litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Отобрали 18 человек хороших бойцов, дали им задание изучить за сутки пулеметы. После этого они сыграли отличную службу.

Противник донимал нас своим минометным огнем. Он заставлял нас отходить или часто менять свои позиции, чтобы выйти из-под его обстрела и не терять напрасно бойцов.

10 ноября враг подтянул свои огневые средства, и весь огонь своих орудий сосредоточил на наших позициях. Он даже бил по нам с левого берега реки Волхов, так как войска оперативной группы генерала Ляпина покинули уже Гостинополье, и враг свободно обстреливал из пулеметов наш правый фланг. Занятый нами узкий перешеек между рекой Волхов и болотом, близко подходившим к реке, не давал противнику возможности ввести в бой больше своих сил. Как сказано выше, он хотел обойти нас с тыла через болото, но мы эту его попытку отбили.

Когда я поехал за пулеметами к летчикам, на КП морской /42/ бригады приехал генерал Мартьянов и приказал начальнику штаба бригады отвести боевые порядки к деревне Панево для того, чтобы выровнять фронт, так как левей нас обороняется 310-я стрелковая дивизия на линии этой деревни.

Бригада моряков отошла.

11.

12 ноября моряки получили приказ командующего 54-й армией, в котором была поставлена перед бригадой боевая задача, кому бригада должна быть подчинена, указаны наши соседи.

На левом берегу реки Волхов действует 3-я гвардейская дивизия под командованием генерал-майора Гагена. Левее моряков обороняется 310-я стрелковая дивизия – командир полковник Замировский.

По содержанию приказа чувствовалось, что кто-то серьезно взялся организовывать оборону. Подпись приказа показала, что это Федюнинский И.И. моряки его уже знали по действиям в 42-й армии, которой он командовал непосредственно под Ленинградом. Нас это обрадовало – нашелся хозяин, который нами управляет.

Беда была в том, что наши соседи отходили раньше, и не предупредив моряков, особенно это относилось к 310-й стрелковой дивизии, и нам приходилось все время драться в полуокружении.


Для обеспечения своего левого фланга нами была выделена специально созданная автоматная рота. Ротой командовал матрос Синчишин, который до пехоты плавал на подводной лодке "Щука". В этом человеке все дышало отвагой: завидный рост, немалая сила, а главное – смелость. В его роте подобно командиру были подобраны и бойцы. Все они были вооружены автоматами, а когда шли в дело, брали с собой гранаты и две-три бутылки горючей жидкости на бойца. Бутылки с жидкостью связывались с гранатой и бросали /43/ их вместе. Такой взрыв имел большой эффект и морально действовал на врага, особенно ночью.

Под деревней Панево противник пытался обойти нас с левого фланга. Он специально ввел в бой свежие части. Наша автоматная рота обошла обходящего противника еще глубже (шла она болотом) и внезапно его атаковала почти с тыла. Бойцы _______ свои комбинированные гранаты. Когда враг услышал в своем тылу взрывы и море огня, он от неожиданности дрогнул и побежал вспять. Матросы довершили бой своими автоматами. Враг буквально бежал толпой, но далеко преследовать его мы не могли. У нас было мало сил.

12.

12 ноября нами была послана разведка на левый берег реки Волхов. Наш правый сосед отошел. Деревня Вындин Остров была занята противником. Необходимо было знать, что делает там враг. Через реку был плавучий мост, да и замерзшую реку можно было преодолеть по льду. Разведка велась младшим лейтенантом Бассинским, с ним были матросы ….Алиев, ….Дубровский, ….Ваганов, Юрий Комаров и еще три матроса, фамилии которых не установлены. Перебравшись на левый берег реки ночью, Бассинский оставил на берегу Ваганова, Дубровского и Алиева с легким пулеметом для прикрытия, а сам с четырьмя бойцами ползком добрался до вражеского ДЗОТа. Враги, видно не ждали такой дерзости от нашей разведки и службу несли плохо. Но при захвате пленного один … закричал. Кто-то пырнул его ножом, и он затих, а остальных они до этого придушили. Однако крик немца был услышан. Поднялась тревога. Немцы поняли, что это моряки с другого берега пробрались к ним, они отрезали нашу разведку от реки. Стало светать. … разведчики приняли бой.


