litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3

ВЛАДИСЛАВ ГРАКОВСКИЙ



ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА


Пьеса


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


ОЛЕГ 35 лет

ИРИНА 32 года


ОЛЬГА 39 лет


ИГОРЬ 26 лет



Гостиничный номер города N. Пока в нем тишина и темнота, но вот слышен звук поворачиваемого в скважине ключа. Из коридора в номер прорывается луч света, а вместе с ним в комнату проскальзывают две тени. Рассмотреть их не удается - дверь тотчас же закрывается. Небольшая пауза. Внезапно что-то падает на пол, достаточно шумно, и сразу же раздаются голоса: точнее - два голоса, мужской и женский. Еще точнее - это даже не голоса, а шепот.


- Ты с ума сошла!..

- Я не специально… За что-то зацепилась…

- За что можно зацепиться в коридоре?!

- Я не знаю… (Снова что-то падает.)

- (Дикий шепот.) О, Боже мой! А это что?!

- Почему ты все время на меня кричишь?!

- Потому что ты привлекаешь внимание! Ты опять привлекаешь к себе внимание! Даже в полной темноте тебе удается привлечь к себе внимание!

- Перестань на меня кричать! Где выключатель?

Пауза.

- (Шепот становится зловещим.) Ты думаешь, если бы я знал, где выключатель, мы бы до сих пор стояли в темноте???

- Надо было позволить коридорному проводить нас. Он сразу бы нашел выключатель и включил свет. Ты сам виноват, что не разрешил коридорному проводить нас.

- Если бы он проводил нас, пришлось бы дать ему на чай! (Довольно ехидно.) Какая восхитительная идея!

- А ты уже перестал давать на чай? (Смеется.) Ты стал точь-в-точь, как этот… Ну, как его? В этом твоем любимом фильме… Как бишь его, ну?

- Мистер Браун!

- Точно! Мистер Браун! Ты - мистер Браун! Ты не даешь на чай, как мистер Браун!

- (Стараясь сдержаться.) Нет, я даю на чай. Обычно – я даю на чай. Но не сегодня.


Сегодня я на чай не даю. И не даю совсем по другой причине, чем мистер Браун.

Ты прекрасно знаешь, по какой. Но, тем не менее, ты предлагаешь мне дать на чай!!! (Пауза.) Кстати, вовсе это не мой любимый фильм.

- Но ты же постоянно его смотришь!

- И смотрю я его совсем по другой причине! И ты прекрасно знаешь, по какой! (Пауза.) Хватит болтать, Ирина! Отойди-ка в сторону.


Наконец-таки включается свет. Номер – полулюкс. Две комнаты (то есть одна – гостиная - целиком на сцене, и еще дверь в спальню где-то в стороне), ванная (дверь в другой стороне). Обстановка совершенно стандартна – диван, кресла, стол, стулья, холодильник - обычный гостиничный номер, поэтому на его описании мы не остановимся.

Интереснее вошедшие.

Они все еще стоят в прихожей. Ирина - высокая, молодая женщина исключительной красоты, почти что Ким Бессинджер. Или там Бриджитт Бардо – кому кто нравится. Наверное, блондинка. Немного щурит глаза - такое ощущение, что немного близорука. Светлый плащ распахнут. Классическая юбка, зауженная книзу, длинна ровно настолько, что не обратить внимание на ноги Ирины невозможно. Приталенный жакет на одной пуговице – еще одна пикантная деталь…

Наружность спутника Ирины диаметрально противоположна ее собственной. Олег невысок, смугл, нижняя челюсть выпячена, нижняя губа неприятно крупная, отвисшая. Олег прекрасно осведомлен о своем дефекте, и поэтому все время прикусывает губу. Зубы неровные. Небрит. Лысоват.

Немного скрашивают это чрезвычайно несимпатичное лицо глаза, огромные и выразительные. Впрочем, и глаза эти скрыты за линзами очков… Нет, Олег вовсе не Квазимодо, но… Ладно, мужчина и не должен быть красавцем, правда же?

В дополнение ко всему можно сказать, что одет он в отличный костюм, который, тем не менее, носить не умеет.

ОЛЕГ (закрывая дверь на ключ). Быстро закрой шторы.

ИРИНА (проходит в комнату, на ходу стягивая с себя плащ). Они закрыты, господин конспиратор. Или ты думаешь, здесь так темно оттого, что шторы открыты?


Олег ставит на пол багаж – дорожный кофр и чемоданчик-дипломат. Смотрит на пол. Перед ним валяются две изящные напольные вешалки.

ОЛЕГ. Вешалки. Ты уронила вешалки. Причем ухитрилась уронить обе вешалки! Никак не пойму, как это тебе удалось. (Поднимает вешалки с пола и ставит на место.)

В это время Ирина снимает свой плащ и бросает его на кресло. Сама растягивается на диване. Скидывает с ног туфли.

ИРИНА (устало). Слава Богу...

ОЛЕГ (ходит по номеру из конца в конец). Да нет, не слава Богу, далеко не слава Богу…

Пауза.

ИРИНА. Что, мне и теперь нельзя хоть немного расслабиться? Послушай, Олег, всю дорогу досюда ты мотал мне нервы. Я слушать замучалась! Только и повторял: «Вот доедем, вот позвоним Сержу, вот еще немного, вот все будет о`кей!» И вот мы доехали, да, замечательно, Сержа нет дома – ты снова: «Вот еще немного, устроимся в гостиницу, оттуда дозвонимся до Сержа, и тогда уж точно…» (Маленькая пауза.) Хорошо… Вот наконец мы сидим в своем номере, заперли дверь, никто во всем мире понятия не имеет, где мы, так почему же, черт возьми, почему мы не можем успокоиться?!

