветровоск нужно держать ухо востро. Хотелось бы мне посмотреть, что сталось бы с одним из этих зен-мудистов, возникни он когда-нибудь против нее.

- И при этом она добрая? - уточнил барон Суббота.

- Ага, - кивнула нянюшка. - Забавно все-таки, как оно иной раз бывает, правда?

Нянюшка задумчиво посмотрела на пустой кувшин из-под фруктового сока.

- Чего здесь не хватает, - произнесла она тоном человека, после длительных и серьезных размышлений наконец приходящего к заключению, - так это бананов, рома и всего остального...

Увидев, что нянюшка решительно направляется в сторону дайкири, Маграт едва у спела ухватить ее за платье.

- Потом успеешь, - возразила она. - Лучше пошли за матушкой. Вдруг ей понадобится наша помощь?!

- Вот уж это навряд ли, - махнула рукой нянюшка. - Не завидую я Лили, когда Эсме доберется до нее.

- Но я в жизни не видела матушку такой возбужденной! - воскликнула Маграт. - Может ведь что угодно случиться.

- Надеюсь, так оно и будет, - ответила нянюшка.

А потом со значением кивнула лакею, который, будучи человеком понятливым, тут же подлетел к ней.

- Но ведь она может сделать что-нибудь... ужасное!

- И отлично. Ей всегда этого хотелось, - сказала нянюшка. - Айн банановый дакири, махатма данке, вуле ву.

- Ничего отличного не вижу, - настаивала Маграт.

- Ой, ну ладно, ладно... - сдалась нянюшка. Пустой кувшин она сунула барону Субботе, который машинально принял этот дар.


- Решили сходить туда, разобраться, что да как, - пояснила нянюшка Ягг. - Уж извините. А вы тут продолжайте пока... если еще осталось, чем продолжать.


После того как ведьмы поднялись по лестнице и скрылись из вида, госпожа Гоголь, нагнувшись, подняла с пола мокрые остатки своей куклы.

Один или двое из гостей кашлянули.

- И это все? - спросил барон. - Двенадцать лет псу под хвост?

- Принц мертв, - ответила госпожа Гоголь. - Справедливость восстановлена.

- Но ведь ты обещала, что отомстишь ей за меня, - напомнил барон.

- Ей отомстит кое-кто другой, - пожала плечами госпожа Гоголь и бросила куклу на пол. - Лилит боролась со мной двенадцать лет, и у нее ничего не вышло. А эта даже не вспотела. Так что не хотелось бы мне сейчас оказаться в шкуре Лилит.

- Значит, ты не держишь своего слова?!

- Держу. Должна же я хоть что-то держать. Госпожа Гоголь обняла Эллу за плечи.

- Ну вот, девочка моя, - сказала она. - Это твой дворец. Твой город. И здесь не найдется ни единого человека, который посмел бы отрицать это.

Она обвела взглядом гостей. Кое-кто попятился.

Элла посмотрела на Субботу.

- У меня такое чувство, что я тебя знаю, - объявила она и повернулась к госпоже Гоголь. - И тебя тоже, - добавила она. - Я видела вас обоих... раньше. Наверное, очень давно, да?

Барон Суббота уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но госпожа Гоголь подняла руку.

- Мы обещали, - напомнила она. - Никакого вмешательства.

- Даже с нашей стороны?

- Даже с нашей стороны. - Она снова повернулась к Элле. - Мы просто люди.

- Ты хочешь сказать... - недоуменно проговорила Элла. - Я столько лет ишачила на самой обычной кухне... А теперь... Вдруг я стала правительницей города? Раз - и стала?

- Именно так.

Элла в глубокой задумчивости уставилась себе под ноги.


- И что бы я ни повелела, люди будут это исполнять? - простодушно поинтересовалась она. Из толпы донеслись нервные покашливания.

- Будут, - кивнула госпожа Гоголь.

Еще некоторое время Элла стояла, вперившись в пол и грызя ноготь большого пальца. Наконец она подняла голову.

- Тогда первым делом закончим этот бал. И немедленно! Я собираюсь отправиться на карнавал. Всегда хотела потанцевать на карнавале. - Она обвела взглядом обеспокоенные лица. - Кто не хочет, может не идти, - добавила она.

Дворяне Орлей были людьми достаточно опытными и прекрасно понимали, как надо поступать, когда твой правитель говорит, что ты вовсе не обязан что-то там делать.

Уже через несколько минут зал опустел. В нем остались только трое.

- Но... но... я жаждал мести, - выдавил барон. - Я желал смерти. Я хотел, чтобы наша дочь получила власть.

