litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Поняв это, я развернул остатки своих автоматчиков и всех бойцов, что сгруппировались вокруг меня, и бросил их в контратаку.

Капитан Кучин, начальник связи бригады, и старшина Федосеев охватили врага с флангов и вышибли из деревни. За деревней мы встретили подходившие новые колонны врага, но он, видя своих бегущих солдат и не понимая, что случилось, тоже обратился вспять. Враг скрылся в лесу. В деревне горели избы и овины. В этом бою мы потеряли старшину Федосеева, пламенного патриота и отважного бойца. Он посмертно награжден орденом Красного Знамени.

После этой контратаки мы вернулись снова в деревню Заречье. Капитан Задорин мне доложил: «Связи с руководством нет. Доложить о нашем тяжелом положении некому».

Меня не оставляла мысль об отходе, но тут же возникла другая: « Драться до последнего вздоха за наш город Волхов и его /21/ электростанцию – первую из плана ГОЭРЛО. А второе кольцо блокады Ленинграда. Кто это нам простит. Да мы сами себе этого не простим. Держаться, держаться и держаться! Решили дождаться утра. Противник не давал о себе знать.

Я сам еле держался на ногах. Расставив остатки людей по боевым постам, пошел в избу и прилег. Не спать, а просто отдохнуть.

Приказал меня немедленно поднять. Прошло минут сорок. Я немного забылся … сном. Слышу в коридоре скрип двери и какой-то непонятный разговор. Потом – «кряк» - удар по чему-то твердому. После этого мгновенно кто-то вскакивает в избу с криком: «Товарищ комиссар, немцы!» У меня мелькнула шальная мысль: вероятно, я заснул и не слышал звуков боя, когда немцы снова ворвались в деревню. Меня, комиссара, забыли позвать. Но стрельбы не слышно и шума нет. Я спросил вбежавшего, где немцы.

- У нас в коридоре, - отвечает. Я подумал, что человек от пережитого боя сошел с ума. Но боец берет фонарь и показывает мне убитого им немца, лежащего в коридоре.

Что же произошло? Пришедший был адъютант командира 1-го батальона – Жабин. Он пришел доложить, где находится их батальон, узнать, что делать им дальше. В Заречье он спросил, где командир бригады. Ему ответили, что бригадой командует комиссар и показали, где он сейчас находится. Когда Жабин открыл дверь в сени избы, его кто-то окликнул по-немецки: Ганс, это ты? Жабин знал немецкий язык и ответил утвердительно, а затем, сообразив обстановку, он шагнул навстречу немцу и мгновенно ударил его рукояткой револьвера в висок, и убил.


Почему немец принял Жабина за своего? Дело в том, что часть /22/ наших людей переодевалась в армейскую форму в Таллине, там же они получили и каски, а они были немецкого происхождения – старое эстонское правительство их закупало в Германии. Когда Жабин открыл дверь, то на фоне ________ увидел его голову и решил, что это свой. Как он попал в коридор? Видно, хотел что-то _________, а мы в это время контратаковали немцев, стрельба стала удаляться. ___________

6.

БОЙ В ДЕРЕВНЕ МОИСЕЕВО

Было уже три часа ночи 4 ноября 1941 года. Кругом было тихо, как будто и не было боя. Только догорали строения деревни, говорившие о том, что кругом происходит что-то необычное для этих мест. Связь с руководством так и не смогли установить.

Посоветовавшись с командирами, я решил отойти в деревню Моисеево.


/23/

На северо-востоке местность полого понижалась, переходила в лес, а дальше – болото.

В лобовой части деревни стояло два ДЗОТа, их амбразуры были повернуты на юг и юго-запад.

В эти ДЗОТы мы поставили станковые пулеметы, и к ним стали начальник боевого питания 1-го батальона Пономарев и политрук Александр Смирнов. Это было у нас единственное мощное оружие и поэтому оно было дано в руки специалистов. Это были музыканты, отлично игравшие на этих инструментах.

Остальных людей рассадили на чердаках крайних изб деревни в южном и восточном направлениях. Сам я расположился на чердаке одной из изб. С этого чердака было видно кругом, я разобрал в одном месте кровлю крыши и вел наблюдение.

Заалела ______________ заря. Было тихо. Стало светать. Оглядывая окрестности, я увидел, что к деревне Заречье с западной стороны ползут немецкие солдаты. Они буквально ползли. Стрельбы не вели. Видно думали захватить нас врасплох. Приблизившись к деревне, они открыли автоматный огонь, но деревня молчала. Только зимний ветер пел свою песню в трубах сгоревших изб.

