litceysel.ru
добавить свой файл
1 2


А. Рубинштейн

К теории опекаемых благ.

неэффективные и эффективные равновесия1

Настоящий доклад посвящен некоторым аспектам теории «опекаемых благ» в контексте эффективного и неэффективного равновесия. В работе представлены особенности опекаемых благ, их связь с рыночными провалами, сформулирована гипотеза об их влиянии на формирование неэффективных равновесий Нэша. При этом ключевой задачей исследования является анализ возможностей перехода от неэффективного равновесия к оптимальному по Парето равновесию Нэша для опекаемых благ посредством трансформации институциональной среды. В докладе содержится анализ общественных мотиваций институциональных модернизаций, а также условий равновесия в обобщенной модели Линдаля–Викселля для опекаемых благ. Кроме того, в нем рассмотрены некоторые прикладные аспекты теории опекаемых благ применительно к социальной политике.

Ключевые слова: опекаемые блага, нормативные интересы, конкурентное равновесие, оптимум по Парето, равновесие Нэша, провалы рынка, институциональная модернизация, общественные приоритеты социальная политика

Классификация JEL: С70, С72, D5, D6, D7, H41.

Введение

Экономическая история демонстрирует множество примеров особых продуктов человеческой деятельности, производство и потребление которых не вписываются в стандартные границы рыночных отношений и сопровождаются регулярными интервенциями государства. В разных странах и исторических эпохах существовали различные виды этих товаров и услуг, названные «опекаемыми благами» (Рубинштейн (2008а)). Наверное, каждый может привести немало таких примеров, и многие задаются вопросом, почему государство и раньше, и теперь расходует весьма значительные средства на финансирование «опекаемых благ»2.

При этом стандартная теория, если и сформулировала ответ на данный вопрос, то лишь для отдельных видов опекаемых благ, связанных с рыночными провалами или этическими мотивами, но не имеет целостного описания таких рынков. Для построения же общей концепции опекаемых благ нужны ответы как минимум на следующие вопросы: во-первых, какие товары и услуги следует относить к классу опекаемых благ, во-вторых, какова мотивация общественной опеки, в-третьих, как меняются условия равновесия для рынков таких благ, в-четвертых, посредством каких механизмов реализуется общественная опека?


И если первый и третий вопросы в какой–то мере уже обсуждались (Рубинштейн (2009а, 2010a)), то мотивации общественной опеки и механизмы ее реализации требуют дополнительных изысканий. Некоторым аспектам таких исследований, посвященным анализу взаимосвязей опекаемых благ с процессами «выхода» из Парето оптимума (генерирование неэффективных равновесий) и его восстановлению (формирование эффективных равновесий) в результате институциональных трансформаций, посвящена настоящая работа.

1. Эффективные и неэффективные равновесия

«Если каждый будет стремиться к своей корысти, то «невидимая рука» провидения приведет к всеобщему благосостоянию» – примерно так определил Адам Смит действие конкурентного рынка и соответствующий ему телеологический механизм экономической координации. После публикации его классического «Исследования о природе и причинах богатства народов» (1776) многие экономисты, математики и социальные философы искали и продолжают искать подходящую трактовку понятия «всеобщего благосостояния» и соответствующие ему преференции общества, отражающие его нормативные интересы. Оставляя в стороне историю таких поисков, варьирующих различные подходы к агрегированию индивидуальных предпочтений3 или отстаивающих существование автономных интересов общества наряду с предпочтениями индивидуумов4, остановлюсь на двух фундаментальных понятиях, соседствующих с этой линией развития экономической науки. Речь идет о Парето-оптимуме и равновесии по Нэшу.

Оптимум по Парето, как известно, это такое состояние экономической системы, когда невозможно повысить благосостояние ни одного ее участника, без снижения благосостояния других участников. Однако, если есть возможность улучшить положение хотя бы одного индивидуума без нанесения ущерба другим индивидуумам, то такие действия называют Парето-улучшением. Благосостояние общества достигает максимума, а распределение ресурсов становится оптимальным (оптимум по Парето), если любое изменение этого распределения ухудшает благосостояние, хотя бы одного субъекта экономической системы (Pareto (1897)). Впоследствии было доказано (первая теорема экономической теории благосостояния), что при выполнении ряда предпосылок установившееся на конкурентном рынке равновесие оптимально по Парето (Arrow (1951), Arrow, Debreu (1954), Debreu (1956), Эрроу (2010)). С учетом данного факта равновесие, в котором достигается Парето-оптимум, можно рассматривать как эффективное равновесие.


Другой вопрос, всегда ли при децентрализации, в условиях которой индивидуумы, действуя по Смиту, принимают решения, исходя лишь из собственных интересов, возникает эффективное равновесие и соответствующий ему экономический оптимум? Один из наиболее общих ответов на данный вопрос дает теоретико-игровая трактовка Парето-оптимальности5. Однако и в этом случае наличие множества оптимумов сохраняет неоднозначность результата, которую связывают обычно с нейтральностью данного критерия по отношению к распределению богатства между индивидуумами. Но дело не только в дистрибутивном безразличии оптимума по Парето. Не менее важно и другое обстоятельство: этот критерий, в сущности, является критерием максимизации общественного благосостояния лишь в «предлагаемых обстоятельствах». Данное утверждение нуждается в пояснениях.

Известно, что в модели Эрроу-Дебре конкурентный рынок формирует эффективное равновесие (Arrow, Debreu (1954)). Тем самым, с точностью до распределения благосостояния между индивидуумами, он обеспечивает выбор лучшего варианта использования имеющихся ресурсов, но безотносительно к качеству сложившейся институциональной среды6. Иначе говоря, анализ Парето-эффективности, основанный на рациональном поведении и конкуренции, не дает подсказок в отношении целесообразности изменения «предлагаемых обстоятельств» - экзогенных переменных рыночных отношений. При этом вторая теорема экономической теории общественного благосостояния свидетельствует о том, что любое Парето-оптимальное состояние рынка может быть реализовано как конкурентное равновесие. То есть и для других внешних условий существует свое эффективное равновесие.

Кроме индифферентности теории общественного благосостояния к внешним условиям функционирования рынка, нельзя упускать из поля зрения еще одно обстоятельство. Дело в том, что экономика довольно часто сталкивается с невыполнением базовых предпосылок модели Эрроу-Дебре, предопределяя существование неэффективных равновесий – равновесий с неоптимальным распределением ресурсов (Фельдман (2004)). Одну из моделей такого равновесия еще в XIX веке предложил Антуан Курно (Cournot (1838)). Современная же и, главное, общая концепция указанного равновесия для некооперативного поведения индивидуумов была разработана Джоном Нэшем в середине XX-го столетия (Nash (1951)).


Равновесием по Нэшу называют такое состояние, когда у каждого рационально действующего игрока нет оснований для изменения собственного поведения при неизменном поведении других индивидуумов (Nash (1950), Нэш (1961))7. Таким образом, речь идет о ситуациях, в которых никакой индивидуум не может повысить свое благосостояние, если остальные участники придерживаются выбранной ими стратегии. Заметив здесь некоторое содержательное сходство, имеет смысл протестировать равновесие по Нэшу и Парето-оптимум на предмет наличия между ними «родственных уз». Уместным поэтому выглядит следующий вопрос: может ли существовать такое равновесие по Вальрасу, которое было бы оптимальным по Парето, не являясь одновременно равновесием по Нэшу, и, наоборот, существует ли равновесие по Нэшу неэффективное по Парето?

Формулируя эти вопросы и допуская возможность сопоставления результатов Эрроу-Дебре и Нэша, я исхожу все же из существования дефинитивных отличий между экономическим «равновесием по Вальрасу» с его методом «нащупывания» цен и теоретико-игровым равновесием - математической теории формирования норм поведения агентов с учетом действий их партнеров. Подчеркну, что в самой теории игр нет ничего специфичного для экономики, ее инструменты, включая и равновесие по Нэшу, могут с успехом применяться (и применяются) в других науках. В этом смысле Парето оптимальное равновесие по Вальрасу (теорема Эрроу-Дебре) и равновесие по Нэшу – это два «разных мира». Вместе с тем, ситуация меняется, когда теоретико-игровой подход и равновесие Нэша используется в экономическом анализе и, в частности, для исследования проблем рыночного равновесия.