После того, как немцы были отогнаны, местные жители деревни Вындин Остров рассказывали, что матросы сражались до обеда. Они своими автоматами положили много врагов, но у них кончились патроны. После этого матросы бросились на врага с гранатами и ножами. Все они были ранены. Враги захватили их и долго над ними издевались. Особенно над Бассинским и Комаровым.

13.

Обороняя деревню Панево, после того, как наши автоматчики повергли бегству правый фланг противника, он открыл огонь по нашим боевым порядкам. Он вел сильный артиллерийский огонь более двух часов, поэтому мы вынуждены были оставить эту деревню и отойти к деревне Ульяшево.

Примерно в 14.00 командир 1-го батальона Лялин доложил, что его боевые порядки атакуются большими силами противника, вражеская пехота обходит его фланги. Его сосед – второй батальон – отошел. Я крикнул в трубку телефона: «Держитесь! Я сейчас сам иду к вам». Мы вместе с ординарцем Игорем Ивановым двинулись к переднему краю. Чтобы меньше подвергаться обстрелу мы спустились к самому срезу берега реки Волхов и под его прикрытием побежали. Пробежав около двух километров, мы поднялись на крутой берег. И тут увидели, что наш батальон под воздействием сильного врага отошел. Преследуя его враги уже вторглись в деревню Ульяшево, а из леса южнее нас движется пехота противника.

Моим первым желанием было снова спуститься к берегу реки и бежать к своим. Вижу, что мы не успеем пробежать. Что делать? Нас уже заметили. Смотрю, отступление наших было поспешным: валяется перевернутый пулемет «максим», убиты оба пулеметчика, которые, видимо, тащили пулемет. Лента с патронами заложена в приемник. Но стрелять нельзя, в спешке получился перекос патрона. Я бросился

/45/ к пулемету, который знал когда-то отлично, ведь станковый пулемет в мою молодость в годы учебы был в пехоте самой мощной системой, самым мощным оружием. Нас учили собирать и разбирать его с завязанными глазами, устранять все его задержки. Увидев причину задержки, я бросился к пулемету. Пока я устранял задержку, а это были секунды, у меня прошло чувство растерянности. Зарядив пулемет, я повернул его против врага, который уже вторгся в деревню Ульяшево, и открыл огонь. Ординарцу приказал вести огонь из автоматов по противнику, который двигался из леса. Когда враг услышал стрельбу у себя в тылу, он, боясь, что его могут обойти, бросился из деревни на правый фланг, но попал под огонь 2-го батальона. Наш 1-й батальон сначала не понял, что творится с противником, но разобравшись, стал преследовать врага. Я повернул свой пулемет в южном направлении и повел огонь по противнику, который залег. Затем послал ординарца к командиру 1-го батальона с приказом занять свою первоначальную оборону. Подощедшая автоматная рота Сенчишина довершила исход боя. Противник был отброшен за деревню Панево.


Я отпережитого страха не стал ругать командира батальона. Его доля тоже не из легких. Я приказал занять оборону. Пулеметы (2) поставить в ДЗОТ, стоящий в двустах метрах южнее деревни Ульяшево. Там и сейчас видно место, где он стоял. Мы два дня после этого еще там дрались. Все атаки пехоты противника отбивали огнем наших пулеметов. Противник повел наступление своими _______. Из восьми машин наши бойцы из пулеметов ДШК подбили три, а остальные с позором бежали. На третий день противник подвел тяжелую артиллерию и прямой наводкой стал бить по нашим ДЗОТам. Первым попавшим снарядом, осколком от него был ранен в стопу ноги комиссар батальона старший политрук Стешин, который все время находился при пулеметах. Артиллерия противника буквально сметала наши боевые порядки. Нам снова пришлось отойти к деревне Волхов.

/46/

14.