Когда враги решили, что деревня нами покинута, они поднялись, отряхнулись с немецкой аккуратностью и свернулись в колонну. Враг думал дать людям согреться, а здесь все сгорело.


Видя рядом совершенно целую деревню и полагая, что и в этой деревне никого нет, противник смело повел своих людей в Моисеево. Зная, что севернее Моисеево немцы занимают ряд деревень, враг и вовсе потерял чувство бдительности. Его солдаты спешили к избам, к теплу. Мы молчали. Дорого стоило нам это молчание. Я буквально дрожал от нервного напряжения. По мере продвижения противник совсем терял осторожность. Когда немцы были почти рядом, я крикнул: «Сигнал!»


/24/ Поднялись одновременно две зеленые ракеты, других у нас не было, заиграли пулеметы, а за ними – залпы винтовок. Я красивее этой музыки не слышал. Противник какое-то мгновение еще двигался вперед, видно, не понял полностью, что произошло. Его солдаты начали падать, одни из них были ранены, другие упали замертво, третьи побежали назад.

Пулеметчики меняли ленты, вода в пулеметах закипела, но они не умолкали, настигая своим огнем бегущих вражеских солдат. Как человеку вообще мне было тяжело смотреть, но как воину, _______ советской ___________: горело сердце, пылала душа. Думаю: не мы к вам пришли. Прочь жалость! Не ты врага, так он тебя. Середины в этой войне нет. Хоть солдаты врага и труженики, но они должны понимать, зачем идут. Они пришли завоевывать и грабить социалистическое государство для своих империалистических хозяев. Тяжело ________ судьбы этих людей: быть орудием в руках кучки империалистов.

Враги быстро расселись, скрывшись в овраги и кусты, остались их убитые и раненые. Лежат полосою: как шли, так и полегли.

Осмотрев со своего наблюдательного пункта местность вокруг деревни, я не заметил больше движения вражеских солдат, но день только начинался, шел десятый час утра. Что еще может быть?

Ровно в 10.00 противник открыл по деревне Моисеево артиллерийский огонь, враг бил снова тяжелыми снарядами. Он бил по всей деревне. Это была нам плата. Его огневые позиции находились южнее Моисеево в полутора километрах. Звук выстрелов и разрывов сливались воедино.


Один вражеский снаряд разорвался рядом с домом, где я был на чердаке. Взрывом подбросило телеграфный столб, который упал на крышу дома, где я был, проломил крышу и так загородил мне возможность выбраться с чердака. Я пробил дыру на крышу и вылез наружу, продолжая наблюдать за противником. Смотрю на юг: /25/

солдаты противника убирают раненых, мы им не мешаем, не ведем по ним огня. Оглянувшись назад, в свою сторону, вижу - бойцы несут раненых в восточном направлении, в лес. Но, странное дело, обратно никто из них не возвращается, все остаются в лесу. А вернуть их под таким огнем совершенно невозможно. Тут только я вспомнил, кто занимается нашими ранеными. В течение суток боя я не видел медицинских работников. Но и тяжелораненых не видно было. Легко ранены мы были почти все.

Сильная стрельба вражеской артиллерии нам говорила о том, что после нее нас непременно атакуют и атакуют большими силами пехоты. Деревни нам, конечно, не удержать. Но мы - малая кучка защитников этой деревни___________________: вести бой за каждую пядь земли, за каждую кочку, за каждый куст. Как можно больше уничтожить врага, изматывать его силы. Это давалось нам трудно, но другого выхода у нас не было.

Многие из нас погибли, но мы были уверены в правоте своей борьбы, что за нами придут новые бойцы и враг будет разбит.

Уже больше часа нас атакует вражеская артиллерия. Вражеские снаряды рвутся вокруг наших ДЗОТов и по частям их разрушают. Я приказал людям покинуть их, потому что враг бьет по ним прямой наводкой.

После двенадцати часов враг … прекратил вести артиллерийский огонь, и это явилось сигналом для вражеской пехоты перейти в атаку.

Раздалось немецкое: «Хох, Хох, Хох!» Кричу своим: «Сигнал! Бегом!» Появились три зеленые ракеты. Немцы уже у двора, где мы расположились … высокий деревянный забор не дает вражеским солдатам к нам ворваться. Мои … - Кольцов, Жучин и … ждут меня. Когда я спустился с крыши, разбили два /26/ ящика с гранатами и бросают их за забор, где сгрудились вражеские солдаты.