ОЛЕГ. Потому что нельзя, нельзя успокаиваться! Как ты не понимаешь? Пока мы не найдем Сержа, успокаиваться нельзя! Пока он не вытащит нас отсюда - успокаиваться нельзя! Пока там внизу сидит этот мерзкий портье - нельзя успокаиваться! Пока мы находимся в номере с этим (показывает на багаж) и не имеем возможности не только дать на чай коридорному, но даже заплатить за этот чертов номер, успокаиваться на минуту, на мгновение - преступно и глупо! (Маленькая пауза.) Ты помнишь Мэрион из хичкоковского «Психо»? Вот она тоже было успокоилась. А что потом?

ИРИНА. Ты нервничаешь.

ОЛЕГ. Ты поразительно догадлива.

ИРИНА. И грубишь мне.

ОЛЕГ. Я не специально.

ИРИНА. Может, и не специально. Может, ты стал терять над собой контроль, хотя раньше ты его никогда не терял. Но поверь - мне от этого не становится спокойнее. И если ты думаешь, что… Если… В случае… Ну, ты меня понял… В общем, я буду расхлебывать эту кашу вместе с тобой – ты это знаешь. Но тем не менее, несмотря ни на что, я не позволяю себе раскисать, и тем более, не позволяю себе обвинять тебя.


ОЛЕГ. А в чем меня можно обвинить?

ИРИНА. Ну… Допустим, в том, что ты чего-то не предусмотрел в своем гениальном плане, и мы теперь находимся здесь… Или, допустим, забыл дома бумажник.

Пауза.

ОЛЕГ. Да, бумажник… Просто из головы вылетело… А в чем это я тебя обвиняю?

ИРИНА (чеканя слова). Ты-обвинил-меня-в-том, что-я-привлекаю-внимание. Когда я совершенно случайно задела эти дурацкие вешалки.

ОЛЕГ. Ну… Разве ж это обвинение?..

ИРИНА. Обвинение! Ты сказал, что мне даже в полной темноте удается привлечь к себе внимание! Ты говорил очень зло! И ехидно! (Маленькая пауза.) А я думала, именно это тебе во мне и нравится… По крайней мере, нравилось раньше.

ОЛЕГ. Ну, что я могу сказать… Умение привлечь к себе внимание – это не просто твое достоинство. Это талант.

ИРИНА. Опять ехидничаешь?

ОЛЕГ. Нет.

ИРИНА. Хорошо, пусть талант. Но именно этот мой талант ты использовал в своих целях! Корыстных, между прочим, целях.

ОЛЕГ. Извини!

Пауза


ИРИНА. А почему это портье мерзкий? Мне так не показалось. Обыкновенный дядька, симпатичный даже.

ОЛЕГ. Он очень подозрительный! Просто ел нас глазами. По дороге к лифту я незаметно оглянулся – он смотрит нам вслед. Он что-то почуял!

ИРИНА. Да никакой он не подозрительный! И не нас он «ел глазами», а меня. Тебя и чемоданы он вообще не заметил. А что касается «смотрел вслед»…

ОЛЕГ. Понятно, понятно!..

Пауза.

ИРИНА. Позвони Сержу.

Олег подходит к телефону. Набирает хорошо известный ему номер – это видно по автоматизму его движений. Некоторое время ждет. Со злостью вешает трубку.

ОЛЕГ. Нет, нет никого…(Устало присаживается рядом с Ириной, расслабляет узел галстука. Смотрит на жену, осторожно дотрагивается до ее ступни. Ирина обиженно отдергивает ногу. Пауза.) Не обижайся…


ИРИНА. Я не обижаюсь, Олег. Я устала. Я совершенно выбилась из сил, а ты… Ты совсем забыл про меня. Ты думаешь только о себе. Ты нехороший.

ОЛЕГ. Извини… Я действительно оказался не готов к этому, ну, что Сержа не окажется дома… Ты права – казалось, я предусмотрел все, а видишь…

ИРИНА. Вижу… Как есть хочется…


Другой полулюкс этой же гостиницы, соседний с тем, в котором остановились Ирина и Олег. Номер совершенно такой же, как у них, работы у сценографа будет немного.

Полутьма – освещение выключено. В гостиной сейчас находится только один человек- Игорь, он стоит у окна и смотрит на улицу. Шторы отдернуты, за окном идет дождь.

Игорь – молодой симпатичный мужчина, можно даже сказать - чрезвычайно симпатичный. Да что там – просто красивый. Густые волосы с еле заметной сединой на висках (определенный шарм!) аккуратно уложены в изысканную прическу, веки карих глаз немного припухли и покраснели – хорош! Просто хорош!

Вот разве что линия подбородка слабо очерчена.

Игорь что-то отпивает из маленькой чашечки белого фарфора (кофе?), курит. Это «Честерфилд» - пачка лежит на подоконнике, рядом с пепельницей в виде раковины. Раздается звук открываемой двери. Игорь поворачивается к прихожей.

В номер входит Ольга. Она вешает на нижний крючок вешалки мокрый зонтик.

Не говоря ни слова и не снимая намокший макинтош, идет в спальню.

ИГОРЬ. Ольга! (Короткая пауза.) Где ты была?

Ольга не отвечает. Она проходит в другую комнату и исчезает в ней.

Ты гуляла?

Из спальни – ни слова.

А где ты гуляла?

И снова – тишина.