Деревня Волхов расположена рядом с деревней Гостинополье, только на противоположном берегу реки Волхов. Сосед наш справа оставил деревню Гостинополье и отошел. В этой деревне, на ее южной стороне, скопилось много вражеской пехоты. Вся эта пехота с правого берега реки, где моряки занимали оборону, видна была как на ладони, но далековато от нас. Стрелять по ней из пулеметов, только смешить врага, а другого действенного оружия у нас не было.

Звоню командующему армией генералу Федюнинскому, докладываю о вражеской пехоте.

Он мне говорит:

- Ксенз, пока не стреляйте туда и вообще не обращайте на левый берег внимания.

Я командующего, конечно, послушался и отдал соответствующее приказание своим людям, но за левым берегом все время наблюдал в бинокль. Минут через 15 слышу какую-то автоматную стрельбу, которую до этого мне не приходилось слышать. Она меня заставила вздрогнуть и подняться на ноги.

Вижу, в воздухе что-то громадное летит в сторону противника. Там, где скопилась вражеская пехота, вижу взрыв за взрывом. Причем взрывы громовые. Следом за этими взрывами тела вражеских солдат полетели в воздух. Кто из этих солдат смог еще двигаться, побежали назад и в стороны, и сколько мой глаз мог видеть, они бежали и бежали.


Бойцы моряки, видя это, кричали громко: "Ура!" Я и сам добежал до телефона, звоню генералу Федюнинскому и вместо доклада кричу ему: "Ура!".

Он сначала не понял, а когда понял, в чем дело, спрашивает:

- Что, хорошо?

Я ему отвечаю:

- Не только хорошо, даже сверхотлично! Что это?

Он, смеясь, отвечает:

- Моя личная артиллерия.

Это были первые шаги нашего мощного оружия - реактивной артиллерии.

/47/ Этот залп перед городом Волховом заставил врага насторожиться и не так нагло вести себя, как он вел себя до этого.


15.

14 ноября враг открыл по поселку Волхов сильный минометный огонь. Он вел его с трех направлений. Около этой деревни располагались в летнее время пионерские лагеря. Об этом говорило то, что на южной и восточной стороне деревни было много деревянных и фанерных построек летнего типа. Все они были окрашены масляной краской. Поэтому врагу удалось легко все это поджечь. Образовалось много дыма и огня. Прикрываясь этим дымом и огнем и пользуясь тем, что сосед наш слева отошел и этим дал возможность атаковать нас слева, враг большими массами пехоты навалился на второй батальон моряков.

Майор Шевченко – командир 2-го батальона и комиссар Георгадзе, человек уже тогда пожилого возраста, подняли моряков в контратаку. Враг, как всегда, нашей контратаки не выдержал, бежал назад, хотя количественно его всегда было больше нас. Вражеское командование, пытаясь остановить свою пехоту, открыло огонь по своим.

В этот момент был убит майор Шевченко, ранены комиссар Георгадзе и начальник штаба батальона. Георгадзе старался прикрыть свою рану и продолжает руководить людьми в бою. Но я увидел, как у него окрасилась кровью фуфайка у плеча, кричу ему: - немедленно в тыл!

Он неохотно пополз в тыл. Бойцы, не видя своих командиров, залегли. Батальоном стал командовать секретарь партийной организации старший политрук Иван Епишев. Криком: "Коммунисты, ко мне!" он собрал людей. Кто бегом, кто ползком, но собралось восемь человек коммунистов. Епишев коротко поставил перед ними задачу - поднять людей снова в контратаку. Врагов было так много, что горстка наших людей, оставшихся от батальона, едва ли могла одолеть /48/ врага. Но я, находясь сам в цепи бойцов, не отменил его решения. На северной окраине я оставил заградотряд бригады под командованием мичмана Миши Яицкого. Заграждать у нас не было кого. Этот отряд мы держали как резерв. Яицкий, чувствуя напряжение боя, повел бойцов своих в контратаку, не дожидаясь моей команды. Это произошло в самый критический момент боя. Враг уже готовился смять остатки нашего 2-го батальона. В это время бойцы заградотряда бросились на вражескую пехоту. Они бросили несколько связок гранат на атакующих. Неожиданный громовой взрыв и толпы бегущих в белых халатах матросов повергли врага в панику. Он снова побежал вспять. Вражеское командование снова поставило перед своими солдатами минометный заградогонь, но вражеская пехота скрылась в лесу.