Я буквально скатился с крыши и во время падения почувствовал ожог икр ног. Думаю – конец. Но, став на ноги, особой боли не почувствовал. Захватив в карманы по нескольку гранат, остальные бросили через забор, мы через калитку побежали на восток к лесу. Из деревни Моисеево нас выбежало 22 человека. Это – все ее защитники, что остались еще на ногах. Рядом со мной бежал Кольцов, он меня все просил, чтобы я бежал тише – у него плохое сердце. Я уменьшал бег. Я был одет в черный реглан, и он меня выдавал. Враги поняли, что так одет может быть только начальник и стали вести по мне прицельный огонь. Кольцов это заметил и побежал в сторону от меня, боясь, чтобы его не подстрелили. Я держу в правой руке пистолет. Думаю, если ранят, застрелюсь.

Убьют, так это уж так, в порядке вещей, страшнее попасть к врагам живым. Мы забежали за стог сена, сели отдохнуть. Противник нас не преследовал. Он, видно, боялся с нашей стороны очередной каверзы. Думал, что мы его встретим залповым огнем из леса, но у нас уже ничего не было.

Осмотрев свой реглан, я обнаружил в нем семь пулевых попаданий. Одна пуля попала мне в поясницу и застряла в завязке теплых кальсон. В этом месте у меня был большой синяк, но ранения не было.

/27/

7.

ДВИЖЕНИЕ НА СОЕДИНЕНИЕ С БАТАЛЬОНАМИ

Добежав до леса, мы оставили на опушке наблюдателей за действиями противника, я один углубился в лес. Нам нужно было … и обсудить наше положение, что делать дальше.


/28/

По собственной инициативе и человеколюбию к страждущим … в тяжелейших условиях .. целый лазарет. Она сделала для тяжелораненых все, что позволяло ей сделать ее …. Собрав из … все запасы …, а их было совсем мало, она разделила между тяжелоранеными и так поддерживала их.

Когда я при раненых похвалил ее за проявленную храбрость и находчивость, она горько заплакала. Я спросил, чего она плачет?

- Страшно было за раненых. Бой идет рядом, а тут еще немцы закричали «Хох», я думала, что мы все уже погибли. Мы в Заречье, когда уже все отошли, начали собирать автоматы и гранаты, спрятали их в церкви, а потом принесли их сюда. Здесь всех вооружили, даже тяжелораненых. Приготовляясь к бою, я решила драться до последнего. Мне помогал боец Глущенко, который лишился в бою глаза и ранен в бок.


С огромным волнением я слушал этот рассказ. Так сражалась с врагами на реке Волхов медицинская сестра Валентина Иванова из Рыбинска, что на реке Волга. Человек она скромный, мало заметный, но с огромным чувством долга перед людьми, перед Родиной и партией. Жаль, что она осталась не награжденной. Начальство на ее представление к награде ответило: «Время не для наград». Обходя лежачих раненых, я видел, что все они следят за мной глазами. Одни мрачно, другие, кто знал меня еще до войны, с надеждой, третьи с обреченностью. Видно, думали: заберешь ли ты меня, комиссар, или бросишь на милость врагу, а сам трусливо убежишь? Да к тому же, как ты можешь забрать, если на всех, здесь находящихся, всего несколько человек не ранено? А я, проходя по рядам лежащих, уже об этом думал, как и чем поднять раненых? Ведь враг буквально рядом. Ему ничего не /29/ стоило окружить нас и уничтожить. Он это легко мог сделать, когда мы были в деревне Моисеево. Но он дал нам выйти. Почему? Дело в том, что за полутора суток непрерывного боя мы отбили все его попытки окружить нас, отбивали с большим для врага уроном. Поэтому он перешел к тактике выталкивания нас при помощи своей артиллерии с занимаемых нами позиций. Все его _______ на моряков мало действовали. Он увидел, что моряки _______ не сдаются, сами гибнут, но и ему при этом наносят большой урон.