- ПОПАДАНИЕ - ДВА ИЗ ТРЕХ. НЕ ТАКОЙ УЖ ПЛОХОЙ РЕЗУЛЬТАТ.

Госпожа Гоголь и барон обернулись. Смерть поставил свой стакан и шагнул вперед.

Барон Суббота выпрямился.

- Я готов идти с тобой, - поклонился он.

Смерть пожал плечами. Тем самым он, казалось, показывал, что лично ему все равно, готов кто-то там или нет.

- Но мне удалось-таки оттянуть встречу с тобой, - гордо добавил барон. - На целых двенадцать лет! - Он обнял Эрзули за плечи. - Когда меня убили и бросили в реку, мы украли у тебя мою жизнь!

- ТЫ ВСЕГО-НАВСЕГО ПЕРЕСТАЛ ЖИТЬ. НО ВМЕСТЕ С ТЕМ ТЫ И НЕ УМИРАЛ. ПРОСТО Я ЗА ТОБОЙ НЕ ПРИХОДИЛ.

- Вот как?

- ВСТРЕЧА С ТОБОЙ У МЕНЯ НАЗНАЧЕНА НА СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР.

Барон передал свою трость госпоже Гоголь. Снял высокую черную шляпу. Скинул с плеч фрак.

В складках фрака еще потрескивала энергия.

- Нет больше барона Субботы, - возвестил он.

- МОЖЕТ БЫТЬ. А СИМПАТИЧНАЯ ШЛЯПА, КСТАТИ.

Барон повернулся к Эрзули.


- Ну, думаю, мне пора.

- Да.

- А ты что будешь делать?

Колдунья вуду взглянула на цилиндр, который держала в руках.

- Вернусь на болото, - ответила она.

- Ты можешь остаться здесь. Не доверяю я этой чужеземной ведьме.

- Зато я доверяю. Поэтому и вернусь на болото. Некоторые сказки должны заканчиваться. Кем бы Элла ни стала, ей придется взрослеть самостоятельно.

До бурых густых вод реки идти было совсем недалеко.

На берегу барон остановился.

- И теперь она будет жить долго и счастливо, да? - спросил Суббота.

- НЕ ЗНАЮ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НА БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ У МЕНЯ С НЕЙ ВСТРЕЧИ НЕ ЗАПЛАНИРОВАНО.

Так заканчиваются сказки.

Злая ведьма побеждена, бедная принцесса-замарашка вступает в свои законные права, королевская власть восстановлена. Возвращаются счастливые денечки. Счастливые отныне и вовек. И на этом обычно все заканчивается. Жизнь замирает.

Сказки хотят заканчиваться. Им-то наплевать, что будет дальше...


Нянюшка Ягг, тяжело пыхтя, спешила по коридору.

- Никогда еще не видела Эсме такой, - призналась она. - В каком-то забавном она настроении. Такая Эсме Ветровоск опасна даже для самой Эсме Ветровоск.

- Прежде всего она представляет опасность для окружающих, - сказала Маграт. - Она же...

Вдруг перед ними, прямо посреди коридора, возникли фигуры змееженщин.

Ведьмы резко затормозили.

- Давай посмотрим на это с точки зрения простой логики, - негромко предложила нянюшка. - Ну что они могут нам сделать?

- Терпеть не могу змей, - тихо отозвалась Маграт.

- Само собой, само собой, у них ведь эти самые, как их, зубы, - нравоучительно промолвила нянюшка, будто проводя семинар. - Даже, скорее, клыки. Ладно, девочка, пойдем. Посмотрим, нет ли тут обходной дороги.

- Я их ненавижу!

Нянюшка потянула Маграт за собой, но та не двинулась с места.

- Пошли\

- Я их и правда ненавижу.

- Поверь мне, издали ненавидится еще лучше. Бежим!

Сестры были уже совсем рядом. Они не шли, они скользили. Но, наверное, у Лили не было возможности хорошенько сосредоточиться, поэтому сейчас сестры больше, чем когда-либо, походили на змей. Нянюшке даже показалось, что она различает у них под кожей очертания чешуек. Да и подбородки какие-то не такие...

- Маграт!

Одна из сестер потянулась к молоденькой ведьмочке. Маграт вздрогнула. Змеесестра открыла пасть.

Маграт подняла голову и будто бы во сне так врезала змееженщине, что та отлетела на несколько футов назад.

Этот удар не был описан ни в одном из путеводителей по Дорогам и Путям. Никто никогда не изображал его в виде рисунка и не упражнялся перед зеркалом с повязкой на голове. Прием этот брал свое начало в наследственных рефлексах, он был рожден чистым, незамутненным инстинктом самосохранения.