В этот момент осколком мины в голову был ранен Иван Епишев. Его перевязали.

Он сначала молчал, а потом тихо заговорил, усиливая свой голос.

Видимо, чувствовал, что судьба оставила ему мало времени жить, он посмотрел на меня своими серыми глазами, пытаясь улыбнуться, и сказал: - Товарищ комиссар, моя жена родила дочь, которую я так и не видел, а как бы хотелось посмотреть на того, кого я оставляю жить на белом свете вместо себя.

Потом, как бы чего-то устыдившись, потупил глаза, закрыл их и несколько минут молчал. Потом снова открыл глаза, теперь они были суровы, светло-стального отлива, видно, человек приготовил себя морально к смерти. Так это могут делать только русские люди в свой смертный час. _______, он сказал:

- Кланяйтесь моей жене и дочке, когда она вырастет. Низкий поклон Кронштадту, он нас научил ценить и любить Родину, защищать ее. Ой, тяжко.

И умер. Так сложил свою голову за Родину Иван Епишев – балтийский моряк, коммунист, комиссар, рабочий Донбасса на древней русской реке Волхов, до последнего воздыхания защищал свою Родину.

/49/ Ему уже не водить своих коммунистов в бой. Его тело лежало на носилках, а кругом рвались вражеские мины, свистели не умолкая пули, да в ближайшем лесу моряки гранатами выбивали пехоту противника. Ивана Епишева похоронили в братской могиле города Волхова. Жена Епишева еще до войны уехала на родину рожать, поэтому он так и волновался за нее.

15 ноября противник подтянул тяжелую артиллерию и снова начал бить по нашим боевым порядкам пехоты. Бороться с вражеской артиллерией у нас нечем было. Вся артиллерия 54-й армии работала в полосе обороны 310-й стрелковой дивизии. В этом направлении враг особо активно действовал. Он уже перерезал железную дорогу Тихвин – Волхов и вел бой за разъезд Зеленец, что в трех километрах от города Волхова. Я доложил командующему и просил его помочь морякам артиллерийским огнем. Он выслушал меня и резко сказал: «Держитесь. Когда найдем нужным, поможем вам артиллерией». Я понял, что командующему не до моряков. Что-то нужно делать самим.


Бойцы бригады уже стали сами отходить, стараясь выйти из-под обстрела вражеской артиллерии. Огонь наших минометов не достигал до огневых позиций вражеской артиллерии.

Приказал роте автоматчиков, ее командиру матросу Сенчишину пробраться в тыл врагу и атаковать вражеские артиллерийские позиции. Автоматчики с большим рвением бросились выполнять приказание, но не смогли это сделать. Враг стал прикрывать свою артиллерию пехотой. Он уже знал нашу методику изматывать силы.

Наш батальон ночью отошел и занял оборону у Никольского Погоста. Утром к нам пожаловали артиллеристы с начальником артиллерии армии генерал-лейтенантом Бесчастновым и его начальником штаба полковником Одинцовым. Они, видно, разработали план и на местности поставили задачи командирам артиллерийских частей.

/50/

С этого дня артиллерия армии регулярно действовала на участке обороны моряков.

В тот же день в бригаду моряков поступило приказание, что в ее состав вливаются два полка 292-й стрелковой дивизии как оставшиеся без управления сверху. Приказ был четкий и ясный, но где эти полки, кто их передаст командованию бригады, я не мог узнать. Кстати, нам они были очень нужны, ряды наших батальонов поредели.