В этом случае два «разных мира» стремительно сближаются. Во-первых, можно предположить, что максимизирующие свою полезность индивидуумы в равновесии Вальраса и участники некооперативной игры8 – это одни и те же субъекты рынка, продающие и покупающие товары и услуги. Во-вторых, правомерной выглядит гипотеза и о том, что внешняя среда, в которой осуществляется игра и формируется равновесие Нэша, определяется экзогенными переменными рыночных отношений, обуславливающими формирование равновесия Вальраса. Судя по всему, можно найти еще многое, включая вектор цен на продаваемые и покупаемые товары, что свидетельствует о допустимости сопоставлений. Мне кажется, однако, что сказанного достаточно для постановки общей задачи – исследования условий и возможности совпадения или несовпадения Парето-эффективных равновесий Вальраса с равновесиями в некооперативных играх Нэша. Частичное решение этой задачи содержится в следующей Лемме 1: всякое Парето-эффективное равновесие по Вальрасу являются одновременно равновесием по Нэшу.


Построим доказательство данной леммы от противного. Предположим, что рынок находится в равновесии по Вальрасу, которое, будучи Парето-эффективным, не является равновесием по Нэшу. Допуская такую ситуацию и опираясь на концепцию некооперативных игр, можно утверждать, что в этом случае, хотя бы у одного индивидуума есть основания изменить поведение с целью повышения своего благосостояния (Nash (1951)). Однако подобные действия индивидуума автоматически приводят к нарушению оптимума по Парето и, тем самым, к искажению исходных условий леммы. Учитывая это, можно считать доказанным утверждение о том, что всякое вальрасовское равновесие, эффективное по Парето, является одновременно и равновесием по Нэшу9.

На вторую часть поставленного выше вопроса ответ дал сам Нэш. Среди примеров применения теории некооперативных игр он продемонстрировал игры с разными типами равновесий, в том числе «дилемму заключенных», иллюстрирующую существование равновесия, неэффективного по Парето (Nash (1951, p.286-295))). С точки зрения настоящей работы, посвященной теории опекаемых благ, этот вид равновесий является особенно интересным10. Дело в том, что, в соответствии с концепцией Нэша, любые выявленные потери благосостояния (неэффективное равновесие) можно объяснить недостатками институциональной среды (Майерсон (2010, с.29)). Иначе говоря, неэффективные равновесия Нэша само по себе «сигналят» о целесообразности изменения «предлагаемых обстоятельств» для мотивирования игроков к выбору такой доминирующей стратегии, которая привела бы к оптимальному распределению ресурсов. Реформирование институциональной среды с целью перехода от неэффективного равновесия к оптимальному по Парето равновесию Нэша для опекаемых благ - это и есть та проблема, нематематические аспекты которой обсуждаются в данной работе.

Исследуя в указанном контексте опекаемые блага, имеет смысл более широко взглянуть на природу неэффективных равновесий, не ограничивая анализ лишь нарушением базовых предпосылок теорем благосостояния. Повторю, в частности, что предложенный Парето критерий эффективности, несмотря на его ценностную природу, является нейтральным к распределению богатства между индивидами, что порождает известную альтернативу «эффективность – справедливость»11. Иначе говоря, даже при выполнении исходных условий модели Эрроу-Дебре, нетрудно допустить, что возникшее равновесие может быть оценено обществом как этически неудовлетворительное. В соответствии же с КЭС негативная оценка равновесия возникает и в более общей ситуации.


Так, всякий раз, когда в сложившемся равновесии формируется нормативный интерес общества12 (не только по поводу справедливости) и соответствующее благо попадает под общественную опеку, возникает неудовлетворительная оценка этого равновесия, обуславливающая необходимость перераспределения ресурсов. В результате существовавшее ранее эффективное равновесие трансформируется в неэффективное равновесие Нэша. Обратный же переход требует институциональных изменений, что согласуется с замечанием самого Нэша о зависимости данного типа равновесия от условий внешней среды - экзогенных переменных рыночных отношений (Nash (1951)).

Именно под этим углом зрения я рассматриваю институт «опекаемых благ». И хотя данное понятие звучит не очень привычно, ибо термин «опекаемый» применяется чаще к отдельным людям или их группам, его использование вызвано желанием раскрыть мотивацию изменения внешних условий функционирования рынка. В соответствии с дефиницией опекаемых благ к ним относятся такие товары и услуги, по поводу которых имеется нормативный интерес общества, направленный на увеличение (уменьшение) объема этих благ по отношению к его рыночной величине, сложившейся в «предлагаемых обстоятельствах».

Из данного определения почти автоматически следует, что для опекаемых благ характерно неэффективное равновесие, а сам механизм общественной опеки сродни институциональной трансформации условий функционирования их рынка. Учитывая это, нетрудно заметить явные параллели между опекаемыми благами и неэффективным равновесием Нэша. Причем, согласно Р. Майерсону, изучение равновесий по Нэшу плодотворно «для критического анализа общественного института почти любого типа» (Майерсон (2010, с.29)). Рассмотрим следующий иллюстративный пример.

Опекаемые блага и равновесие по Нэшу. Рассмотрим некооперативную игру в форме «дилеммы заключенных» с двумя участниками X и Y, каждый из которых может использовать свои ресурсы в производстве только одного продукта, выбирая между A и H13. При этом A принадлежит классу «опекаемых благ», в отношении которых у общества имеется нормативный интерес в увеличении объема их производства.


Введем теперь «предлагаемые обстоятельства», то есть экзогенные переменные рыночной среды. Если продукт A производится только одним игроком X или Y, то при полном использовании ресурсов его выгода составляет 40 единиц: Bx(a)=40 или By(a)=40. Похожая ситуация и с продуктом H, когда он производится только одним производителем: его выгода при полном использовании ресурсов может составить 70 единиц: Bx(h)=70 или By(h)=70. Если же оба участника будут производить этот продукт, то их выгода (по отношению к варианту с одним производителем) снизится на 20 единиц: Bx(h)=50 (70-20) и By(h)=50 (70-20). И наоборот, если A будут производить оба участника, то повысится выгода каждого (по отношению к варианту одного производителя) на 20 единиц: Bx(a)=60 (40+20) и By(a)=60 (40+20). Указанные условия (предлагаемые обстоятельства) отражены в платежной матрице (Табл. 1).

Таблица 1. Платежная матрица (предлагаемые обстоятельства)





Производитель – Y

«Предлагаемые обстоятельства»

A

H

Производитель – X

A

Bx(a)=60

By(a)=60

Bx(a)=40

By(h)=70

H

Bx(h)=70

By(a)=40


Bx(h)=50

By(h)=50

Анализ данной таблицы свидетельствует, что лишь один вариант оптимален по Парето, когда оба индивидуума производят продукт A: Bx(a)=60 и By(a)=60. Однако этот эффективный для общества вариант не равновесен по Нэшу, ибо, отказавшись от A в пользу H, один из участников, мог бы увеличить свою выгоду с 60 до 70 единиц. Равновесной по Нэшу также является лишь одна комбинация, когда оба участника производят продукт Н: Bx(h)=50 и By(h)=50. При этом решение X и Y производить данный продукт является для каждого из них доминирующей стратегией, так как остается неизменным при любых действиях партнера. Односторонняя смена продукта в «предлагаемых обстоятельствах» привела бы к потерям ее инициатора с 50 до 40 единиц. Нетрудно заметить также, что равновесие по Нэшу в данном случае не оптимально по Парето.

Рассмотренный пример свидетельствует о том, что в «предлагаемых обстоятельствах» может формироваться неэффективное равновесие, обуславливающее необходимость проведения институциональной трансформации, обеспечивающей реализацию нормативного интереса общества в увеличении объема опекаемого блага и переход к оптимальному по Парето равновесию Нэша. Говоря об институциональной трансформации, будем исходить из возможности государства так изменить внешнюю среду рыночных отношений, чтобы доминирующие стратегии индивидуумов привели бы к выбору оптимального варианта. При этом без ограничения общности можно предположить, что государство располагает как прямыми, так и косвенными инструментами с использованием бюджетных и сугубо институциональных форм внешнего воздействия.