- Палочку доставай! - крикнула нянюшка, бросаясь вперед. - Нечего с ними ниндзячиться! У тебя же есть палочка! Вот и воспользуйся ею!

Вторая змея инстинктивно повернула голову, следя за нянюшкой. Однако инстинкт не всегда является ключевым элементом для выживания, поскольку в этот самый момент Маграт огрела ее по затылку. Волшебной палочкой. Змея осела на пол, теряя при этом форму.

Основная проблема ведьм заключается в том, что они никогда не бегут от того, что по-настоящему ненавидят.

А основная проблема с загнанными в угол маленькими пушистыми зверушками состоит в том, что один из этих невинных зверьков на поверку может оказаться мангустом.


Матушка Ветровоск никогда не понимала - и что такого особенного в полной луне? Просто большой светлый круг, и ничего больше. А лунное затмение означает всего-навсего, что некоторое время будет темно хоть глаз коли.

Но когда луна находится ровно на полпути между этими двумя состояниями, когда она повисает точнехонько между мирами света и тьмы, когда луна живет на грани... быть может, вот он, тот самый момент, когда ведьма способна поверить в луну.

И как раз сейчас над болотными туманами плыл полумесяц.

Зеркала в гнездышке Лили отражали холодный свет. К стене были прислонены три помела.

Матушка взяла свою метлу. Одежда на ней была не того цвета, да и шляпа ее бесследно сгинула в пасти какого-то хулигатора... Так приятно почувствовать под рукой что-то знакомое, родное.

Ее окружало безмолвие.

- Лили! - мягко позвала матушка. Из зеркал на нее таращились ее собственные отражения.

- Все может закончиться прямо сейчас, - продолжала матушка. - Ты возьмешь мое помело, а я возьму метлу Маграт. Гитино помело легко выдержит двойной вес. И госпожа Гоголь пообещала, что не будет преследовать тебя. С ней я договорилась. Ведьм стало мало, так что в Овцепиках тебя с радостью примут. И больше тебе не придется быть крестной. Не нужно будет убивать людей только для того, чтобы их дочерей можно было вставить в сказку. Я ведь знаю, зачем ты все это устроила. Давай вернемся домой. Это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Зеркало бесшумно скользнуло в сторону.

- Ты пытаешься проявить ко мне доброту? - спросила Лили.

- Только не подумай, что мне это так легко дается, - ответила матушка уже более нормальным голосом.

Когда Лили шагнула наружу, ее платье громко зашуршало в темноте.

- Итак, - сказала она, - значит, ты все-таки взгрела эту болотную колдунью.

- Нет.

- Но сюда пришла ты, а не она.

-Да.

Лили взяла из рук матушки помело и принялась его рассматривать.

- Никогда не пользовалась этими штуками, - наконец призналась она. - Что, просто садишься на него и - вперед?

- Ну, чтобы взлететь на этом помеле, тебе сначала придется как следует разбежаться, - хмыкнула матушка. - Но общий принцип примерно


похож.

- Гм. А ты знаешь, что символизирует помело? - спросила Лили.

- Что-то связанное с майскими деревьями, народными песнями и прочим в том же роде? - уточнила матушка.

- Ода.

- Тогда я даже слышать об этом не желаю.

- Уж конечно, - хихикнула Лили. - Ты всегда избегала подобных вещей. Она вернула помело.

- Я остаюсь здесь, - объявила она. - Может, госпожа Гоголь и придумала какой-то новый фокус, но это еще не значит, что она победила.

- Никаких фокусов больше не будет. Все ведь закончилось, - пояснила матушка. - Так все и происходит, когда превращаешь мир в сказки. Не стоило тебе это делать. Нельзя обращаться с людьми так, будто они персонажи или неодушевленные предметы. Но если ты все-таки ввязалась в это дело, то должна отдавать себе отчет, что рано или поздно все сказки заканчиваются.

- То есть мне ничего не остается, кроме как, поджав хвост, бежать в далекие королевства? - спросила Лили.

- В общем, да. Что-то вроде того.

- А все остальные будут жить долго и счастливо?

- Ну, насчет этого не знаю, - пожала плечами матушка. - Это уже их личное дело. Я сейчас говорю, что нельзя запускать сказку по второму кругу. Ты проиграла.

- Ты же знаешь, Ветровоски никогда не сдаются, - презрительно бросила Лили.

- Стало быть, сегодня вечером это случится впервые, - ответила матушка.

- Но ведь мы не зависим от сказок, - сказала Лили. - Я - посредник, с помощью которого эти сказки происходят, а ты борешься с ними. Мы находимся посередине. Мы независимые...