Опять в скверике? А я тебя там не заметил…

Ольга снова появляется в комнате. Она так и не сняла плащ. Останавливается посреди номера, и только теперь можно заметить, что лицо Ольги некрасиво и неправильно, испещрено рытвинами оспин, ну, может, не оспин, но чего-то такого, ужасно кожного. Стрижка короткая. Нос с горбинкой. Рот искривлен, так что все время кажется, что Ольга презрительно усмехается. Что связало их с Игорем?


Не промокла? Дождь идет…

Ольга подходит к Игорю, близко, но не вплотную. Закрывает глаза. Стоит молча.

Я тебя уже почти потерял. Даже стал нервничать. Хотя прекрасно знаю, что с тобой не произойдет… ничего такого. (Легкая пауза.) Хочешь чего-нибудь выпить?.. Джина с апельсиновым соком?

Нет ответа.

А я тоже прогулялся. По набережной. Дошел до самой набережной, представляешь? Впервые за все это время. Устал, правда, здорово. Обратно вернулся на такси. Знаешь, такой дождь, а на набережной - толпа народа. Букинисты, совсем, как в Париже. И не только букинисты, еще всякие старьевщики, гадалки, художники… Торгуют картинами, цветами, всякими безделушками… Такие типы встречаются… Тебе бы понравились. Зонтик огромный, а под ним – тетка, толстая, в безумной соломенной шляпке, на шляпке какие-то зеленые камушки и павлинье перо, в глазу – монокль, взгляд такой… странный… Еще старик, в белом лайковом плаще и в белых перчатках, тоже лайковых, кадык дергается, рядом с ним, на земле - патефон, хрипит вовсю…То Дитрих, то Пиаф… Хорошо погулял, да еще купил томик Рильке, двадцатого года, представляешь? Там же, на набережной. Хочешь, дам сначала тебе? Тебе ведь нравится Рильке?

Пауза. Дольше, чем предыдущие. Игорь гасит сигарету, ставит на подоконник чашечку.

Ольга… Закрой глаза… Ну, пожалуйста.

Ольга закрывает глаза. Игорь быстро на цыпочках выходит из комнаты в ванную и возвращается оттуда с небольшой корзинкой в руках, накрытой шерстяным одеяльцем.

А теперь… Открывай!

Ольга открывает глаза. Игорь достает из корзинки маленького белого и ужасно пушистого кролика.

Смотри… Он пришел к тебе в гости.

Ольга нерешительно протягивает к кролику руку. Дотрагивается кончиками пальцев до его дрожащего носика. Слегка гладит его по шерстке. Кролик смешно шевелит усами. Внезапно Ольга резко отдергивает руку и бросается вон из комнаты, содрогаясь от судорожных всхлипываний. Игорь в отчаянии закрывает глаза.



Номер Ирины и Олега. Ирина переоделась в домашнее – спортивный костюм.

Что интересно – ее естественные волосы вовсе не длинный волнистый блонд,

она шатенка. Олег так и не снял костюм. Он все стоит у телефона и держит трубку возле уха. Лицо у него такое же озабоченное. Видно, что он до сих пор не получил никакой успокоительной информации.

ИРИНА. Ну, что?

ОЛЕГ. Да все то же самое. Автоответчик. «Очевидно, меня нет дома, перезвоните позже». Сотовый не отвечает. Дурдом.

ИРИНА. Куда он мог деться?

ОЛЕГ. Не знаю… Понятия не имею!

ИРИНА. Может, он забыл о нас и куда-нибудь уехал? Или ушел в запой? А если его арестовали? Или он в больнице? Неужели нельзя позвонить кому-то еще?

ОЛЕГ. Кому? (Пауза.) Я сам не понимаю, куда он мог пропасть. Миллион вариантов.

ИРИНА. А если снова поехать к нему домой?

ОЛЕГ (терпеливо). Ира, мы разговаривали с Сержем только позавчера, и ничего он забыть не мог. Мы договорились - послезавтра. Такие вещи не забывают. Насчет запоя - Серж не пьет уже три года, то есть просто капли в рот не берет. Нельзя ему. Следовательно - запой исключается. Больница или тюрьма… Не знаю. От этого не зарекаются. Все может быть, все мы простые смертные. Об этом я тоже думал. Поехать к нему мы поедем, только не сегодня, а завтра. Вернее, не поедем, а пойдем. На такси у меня уже не осталось. А это значит, что сегодня я не могу ни пойти туда сам, и оставить тебя сторожить это (зло смотрит на багаж), ни отправить тебя туда одну, в ночь, пешком. Остаться ждать его около дома мы тоже не можем – ночью это будет выглядеть очень подозрительно. К тому же это очень опасно.

ИРИНА. А попросить кого-нибудь?

ОЛЕГ. Кого?

ИРИНА. Коридорного?

ОЛЕГ. Лишний свидетель. Это невозможно. Ты зря переживаешь. Наверное, это я заразил тебя своей нервозностью. А я вот наоборот - успокоился и проанализировал все с холодной головой. Итак - может ли нам что-либо угрожать? Вычислить нас сложно. Куда мы делись – действительно, неизвестно никому во всем мире. По крайней мере, пока. Имя на карточке трансфера - чужое. Паспорт фальшивый. Клерк - вряд ли тебя узнает, вряд ли он хоть что-то запомнил, кроме того, что какая-то чрезвычайно эффектная женщина попросила его снять кое-что со счета. Сознаться в том, что больше внимания он проявил к твоему декольте, чем к самой банковской операции он не должен. Да и в чем, собственно говоря, он виноват? Он совершенно законно все оформил, проверил документы, получил подпись клиента и директора банка – все в порядке, выдал требуемую сумму, и все… (Пауза.) Вот и все. Весь вопрос – во времени. Времени, конечно, мало, но, надеюсь, нас еще не ищут. Значит, завтра я… нет, мы с тобой вместе с утра пораньше потопаем к Сержу и все выясним.