Я собрал своих командиров, и мы подробно обсудили, что нам делать дальше, как забрать всех раненых. Капитану Задорину было поручено собрать всех бойцов, не имеющих ран или с незначительными ранами, и вооружить их автоматами. Их было тридцать семь человек. Этот отряд, организованный в виде арьергарда, занял на опушке леса против деревни Моисеево оборону и начал рыть окопы. Этим мы показали врагу, что без боя мы не уйдем. Капитану Кучину было поручено собрать легкораненых, нарубить с ними веток, связать их и подготовить как волокуши для перевозки раненых. Связали плащ-палатки, набили их сеном и уложили на них раненых. Когда все было готово, наступили сумерки. Я подошел к раненым и сказал им: «Мы вас не оставим. Всех заберем. Прошу вас быть терпеливыми и сдержанными. Те из нас, кто не ранен, будут вас охранять, а тянуть волокуши будут легкораненые. Дорога наша будет трудной, но иного выхода нет. Тянуть будем перекатывая тремя партиями. Я буду двигаться с последней партией, товарищ Задорин двигается с первой партией, товарищ Кучин идет в дозоре во главе колонны.


По мере моих слов лица раненых _______: в глазах их появилась надежда, некоторые улыбались. А я продолжал: «Прошу вас, у кого есть оружие, берите его с собой».


/30/ Первый эшелон волокуш двинулся. Дорога была не асфальтирована: кочки, пни, …. Снег был неглубокий и рыхлый. Я оставался с последним эшелоном, чтобы у раненых не возникло панического настроения. Когда мы тронулись последним эшелоном, следом за нами стало отходить и наше охранение, Противник, видно, это заметил, начал обстреливать нас минометным огнем, а потом начал стрелять из автоматов. Наверное, это была его разведка. Противник вел огонь, но не пытался нас атаковать. Когда мы проходили мимо деревень, занятых немцами – Никитино и Никифорово – нас начали обстреливать с левого фланга. Эта стрельба урона нам не наносила, но морально действовала на раненых. Они спрашивали друг друга: «Где комиссар?», видимо, боясь, не оставим ли мы их, так как в этот момент все брались за оружие и отражали врага. Я все время находился среди раненых, вел себя непринужденно, разговаривал с ними или громко смеялся. Внутренне я был напряжен, глаза мои всматривались в темноту ночи, слух обострился до крайности. По звуку я старался определить, откуда идет опасность, соображал, какие меры следует принять. Оба мои револьвера наготове.

Вот _____ бойцы за волокушами. Среди них я веду Глущенко. Ведет он себя бодро и этим заражает других, весело разговаривает, смеется, как будто занят обычным делом. О таких людях думаешь: Какой ты, человече, сколько в тебе оптимизма и какое у тебя щедрое сердце бьется в груди».

Мы двигаемся уже семь часов, измучили раненых и сами себя, но бодрость духа не иссякла, ________.

Я шел среди этих людей, иногда впрягался в волокушу, которая отставала, и тянул ее до следующего переката. Бойцы мне этого делать не давали, но я приказывал им отдохнуть, и они отходили от меня, но вместо отдыха снова запрягались в другую волокушу.

/31/ Сапоги у меня были полны крови и при движении чавкали, но боли особой я не чувствовал. Снять сапоги и перевязать рану я не мог, боялся, что обратно их не натяну.


Двигаясь с людьми рядом, я видел их страдания и ______, и думал, какие качества человек проявляет при этих трудностях, здесь он виден со всех сторон. Тут нет места эгоизму, стяжательству и __________. Человек _____ светится в ночной темноте красотой своих поступков, решимостью всего себя отдать товарищам, чтобы облегчить их страдания. Кто воспитал этих людей? На какой почве они выросли? Почему они пренебрегают чувством страха. Ведь я знал, что им страшно, как и мне, но воспитанное в нас чувство долга «Я должен, я обязан» выше всего. Оно их сдерживает и бросает на самые разительные подвиги, тяжелейшие и самоотверженные дела. Чувство долга побеждает любой страх этих людей, помогает преодолеть любую трудность. Эти чувства воспитаны в нашем советском народе партией, она аккумулировала в них свою волю, свое _____, свою энергию. Она отшлифовала в народе самые добрые начала – любовь к Родине, любовь к семье, любовь к человеку. Направила волю народа к единой цели.