Позади них послышался какой-то шум. Из люка выглянули Маграт и нянюшка Ягг.

- Эсме, тебе тут помощь не требуется? - опасливо поинтересовалась нянюшка. Лили громко рассмеялась.

- А вот и твои змейки пожаловали. Знаешь, Эсме, - тут же добавила она, - ты и в самом деле очень похожа на меня. Неужели ты этого не замечала? Каждая мысль, что посещала мою светлую головку, приходила и в твою голову тоже. Нет ни единого сделанного мною дела, о котором бы ты сама не думала. Просто тебе никогда не хватало смелости. Вот в чем разница между такими людьми, как я, и такими, как ты. У нас хватает смелости делать то, о чем вы только мечтаете.


- Да ну? - усмехнулась матушка. - Неужели? По-твоему, я о таком мечтала?

Лили подняла палец. Маграт, отчаянно сопротивляясь, выплыла из лестничного колодца. Она размахивала волшебной палочкой.

- Вот на что мне нравится смотреть больше всего, - сообщила Лили. - На людей, которые чего-то хотят. Я в жизни ничего не хотела. Я всегда делала то, что хотела. Это приносит куда большее удовлетворение.

Маграт скрипнула зубами.

- Послушай, милочка, вряд ли из меня подучится симпатичная тыква, - фыркнула Лили и беспечно взмахнула рукой.

Маграт поднялась еще выше.

- Ты бы удивилась, если б узнала, что я умею, - мечтательно промолвила Лили, в то время как молоденькая ведьма мягко покачивалась над зубцами дворцовой стены. - Попробуй как-нибудь зеркала, Эсме, очень рекомендую. С человеческой душой они творят настоящие чудеса. Ту болотную колдунью я оставила в живых только потому, что ее ненависть вдохновляла меня. Знаешь, я люблю, когда меня ненавидят. А уж ты-то это точно знаешь. Ведь это своего рода уважение. Это говорит о том, что ты кое-чего стоишь. Так освежает, будто ты окунулась в холодную речку жарким днем. Когда глупцы обнаруживают, что они бессильны, когда они кипят от собственного бессилия, когда они побиты и у них не остается ничего, кроме сосущего чувства в кислотных ямах их желудков, - о, как это здорово, как это восхитительно. А сказки... оседлать сказку... позаимствовать ее силу... ее уют... очутиться в ее потаенном центре... Но способна ли ты меня понять? Оценить то острое удовольствие, которое испытываешь, видя, как повторяются сюжеты? Я всегда любила сюжеты. Кстати, если эта твоя Яггиха не перестанет пытаться проскользнуть ко мне за спину, я, пожалуй, позволю твоей юной подружке вылететь за пределы башни, а потом, Эсме, потом я ведь могу случайно потерять к ней всякий интерес.

- Да я просто шла себе и шла, - завозмущалась нянюшка. - А где написано, что нельзя тут ходить?


- Ты изменила сказку по-своему, а теперь я собираюсь перекроить ее на свой лад, - продолжала Лили. - И вот еще что... Ты мне не нужна, я тебя не трону. Ты просто уйди, и все. А что будет здесь, не имеет значения. Это далекий город, ты о нем почти ничего не знаешь... Вряд ли у меня получится перехитрить тебя, - добавила она, - но эти двое... К сожалению, они не из того теста слеплены. Я могу стереть их в порошок. Надеюсь, это ты понимаешь? А ведь ты была права, сегодня одной из Ветровосков действительно придется научиться проигрывать.

После этой долгой речи матушка некоторое время молчала, опираясь на свое бесполезное помело.

- Ладно, - наконец произнесла она. - Отпусти ее. А потом я признаю, что твоя взяла.

- Ага, сейчас, так я тебе и поверила, - язвительно промолвила Лили. - Впрочем... Ты же у нас добренькая, правда? Значит, ты должна держать свое слово?

- И все-таки ты не веришь, - грустно покачала головой матушка. - Что ж, смотри...

Она подошла к парапету и взглянула вниз. Двуликая луна светила еще достаточно ярко, и в ее свете ясно различалось клубящееся море тумана, окружающее дворец.

- Маграт! Гита! - позвала матушка Ветровоск. - Вы уж меня извините. Ты действительно выиграла, Лили. И тут я ничего не могу поделать.

С этими словами матушка спрыгнула с башни.

Нянюшка Ягг бросилась к парапету и выглянула за стену как раз вовремя, чтобы увидеть, как смутный силуэт скрывается в туманной пелене.