ИРИНА. А сегодня я умру от голода.

ОЛЕГ. Что?

ИРИНА. Умру! Последний раз я ел утром, дома! Я не прошу даже ужина, но не понимаю, почему ты не хочешь купить мне хотя бы бутерброд и стакан сока!

ОЛЕГ. Я не «не хочу»! Я еще раз объясняю, что не могу ни за что заплатить! Это опасно.

ИРИНА. Ты ведь сказал, что нам ничего не угрожает? Почему ты противоречишь сам себе?

ОЛЕГ. Пока не угрожает. Но я же сказал – время! Время работает против нас. «Угрожает, не угрожает…» Расслабляться нельзя! Помнишь «От заката до рассвета»?

ИРИНА (устало). Помню, помню…

ОЛЕГ. Они не должны были останавливаться там, как мы - здесь, весь успех –

в молниеносности… А теперь… Стоит мне только заплатить хотя бы за кусок хлеба – и все!

Всему конец!

ИРИНА. А я тем временем умру от голода! И жажды!

ОЛЕГ. В кране есть вода.

ИРИНА. Хорошо, просто от голода!

ОЛЕГ. Потерпи.

ИРИНА. Не хочу терпеть! Ты мужчина! Ты мой муж! Сделай что-нибудь!

ОЛЕГ. Ирина, что еще я могу сделать? (Показывая в сторону багажа.) Здесь находится наше благополучное будущее на много-много лет вперед, и не только наше, а наших детей и даже внуков, а ты устраиваешь мне истерику из-за одного-разъединственного бутерброда! Потерпи, прошу тебя!

ИРИНА. Замечательно! Да, ты действительно снова предельно трезв и логичен, а я должна умереть из-за того, что мы не можем потратить ни копейки из принадлежащего нам! Для чего тогда все это нужно? Для последующих поколений? Так ты можешь их и не дождаться! Сколько уже времени прошло – годы идут, часы тикают, а ты все – не надо, давай позже, давай потом…

ОЛЕГ (пытаясь вставить слово). …потому что раньше у нас не было никакой финансовой возможности для благополучного рождения и воспитания детей!

ИРИНА. А теперь я просто подохну с голоду, прямо посреди этого отвратительного номера этой мерзейшей гостиницы! Олег… Ну неужели ты, такой умный и сообразительный, ничего не хочешь сделать, чтобы купить мне хоть что-нибудь поесть? Почему мы не можем взять ужин в кредит?


ОЛЕГ. Потому что у меня нет и кредитной карточки! Ты сама упрекала меня в том, что я забыл бумажник! Все, на что хватило денег – это на такси!

ИРИНА. Договорись в ресторане! Скажи им, что завтра мы все оплатим!

ОЛЕГ. Ира, я уже сказал - это невозможно! Почему я должен повторять? Пойми, это лишние подозрения! У них сразу же возникнет логическая цепочка - каким это образом мы заплатим за номер, если у нас даже на стакан сока денег нет? Будут смотреть на нас во все глаза, сообщат этому ужасному портье, он – в службу безопасности… и мы не сможем даже улизнуть потихоньку! Я и так голову ломаю, каким это образом мы завтра попремся к Сержу с вещами под мышкой! Ужина не будет, Ирина. Ложись спать, а я снова стану звонить. Утром все разрешится, и я предложу тебе королевский завтрак.

ИРИНА (смотрит в сторону). Я не хочу завтрака. Я хочу ужин. Иди и одолжи денег. Хоть у кого.

ОЛЕГ. Так. Ты завелась. И теперь все мои силы будут уходить на то, чтобы погасить пламя твоего несносного характера. Ирина, я никуда не пойду. И до завтра ты не умрешь. Поверь - не умрешь. Все будет хорошо, если ты подождешь еще несколько часов.

Ирина решительно встает, уходит в спальню, через мгновение возвращается со своими вещами и начинает одеваться.

И куда это ты собралась?

ИРИНА. Никуда.

ОЛЕГ. Что значит – «никуда»? Я хочу знать.

ИРИНА. Тебе какое дело?

ОЛЕГ. Мне - огромное дело. Ты моя жена, и я хочу знать, куда ты отправляешься, на ночь глядя.

ИРИНА. Ты не можешь накормить свою жену. Так какое тогда тебе дело, куда она отправляется? У тебя нет никакого морального права на такой вопрос!

ОЛЕГ. На панель собралась?

ИРИНА. На панель, на панель. За краюху хлеба. Еще и тебе принесу. Ужин в постель.

ОЛЕГ. Ирина, останься дома!

ИРИНА. Олег! Оставь меня, пожалуйста, в покое!

ОЛЕГ. Ирина, ты никуда не пойдешь!


ИРИНА. А ты не боишься так орать? К нам могут прийти нежелательные свидетели, ужасный портье, служба безопасности, они обязательно запомнят, как один их очень нервный постоялец орал на свою жену, которую тоже запомнят, потому что на этот раз все увидят ее истинное лицом - без парика и всей прочей маскировки!

ОЛЕГ. Ирина!