Многое я понял и передумал за эти часы. Но действительность вернула меня и мое сознание к тому, что мы делали. Противник, расположившийся в деревне Никифорово, стал обходить наше _______ в голове. По нему открыли огонь из автоматов капитаны Кучин и Мальцев. Эти храбрые люди приняли удар на себя. Наше движение приостановилось. Все, даже тяжелораненые, кто имел оружие, по команде открыли огонь, хотя и не видели противника. Но наша стрельба показала врагу, что нас не мало, что мы полны решимости сражаться. Капитан Долгов Сергей Васильевич возглавил всех легкораненых и открыл по врагу залповый огонь. Враг ретировался, и мы двинулись дальше.


/32/ Перед рассветом мы подошли к нашему боевому охранению. Нас там уже ждали, наши батальоны подошли раньше, а о том, что мы движемся, они предупредили. Для раненых были готовы санитарные машины, для всех остальных - еда и отдых.

8.

Наши артиллеристы, уходившие из деревни Заречье, прошли еще свободно, их только вслед обстреляла вражеская разведка. Они доложили командованию о положении оставшихся в Заречье. Но нам никто не пытался помочь. 5 ноября 1941 года мы разобрались с людьми и заняли оборону деревня Бережки, что на берегу реки Волхов, деревни Замошье и деревни Сестра. Правый фланг нашей обороны упирался в правый берег реки Волхов, а левый в болото, тянущееся до реки Лынна. Сюда отошли остатки двух наших батальонов, которые сражались в деревне Заречье, второй батальон и батальон связи от генерала Ляпина. Он прислал батальоны с такой бумажкой: «Командиру бригады морской пехоты. Возвращаю в ваше распоряжение ваши батальоны, как случайно попавшие в мое распоряжение". А о том, как я его просил вернуть их в свое время, а он приказал меня прогнать, упомянуто не было, об этом он забыл, хотя прошло всего пять дней. От командира оперативной группы 54-й армии генерала Мартьянова была получена такая бумажка: "Командиру 6-й бригады морской пехоты. Сообщаем, что вверенная вам бригада в состав войск 54-й армии попала случайно и к нам никакого отношения не имеет".


Вот тебе и на! Сначала бригаду растащили на части, ставили перед ней боевую задачу, в боях изрядно потрепали, а теперь, испугавшись ответственности, не нашли ничего умнее, как отказаться от бригады. Решили свою вину переложить на малых начальников.


/33/ Ну что же, начальства у нас нет, будем сражаться без него. Главное, у нас есть Родина, которую мы призваны защитить, она – наш компас, наша жизнь.

Вручив эти документы, начальник штаба бригады майор Зуев рассказал, что он с батальонами от генерала Ляпина в деревню Бережки прибыл утром 4 ноября. Здесь располагалась санитарная часть бригады, склады нашего снабжения питанием и боевого снабжения. Тут же в деревне Залесье в доме _______ лежал командир бригады Петров, который прибыл туда вечером 3 ноября. ________ Зуев его спросил, где находится 1-й и 3-й батальоны бригады, комиссар бригады и работники штаба бригады. Петров ему ответил следующее: Батальоны… Видно, часть людей попала в плен, остальные рассеяны по лесам и болотам противником. Комиссар бригады и работники штаба или перебиты, или попали в плен. Я случайно спасся: был на переднем крае и в момент боя в деревне Заречье обошел ее с восточной стороны, так как помочь им ничем не мог. Пошел в тыл, встретил грузовую машину и приехал на ней в Замошье. Далее Петров сказал, я болен, меня пока не тревожьте, пришлите врача.

В 12.00 4 ноября на деревни Бережки, Замошье и Сестра налетели три вражеских самолета и пробомбили эти деревни. При бомбежке был убит Петров, который лежал на кровати. В темя ему попал осколок. Тогда же был убит комиссар батальона связи Стрельцов и военный врач Венгеров. Все трое захоронены в г. Волхове в братской могиле.

Без руководства сверху мы заняли оборону как сказано выше. Нас своим огнем поддерживал 883-й корпусной артиллерийский полк. Видно, так же без хозяев.

/34/ Потеряв внушительные людские силы в боях за деревню Заречье, мы из 1-го и 3-го батальонов сформировали один батальон, так как командование первого батальона все вышло из строя и убыло по ранению. Командиром батальона был назначен старший лейтенант Лялин, а комиссаром старший политрук Степанов. 3-й батальон был у нас пока без потерь.



9.

БОИ ЗА ДЕРЕВНИ БЕРЕЖКИ, СЕСТРА И ЗАМОШЬЕ

6 ноября 1941 года рано утром, когда только образовалась розовая полоска на востоке, я находился в деревне Сестра в доме колхозника, где расположился политотдел бригады.