Трое ведьм, оставшиеся на верху башни, с трудом перевели дух.

- Наверняка это какой-нибудь трюк, - прошипела Лили. - Хочет меня с толку сбить!

- Никакой это не трюк, - едва пробормотала Маграт, бессильно оседая на каменные плиты.

- У нее было помело, - указала Лили.

- Оно не работает! Не заводится! - выкрикнула нянюшка. - Ну погоди, - с угрозой в голосе произнесла она, надвигаясь на худощавую Лили. - Сейчас ты у меня подавишься этой своей наглой ухмылочкой...


Но тут все ее тело пронзила острая боль.

Лили расхохоталась.

- Так, значит, это правда? - вопросила она. - Да! Я вижу это по вашим лицам. Эсме была достаточно умна и понимала, что ей нипочем не победить меня. Так что вам тоже глупить не стоит. И кончай тыкать в меня этой палкой, госпожа Чесногк. Старая Жалка если бы могла, то уже давным-давно одолела бы меня. До чего же люди непонятливые...

- Надо спуститься вниз, - сказала Маграт. - Может, она лежит там и...

Ведьмы переглянулись и бросились к лестнице.

- Вот именно. Будьте добры, сбегайте, а? Заодно займете себя чем-нибудь, - крикнула Лили им вслед.

- Но мы еще вернемся! - рявкнула нянюшка Ягг. - Даже если нам придется жить на болоте вместе с госпожой Гоголь и до скончания веков жрать эти ее змеиные головы!

- Ну разумеется! - отозвалась Лили, приподнимая бровь. - А я что говорю? Всегда полезно иметь под рукой таких людей, как вы. Сразу видишь, чего ты стоишь на самом деле. Отличный способ поддерживать форму...

Она проводила взглядом ведьм, исчезающих в темном лестничном проеме.

Башню насквозь продувал ветер. Лили подобрала юбки и подошла к краю крыши, откуда были видны клочья тумана, летящие над домами далеко внизу. До нее доносились отдаленные звуки веселья - то карнавал по-прежнему струился по городским улицам.

Скоро полночь. Настоящая полночь, ее полновесный вариант, а не урезанный, наступивший из-за какой-то старой карги, что забралась внутрь часов.

Лили попыталась рассмотреть, что делается там, внизу, у подножия башни.

- Да уж, Эсме, - пробормотала она, - умеешь ты проигрывать...


Миновав пару лестничных пролетов, нянюшка наконец нагнала Маграт и, протянув руку, чуть придержала молодую ведьмочку.

- Притормози немножко, а то мне за тобой не угнаться, - взмолилась она.

- А если она лежит там вся переломанная?!

- То же самое может случиться и с тобой, если ты вдруг оступишься. Вообще-то, - хмыкнула нянюшка, - сильно сомневаюсь я, что Эсме разбилась. Не похоже на нее. Сдается мне, она это придумала, чтобы Лили оставила нас в покое. Видимо, она считала нас - как там звали этого цортского парня, которого можно было ранить, только если попасть ему куда надо? Никто не мог его одолеть, пока не узнали про слабое место. Кажется, коленка у него была плохая, что ли? Вот, значит, и получается, что мы были ее цортской коленкой.

- Но ведь ее помело ни разу просто так не заводилось! Чтобы запустить его, нужно было как следует разогнаться! - воскликнула Маграт.

- Да знаю я, знаю, - ответила нянюшка. - Я и сама об этом думала. А теперь я думаю... интересно, когда летишь, сильно разгоняешься? Ну, то есть когда падаешь вниз?

- Я... Понятия не имею, - пожала плечами Маграт.

- Наверное, Эсме решила, что стоит это выяснить, - заключила нянюшка. - Вот что я думаю.

Из-за поворота лестницы появилась фигура, неторопливо поднимающаяся наверх. Ведьмы вежливо посторонились, пропуская незнакомца.

- Вот незадача-то, никак не вспомню, куда там его надо было поразить... - задумчиво промолвила нянюшка. - Теперь небось до утра не засну, все буду вспоминать.

- В ПЯТКУ.

- Правда? Вот спасибо.

- РАД БЫЛ ПОМОЧЬ.

Фигура проследовала мимо и снова скрылась из вида за следующим поворотом лестницы.

- Хорошая у него маска, правда? - мимоходом заметила Маграт.

Они с нянюшкой уставились друг на друга.

Потом Маграт побледнела и бросила взгляд наверх - туда, где исчез незнакомец.

- По-моему, нужно срочно бежать обратно и... - начала она.

Однако нянюшка Ягг была куда старше ее.

- Только мы не побежим, а пойдем, - ответила она.