ИРИНА. Олег! Я прошу тебя! Ты и сам видишь - мы застряли здесь, неизвестно насколько. Ты прав - если завтра пойти к Сержу, мы опять станем «привлекать к себе внимание» этим идиотским чемоданом – не оставлять же его в номере? Значит, останемся сидеть здесь, и будем звонить ему до отупения, и нет никакой гарантии, что и завтра он окажется дома. Ну нет такой гарантии! И что тогда? Тогда станем голодать и завтра? Только вот найти деньги завтра будет далеко не так просто. Завтра голодный блеск в моих глазах уже не спрячешь. Все будет гораздо сложнее, чем сегодня, пока я еще уверена в себе и сильна. Не беспокойся, до этого дело не дойдет – я девушка опытная, и сумею вовремя сбежать. (Подходит к мужу.) Да не переживай! Можно подумать, ты забыл, как когда-то я уже кормила нас. Именно таким образом.

ОЛЕГ. Просто тогда я сидел без работы… И это было давно.

ИРИНА. Да какая разница – когда! Мы точно так же дохли с голоду! Но тогда тебя

это все только смешило. Хочешь сказать, ты забыл эти великолепные вина, эти бутерброды с ветчиной и икрой, принесенные мной в клювике? Может, забыл и то, как ты хохотал над моими рассказами?

ОЛЕГ. Не забыл. Но это было тогда. Тогда я был молодым и безалаберным, злым и азартным. Я был авантюрен и весел, черт возьми! А неопасная ревность еще больше подогревала мои чувства…

ИРИНА. О нет, я думаю, сейчас ты еще более авантюрен, чем прежде! Ты не находишь? Мы же на войне, а на войне - все средства хороши! Не переживай. Для большего твоего спокойствия демонстрирую - ситуация будет выглядеть так: я прогуливаюсь по коридору, нахожу подходящего клиента, веду его в ресторан, ужинаю. Клиент выпивает больше, чем надо, об этом я позабочусь, а потом, дрожа от нетерпения, отправляется к себе в номер ждать меня – ведь не могу же я сама зайти к нему на глазах у коридорных и горничных, я женщина приличная… Ну, вот и все. Я забираю сухой паек для тебя, и мы весело хохочем, представляя, как пьяный глупый Дон-Жуан бродит по этажам и ищет прекрасную незнакомку. Да не волнуйся ты! Все шито-крыто, протрезвевшему дураку на следующее утро и в голову не придет что-то предпринимать. Тем более, что я снова надену парик. О`кей? (Берет свой парик, надевает его.) Боже мой, Олег, после того, что мы провернули сегодня, это дело – просто детский сад!


ОЛЕГ. Детский де Сад… Ну ладно. Уговорила. Честно говоря, у меня у самого желудок подводит… Только умоляю, Ирина, будь осторожна! Крайне осторожна! Никакого риска! Если что – черт с ней, с едой, быстро возвращайся в номер!

ИРИНА. Не переживай! Все пройдет, как по маслу! И моргнуть не успеешь, как шашка прыгнет в дамки!

ОЛЕГ. Так… слушай меня внимательно. Когда ты придешь, постучишь в дверь вот так. (Демонстрирует.) Запомнила?

ИРИНА. Так? (Повторяет).

ОЛЕГ. Да. Если кто-то будет стучать по-другому, я не открою. Поняла?

ИРИНА. Да. (Идет к двери, и вдруг останавливается. Пауза.) Слушай, Олег, а нельзя было сразу перевести все деньги в какой-нибудь другой банк, и дело с концом? И никакой тебе беготни, нервотрепки, никакого тебе Сержа?

ОЛЕГ. Любой трансфер сразу попадает под подозрения. Так что Сержа тотчас же вычислят. А вычислят Сержа... Надеюсь, все понятно?

ИРИНА (вздыхая). Понятно…


И снова номер Ольги и Игоря. Ольга сидит в кресле, опустив ноги в пластмассовый тазик с теплой водой. Она в алом кимоно с длинными широкими рукавами. Полы кимоно подоткнуты. Ноги у Ольги стройные, спортивные и загорелые. Рядом с ней, на небольшом столике на колесах - высокий стакан с коктейлем, из которого торчит соломинка. Там же пельница-раковина, в ней опять дымится сигарета – ольгина сигарета. Горит напольная лампа, шторы уже закрыты. Игорь стоит у своего любимого окна, он тоже курит. Ольга вынимает соломинку, отпивает из стакана глоток, кладет соломинку обратно, берет сигарету, затягивается, кладет ее назад в пепельницу, напевает какой-то одной ей известный мотив. Точнее - продолжает напевать: по-видимому, начала она уже давно.

ОЛЬГА. Бум-бум-бум-бум…бум-бум-бум-бум…

ИГОРЬ. Ольга!..

ОЛЬГА. Бум-бум-бум-бум…бум-бум-бум-бум…

ИГОРЬ. Ольга, я прошу тебя!

ОЛЬГА (все быстрее и быстрее). Бум-бум-бум-бум…бум-бум-бум-бум… бум-бум-бум-бум…бум-бум-бум-бум… (Так же внезапно замолкает.) Помнишь, у Хармса есть знаменитый рассказ… «Тюк!»… Там тоже один персонаж просит другого: «Пожалуйста, уважаемый Иван Иваныч, я умоляю вас, на коленях прошу - не произносите вы больше этого ужасного слова «Тюк!» Ну, Иван Иваныч, конечно же, в ответ: «Что вы, что вы! Хорошо, хорошо, хорошо! Не буду, не буду, не буду!» Хочет, гад, предстать эдаким типом. Добропорядочным. Но вот проходит минута… другая… природа берет свое… и он снова: «Тюк!» (Кричит во весь голос.) Тюк!