Речь идет, во-первых, о субсидиях производителям опекаемых благ и трансфертах потребителям этих товаров и услуг, в основе которых лежат так называемые «налоги и субсидии Пигу», предложенные еще в начале XX-го века. Во-вторых, имеются в виду законы и нормативные акты, имеющие принудительную силу. В-третьих, к числу таких инструментов следует причислить методы информационного воздействия с целью формирования установок, полезных для общества. Продолжая пример, рассмотрим возможности перехода от неэффективного равновесия к оптимальному по Парето равновесию Нэша с использованием всех четырех типов институциональной трансформации.

Субсидии производителям (Трансформация 1). Предположим, что государство, обеспечивая общественную опеку, использует бюджетные субсидии и компенсирует производителям опекаемого блага часть их расходов. В этом случае издержки производства продукта A снижаются, и возрастает выгода производителей опекаемого блага на 35 единиц (Табл.2).

Трансферты потребителям (Трансформация 2). Допустим теперь, что государство, решило воспользоваться другим инструментом – стимулирование платежеспособного спроса на опекаемое благо в результате предоставления трансфертов его потребителям. В этом случае цены на продукт A при прочих равных условиях вырастут, также увеличивая выгоду его производителей, скажем на 40 единиц (Табл.2).

Таблица 2. Матрица институциональных трансформаций14




Y

Предлагаемые

Обстоятельства


Институциональнатрансформация-1

Институциональная

трансформация-2

Институциональная

трансформация-3

Институциональная трансформация-4

Субсидиии

производителям

Трансферты

потребителям

Законодательное

Ограничение

производства

Формирование

общественно

полезных установок

A

h

A

h

A

h

A

h

a

H

X

A

Bx(a)=60

By(a)=60

Bx(a)=40

By(h)=70

Bx(a)=95

By(a)=95

Bx(a)=75

By(h)=70

Bx(a)=100

By(a)=100

Bx(a)=80


By(h)=70


Bx(a)=60

By(a)=60

Bx(a)=40

By(h)=30

Bx(a)=60

By(a)=60

Bx(a)=40

By(h)=35

H

Bx(h)=70

By(a)=40

Bx(h)=50

By(h)=50

Bx(h)=70

By(a)=75

Bx(h)=50

By(h)=50

Bx(h)=70

By(a)=80

Bx(h)=50

By(h)=50

Bx(h)=30

By(a)=40

Bx(h)=20

By(h)=20

Bx(h)=35


By(a)=40


Bx(h)=15

By(h)=15

Законодательное ограничение производства (Трансформация 3). В этом случае законодатель устанавливает для продукта H штраф (налог), уменьшающий выгоду его производителей, пусть на те же 40 единиц (Табл.2).

Формирования общественно полезных установок (Трансформация 4). В отличие от законодательного принуждения, более мягкой формой воздействия на выбор производителей является проведение соответствующей информационной компании о «вреде» продукта. Такого рода акции способны «обвалить» рынок, вызвав падение спроса и снижение цен. В этом случае выгода от производства продукта H снижается, предположим, на 35 единиц (Табл.2).

Во всех рассмотренных случаях, механизм общественной опеки и связанные с ним институциональные трансформации порождают такие доминирующие стратегии производителей, которые формируют оптимальное по Парето равновесие Нэша (Табл.2).

Подведу итоги приведенного выше примера. Все представленные в нем варианты институциональной трансформации (трансформация 1-4) обеспечивают решение поставленной задачи перехода к эффективному по Парето равновесию Нэша (Табл.2)15. При этом использование инструментов изменения «предлагаемых обстоятельств» стимулируют производителей к принятию таких решений, которые без вмешательства государства были бы недостижимы. Можно утверждать также, что трансформационные усилия государства непосредственно связаны с институтом «общественной опеки» и направлены на увеличение производства и потребления благ, в которых заинтересовано общество. К сказанному остается добавить, что понятие «заинтересованности общества», имеющее нормативную природу, требует специального обсуждения.


2. Мотивация институциональной модернизации

Один из самых изученных, но все-таки частных случаев заинтересованности общества в изменении сложившихся условий рыночных отношений - неэффективность использования ресурсов. В наиболее явной форме этот феномен проявляется в тех видах опекаемых благ, которые генерируют «провалы рынка». Рассмотрим в связи с этим еще одну дефиницию. Провалом рынка называют обычно такое его равновесие, при котором существует хотя бы одна возможность перераспределения ресурсов, обеспечивающего Парето улучшение. Очевидно, что наличие подобных возможностей, не реализуемых в автоматическом режиме рыночной координации, непосредственно мотивирует государственную активность.

Рассматривая неэффективные по Парето равновесия Нэша и феномен рыночных провалов, можно предположить, что мы сталкиваемся с различными характеристиками одного и того же подмножества состояний рынка. В одну сторону обоснование этой гипотезы трудностей не вызывает. Действительно, если мы имеем дело с неэффективным равновесием Нэша, то налицо и соответствующий определению рыночный провал, что непосредственно следует из существования Парето-улучшения.

По-иному выглядит обратная ситуация, когда неэффективные равновесия Нэша мы хотели бы идентифицировать через рыночные провалы. В качестве примера такой связи можно назвать рыночный провал, проанализированный в упоминавшейся модели А. Курно. Речь идет о «равновесии по Курно» для дуополии, то есть о комбинации объемов выпуска каждой из двух фирм, составляющих рынок, при которой у них нет стимулов для изменений: прибыль каждой фирмы максимальна при условии сохранения конкурентом величины своего выпуска неизменным (Cournot (1838)). В этой ситуации равновесная цена, которая ниже монопольной, но выше конкурентной, не обеспечивает оптимального распределения ресурсов, а возникшее равновесие по Курно является частным случаем равновесия Нэша.

Другим примером рыночных провалов, порождающих неэффективные равновесия Нэша, являются общественные товары. Для демонстрации подобных связей можно вновь воспользоваться «дилеммой заключенных», применив данную модель для общественных товаров. Приведу в связи с этим платежную матрицу, предложенную А. Хиллманом (Табл. 3), в которой рассмотрены условия поведения потребителей общественных благ, каждый из которых должен решить для себя платить за общественное благо или уклоняться от этой платы, выбирая стратегию «безбилетника» (Хиллман (2010, с. 94)).

Таблица 3. «Дилемма заключенных» для общественных благ




Потребитель Y

A

H

Платить

Вводить

в заблуждение

Потребитель X

A

Платить

Bx(a)=3;

By(a)=3

Bx(a)=1;

By(h)=4

H

Вводить

в заблуждение

Bx(h)=4;

By(a)=1

Bx(h)=2;


By(h)=2


Анализ приведенной матрицы дает основание утверждать, что доминирующей стратегией каждого игрока будет «введение в заблуждение» - уклонение от оплаты общественных товаров. Когда оба индивидуума независимо друг от друга (одновременно или последовательно) принимают решение уклониться от оплаты общественного блага, формируется неэффективное равновесие Нэша: Bx(h)=2; By(h)=2.

Наверное, можно привести и другие примеры рыночных провалов, вызванных нарушением предпосылок модели Эрроу-Дебре, указывающие на наличие связей между несостоятельностью рынка и неэффективными равновесиями по Нэшу16. Однако подобного рода проверки сформулированной выше гипотезы не могут служить заменой ее доказательства в виде следующей Леммы 2. Всякое неэффективное по Парето, равновесие Вальраса сводится к равновесию по Нэшу17. Не имея такого доказательства, воспользуюсь более слабым утверждением об адекватности подмножества неэффективных равновесий Нэша совокупности рыночных провалов, обусловленных нарушением предпосылок модели Эрроу-Дебре.

Возникающие в этом случае системные сбои, стандартный, но не исчерпывающий перечень которых включает экстерналии, монополию, информационную асимметрию и общественные товары, мотивируют государственную активность18. Подобных взглядов придерживаются большинство авторов, общая позиция которых может быть представлена следующей цитатой: «при наличии этих фундаментальных видов несостоятельности рынка необходимо смириться с тем, что субъекты руководствуются собственным интересом, и воспользоваться нерыночными вариантами решения проблемы» (Ледьярд (2004, с. 507-508)).