Леди Хотелия Д'Авалия сидела в розарии у подножия большой башни и сморкалась в платочек.


Она ждала уже полчаса. Ну все, с нее довольно...

Она рассчитывала на романтический тет-а-тет: он показался ей таким приятным мужчиной - и пылким и застенчивым одновременно. А вместо этого она чуть не получила по голове, когда из тумана вдруг на бешеной скорости вынырнула какая-то старуха на метле. Причем эта старая карга была одета в собственное платье леди Хотелии!

В крутом пике старухины сапоги пропахали розовые кусты, мелькнули прямо перед изумленным лицом леди Хотелии, после чего унеслись куда-то обратно в небесную высь.

А потом откуда-то появился облезлый вонючий котяра и принялся тереться о ноги леди Хотелии.

Все насмарку, а поначалу вечер обещал быть таким приятным...

- Алло, милая дамочка!

Она заозиралась по сторонам, ища взглядом говорящего.

- Меня зовут Казанунда, - радостно объявил невидимка.


Услышав звон стекла где-то в недрах зеркального лабиринта, Лили Ветровоск обернулась.

Нахмурившись, она сделала несколько шагов и распахнула дверь в зеркальный мир.

Ни звука - кроме шуршания платья и ее собственного дыхания. Лили Ветровоск скользнула в пространство между зеркалами.

На нее одобрительно смотрели мириады отражений. Она немного расслабилась.

Но вдруг ее нога зацепилась за что-то. Она посмотрела под ноги и увидела на каменных плитах пола лежащее среди осколков битого стекла помело, в лунном свете кажущееся черным.

Лили перевела исполненный ужаса взгляд на свое отражение.

Отражение пристально смотрело на нее.

- Какая радость быть победителем, если проигравший мертв и не знает о том, что он проиграл?

Лили отшатнулась. Рот ее открылся и снова закрылся.

Из пустой рамы к ней шагнула матушка Ветровоск. Лили бросила взгляд за спину неожиданно воскресшей сестры.

- Ты разбила мое зеркало!

- Так вот, значит, ради чего ты все это затеяла? - фыркнула матушка. - Королева болот? Всю жизнь обслуживающая сказки? И по-твоему, это власть?


- Ты не понимаешь... Ты разбила зеркало...

- Говорят, это плохая примета, - подтвердила матушка. - Но я подумала: в конце концов, еще семь лет несчастий - разве это так уж много?

Отражение за отражением разбиваются вдребезги на всей протяженности бескрайнего зеркального мира, трещина змеится все дальше и дальше со скоростью света...

- Надо было разбить оба зеркала, тогда все было бы в порядке... Но ты нарушила равновесие...

- Ха! Это я нарушила равновесие? - матушка шагнула вперед, ее глаза полыхали, как два безжалостных сапфира. - Сейчас я устрою тебе такую порку, Лили Ветровоск, какой даже наша мамаша никогда нам не устраивала. Причем не магией, не головологией и не палкой, как, бывало, лупил тебя наш папаша. И накажу я тебя вовсе не за то, что ты плохая. И не за то, что ты вмешивалась в сказки. Каждый идет своим путем. А за то - и я хочу, чтобы ты это как следует уразумела, - что, когда ты сбежала, хорошей пришлось стать мне. А ты в это время развлекалась как хотела. Вряд ли я смогу расплатиться с тобой, Лили, за все, что я пережила, но все же попробую...

- Но ведь... Я... я... Это же я хорошая, - пробормотала Лили, лицо которой от потрясения стало мертвенно-бледным. - Это как раз я хорошая, а не ты. Я не могу проиграть. Я фея-крестная. А ты - злая ведьма... И потом, ты разбила зеркало...

...Пронзая пространство подобно комете, трещина в зеркалах достигает самой удаленной точки и начинает змеиться обратно, все ускоряя свое движение среди бесчисленных миров...

- Ты должна помочь мне... Отражения нужно срочно уравновесить... - еле слышно пробормотала Лили, пятясь к уцелевшему зеркалу.

- Хорошая? Хорошая?! Ты скармливала людей сказкам. Коверкала человеческие жизни. И это, по-твоему, хорошо! - спросила матушка. - Может, ты еще посмеешь утверждать, будто не получала от этого наслаждение? Да стань я плохой, как ты, я была бы стократ хуже. Такой плохой, что тебе даже и не снилось.


Она замахнулась.

...Трещина вернулась к точке, откуда начала свое движение, она вела за собой спасающиеся бегством отражения всех остальных зеркал...

Глаза матушки расширились.

Зеркало за спиной Лили Ветровоск вдруг пошло трещинами.