ИГОРЬ. Ольга! Пожалуйста…

ОЛЬГА (устало). Тюк… А слово-то ведь… действительно ужасное… Слышишь? (Словно сплевывая.) Тюк… Я этот «тюк»… Просто каждой клеточкой ощущаю… (Смотрит на Игоря исподлобья.) Вот такие персонажи. Точь-в-точь мы с тобой… Слышишь, персонаж? Мы с тобой – персонажи неизданной пьесы неведомого автора… Или картины неизвестного художника. (Отпивает еще коктейль, затягивается сигаретой.) Лет пятнадцать назад ездила я на Черное море… Там не так давно закончилась очередная война, народу не было совершенно… Кое-где еще дымились остовы домов, в воздухе пахло гарью... Приехала за впечатлениями, и – ура! - они сразу же появились и захватили меня, понесли, как листочек осенью… Поселилась в полупустой гостинице. В первый же день познакомилась с одним бизнесменом, бывшим художником… Худой такой, с выдающимися скулами, глаза яркие… глубоко посаженые… Он рассказывал о своей жизни, какие-то странные истории, они почему-то так смешили меня… Тогда я была совсем наивной дурочкой, ничего еще ни о чем не знала, ни о чем не подозревала, все вокруг казалось голубым и зеленым… Носила что-то балахонистое, на руках – фенички, на голове – хайратник… Казалось себе жутко романтичной… Он угощал меня индийским чаем, прекрасным черным чаем из пузатого термоса, а я его - мандаринами… Они тогда стоили гроши, весь город был ими переполнен – вывозить фрукты не разрешали, так и стояли эти мандарины в ведрах и тазах вдоль дорог у всех домов… Этот отпуск - лучшее в моей жизни… Там было то, что я ценю больше всего на свете – впечатление… Атмосфера… Гармония и покой… Через два месяца я написала несколько рассказов, их неожиданно напечатали в одном региональном издательстве – это и стало моим дебютом…(Пауза. Игорю.) Что?

ИГОРЬ. Что?

ОЛЬГА. Ну что ты так внимательно на меня смотришь? Так внимательно слушаешь?

Ты ведь сто, тысячу, миллион раз слышал все эти мои россказни, ты прекрасно знаешь все, что я скажу дальше, ты знаешь все, что я тебе рассказывала, ты даже рассказать можешь обо всем не хуже меня… Да? Ведь можешь?


ИГОРЬ. Могу.

ОЛЬГА. Можешь… А почему ты тогда не можешь перебить меня и сказать – «Ольга, я все это слышал, поговорим о чем-нибудь другом»? (Пауза.) Ухаживаешь за мной, как за малым ребенком, носишься, как с писаной торбой, дыхнуть лишний раз боишься, пылинки с меня сдуваешь… Зачем, Игорь? Не нужно мне ничего… Зачем мне этот холодный отель, эта тусклая речка?.. Меня мутит здесь… Мутит! Мне здесь надоело. (Решительно.) Все, завтра же возвращаемся домой.

Пауза.

ИГОРЬ. Домой так домой. Подлить тебе теплой?

ОЛЬГА (тут же). Не хочу домой! Только не домой! Не хочу туда возвращаться! Ты должен продать ту квартиру, или поменять, или я не знаю что! Ни за что туда не вернусь. Видеть ее не могу! Игорь, я ничего, ничего не хочу! Понимаешь?

Пауза.

ИГОРЬ. Понимаю.

ОЛЬГА. Понимаешь… Все-то ты понимаешь… А я вот ничего не понимаю… И в первую очередь не понимаю, почему ты до сих пор не уйдешь от меня подальше, куда глаза глядят! Жил бы в свое удовольствие, нашел бы нормальную девчонку, молодую, без заскоков, проживающую день за днем так легко, словно понятия «завтра» и не существует… Игорь, ну что тебя держит? Или тебе приятно, что я тебя гоню? Я же тебе уже прямо в глаза говорю - иди, иди своей дорогой, оставь меня в покое, я хочу остаться одна!

Пауза. Игорь сминает пустую сигаретную пачку.

ИГОРЬ. У нас кончились сигареты. Пойду куплю сигареты.

Пауза.

ОЛЬГА. Разве в это время продают сигареты?

ИГОРЬ. Посмотрю в автомате у входа. Или в ресторане. Да, еще отнесу корзинку портье.

Игорь подходит к шкафу, достает оттуда портмоне, кладет во внутренний карман пиджака, потом подходит к Ольге и осторожно целует ее в щеку. Ольга не реагирует. Игорь забирает из ванной корзинку с кроликом и выходит из номера. Пауза.

ОЛЬГА. Живем одним днем…Только одним днем…

Коридор гостиницы. Игорь поднимается снизу, уже без корзинки, в каждой руке - по пачке «Честерфилда». Внезапно останавливается. Почему? Ах да - из оконной ниши, навстречу ему сделала шаг женская фигура… Лица ее не видно, женщина остается в тени. Хотя мы, конечно, знаем, что это Ирина.

ИРИНА (загадочно). Не угостите сигаретой, молодой человек?..

Игорь медленно распечатывает пачку, выщелкивает сигарету. Подает Ирине. Ирина выходит из своего укрытия. В руках Игоря вспыхивает зажигалка. Ирина прикуривает.

Примитивно, не правда ли? Зато верно.

ИГОРЬ. Что - верно?

ИРИНА. Верный способ познакомиться.

Пауза.

ИГОРЬ. А это… знакомство?

ИРИНА. Наверное, знакомство... Если вам так же, как и мне, нечем заняться в этот противный, ужасно непогожий вечер… Если вас не пугает первый шаг со стороны незнакомой женщины, скучающей в этой захолустной гостинице… Если вы верите в случай… Ведь наверняка мы встретились не просто так?