В политотделе бригады был инструктор по национальности латыш по работе среди войск противника, Пауперс Мартин Иванович, старый коммунист. Он часто выходил на передний край нашей обороны и в рупор агитировал немцев. Часто вызывал на свою голову сильный вражеский огонь. На подступах к городу Волхову он тоже ________. Для маскировки надел на себя немецкую плащ-палатку, стал передавать свою программу. До немцев было 150-200 метров. Немцы не стреляли. Он это понял по-своему: видно, немцы заинтересовались его передачей. Он увлекся, бойцы, находившиеся с ним рядом, передвинулись в сторону, а тут еще он был в очках и плохо видел. Очки запотели. Когда он оторвался от своей передачи и глянул перед собой, то на расстоянии 15-20 метров увидел немецких солдат. Он сначала растерялся, но с ним были две гранаты, которые он немедленно бросил в немцев и сделал очередь из автомата. И побежал к себе в тыл. Но во время этого бега его увидели наши бойцы. Думая, что это немец, они открыли по нему огонь. Пауперс упал и на ломаном русском языке стал кричать, - Свой я, свой! Наши бойцы, опасаясь провокации, продолжали стрелять. Думая, что он убит, подбежали к нему. Он молчит, боится, что они его могут убить. Они его как пленного повели в тыл. Докладывают мне, что привели пленного, сначала я не рассмотрел его, а потом под капюшоном палатки увидел очки.


- Мартин, ты что это нарядился?

А он так все это пережил, что слова сказать не может. С этого момента Пауперс стал ходить агитировать со /51/ специально выделенным бойцом.


Враг местности этой не знал, действовал на ощупь, а нашим бойцам она была знакома, и поэтому они действовали решительно и быстро. Враг думал, что он прорвался незаметно и уже готов был захватить деревню Вельца и совхоз Запорожье. В это время наши подразделения, ведомые Яковлевым и Скачковым, атаковали его с тыла. Они своей самодельной артиллерией – гранаты вместе с бутылками горючей жидкости – привели врага в паническое бегство. Он бежал назад, по его дороге бегства били наши автоматчики, рассеяв его по лесу и преследуя до деревни Борок.

Примерно около часа ночи враг открыл по нам сильный артиллерийский огонь. Опять била тяжелая артиллерия. Она била по всей площади нашей обороны. Я приказал отвести своих людей к совхозу Запорожье. Заняв здесь оборону, мы решили дальше уже не отходить. Правый наш сосед – 3-я гвардейская дивизия – оставил деревню Морозово и д. Бор. Левый наш сосед оставил Вячково и сражался на /52/ восточной окраине города Волхова.

17.

16 ноября утром в бригаду поступило сообщение, что из Кронштадта прибыла группа бойцов в составе 1000 моряков на транспортных самолетах. Такое сообщение, к тому же в критический момент, нас всех повергло в неописуемую радость. Мы, все руководители бригады, готовы были броситься в пляс. Ох, как это было вовремя. Думаю, как это товарищ Трибуц Владимир Филиппович, командующий флотом, не забыл о нас, горстке оставшихся защитниках грода Волхова. Послали целую делегацию встретить наших. Приказал сосредоточить их в селе Халтурино, что на южной окраине Волхова, вести отдельными группами, не подвергая опасности.

Около 12 часов дня нам звонит начальник политотдела бригады ИВАНОВ Анатолий Михайлович и докладывает:

- Сейчас будут взрывать электростанцию и алюминиевый завод. Все уже обложено ящиками со взрывчаткой.


Спрашиваю его, кто это будет делать. Говорит:

- Здесь ходят группы бойцов-саперов. Причем они пьяные, боюсь как бы он это не сделали раньше срока.

- Кто ими руководит?

- Я здесь не вижу никого из командиров, саперы говорят, что кто-то есть.

Говорю ему: - Собери саперов и заговори их. Я сейчас туда приеду. - Сам думаю, - взорвут электростанцию - наши люди не будут обороняться, побегут. Взрыв может быть произведен провокационно, даже враждебно. Сев в автомашину "пикап", взял с собой мичмана Яицкого. Приказал начальнику штаба бригады срочно направить одну роту в город Волхов.

Здесь, в районе электростанции, я увидел человек сорок саперов: красноармейцев и двух командиров. В руках они держали банники, на концах которых были намотаны тряпки, пропитанные керосином. Банник - это длинная палка, на концах их одеты ерши /53/ для чистки пушек и минометов. Здесь недалеко от электростанции стоял старый деревянный сарай. Спрашиваю солдат:

- Какая ваша задача?.

Отвечают:

- Поджечь запалы и быстро убегать за насыпь железной дороги»

- Когда вы это будете делать?