При этом ссылку на нерыночные решения можно трактовать как вмешательство государства, направленное на реализацию нормативных интересов общества и применение механизмов общественной опеки. Замечу также, что стремление к «правильному» функционированию рынка – очевидный мотив общественной опеки товаров и услуг, производство и потребление которых приводит к рыночным провалам. И главной задачей здесь становится изменение условий поведения потребителей и/или производителей, с учетом нормативных интересов общества. В качестве еще одной иллюстрации рассмотрим механизмы реализации общественной опеки в оптике отдельных видов рыночных провалов, используя уже рассмотренные выше трансформации 1-4.


Экстерналии. В ситуации с экстернальными эффектами под общественную опеку попадают товары и услуги, производство и/или потребление которых порождают внешнюю экономию или внешние издержки. Иначе говоря, при наличии положительных (например, образовательные услуги) или отрицательных (например, загрязнение среды обитания) экстерналий одни товары производятся в меньшем, другие - в большем объеме, нежели это соответствует эффективному распределению ресурсов19. Нормативное стремление общества к оптимизации объема производства, собственно, и превращает товары и услуги, генерирующие экстерналии, в опекаемые блага. При этом общественная опека соответствующих товаров и услуг может быть осуществлена посредством трансформации-1 и/или трансформации-2.

Монополия. Случай с монополией имеет определенное родство с общественными товарами. Речь идет о благах, которые подобно частным товарам - делимы и исключаемы, но аналогично общественным благам - неконкурентны в потреблении. Производство таких товаров и услуг отличает сочетание высоких постоянных и низких (вплоть до нулевых) переменных затрат, формирующих рыночные цены выше предельных издержек и, как следствие, неэффективное распределение ресурсов (Гудвин, Вайскопф, Аккерман, Ананьин (2002, с. 590-594)). Поэтому, как и в предыдущем случае, продукты монополий, порождая нормативный интерес общества, становятся предметом общественной опеки. Что касается механизма ее реализации, то здесь, как правило, государство пользуется своим правом вводить штрафные санкции (трансформация-3).

Неполнота информации. Товары и услуги, несущие в себе потенциал информационной асимметрии способствуют формированию рынков с неблагоприятным отбором (adverse selection). В подобных обстоятельствах «естественной формой поведения информированного субъекта является монополистическое поведение в информационной сфере» (Ледьярд (2004, c.507)), негативно влияющее на эффективность распределения ресурсов. Кроме того, в подобных обстоятельствах, как известно, ценность дополнительной единицы товара для покупателя превышает его ценность для продавца (Akerlof (1970), Wilson (1980), Stiglitz, Weis (1981)). С учетом сказанного ясно, что товары и услуги, несущие в себе потенциал информационной асимметрии, могут рассматриваться в качестве разновидности «опекаемых благ». Здесь также можно воспользоваться уже рассмотренным инструментом реализации механизма общественной опеки – проведение соответствующей информационной компании – «информационная атака» (трансформация-4).


Общественные товары. Одна из самых известных разновидностей «опекаемых благ» - общественные товары, особые свойства которых (неисключаемость и несоперничество) определяют мотивацию государственной активности. Нулевые предельные издержки производства и отсутствие позитивной цены генерируют нежелание потребителей платить за общественные блага - феномен «фрирайдерства», и нежелание субъектов рынка производить подобные товары – эффект самоочищения рынка. Указанные обстоятельства, собственно, и понуждают государство брать на себя поставку общественных благ, компенсируя свои издержки, введением соответствующих налогов (трансформация-1). Уместны здесь и такие инструменты внешнего воздействия, как законодательное принуждение индивидуумов к оплате общественных благ (трансформация-3) или формирование социальных установок добровольного участия индивидуумов в оплате общественных товаров (трансформация-4).

Мериторные блага. За пределами стандартных рыночных провалов экономика сталкивается еще с одним видом опекаемых благ. Речь идет о мериторных товарах, спрос на которые со стороны частных лиц, по определению, отличается от нормативных установок общества (Musgrave (1959, 1987, 1996)). При этом и сам Масгрейв, и другие исследователи мериторики отождествляют эти установки общества с некими «правильными» предпочтениями индивидуумов, не выявляемыми рыночными механизмами (Brennan, Lomasky (1983, P.187), Head (1988, P.30), Koboldt (1995, P.13)). Иначе говоря, выделение группы мериторных товаров напрямую увязывается с существованием разрыва между «правильными» и фактическими потребностями частных лиц. При этом цель общественной опеки любых мериторных благ состоит в создании условий для коррекции поведения индивидуумов в сторону нормативно «правильного» выбора. Что касается механизмов реализации этой цели, то они также входят в стандартный арсенал институциональной трансформации – субсидии производителям мериторных товаров (трансформация-1) и/или трансферты потребителям этого вида опекаемых благ (трансформация-2).


«Баумолевская экономика». Особый вид опекаемых благ представляют товары и услуги, для которых несостоятельность рынка проявляется в «неправильной» динамике издержек и цен. Суть этого феномена, названного «болезнью цен», заключается в том, что в некоторых ситуациях издержки производства растут быстрее, чем цены на конечный продукт (Baumol, Bowen (1966), Rubinstein, Baumol, Baumol (1992a), Рубинштейн (2005, с.111-116)). Аналог этой же болезни можно обнаружить и в случае, когда предельные издержки падают медленнее цен – «парадокс НТП Петракова» (Петраков (1974, с.126; 1998, с. 36)). В качестве примера можно привести инновационные продукты с повышенными рисками разработок, а также многие товары и услуги, для начальных стадий производства которых характерны повышенные расходы и пониженные доходы от их рыночной реализации. Во всех подобных случаях имеющие место нормативные интересы общества превращает соответствующие товары и услуги в опекаемые блага. Говоря о мотивации общественной опеки продуктов «баумолевской экономики», надо ясно понимать, что без соответствующей государственной поддержки вероятность самоочищения рынка от этих особых благ резко возрастает. Именно поэтому в современных условиях общественная опека продуктов «баумолевской экономики» рассматривается в качестве императива экономической политики всех развитых государств. Механизм реализации общественной опеки здесь такой же, как и в ситуации с мериторными товарами: – субсидии производителям (трансформация-1) и/или трансферты потребителям этих товаров и услуг (трансформация-2).

Немонетарная инфляция. Выделю еще один случай. Речь идет о «неправильной» динамике другой пары - потребительских цен и доходов населения, о ситуации, когда по отдельным, жизненно важным, товарам и услугам наблюдается рост потребительских цен, опережающий рост доходов населения. Этот случай «немонетарной инфляции» обусловлен часто внешними факторами, скажем, когда наблюдается резкий рост мировых цен на импортируемый товар, играющий в потреблении на внутреннем рынке весьма заметную роль. В таких случаях подорожавшие товары и услуги попадают в группу «опекаемых благ», и формируется нормативный интерес общества, направленный на обеспечение социальной защиты бедной части населения. Механизм реализации общественной опеки таких товаров и услуг может быть также представлен стандартными инструментами - субсидии производителям (трансформация-1) и/или трансферты потребителям этих товаров и услуг (трансформация-2).


Таблица 4. Опекаемые блага и провалы рынка

ОПЕКАЕМЫЕ

блАГА

ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ

ПРИЗНАКИ

МОТИВАЦИЯ

ОБЩЕСТВЕННОЙ ОПЕКИ

Институциональная

Трансформация

Экстерналии

Экстерналии

Эффективное

использование ресурсов

Субсидии и налоги Пигу

Монополия

Монополия

Эффективное

использование ресурсов

Законны и нормативные

акты

неполнота

информации

Информационная

Асимметрия

Эффективное

использование ресурсов

«Информационная

атака»

ОБЩЕСТВЕННЫЕ

ТОВАРЫ

Неисключаемость,

Несоперничество

Преодоление

Фрирайдерства

Поставки общественных товаров государством

МЕРИТОРНЫЕ

БЛАГА

Нормативно «неверное» поведение индивидуумов

Коррекция поведения

Индивидуумов

Субсидии производителям мериторных благ


БАУМОЛЕВСКая

ЭКОНОМИКа»

«Болезнь цен»,

«парадокс Петракова»

Поддержка продуктов «баумолевской экономики»

Субсидии и налоговые льготы производителям

Немонетарная

инфляция

Внешние факторы

роста цен

Социальная защита

Населения

Трансферты

потребителям

Какие же выводы можно сделать из анализа семи видов опекаемых благ – четырех стандартных случаев рыночной несостоятельности и трех видов провалов рынка, которые обычно остаются за пределами внимания экономистов. Из приведенной таблицы (Табл.4) видно, что экономика довольно часто сталкивается с ситуациями, требующими вмешательства государства. И многие из них стали предметом «разбирательства» теории, объясняющей эти ситуации и нередко подсказывающей необходимые меры по модификации рынка, направленные на его эффективное функционирование и реализацию социальных интересов. При этом в каждом отдельном случае решается своя задача – интернализация экстерналий, устранение монополий, поставка общественных товаров, мериторизация спроса на те или иные блага, обеспечение производства продуктов «баумолевской экономики» и т.п. В этой «теоретической мозаике» обнаруживаются две особенности: с одной стороны речь идет о разновидностях товаров и услуг, попавших под общественную опеку, с другой стороны, стандартная теория, рассматривая их всякий раз как специальный случай, не имеет целостного описания рынка опекаемых благ.