ИГОРЬ. Все в нашей жизни не просто так…

ИРИНА. Представляете, я тоже так считаю! Значит, вы все-таки верите в случай?

ИГОРЬ. Я? Не знаю… Наверное, верю…

ИРИНА. Правильно! В случай надо верить! Я, например, верю. Более того, я наделена даром прорицания и дальновидения. И я ясно вижу, что вы – человек отважный, и способны угостить не только сигаретой… И не побоитесь оставить свою спутницу поскучать часок в одиночестве в своем номере …

ИГОРЬ. А кто вам сказал, что я нахожусь здесь… со спутницей?

ИРИНА. А разве не так? Разве вы здесь один? (Пауза. Ирина закрывает глаза. Медленно.) Я вижу, что именно сейчас вы лихорадочно обдумываете мое предложение, придумывая отговорки, благодаря которым можно улизнуть от своей… спутницы… (Открывает один глаз.) Ну хорошо, жены. Это ведь жена, верно? Будь вы здесь с любовницей, вы бы не отреагировали на мои слова вовсе. Просто отшутились бы.


ИГОРЬ (внезапно резко). Извините… мне надо идти. (Быстро уходит к себе в номер.)

ИРИНА (вслед Игорю). Но пока я докуриваю сигарету, у вас есть шанс застать меня здесь!


Номер Ирины и Олега. Олег сидит в кресле, он уже снял пиджак и галстук, бросил на стул рядом с собой. Все так же держит у уха телефонную трубку. Стук в дверь, тот самый, условный.

ОЛЕГ (осторожно подходит к двери, прислушивается). Ирина?

ИРИНА (из-за двери). Да, да! Открывай, быстро!

Олег открывает. Дверь распахивается, в номер стремглав влетает Ирина.

ОЛЕГ. Что?

ИРИНА. Все нормально! У тебя есть сигарета? Быстро, быстро!

ОЛЕГ. Есть… Где-то в пиджаке… Что случилось?

ИРИНА. Да кажется, клюнул один… Женатик холеный… Стеснительный -нерешительный… Побежал в свой номер, разрешения у жены спросить… (Смеется.) «Можно ли мне сходить налево, дорогая?» Сбежал, как ошпаренный… Но вернется, еще вернется, я уверена! Ясно вижу! Точно, вернется… Да что ты застыл, где сигареты-то?

ОЛЕГ (держа в руках пачку сигарет). А зачем тебе сигареты?

ИРИНА (смеется). Стрельнула у него сигарету, сказала, что останусь в коридоре, пока не докурю… Потом гляжу – матушки, уже фильтр тлеть начал! Не могу ж я просто так там по коридору мотаться… Без сигарет… И без надежды!

ОЛЕГ. Ира! Ты куришь?!

ИРИНА. Милый мой! У тебя есть другой способ быстро и ясно заклеить клиента?

ОЛЕГ. Что за слова, Ирина!

ИРИНА. Обыкновенные слова. Адаптируюсь к новому образу. Ох, умерла во мне актриса… (Смотрит на себя в зеркало, поправляя парик.) Моделью я была, безработной была, налетчицей тоже вот довелось, теперь в ДЛП преображаюсь…

ОЛЕГ. ДЛП?

ИРИНА. «Девицу легкого поведения». Сама придумала, прямо вот сейчас, не сходя с этого места. Не веришь? Зуб даю!


ОЛЕГ (подает Ирине сигареты). Ты смотри… Актриса… Осторожнее там…

ИРИНА. В смысле – про контрацептивы не забыть?

ОЛЕГ. Ирка! Убью!

ИРИНА. Не переживай! Говорю же: дважды два – пятнадцать, все идет, как надо. В моей операции срывов не будет!


Игорь входит в свой номер, но остается в прихожей. Не торопится войти в комнату. Ольга уже убрала тазик, в котором отогревала озябшие ноги. Теперь она просто сидит в кресле, обняв колени, и думает о чем-то, глядя перед собой Прихода мужа она, похоже, не заметила… Высокий стакан с коктейлем уже почти пуст.

ИГОРЬ (негромко). Ольга!

ОЛЬГА (приходя в себя, но все еще в легкой прострации). Да?

ИГОРЬ. Ты как?

ОЛЬГА. Нормально…

ИГОРЬ. Я… не нашел сигарет… Надо дойти до заправки. Побудешь без меня какое-то время?

Пауза. Игорь подходит к креслу и становится около жены на колени.

Так что? Сможешь подождать?

ОЛЬГА. Наверное…

ИГОРЬ. Включить тебе телевизор? Или радио?

ОЛЬГА. Нет. Я ненавижу телевизор. И не хочу радио.

ИГОРЬ. А повязки? Сменить тебе повязки?

ОЛЬГА. Нет, не надо. (Машинально гладит Игоря по голове, не смотря на него.) Придешь и сменишь.

ИГОРЬ. А лекарство? Примешь лекарство?

ОЛЬГА. Игорь… Успокойся, пожалуйста. Иди спокойно на заправку, или куда ты там собрался, покупай сигареты, возвращайся домой. Все будет нормально.

ИГОРЬ. Ты ляжешь? Или останешься сидеть в кресле?

ОЛЬГА. Посмотрим. Как захочу.

ИГОРЬ. Ладно… Я быстро.

ОЛЬГА. Налей мне еще джину…

Игорь наливает в стакан Ольги джин, добавляет сок, меняет соломинку, потянулся было поцеловать жену в щеку, но остановился… Быстро выходит из номера.