Отвечают:

- Как только начнут моряки отступать.

В это время рота моряков, которую я приказал прислать в город Волхов, показалась из-за домов.

Я говорю:

- Смотрите, кажется, уже моряки отходят, что будете делать?

- Да, наверное, начнем поджигать, - отвечают.

Говорю им:

- Подождите, эта рота идет вам на помощь, заходите в этот сарай, я расскажу вам, как сражаются моряки.

Саперы зашли, а я отошел к дверям и закрыл их. Сквозь двери говорю:

- Вы, саперы, отдохните, а моряки посторожат вместо вас. Когда вы нужны будете, мы вас поднимем.

Они, правда, и не возражали.

Установили охрану электростанций и помещений электростанции. Я пытался кого-либо найти ответственного из офицеров, но не нашел. В помещении внизу станции кто-то разговаривал, но двери были закрыты изнутри, и мне туда проникнуть не удалось.


Подобным образом мы поступили с алюминиевым заводом. Туда был послан старший политрук Лапинский Николай Кириллович. Он был ответственным за сохранность завода.

Когда я проходил по городу, меня поразило, что в городе много бродячих солдат. Кто они такие? Что они делают? Вот вопросы, которые занимали меня. Сначала я думал, что они эвакуируют складское имущество, но трудовых подвигов с их стороны не видно было. Оружия у них не было, а за спиной висели вещевые мешки чем-то набитые. Я попытался с отдельными из них заговорить, но они в раз /54/ говор не вступили. Они куда-то спешили.

Вызвав мичмана Яицкого, я ему приказал своим заградотрядом очистить город. Всех задержанных военнослужащих собрать за линией железной дороги, где _________.

Город уже с восточной стороны обстреливался минометным огнем, и поэтому опасно было собирать в открытом месте.

Через час-полтора люди были собраны, их было немало, они исчислялись тысячами. Их построили вблизи железнодорожного моста.

Спрашиваю: «Кто вы такие?» Молчат, только хмуро на меня смотрят или прячут глаза вниз или в сторону. Все эти воины были уже немолоды – лет под пятьдесят или около этого. Видно, что они служили еще в старое время и участвовали в Первой мировой войне и в Гражданской.

Я стал говорить с ними, взывать к их совести и долгу перед Родиной, но они продолжали молчать. Уже стало страшно от их равнодушия. Никакая сила не помогала разбудить сердца этих людей. Нужно было что-то сделать необычное, действующее на эмоции стоящих передо мной людей. Сила здесь не поможет, к смерти они равнодушны. Бессилие всегда рождает отчаяние, а в момент отчаяния всегда находишь правильное направление как нить, ухватившись за которую выберешься на верный путь. Я всю войну держал при себе какую-нибудь книгу, она всегда торчала у меня за ремнем. Обычно это были книги стихов старых русских поэтов. Я их читал вслух или повторял то, что понял из прочитанного. На этот случай у меня оказался томик стихов поэта Никитина Ивана Савича. Я в отчаянии выхватил из-за пояса книгу и стал перед этими людьми читать стихотворение «Русь»:



Под большим шатром

Голубых небес

Вижу даль степей

Зеленеется…

/55/

Я на мгновенье перестал читать, глянул на лица стоящих передо мной солдат и не узнал их. Они были напряжены и впились в меня глазами. Я закричал: - Смотрите!, и показал в сторону идущего боя, где горели леса, деревни.

- Там горят ваши деревни, города, там валит дым из всего, что вам дорого, близко. Вот так бредут по всей Руси ваши жены, дети, старики родители. Они покидают свои дома, гонят скот, несут малых детей на руках. А вы в лес бежиать! Куда!? Зачем!? Кто их защитит, кто даст им приют?

От моего крика люди не выдержали. Все зашумели, закричали. Я поднял руку - замолчали. Говорю им:

- Ну что скажете?

Выступают один, другой. Просятся в бой.

- Куда я вас поведу с пустыми руками?

- Мы через двадцать минут все принесем, - говорят.

- Я вам верю и разрешаю через час собраться здесь с оружием, - распорядился я. А Яицкому приказал немедленно двести моряков из вновь прибывших доставить сюда.