Четыре вражеские пули, прочертившие меня по икрам ног в деревне Моисеево, хоть и были неглубоки, все же достаточно болезненны. При переходе я на них не обратил внимания, и кровь продолжала сочиться. К тому же вражеская пуля, ударившая в поясницу и застрявшая в поясе кальсон, раны не сделала, но боль причиняла. Мне следовало привести себя в порядок и хоть немного отдохнуть. Надолго оставлять бригаду я не мог и решил: полежу день-два, оно и пройдет. Но отдохнуть мне не удалось. Только расположился, как мой слух стал улавливать какие-то внешние звуки. Шум все нарастал и приближался. Я вышел из дома, крики людей доносились все явственнее. Вскоре из-за домов деревни показались бегущие бойцы, сначала одиночки, а потом группами. Бежали они в тыл никем не ведомые. Стало уже светло, и я мог рассмотреть, что толпа в основном состояла из красноармейцев пожилого возраста, были среди них и отдельные матросы бригады.

Стрельбы не было. Кто эти люди, откуда они? По обстановке здесь не должно быть красноармейцев. Почему среди них бойцы морской бригады? Чем вызвана паника? Раздумывать было некогда, /35/ и я, как был, в одной гимнастерке бросился за бегущими, втерся в их толпу, стараясь обогнать их, я казался тоже бегущим с ними. Так пробежал метров триста, я забежал им вперед и закричал:

- Стой! Куда бежите? – Очевидно, мой вид был для них страшнее врага. Задыхаясь они не могли проронить ни слова, но остановились.

- Товарищ комиссар, немцы, немцы, - прокатилось по толпе.

- Где немцы, показывайте.

Толпа развернулась назад, что-то отыскивая там. Но никого не было видно.

Я снова закричал:

- Назад! Будем идти назад до тех пор, пока не увидим немцев. С этими словами я пошел вперед. Они толпой двинулись за мной. Когда мы взобрались на вал, выкопанный для задержания воды в половодье, чтобы не заливало … полей, мы увидели в восьмистах метрах от нас колонны немцев, идущие на …. Тут я говорю бойцам в шутку: - Вы случайно не соревновались в беге? Такой быстроте позавидовали бы наши лучшие бегуны. Вы даже не заметили, какого тягу дали.


Раздался смех, а это лучшее начало для боя.

Командую им: «В цепь! Ложись! Заряжай! Залпами пли! Пли! Пли! Кто из них стреляет, кто нет – неважно. Главное, чтобы дружно стреляли. А они это делали с азартом. Остальные бегущие, услышав дружную стрельбу, стали останавливаться и присоединяться к стрелявшим. Через час наша цепь протянулась более, чем на три километра. Хоть и далеко было до противника, но, видно, залповая стрела стала приносить ему вред, он принял боевой порядок и залег.

Руководство в младшем звене у нас было нарушено, но в процессе дружной стрельбы появились командиры, наиболее инициативные бойцы стали распоряжаться. Они подавали нужные команды, откуда-то приносили боезапас и раздавали бойцам. А в 13.00 подвезли под прикрытие вала полевую кухню и раздали горячий обед.


/36/

Противник не наступал, он начал окапываться и, видно, чего-то ждал. Я передал командование политруку Назарову, заместителю начальника политотдела бригады по комсомолу и парторгу одной из рот Зайцеву Николаю Ивановичу. Они стали распоряжаться. Я же стал изучать поведение противника. Рассматривая в бинокль деревню Хотуча, расположенную на возвышенной местности и занятую противником, я увидел, что за третьим домом на восточной окраине этой деревни скрыты вражеские танки. Я насчитал девять танков. Артиллерии, действующей в боевых порядках пехоты, у нас не было. Я пробежал метров триста до наблюдательного пункта артиллеристов и указал наблюдателю-лейтенанту, где танки. Он передал командиру полка, а через 15 минут артиллеристы _________ дали туда несколько залпов и, нужно сказать, они этим сорвали вражескую атаку танков.

В 13.00 наша оборона стабилизировалась и стала укрепляться, ______________

_______три. Их привел подполковник Иванов, замкомандира 16 танковой бригады. Это была нам уже моральная поддержка. Бойцы оживились, начали друг над другом подтрунивать, вспоминали, как утром дали тягу. Прежний страх их совсем покинул, они превосходно вели бой.