При этом глобальный кризис 2008 года невольно актуализировал тему «провалов» рынка. Собственно, сам кризис и связанный с ним экономический спад, а также сопутствующее ему неэффективное распределение ресурсов рассматриваются часто как «провал рынка». Но так ли уж верно это суждение? Осведомленному читателю такой вопрос может показаться странным. Казалось бы, все ясно: неэффективное распределение ресурсов и возможность Парето улучшений посредством их перераспределения – это как раз и есть то, что принято называть «рыночным провалом». Так что же заставляет сомневаться в этом утверждении?


Надо сказать, что в данном вопросе у теоретиков нет общего мнения. И это можно понять. Например, обнаруженная Кейнсом неполная занятость – это провал рынка или нет? Как быть с привычным для многих авторов примером монополии? Насколько мне известно, представители Чикагской школы в 60-70 годах вынесли ей «оправдательный приговор». Поэтому «треугольником Хабергбергера» и потерей благосостояния здесь уже не обойдешься. Что можно сказать об информационной асимметрии - составляющей основу предпринимательской активности, без которой рынок и возникнуть то не может? Как, наконец, быть с теоремой Коуза? Вполне возможно (хотя и далеко не всегда), что разделение прав собственности ликвидирует экстерналии. Но до момента разделения таких прав – это провал рынка или нет? Как рассматривать бедность, которая по Масгрейву ведет к нерациональному поведению индивидуумов и, как следствие, к неэффективному распределению ресурсов? Это уже не просто этические проблемы. Неясным остается и другой вопрос, как оценить, что лучше для общества: прямые потери благосостояния от неэффективного использования ресурсов при отсутствии бедности или отсутствие таких потерь при высоком уровне бедности? Куда поместить ряд других случаев, которые разные авторы оценивают по-разному: и как рыночный изъян, и как существование плохих институтов

Размышляя над этими вопросами, следует обратить внимание на то общее, что экономисты соотносят с «провалами рынка»: в соответствии с их дефиницией речь всегда идет о ситуациях, которые оцениваются как неудовлетворительные. Именно оцениваются экономистами, опирающимися на их представления. И в этих оценках неизбежно присутствует субъективный элемент, не имеющий отношения к самому рыночному механизму. Более того, «провал рынка» - это лишь привычная метафора, маскирующая нейтральность механизма саморегулирования. Результаты его действия не могут быть ни «ошибочными», ни «правильными». Таковыми они становятся лишь в ценностных суждениях людей. И в данном контексте «несостоятельность рынка» ничем не отличаются от других ситуаций, которые признаются неудовлетворительными. Например, если монополия не одобряется обществом, то этот случай можно считать идентичным равновесию, которое также оценивается как нежелательное из–за усилившегося неравенства в распределении богатства. В обоих случаях речь идет исключительно о ценностных суждениях, и оперирование категорией «провал рынка» представляет собой попытку придать объективный характер субъективным оценкам той или иной экономической ситуации. Собственно, это и порождает сомнения в правомерности использования категории «рыночного провала».


Учитывая эти соображения и исходя из природы рыночного механизма как нерукотворного феномена, можно сформулировать следующий вывод. Провал рынка - это ценностное суждение, указывающее на неудовлетворительность сформировавшегося равновесия. Иначе говоря, если возникшее равновесие не одобряется обществом и обнаруживается заинтересованность в его коррекции, то это означает, что появился нормативный интерес общества, который не учтен в указанном равновесии. Именно такое равновесие можно называть неэффективным.

Итак, феномен несостоятельности рынка, во-первых, проявляется лишь в ценностных суждениях, во-вторых, он влечет за собой формирование нормативного интереса в отношении опекаемых благ, обусловивших рыночные провалы, и, наконец, в-третьих, данный интерес превращает установившееся равновесие в неэффективное. Иначе говоря, то, что обычно принято называть провалом рынка, является, по сути, неэффективным равновесием, сотворенным «невидимой рукой провидения». Такие хрестоматийные случаи, как монополия, информационная асимметрия, положительные и отрицательные экстерналии, а также множество иных ситуаций, оцениваемых неудовлетворительно, объединяют не какие-то особые свойства товаров и услуг, а факт неэффективного равновесия, вызванного появлением нормативных интересов общества в отношении этих благ. И там, где такой интерес возникает, обычные товары и услуги трансформируются в опекаемые блага, обуславливающие целесообразность государственного вмешательства.

Теперь о связи государственного вмешательства с провалами рынка. Здесь тоже мнения разделились. Одни авторы считают, что государственное вмешательство может быть желательным и при отсутствии провалов рынка. Другие же, наоборот, обосновывают и ограничивают государственную активность лишь провалами рыночной каталаксии. Так, один из наиболее ярких представителей этого мировоззрения Мансур Олсон писал, в частности: «Если рыночные механизмы никогда не дают сбоев, тогда нет и нужды в государственных структурах, поэтому необходима концепция ошибок рынка для соответствующей нормативной теории государства» (Olson (1986, P. 120)). Комментируя данный тезис, подчеркну, что при трактовке провалов рынка этот рано умерший профессор из Мэриленда рассматривал их не в традиционном смысле (наличие монополии, экстерналий, общественных товаров и т.п.), а буквально, имея в виду любое неэффективное распределение ресурсов. Попытки построить теорию опекаемых благ привели меня к такому же пониманию феномена рыночных провалов.


Используемый подход хорошо согласуется и с дефиницией опекаемых благ, предполагающей наличие нормативного интереса, основанного на ценностных суждениях в отношении этих товаров и услуг, и с ключевым положением КЭС о существовании нормативного интереса общества, не выявляемого рыночными механизмами. Государственное вмешательство в данном контексте можно рассматривать как деятельность, направленную на реализацию нормативных интересов общества. Мне кажется, это вполне соответствует и представлениям Олсона о нормативной теории государства. Итак, в моем подходе провалы рынка непосредственно обусловлены нормативной оценкой неэффективности сформировавшихся равновесий, требующей институциональных модернизаций.

3. Некоторые аспекты социальной политики

Принимая во внимание универсальный характер взаимосвязей опекаемых благ и нормативных интересов общества, а также тот факт, что эти интересы мотивируют активность государства, которое в КЭС является автономным субъектом рынка, следует с иных позиций взглянуть на институциональный переход к эффективному равновесию. Я имею в виду не сами институциональные трансформации, а связанные с ними расходы государства: субсидии, трансферты, налоговые льготы, другие виды бюджетных трат, которые необходимо учесть в анализе равновесия. Решение этого вопроса опирается на обобщенную модель Викселля-Линдаля применительно к опекаемым благам, в соответствии с которой равновесие формируется с учетом, как индивидуальных преференций, так и общественной опеки этих специфических товаров и услуг (Рубинштейн (2007, с.106-113), Рубинштейн (2010, с. 81-86)).