Через полчаса задыхаясь стали собираться мои воины. Они не только принесли винтовки и пулеметы, но и притащили 122-мм артиллерийскую батарею на конной тяге.

- Мы, - говорят, - лошадей поставили на хозяйственном дворе города, а пушки заложили сеном.

Когда они собрались, а собирались они быстро и буквально все, я ни словом не упрекнул их, даже взглядом не напомнил о проявленной ими моральной слабости. Я был уверен, что эти люди будут доблестно сражаться. Они просто морально устали отходить без сопротивления, а руководители покинули их, проявив при этом слабость духа. А что это были за воины? Это оказались все те же два полка 292-й стрелковой дивизии, которую враг окружил в районе Пчевжи, они с боями вырвались, отошли лесами к своим. Помогли 6 ноября в районе деревни Хотучи отбросить врага километров на двенадцать назад. После им приказали отойти в тыл. А в тылу с ними никто не поговорил, не влил в их сознание свежей партийной струи. Формально приказом их передали морской бригаде.


В это время подошли моряки. Я им коротко сказал, что это за люди, и поставил перед ними задачу. Собранным бойцам приказал разойтись по своим подразделениям. Среди них нашлись средние и младшие командиры. Моряков мы поставили на младших командиров. Из этих людей было сформировано пять батальонов. Все они по мере готовности были отправлены на позицию. Мы ее заняли на южной окраине села Халтурино. Наш передний край проходил так: справа река Волхов, деревянные бараки, южная окраина села Халтурино, железнодорожная ветка. Левее нас оборону занимала 310-я стрелковая дивизия. Ее оборона проходила фронтом на восток. Передний край ее проходил буквально по восточной окраине города Волхов. Правее нас оборону занимала 3-я гвардейская дивизия. Ее передний край проходил по южной окраине деревень Пороги и Бережно. Один полк этой дивизии находился в резерве командующего армией, поэтому этой дивизии особенно трудно было с открытым правым флангом вести бой.

Морская бригада при этом пополнении стала полнокровной. Все те бойцы, которые были собраны нами, были поставлены на передний край как бойцы стрелковых подразделений. Связисты, саперы, санитары и другие вернулись теперь к своим прямым обязанностям. Появилась и своя артиллерия, которая была приближена к переднему краю, но почти вышли из строя все станковые пулеметы.


18.

Во вторую половину дня 16 ноября на командный пункт бригады приехал комиссар Ладожской военной флотилии бригадный комиссар Кадушкин Федор Тимофеевич с бригадным комиссаром Рябиковым, пом. начальника политического управления Балтийского флота. Их интересовало, как сражаются моряки. В разговорах с ними я посетовал, что в бригаде вышли все станковые пулеметы. Кадушкин обещал:

- Посоветуюсь с командующим флотилии, мы вам дадим зенитные пулеметы, но тольок одни тела пулеметов - катков к ним нет.

На другой день я послал начальника боепитания батальона товарища Пономарева, и он привез девять пулеметов. Все эти тела мы поставили на катки и пустили в бой.


враг подтянул свои боевые средства: минометы и артиллерию, но по городу он огонь не вел. иногда в город залетали мины, но больших разрушений они не производили. Артиллерией город Волхов совсем не обстреливался. почему? Враг был уверен, что он город возьмет и создаст для Ленинграда второе кольцо блокады.


В городе располагались склады армии, где хранились продукты и обмундирование, располагалось два армейских госпиталя. Легкораненые были уведены пешим порядком в сторону Вологды, как позже рассказывал один наш товарищ моряк Королев – участник этого похода. Персонал госпиталей тоже покинул госпитали. В помещениях, где они располагались, было оставлено 383 тяжелораненых бойца. Их поднять было нечем, но при известном напряжении их можно было вывести. Если бы начальник санитарной службы армии имел человеческое сердце и чувство долга. С этими ранеными остались две старухи, которые успевали подавать им пить воду. Когда мне об этом доложил комиссар медикосанитарной роты бригады и спросил, что делать, я не поверил ему и сказал, что сейчас сам еду к ним.