Что же происходило на рассвете? Охранение морской бригады на рассвете заметило бегущих отдельных бойцов со стороны противника. Сначала подумали, что это пехота врага подтягивается для атаки моряков, но стало рассветать, и охранение увидело, что бойцы, бегущие в нашу сторону, одеты в форму Красной армии. Бегущие кричали:

- Мы свои, не стреляйте!

Охранение подпустило несколько человек, спросили их, кто такие. Они ответили:

- Мы бойцы 292-й стрелковой дивизии, были окружены немцами у Пчевжи, а сейчас прорвались из окружения и бежим к своим. /37/ Наши командиры куда-то делись. Командуют нами средние командиры. Нас два полка. Нами командует старший лейтенант Черевиченко, уполномоченный контрразведки. До деревни Никитино немцы нас не преследовали. Дальше на север отсюда они стали стрелять по нам из автоматов и двигались следом за нами.

Их пропустили, они перекатились через наши боевые порядки и побежали в тыл, но во время бега кричали. Это породило в наших тылах панику среди моряков. Реакция паники докатилась до нашего переднего края, бойцы стали отходить. Вот эту цепь панической реакции мне и пришлось прервать в одном из ее звеньев. Вернуть бойцам смелость и заставить их сражаться с врагом.

К 14.00 мы подготовили всю нашу оборону к переходу в контрнаступление. Три наших танка, обогнув наши боевые порядки пехоты, двинулись на врага. Вражеская пехота, как всегда, не выдержала нашей атаки, побежала вспять. Я бежал рядом с преследующими врага бойцами, стараясь увлечь их быстротой бега, поднять их дух, заставить всецело поверить в свои силы, в свою цель. Особенно мне хотелось поднять боевой дух красноармейцев, которые пошли в атаку вместе с моряками. Кричу по цепи бегущих: «Покажите, что вы не только можете бегать от врага, но и сами можете его гнать, заставить его бегать!» Это вызвало смех у бегущих, и еще сильнее был рывок вперед.

Пехота противника скрылась за домами деревни Хотуча. В это время вражеская артиллерия открыла сильный огонь. Это была, видно, та же артиллерия, которая нас обстреливала в Заречье и Моисеево. Ее крупные снаряды нас больше пугали своими громовыми раскатами, чем били осколками. Снаряды рвались с сильным грохотом.


/38/ Но теперь своими разрывами они мало пугали наших бойцов. У околицы деревни нас остановил пулеметный огонь врага. Мы залегли и начали окапываться. Сам я стал за дерево, изучая противника, его систему огня, но нам нечем было бить вражеские пулеметы. Наша крупная артиллерия с этой задачей не справлялась. Другой артиллерии у нас нет. Вблизи дерева, где я стоял, разорвался вражеский снаряд. От разрыва снаряда меня отбросило назад. При падении я обо что-то ударился, и дальше ничего не помню.

Я заранее отдал такое приказание, чтобы при моем ранении меня никуда не отправляли и не _______. Убьет, другой вопрос.

Меня вынесли с поля боя. У меня не было обнаружено ран на теле. Отвезли в деревню Братовище, что севернее деревни Сестра в пяти-семи километрах. Там находилась группа наших хозяйственников во главе с майором Стручковым Андреем Ивановичем.

В этой деревне я лежал дня два. Сильно болела голова. В эти дни к вечеру ко мне приезжал комиссар штаба бригады Яковлев. Он подробно докладывал обстановку.

Сверху поступило приказание красноармейцев 292-й дивизии отвести в тыл, и они покинули передний край обороны. Частям бригады пришлось отойти и занять оборону южней деревни Братовище в трех километрах. Здесь болото близко подходило к реке Волхов, и это дало возможность морякам прочно держать оборону – узкий проход. Противник ведет сильный артиллерийский огонь.

9 ноября утром я собирался вернуться к делам боя. Ночью меня разбудил майор Стручков и доложил, что в деревню прорвалась, преодолев болото, группа вражеских разведчиков. Я приказал собрать всех людей, а их со мной было девять человек: пять человек из них оружейников, … оружие сдано им в ремонт, один легкий пулемет, три автомата и семь винтовок. Оружие уже осмотрено, неисправные части заменены.

/39/

Сколько врага в деревне, мы не знали, как и он не видел, сколько нас. Майор Стручков взял всю группу бойцов, старшина первой статьи Захаров, вооружившись легким пулеметом, рассредоточил их и открыл огонь вдоль болота. Стрельбу вели с разных мест.