А виднеющееся в зеркале отражение Лили Ветровоск вдруг повернулось, блаженно улыбнулось, и руки, появившиеся из зеркальной рамы, заключили Лили Ветровоск в свои объятия.

- Лили!


Все зеркала лопнули, взрываясь тысячами мельчайших осколков, и на мгновение верхушку башни окутало облако волшебно сверкающей пыли.


Нянюшка Ягг и Маграт вылетели на крышу, будто ангелы мщения, наконец выпущенные на свободу после длительной проверки небесным контролем качества.

И вдруг остановились.

Там, где еще недавно змеился зеркальный лабиринт, теперь зияли пустые рамы. Весь пол был усыпан осколками стекла, а посреди всей этой разрухи лежала фигура в белом платье.

Нянюшка отстранила Маграт и опасливо двинулась вперед. Подойдя поближе, она потыкала лежащую женщину носком сапога.

- Давай сбросим ее вниз, - предложила Маграт.

- Давай, - согласилась нянюшка. - Только сбрасывать будешь ты. Маграт заколебалась.

- Вообще-то, - наконец сказала она, - когда я предложила сбросить ее с башни, я не имела в виду, что собираюсь сделать это лично. Я имела в виду, что если еще осталась в мире хоть какая-то справедливость, то эту женщину стоило бы...

- В таком случае на твоем месте, я бы лучше помолчала, - перебила ее нянюшка, осторожно становясь коленями на острые осколки. - Ну да, точно. Это Эсме Ветровоск. Ее лицо я ни с одним другим не перепутаю. Сними-ка нижнюю рубашку.

- Зачем?

- Девочка, да ты взгляни на ее руки! Маграт пригляделась и в испуге зажала рот ладонями.

- Что же она такое делала?

- Судя по всему, пыталась просунуть руки сквозь стекло, - ответила нянюшка. - Давай-ка, снимай и порви ее на узкие полоски, а потом сбегай, найди госпожу Гоголь и спроси, нет ли у нее каких-нибудь мазей и не может ли она нам помочь. А еще передай ей, что если она нам не поможет, то чтобы к утру даже духу ее здесь не было. - Нянюшка взяла матушку Ветровоск за запястье. - Признаю, Лили Ветровоск действительно способна была стереть нас в порошок, но вот госпожу Гоголь, коли дойдет до дела, я потреплю так, что мало ей не покажется.


Сняв свою патентованную неуничтожимую шляпу, нянюшка принялась шарить внутри. Наконец на свет божий появилась бархотка, которую нянюшка быстро развернула. Внутри оказались несколько иголок и катушка ниток.

Она облизнула кончик нитки, подняла иголку повыше, держа ее на фоне луны, и сощурила один глаз.

- Ох, Эсме, Эсме, - со вздохом промолвила она, приступая к наложению швов, - тяжело же тебе далась эта победа...


Лили Ветровоск оглядела многослойный серебристый мир.

- Где я?

- ВНУТРИ ЗЕРКАЛА.

- Я мертва?

- ОТВЕТ НА ЭТОТ ВОПРОС, - сказал Смерть, - НАХОДИТСЯ ГДЕ-ТО МЕЖДУ “НЕТ” И “ДА”.

Лили обернулась, и миллиард фигур обернулся вместе с ней.

- Когда же я смогу выбраться отсюда?

- КОГДА НАЙДЕШЬ ТУ, ЧТО РЕАЛЬНА. Лили Ветровоск помчалась мимо бесконечных отражений.


Хороший повар утром приходит на кухню первым, а вечером уходит домой последним.

Тетушка Приятка затушила огонь. Потом быстро проверила столовое серебро и пересчитала супницы. И вдруг...

Она почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

В дверях стоял кот. Большой и серый. Один глаз горел зловещим желтовато-зеленым пламенем, другой же был жемчужно-белым. То, что осталось от его ушей, больше походило на края почтовой марки. Тем не менее было в нем что-то щегольское, и всем своим видом он как бы говорил: “Я побью тебя одной лапой”. Что показалось ей странно знакомым.

Некоторое время тетушка Приятка смотрела на кота. Она была близкой подругой госпожи Гоголь, а потому знала, что внешний облик - это еще одна вредная, но глубоко укоренившаяся привычка. Тем более, побывав хоть раз в Орлее накануне Самеди Нюи Мор человек мгновенно обучается доверять своему рассудку, а не чувствам.

- Если я правильно тебя понимаю, - произнесла она слегка дрогнувшим голосом, - ты бы сейчас не отказался от рыбьих ног, э-э, голов - так?