Когда я это все осмотрел и убедился, что Вуколов Николай Васильевич сказал правду, я не мог стерпеть: «Хорошо, что этих горе-руководителей здесь нет, моя бы рука не дрогнула…» Я при /58/ казал:

- Так как город обстреливается минометным огнем, оборудуйте подвальные помещения под госпиталь. Всех тяжелораненых, брошенных переведите в подвал и зачислите их на питание и обслуживайте их как при этом положено. Впредь всех раненых бригады и соседних дивизий принимайте здесь, отправлять их некуда.

Я рассуждал так: город Волхов мы не оставим, нам этого никто не простит, да мы и сами себе этого не простим. Будем сражаться так, что, если и погибнем, нашим потомкам не стыдно потом будет приезжать потом в город Волхов на могилы своих предков.

Н.В.Вуколову я приказал:

- Соберите весь ваш младший персонал, обслуживающий раненых, и доложите им важность наших боев за город, чтобы они поддерживали бодрость духа у раненых, они были веселы и приветливы с ранеными, а не разводили панику. Следите за этим сами.


Посоветовал ему побеседовать и с врачами в том же духе, особо подчеркнув, что они не только врачи, но и воины и должны наготове оружие.

До переднего края нашей обороны было всего полтора километра, а до обороны нашего соседа слева и справа и того меньше.

19.

17 ноября враг своим огнем артиллерии и минометов разрушил наши долговременные огневые точки и заставил нас отойти, оставив совхоз Запорожье, на южную окраину села Халтурино и уплотнить свою оборону. У мест, где могут пройти вражеские танки и бронемашины, мы поставили все шесть пулеметов ДШК и закопали один танк 16-й танковой бригады, который нас все время сопровождал от деревни Бережки, его командир лейтенант Попов – смелый и отважный человек – до этого уже подбил три броневика.

Я собрал всех политработников политотдела бригады, указал на следующее:

- Товарищ Жданов, провожая моряков сражаться на реку Волхов, сказал: «Сейчас главная задача в обороне /59/ Ленинграда переместилась на реку Волхов. Здесь решается судьба Ленинграда, фронта и Балтийского флота".

Сейчас Военным Советом 54-й армии получено указание товарища Сталина, город Волхов не сдавать!

В беседах с людьми обратите внимание на _______электростанцию, которая построена по личному указанию товарища Ленина. Она первая из легендарного плана ГОЭРЛО. Всем нам быть в частях и подразделениях, активно вмешиваться в ход боев - отступать дальше нам некуда. Помните, только активная оборона может сдержать врага. Там, где можно и нужно, поддерживайте инициативу бойцов перехода в контратаку, различные вылазки и обходы врага. Этими действиями показывайте врагу, что боевой дух защитников города Волхов не иссяк, а еще больше укрепился.

Ночью под 18 ноября с вечера враг вел себя спокойно, даже не вел артиллерийского и минометного огня.

Перейдя насыпь железнодорожной ветки около часу ночи он прорвался неожиданно в стык обороны 2-го и 3-го батальонов и открыл сильный огонь из своих автоматов. Здесь он хотел создать панику у защитников города. Правда, фланги этих батальонов он потеснил и уже за первым прорвавшимся подразделением врага двинулись его колонны. Но у нас на сей случай был резерв. Этот резерв состоял из заградотряда и одного батальона. Его опять повел комиссар штаба бригады Яковлев Александр Михайлович. Нужно сказать, что этот человек обладал каким-то особым качеством привлекать к себе людей. Говорил он мало, с виду был угрюм, но, если он сказал, люди как-то по особому воспринимали все сказанное им. Он больше действовал.


Развернув резерв, он ударил по врагу во фланг, а надо сказать, что враг уже достиг первых домов города. Правда здесь его встретили огнем моряки, которые охраняли алюминиевый завод, и санитары вместе с легкоранеными санитарной роты бригады. Их вели в бой /60/ комиссар медико-санитарной роты тов. Викулов и старший политрук Лапинский. Всеми вместе враг был отбит и огнем наших бойцов отогнан за передний край обороны.



<< предыдущая страница   следующая страница >>