Данная модель устанавливает связь между нормативным интересом общества в отношении частного товара или услуги, его превращением в опекаемое благо и изменением в связи с этим условий Парето-оптимального равновесия в результате добавления еще одной составляющей, отражающей расходы государства, направленные на обеспечение институциональной трансформации. Собственно, это и есть общее решение для любых видов опекаемых благ. Появление среди субъектов рынка государства, стремящегося максимизировать функцию социальной полезности, в состав которой входят различные опекаемые блага, приводит в действие один и тот же экономический механизм. Речь идет об обмене бюджетных средств на социальную полезность, извлекаемую из реализации нормативных интересов. Таким образом, общим условием Парето-эффективного равновесия является равенство предельных издержек сумме предельной индивидуальной и предельной социальной полезности опекаемого блага MCR=MUI+MUS.


Введение тех или иных исходных предпосылок, позволяет определить и частные условия равновесия для соответствующих разновидностей опекаемых благ (Рис.1). Так, в случае отсутствия явно выраженного интереса индивидуумов («фрирайдерство») в потреблении общественных товаров (MUI=0), бюджетные расходы, необходимые для их производства в заданном объеме, определяются социальной полезностью этих опекаемых благ (MCR=MUS). В этом же контексте следует рассматривать и социальные блага, которые в отличие от общественных товаров не предназначены для

Рис. 1. ПРИМЕРНАЯ СХЕМА РынкА опекаемых благ


MUS = 0

MUI = 0

Экономика

мериторных

благ

«Баумолевская

экономика»

Образование

Экономическая

политика

MCR = MUI + MUS

Социальное обеспечение

Здравоохранение


MUS > 0

MUI > 0

Экономика частных

товаров

Экономика

общественных

товаров и социальных благ

Смешанная

экономика

Культура

Фундаментальная наука






потребления индивидуумами; не имея индивидуальной полезности, они в соответствии с КЭС обладают социальной полезностью (Рубинштейн (2008, с.93-114))20. В частности, большинство социально полезных продуктов фундаментальной науки может обмениваться на основе уже приведенного равенства MCR=MUS. Такая же «судьба» характерна для части культурных благ (например, культурного наследия).

При этом результаты культурной деятельности выступают еще в двух номинациях опекаемых благ. Будучи мериторными товарами (например, услуги библиотек) и продуктами «баумолевской экономики» (например, театральные услуги), они участвуют в рыночном обмене с учетом государственных субсидий производителям этих товаров и услуг, исходя из равенства MCR = MUI + MUS. На основе этого же равенства происходит обмен основной массы опекаемых благ, производимых в отраслях образования, здравоохранения и социального обеспечения, которые по природе своей также принадлежат группе мериторных товаров.


Для продуктов «баумолевской экономики» и мериторных благ, попавших под опеку общества, затраты государства определяются, как уже отмечалось, комбинацией индивидуальной и социальной полезности опекаемого блага (MCR=MUI+MUS). В случае же прекращения общественной опеки (MUS=0) и трансформации этих благ в обычный частный товар затраты на их производство соответствуют стандартным условиям равновесия (MCR=MUI).

И, наконец, товары и услуги - объекты экономической политики, направленной на устранение рыночных провалов, обеспечение макроэкономической стабильности, модернизацию экономики и развитие производства инновационных продуктов, также попадают под общественную опеку, предполагающую бюджетные субсидии, удовлетворяющие приведенному выше равенству MCR = MUI + MUS (Рис.1).

Очевидно, что все рассмотренные случаи «конкурируют» друг с другом за бюджетные ресурсы. При этом вопрос о распределении указанных средств между различными направлениями общественной опеки (между опекаемыми благами) обсуждается в литературе, как правило, в комбинации с трактовкой «социального оптимума». Это легко обнаружить в функции общественного благосостояния Бергсона (Bergson (1938)), в «Чистой теории общественных расходов» Самуэльсона (Samuelson (1954)), в классическом труде Масгрейва «Теория общественных финансов» (Musgrave (1959)), в уже упоминавшейся «Теории общественного выбора» (Arrow (1951)) и «Новой политической экономии» (Persson, Tabellini (2005))21.

Говоря о социальном оптимуме в КЭС-версии модели Викселля-Линдаля, подчеркну, что данная категория обусловлена нормативными представлениями о «лучшем состоянии мира». Это непосредственно вытекает из самой функции социальной полезности, устанавливающей порядковые соотношения для всей совокупности опекаемых благ. Отмечу также, что в этом случае потребность в услугах «эксперта по этике» (Samuelson (1954, s.388)) сохраняется. Но в отличие от Самуэльсона, опиравшегося на бергсоновскую традицию, в обобщенной версии модели Викселля-Линдаля «эксперту по этике» надлежит заниматься уже не межличностными сравнениями полезности, а сопоставлением интересов общества как такового, то есть определением весов для набора опекаемых благ, входящих в функцию социальной полезности. Иначе говоря, речь идет о ключевом элементе экономической политики – о преференциях общества в расходовании бюджетных средств.


Оставляя за пределами данной работы проблемы формирования экономической политики в целом, остановлюсь на некоторых аспектах политики государства в социальном секторе, где опекаемые блага представлены в наибольшей степени22. Начну с фундаментального положения о невозможности согласования интересов различных групп общества при определении бюджетных приоритетов. После публикации известных результатов Эрроу перспективы демократичного решения данного вопроса стали вызывать большие сомнения. Следует отметить также, что, если в недавнем прошлом доминировала концепция «благожелательного государства», активность которого направлена на реализацию общественного интереса, то к концу двадцатого столетия все большую роль начинает играть тезис о смещении общественного выбора и связанных с ним политических решений в сторону интересов правящей партии (Stigler (1971), Posner (1974), Peltzman (1976))23.

Соглашаясь с наличием такого тренда, нельзя все же исходить из того, что для каждой конкретной ситуации существует единственно возможная или объективно лучшая социальная политика с соответствующими бюджетными приоритетами. Она всегда лежит в поле нормативных решений, где главную роль играют ценности, характерные для данного общества и данного времени. Я исхожу из того, что нормативный интерес общества – это некий идеал. В реальной практике принятия политических решений его всегда подменяет иной нормативный интерес, который формулирует та группа людей, которая имеет на это право. Скажем, правящая партия, составляющая большинство в парламенте или соответствующая коалиция. Так или иначе, но мы всегда сталкиваемся с определенным произволом в определении нормативного интереса.

Противостоять этой тенденции - при отсутствии развитых институтов гражданского общества, соответствующих каналов выражения мнений и требований различных общественных групп, законных возможностей отстаивания их прав, - очень сложно, если вообще возможно. В таких условиях ничего не остается, кроме призрачных надежд на разумные решения властвующих элит и веры в их способность вопреки своим интересам отстаивать интересы всего общества. Но, даже страдая избыточным оптимизмом, нельзя не думать о социальной политике, опирающейся на широкомасштабную демократизацию социума, на построение институтов гражданского общества, обеспечивающих контроль над государственным аппаратом и приближение правительственных решений к реальным общественным предпочтениям.


И дело не в том, хорошо или плохо организован парламент. В силу неоднородности общества сформулированный правящей партией (коалицией) нормативный интерес всегда будет отличаться от интереса общества как такового. Относится это и к бюджетным приоритетам, которые определяют структуру опекаемых благ. В связи с этим можно сформулировать еще одну задачу – как уменьшить правительственный произвол, как в условиях неопределенности интереса общества как такового минимизировать отклонение от него общественного интереса, сформулированного политиками. Частичный ответ предложил Жан-Жак Лаффона, который он называет «подходом с позиции полной конституции»24. Именно конституционные ограничения и связанные с ними конкретные меры я рассматриваю в этой, последней части своей работы. Это, конечно же, не механизмы формирования нормативных общественных интересов, а лишь ограничения в принятии решений от имени общества.

Разделяя присущие многим экономистам сомнения в отношении возможности политических решений, адекватных общественным преференциям, я все же исхожу из того, что бюджетные приоритеты формируются в процессе работы парламента, который настолько демократичен, насколько демократична политическая система в целом. На этом поле, собственно, и формируется общественный выбор, определяются субсидии, трансферты и налоги, объемы производства и структура опекаемых благ, которые лишь до некоторой степени отражают интересы различных общественных групп и обусловлены во многом имеющимися институтами гражданского общества (Posnett (1987), Rose-Ackermann (1996), Salamon, Hems, Chinnock (2000), Аузан, Тамбовцев (2005)). Немалое влияние на формирование бюджетных приоритетов оказывает и общий объем средств, находящихся в ведении государства.