Грибо потянулся и выгнул спину.

- А в леднике еще осталось немного молока, - продолжала тетушка Приятка.

Грибо счастливо зевнул.

Потом почесал задней ногой за ухом. Человеческий облик, безусловно, хорош, но оставаться в нем постоянно - нет уж, увольте!


Днем позже.

- Похоже, заживляющая мазь госпожи Гоголь действительно помогает, - сказала Маграт.

В руках она держала кувшинчик, наполовину заполненный каким-то бледно-зеленым и необычно зернистым составом со слабым, но всепроника-ющим запахом.

- Между прочим, в состав ее входят змеиные головы, - сообщила нянюшка Ягг.

- И даже не пытайся меня напугать, - важно заявила Маграт. - Кто-кто, а уж я-то знаю, что “змеиная голова” - это такой цветок. Кажется, разновидность герани. Из цветов можно готовить чудесные средства.

Нянюшка Ягг, которая имела честь провести весьма познавательные, пусть и не лучшие в жизни, полчаса, наблюдая за тем, как госпожа Гоголь готовит свой состав, решила не расстраивать Маграт.

- Ага, - кивнула она. - Конечно, это цветы. Тебя не проведешь, умная девчонка.

Маграт зевнула.

Дворец был предоставлен в их полное распоряжение, хотя у них не было ни малейшего желания им распоряжаться. Матушку поместили в соседнюю комнату.

- Давай-ка, поспи, - предложила нянюшка. - А я пойду сменю госпожу Гоголь.

- Э-э, нянюшка... - нерешительно окликнула Маграт.

- Гм-м?

- Все... Все, что она... что она твердила во время нашего путешествия сюда... Она была такой холодной, такой бездушной. Правда ведь? Не исполняй людских желаний, не помогай людям волшебством и так далее - а потом р-р-раз! И сама все это проделала! Как же ее понимать?

- Послушай, - ответила нянюшка, - есть общие законы, а есть частные случаи. Теперь понятно?

- Нет... - Маграт прилегла на кровать.

- Это значит, что, когда Эсме использует такие слова, как “все” и “никто”, на саму себя она их не распространяет.


- Но как же... Если вдуматься... Ведь это ужасно!

- Просто она ведьма, вот и все. Сплошные крайности во всем. А теперь... вздремни немножко.

Маграт слишком устала, чтобы возражать. Она вытянулась на кровати, и вскоре уже послышалось ее негромкое похрапывание.

Некоторое время нянюшка Ягг сидела уставившись в стену и посасывая трубку.

Потом она встала и решительно вышла.

Устроившаяся на стуле у постели госпожа Гоголь подняла голову.

- Пойди и тоже поспи, - предложила нянюшка. - А я пока посижу здесь.

- С ней что-то не так, - ответила госпожа Гоголь. - С ее руками все в порядке. Она просто отказывается приходить в себя.

- Голова у Эсме всегда была слабым местом, - сказала нянюшка.

- Я могла бы создать новых богов и заставить всех поверить в них. Как насчет этого?

Нянюшка отрицательно покачала головой.

- Вряд ли Эсме согласилась бы с таким способом. Она вообще к богам относится так себе. Считает, что они только понапрасну занимают место.

- Тогда я могу сварить гумбо. Чтобы отведать его, люди будут приходить отовсюду. .

- Вот это, пожалуй, можно попробовать, - согласилась нянюшка. - Я всегда говорила, что тут любая мелочь может помочь. Прямо сейчас и займись? Ром только оставь.

После того как колдунья вуду ушла, нянюшка еще некоторое время курила трубку и задумчиво попивала ром, глядя на лежащую на кровати фигуру.

А потом она наклонилась к самому уху матушки Ветровоск и тихонько прошептала:

- Ты ведь не сдашься, правда?


Матушка Ветровоск оглядела многослойный серебристый мир.

- Где я?

- ВНУТРИ ЗЕРКАЛА.

- Я мертва?

- ОТВЕТ НА ЭТОТ ВОПРОС, - сказал Смерть, - НАХОДИТСЯ ГДЕ-ТО МЕЖДУ “НЕТ” И “ДА”.

Эсме обернулась, и миллиард фигур обернулся вместе с ней.

- Когда же я смогу выбраться отсюда?

- КОГДА НАЙДЕШЬ ТУ, ЧТО РЕАЛЬНА.

- Это какой-то подвох?

- НЕТ.

Матушка посмотрела на себя.

- Вот эта, - сказала она.


А еще сказкам всегда хочется счастливых концов. И плевать им, для кого они счастливые, а для кого - нет.




<< предыдущая страница   следующая страница >>