Коридор гостиницы. Появляется Игорь, вглядываясь в темноту оконной ниши.


ИРИНА (из своего убежища). Привет! Все-таки решил вернуться?

ИГОРЬ (вздрогнув). Я… просто решил прогуляться перед сном. А вы… еще не докурили свою сигарету?

ИРИНА (выходит, делая эффектный, хотя и несколько театральный жест рукой, демонстрируя свою сигарету). Не докурила.

ИГОРЬ (чуть принюхавшись). Да нет… Я давал вам «Честерфилд», а сейчас у вас другой табак. Другой запах…

ИРИНА (чуть растерянно). Да? У табака может быть… разный запах?

ИГОРЬ. Я великолепно знаю запах «Честерфилда». А у вас не «Честерфилд». У вас «Жетен».

ИРИНА. Надо же… (Смотрит на свою сигарету.) Ну да… «Жетен»…

ИГОРЬ. Значит, у вас были свои сигареты? И вы действительно остановили меня, чтобы… познакомиться?

ИРИНА. Значит, да. Но на самом деле мы еще не познакомились. А время идет. (Протягивает руку.) Меня зовут Ирина.

ИГОРЬ (пожимает руку Ирине). Игорь.

ИРИНА. Имя настоящее?

ИГОРЬ. А у вас?

ИРИНА. Предпочитаю называться своим собственным именем. А вот вы, наверняка, какой-нибудь Вадим… Или Виктор… Мне почему-то хочется называть вас Виктором.

ИГОРЬ. Не надо. Лучше Игорем.

ИРИНА. Ну, Игорем, так Игорем. Так что, Игорь, куда вы поведете даму? Не оставите же вы ее скучать здесь, в тишине и покое оконной ниши? (Хмыкает.) И уверена, не пригласите к себе. Значит, надо отправиться туда, где легкий полумрак и негромкая музыка, где много всяких разнообразных напитков, которые так здорово греют кровь и волнуют воображение… В общем, идемте-ка в ресторан, Игорь.

ИГОРЬ (слегка улыбаясь). Ну… идемте.

Час спустя. Ольга выходит из своего номера, и бредет по коридору босая, еле передвигая ноги, опираясь руками о стену. Она прилагает огромные усилия, чтобы не упасть. Дышит тяжело. Добирается до номера Олега и Ирины, стучит в дверь. Смешно, но ее прерывистый стук чрезвычайно похож на тот условный сигнал, о котором договорились Олег и Ирина.


ОЛЕГ (из-за двери). Ирина?

ОЛЬГА (еле слышно, задыхаясь). А…ха…А…

Олег открывает дверь, и Ольга буквально падает в его объятия, так что Олег с большим трудом успевает ее удержать.

ОЛЕГ. Это… Девушка… Это… вы что?… Что это… вы?.. А?… А?..

Но Ольга уже ничего не может ему ответить. Олег осторожно затаскивает Ольгу в комнату, кладет на диван. Моментально возвращается к входной двери, осторожно выглядывает в коридор, быстро закрывает дверь на ключ, возвращается к Ольге.

Да что же это такое, а? Что же это? (Подскакивает к телефону, хватает трубку.) Нет, нет, портье - исключено… Все равно он мерзкий… и подозрительный… Вслед смотрит… (Кладет трубку.) Кому же?.. Кому? Где Ирина, Боже мой… (Подходит к Ольге.) Девушка! Девушка! Не слышит! Что же такое! Может, в скорую? (Наклоняясь к Ольге.) Девушка, вам плохо? (Отскакивает. С раздражением.) А, ч-ч-черт! Да она пьяна! Пьяна ведь, а? Или что? Непонятно… Что же это такое? Что делать? (Размышляет вслух.) Вытащить ее отсюда к чертовой матери!.. И оставить около дверей? (Пауза.) Нельзя, нельзя, постучат, спросят… нет, никак нельзя … А оттащить подальше в коридор, а? Идея? (Хватает было Ольгу под мышки. Рукава алого ольгиного кимоно сползают, так, что можно заметить ее перевязанные бинтами запястья.) А чемоданчик? Как же чемоданчик? Закрыть дверь и оставить в номере? А вдруг это… уловка? (Кладет Ольгу на место и чрезвычайно подозрительно оглядывает ее.) Слыхал я о таких штучках… Сначала выманят наружу, а потом – бац, и чемоданчика нету… (Пауза. Испуганно.) Неужели… кто-то пронюхал?!! Нет, нет, не может быть! (В ужасе.) А откуда она знает про стук? Подслушала? Номер… прослушивается? (Испуганно озирается.) Так… Это начало?.. И будет продолжение? Или это… просто случайность? Где же Ирина? Где она? Что делать, что? Так, спокойно. (Смотрит на Ольгу.) Пускай пока побудет здесь. Все нормально. Что такого может произойти? Ничего. Справиться с ней в случае чего я смогу… наверное… (Пауза.) Вот только… если у нее нет оружия… (Осторожно подходит к Ольге, наклоняется, пытается ее обыскать.)


ОЛЬГА (внезапно приходя в себя). Оу… эо… (Олег отскакивает в сторону. Ольга слегка приподнимается. Напряженно вглядывается в Олега.) Эт-то еще что такое? Вы - кто?

ОЛЕГ. Я… это… это…

ОЛЬГА (с трудом, но зло и сосредоточенно). Что значит – это? Что это вы со мной делаете? (Пытается оглядеться, но взгляд у нее мутный.) Игорь! Игорь! Что происходит? (Вскакивает.) Что… здесь происходит? Кто вы?

ОЛЕГ. Ч-черт возьми! Это


следующая страница >>