Испытывая нехватку таких средств, практически все страны сталкиваются с ситуацией, которую можно определить следующей общей формулой – усиление противоречия между потребностью в увеличении объема опекаемых благ и необходимостью сокращения всегда ограниченных бюджетных средств. Как же разрешается данное противоречие? А это и есть компетенция социальной политики25 со всеми, присущими ей, проблемами, дефинитивной свободой правящей партии и правом ее «аутентичных советников» интерпретировать общественный интерес. И если есть определенная возможность общественного контроля над их действиями, то она непосредственно связана с конституционными ограничениями, уменьшающими произвол возможных решений. Обсуждая данную тему, следует обратить внимание на несколько принципиальных вопросов. Во-первых, насколько устанавливаемые правительством бюджетные приоритеты отражают фактические предпочтения общества. Во-вторых, существуют ли границы допустимых изменений в структуре опекаемых благ, обусловленные траекторией предшествующего развития (path dependence). Рассмотрим еще один иллюстративный пример.


О модернизации социальной политики в России. Анализ динамики объема и структуры опекаемых благ, их сопоставление с советским временем и зарубежными странами вызывают у специалистов серьезные претензии к проводимой в России социальной политике26. В ее основе лежат установки правительства, опирающиеся на известную философию «меценатствующего государства». При этом надо ясно понимать, что благотворительность чиновника отдаляет правительственный выбор от общественных преференций. Государство не должно тратить общественные ресурсы, имитируя благотворительность частного лица, расходующего личные средства. Будучи важнейшим институтом общества, оно выступает в качестве «ответственного» за коллективные интересы, реализация которых требует бюджетных ресурсов. Речь идет именно об общественном институте, а не о персонифицированном субъекте, принимающем «государственные решения». Удовлетворение потребностей общества, достижение поставленных целей – это та отдача, которая превращает государственные расходы в инвестиции, несмотря даже на то, что не все общественные интересы можно выразить в терминах экономического роста. Переход от «государства-мецената» к «государству-инвестору» должен стать доминантой модернизации социальной политики.

Не следует забывать, что, в отличие от других стран с аналогичным и даже большим душевым ВВП, нам достались в наследство развитая инфраструктура науки и культуры, высокий уровень образования – не меньшее, чем углеводородные ресурсы, богатство России. Обладая такой предысторией, нельзя допускать бездумное сокращение государственных расходов на производство опекаемых благ в этих отраслях. Учитывая гуманитарные традиции и необходимость ограничения самопровозглашенных полномочий бюрократии, имеет смысл обратиться к стратегии «социального императива», в основании которой лежат конкретные бюджетные обязательства государства (Рубинштейн (2008в)). Иначе говоря, вместо остаточного принципа и щедрот чиновников следует восстановить существовавшие в российском законодательстве нормативы минимальной доли расходов бюджета, направляемых в науку, культуру и образование. По мере развития демократических институтов и сокращения разрыва между приоритетами правительства и общественными преференциями значение таких нормативов будет снижаться. В условиях же несформировавшегося гражданского общества указанные нормативы несут в себе защитные функции и отражают зависимость развития страны от ее предыдущей истории.


Завершая данный пример, отмечу некорректность отговорок, будто бы российский социум еще не созрел до институтов гражданского общества. Совсем не обязательно, а иногда и просто вредно решать все проблемы сразу. Можно и нужно искать возможности внедрения «промежуточных институтов» (Полтерович (2007, с.87-130, 136-138)), обеспечивающих приближение выбора власти к общественным предпочтениям. Назову лишь некоторые из таких институтов: снятие процентных барьеров для политических партий и создание условий для формирования эффективной оппозиции в парламенте, способной отстаивать альтернативные взгляды; создание профсоюзов западного типа, обеспечивающих защиту интересов работников; создание институтов реализации «политики вытянутой руки» наподобие с уже существующими в науке РФФИ и РГНФ; обеспечение участия населения в выборе приоритетов производства опекаемых благ посредством предоставления возможности перечислять до 3% подоходного налога в конкретные отрасли социальной сферы; использование возможностей Интернета и социальных сетей для выявления реальных предпочтений населения и.т.п. Я не настаиваю именно на этих конкретных мерах, но уверен, что в чем-то подобном остро нуждается российское общество. Только в этом случае можно рассчитывать на эффективную модернизацию социальной политики.

***

Уже завершая написание настоящей статьи, я прочел работу В. Полтеровича «Становление общего социального анализа» (Полтерович (2010)), продолжающую его методологические очерки, начавшиеся в 1998 году в работе «Кризис экономической теории» (Полтерович (1998)). Поднятые в ней проблемы расширения предпосылок неоклассического анализа оказались созвучны моим собственным размышлениям. И меня длительное время «волнуют» проблемы более широкого синтеза, и я пытался имплантировать в корпус экономической науки методологические подходы других научных дисциплин, изучающих общество. Исходя именно из такого видения, я посчитал полезным ввести в научный оборот термин «опекаемое благо». Обладая универсальным признаком - способностью удовлетворять интересы общества как такового, этот класс товаров и услуг мажорирует все основные мотивы вмешательства государства в производство и потребление товаров и услуг (Рубинштейн (2007, 2010)).


При этом само понятие «опекаемое благо» потребовало изменения стандартной методологии исследования с переосмыслением таких категорий, как «общественный интерес» и «всеобщее благосостояние». Это оказалось важным и с точки зрения общего социального анализа, поскольку их неоклассическая интерпретация, «замешанная» на индивидуализме и утилитаризме, породила явно «зауженный» измеритель - ВВП. Процитирую Джозефа Стиглица. «В качестве примера вводящих в заблуждение стандартных измерений можно привести средний показатель ВВП на душу населения, который может расти даже тогда, когда не только большинство людей в нашем обществе чувствуют, что их материальное положение ухудшается, но оно и на самом деле становится хуже … мы не действуем сообща при решении наших общих потребностей, что отчасти происходит потому, что грубый индивидуализм и рыночный фундаментализм подрывают любую общность интересов и приводят к усилению социального разделения». И далее: «но если ВВП - плохая мера общественного благосостояния, то из этого следует, что мы стремимся к достижению неправильной цели» (Стиглиц (2011)).

И у меня всегда было ощущение, что абсолютная и относительная величины ВВП не дают реальных представлений об общественном благосостоянии и смещают общественный интерес, во главу угла которого ставится рост ВВП, в сторону от фактических интересов общества. Могу дополнить я и список примеров Дж. Стиглица, рассмотрев культуру, образование и фундаментальную науку, результаты деятельности которых измеряются в ВВП лишь затратами и никак не учитывают обусловленный ими прогресс общества. Нетрудно показать также, что уровень ВВП может быть одинаковым при совершенно разных объемах и структуре опекаемых благ, отражающих интересы общества.

Но речь не только об этом. Расширение границ стандартного экономического анализа, причем не только в результате междисциплинарных исследований, но и посредством изменения предпосылок собственно неоклассической теории и ее «пятого постулата» - строго индивидуалистической парадигмы, представляется мне магистральным направлением развития экономической науки. Хочется надеяться, что свое место на этом пути найдет и теория «опекаемых благ», многие вопросы которой еще ждут своих исследователей.



Л и т е р а т у р а


  1. Алескеров Ф., Ортешук П. Выборы. Голосование. Партии. - М.: Академия, 1995.

  2. Аузан А.А., Тамбовцев В.И. Экономическое значение гражданского общества // Вопросы экономики. – 2005, N5.

  3. Бентам И. Введение в основание нравственности и законодательства. М.: РОССПЭН, 1998.

  4. Бьюкенен Дж. М. Сочинения / Пер. с англ. М.: Таурус Альфа, 1997. (Нобелевские лауреаты по экономике. Избранные труды. Т.1).

  5. Вайнтрауб Э.Р. Теория общего равновесия / Современная экономическая мысль. Серия: "Экономическая мысль Запада". / Ред.: Афанасьева В.С. и Энтова Р.М. - М., "Прогресс", 1981.

  6. Васин А.А. Эволюционная теория игр и экономика. Часть 1. Принципы оптимальности и модели динамки поведения // Журнал Новой экономической ассоциации, 2009, №3-4.