Вражеские разведчики поняли, что нас в деревне много и боясь попасть в плен, бросились в болото, где они переправлялись. Стрельбу они не вели. Вражеские пулеметы вели огонь из-за болота или были установлены где-то на болоте.

Продвигаясь вдоль болота в южном направлении, мы наткнулись в темноте на два трупа вражеских солдат, а одного солдата, лежавшего под деревом, подняли совершенно здорового. Он, видно, боялся возвращаться обратно болотом. Нужно сказать, немцы все боялись болотистых мест.

Обшарив место перехода вражеской разведки, мы нашли три автомата. Оставив двух свои дозорных с автоматами и приказав им периодически вести огонь по болоту с разных мест в восточном направлении, мы вернулись в деревню.

10.

Утром 9 ноября я и инструктор политотдела бригады Плутарс Мартин Иванович допросили пленного. Пленный молчал. Плутарс убеждал его целый час в том, что мы пленных не расстреливаем. А когда ему рассказал, что у русских есть обычай «лежачего не бить», он рассмеялся, повеселел и первое, что сказал, были слова: «Гитлер капут». Эту фразу он повторил несколько раз. Когда ему задали вопрос, почему он думает, что Гитлер капут, он ответил: «Русь тяжело воевать. Одни болота нас погубят. Мы вчера шли через болота два батальона, но их командиры испугались и вернулись назад, а нас послали 15 человек. Семерых вы убили. Русь – тяжелая страна: холод, мы плохо одеты и боимся холода, теплую одежду нам только /40/ обещают. Люди этой страны неприветливы. Слушая …, я думал: «Где это сердце, которое будет ликовать при вторжении врага в его дом, в его страну? Если бы такое сердце нашлось, его следует собственными руками вырвать из груди».

О своих войсках пленный рассказал, что против нас наступают по правому берегу Волхова 21-я и 58-я пехотные дивизии. За ними двигалась танковая дивизия, танки у нее легкие и много бронемашин.

Артиллерия наша действует сзади, и мы ее почти не видим. Минометов много, они действуют рядом с нами, и нам приходится для них таскать мины, так как дорога плохая и труднопроходимая для машин.


- Какая перед вами поставлена задача?

Пленный сказал: - наш командир роты говорит, что наша задача скорее захватить город Волхов и Новую Ладогу. Этим мы закроем проход к Ленинграду, будем жить в тепле. Запертый противник в Ленинграде сдастся без боя.

- Вы верите тому, что сказал ваш командир? – Пленный ответил: - раньше верил и я и все солдаты. Теперь сомневаемся, но сказать об этом нельзя никому. Вашей стране нет ни конца ни края. Наши солдаты не верят, что ее можно захватить. Самое страшное для наших солдат – леса и болота. Нам все кажется, что за каждым деревом и кустом ждет нас пуля или ________ удар приклада.

Взвесив критически все, что сказал пленный, я пришел к следующему выводу – пехоты у противника много, но она нас особенно не пугала. Наши бойцы морально стоят выше, они гораздо крепче. Это показали прежние бои. Вражеских солдат пугает лес и болото. Нам следует пользоваться этим и чаще практиковать внезапные нападения с флангов. Еще больше держать противника в страхе. Нужно чем-то бить вражескую технику, а у нас бить ее нечем, нет даже противотанковых гранат. Нас сопровождает один танк 16-й танковой бригады. Этим /41/ танком командует лейтенант Попов. Он его закапывает в землю, маскирует и мгновенно открывает огонь по вражеским бронемашинам. Лейтенант Попов человек храбрый, но одного танка нам мало. Я нашел выход. Его подсказал старший политрук Лапинский Николай Кириллович. Около Новой Ладоги есть морской аэродром, где он видел, как снимали с самолетов вышедшие из строя крупнокалиберные пулеметы, и они стоят там без нужного дела. Не откладывая в долгий ящик, мы с Лапинским на автомашине ____ поехали на аэродром. Рассказали тамошнему начальству, кто мы такие, какая у нас обстановка на переднем крае, и что нам от них нужно. Они нам показали, что у них есть. Мы выбрали шесть исправных пулеметов и выклянчили к ним 15 тысяч крупнокалиберных патронов. Составили приемо-сдаточный акт и поскорее все это хозяйство увезли, боясь, как бы летчики не передумали.


<< предыдущая страница   следующая страница >>