  7. Васин А.А. Эволюционная теория игр и экономика. Часть 2. Устойчивость равновесий. Особенности эволюции социального поведения // Журнал Новой экономической ассоциации, 2010, №5.

  8. Высшее образование: в поисках компромисса между общественной ценностью и требованиями рынка / Под ред. Р.С. Гринберга, А.Я. Рубинштейна. – М., 2007

  9. Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Экономическая социодинамика. - М., 2000а.

  10. Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Общественные блага и легитимность участия государства в экономике / Публичная сфера и государственная политика в современной России. – М., 2000б

  11. Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Основания смешанной экономики. - М., 2008.

  12. Гудвин Н.Р. Вайскопф Т.Э., Аккерман Ф. Ананьин О.И. Микроэкономик в контексте. Учебник. - М., 2002

  13. Коуз Р. Проблема социальных издержек // Фирма, рынок и право. – М., 1993

  14. Лаффон Ж.-Ж. Стимулы и политэкономия (пер. с англ.). – М., 2007.
  15. Ледьярд Д. Несостоятельность (провалы) рынка / The New Palgrave. Экономическая теория (пер. с англ.). - М., 2004


  16. Либман А.М. Экономическая теория и социальные науки об экономике: некоторые направления развития. – М., 2007.

  17. Либман А.М. Политико–экономические исследования и современная экономическая теория. – М., 2008.

  18. Майерсон Р. Равновесие по Нэшу и история экономической науки // Вопросы экономики, 2010, N6.

  19. Национальные проекты. Экспертное заключение / Под ред. Р.С. Гринберга, А.Я. Рубинштейна. – М., 2007

  20. Нейман Дж., Моргенштерн О. Теория игр и экономическое поведение. - М., Наука, 1970.

  21. Нисканен У. Бюрократия и представительное правление». - М., 1971

  22. Нуреев Р. Теория общественного выбора // Вопросы экономики, 2003, №3

  23. Нэш Дж. Бескоалиционные игры / Матричные игры. - М., 1961

  24. Олсон М. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп / Пер. с англ. под ред. Р.М. Нуреева. М.: Фонд экономической инициативы, 1995.

  25. Петраков Н.Я. Кибернетические проблемы управления экономикой. – М., 1974.

  26. Петраков Н.Я. Русская рулетка. Экономический эксперимент ценою 150 миллионов жизней. – М., 1998.

  27. Пигу А.С. Экономическая теория благосостояния.- Т.I-II. - M., 1985

  28. Повестка дня. Проблемы государственной политики в социальном секторе экономики России / Под ред. Р.С. Гринберга, А.Я. Рубинштейна. – М., 2007

  29. Полтерович В.М. Элементы теории реформ. - М., Экономика, 2007

  30. Полтерович В.М. Становление общего социального анализа, 2010 (http://www.econorus.org/sub.phtml?id=118).

  31. Рубинштейн А.Я. Экономика социального сектора: проблемы теории // Экономическая наука современной России, N2, 2005а

  32. Рубинштейн А.Я. Наука, культура и образование: препятствие или условие экономического роста? // Российский экономический журнал, N4, 2005б
  33. Рубинштейн А.Я. Группы и их интересы: приглашение к дискуссии // Вопросы экономики. – 2006, N11.


  34. Рубинштейн А.Я. Общественные интересы и теория публичных благ // Вопросы экономики, 2007, N10.

  35. Рубинштейн А.Я. К теории рынков «опекаемых благ» // Научный доклад на Секции экономики отделения общественных наук РАН, 2008а.

  36. Рубинштейн А.Я. Экономика общественных преференций. - Спб. Алетейя, 2008б.

  37. Рубинштейн А.Я. Стратегия «социального императива» // Вопросы экономики, 2008в, N4.

  38. Рубинштейн А.Я. К теории рынков «опекаемых благ». Статья I. Опекаемые блага и их место в экономической теории // Общественные науки и современность, 2009а, N1

  39. Рубинштейн А.Я. К теории рынков «опекаемых благ». Статья 2. Социодинамическое описание рынков опекаемых благ // Общественные науки и современность, 2009б, N2.

  40. Рубинштейн А.Я. Двадцать пять тезисов об активности государства в социальной сфере // Экономическая наука современной России, 2009в, N1(44)

  41. Рубинштейн А.Я. Рождение теории. Разговоры с известными экономистами. - M. Экономика, 2010a.

  42. Рубинштейн А.Я Экономический кризис и социальная политика. Вместо заключения // Журнал Новой экономической ассоциации 2010б, №6.

  43. Самуэльсон П. Основания экономического анализа. – Спб., 2002.

  44. Самуэльсон П. Чистая теория общественных расходов // Вехи экономической мысли, Т.4, Спб., 2004, с.371-376.

  45. Сен А. Возможность общественного выбора. Нобелевская лекция. 8 декабря 1998 г. // Политикам об экономике. Лекции нобелевских лауреатов по экономике. Современная экономика и право. - М., 2005.

  46. Стиглиц Дж. В долгу у будущего // Огонек, 07.02.2011, N5 (5164)

  47. Тейлор Ч. Неразложимо социальные блага // «Неприкосновенный запас» 2001, №4(18)

  48. Уилсон Ч. Рынки с неблагоприятным отбором / The New Palgrave. Экономическая теория (пер. с англ.). - М., 2004

  49. Фельдман А. М. Экономическая теория благосостояния / The New Palgrave. Экономическая теория (пер. с англ.). - М., 2004


  50. Хиллман А.Л. Государство и экономическая политика: возможности и ограничения управления. - М., 2009

  51. Человек в мире экономики: социальная проекция программы развития России (Отв. ред. А.Я. Рубинштейн). - М., 2007.

  52. Экономика культуры: учебник / Отв. ред. А.Я. Рубинштейн. - М., «Слово / slovo», 2005.

  53. Эрроу К. Развитие экономической теории с 1940 года: взгляд очевидца // Вопросы экономики, 2007, N10.

  54. Эрроу К. Социальный выбор и индивидуальные ценности, (1951),

  55. Эрроу К.Дж. Общее экономическое равновесие: цель исследования, методология анализа, коллективный выбор. Нобелевская лекция. 12 декабря 1972 г. / Лекции нобелевских лауреатов по экономике. Современная экономика и право. – М., 2005.

  56. Akerlof G. The market for lemons. Quarterly Journal of Economics 84(3), 1970

  57. Arrow K. Social Choice and Individual Values, 1951.

  58. Arrow K., Debreu G. The Existence of and Equilibrium for a Competitive Economy. Econometrica, vol. XXII 265-290, 1954

  59. Baumol W.J., Bowen W.G. Performing Arts: The Economic Dilemma. The Twentieth Century Fund. New York, 1966.

  60. Baumol’s Cost Disease: The Arts and other Victims. Ed. Ruth Towse. University of Exeter, London, 1997.

  61. Bergson A. A Reformulation of Certain Aspects of Welfare Economics //Quarterly Journal of Economics, February 1938.

  62. Black M. Margins of Precision. Essays in Logic and Language. Ithaca: Cornell University Press. 1970.

  63. Brennan G., Lomasky L. Institutional Aspects of «Merit Goods» Analysis, Finanzarchiv 41, 1983.

  64. Bueno de Mesquita B. Game Theory, Political Economy, and the Evolving Study of War and Peace. American Political Science Review. 2006. Vol. 100, №4

  65. Bueno de Mesquita B., Smith A., Silverson R.M., Morrow J.D. The Logic of Political Survival. Cambridge: MIT Press, 2005


  66. Coase, R. The problem of social cost. Journal of Law and Economics 3(1), October. 1-44, 1960

  67. Cournot А. Recherches sur les principes mathématiques de la théorie des richesses», Paris, 1938

  68. Debreu G. Market Equilibrium. Cowles Foundation Discussion Papers 10, Cowles Foundation, Yale University, 1956.

  69. Edgeworth F.Y. Mathematical Psychics: An essay on the application of mathematics to the moral sciences, 1881

  70. Facchini G. The Political Economy of International Trade and Factor Mobility. Journal of Economic Surveys. 2004. Vol. 18. № 1

  71. Grinberg R., Rubinstein A. Economic Sociodynamics. Springer-Verlag. Berlin, Heidelberg, New York, 2005.



следующая страница >>