litceysel.ru 1 2 ... 6 7


Галкин Н.Н.


ЗЕМЛЯ ДЕТЕЙ


(нетипичные таланты: документально-художественное исследование)


Краснодар – Москва


2005


ЗЕМЛЯ ДЕТЕЙ

(документально-художественное исследование)


Нетипичные таланты «Инва-Студии»


(записки реабилитолога)


Моления Кристины


Школа безруких художников


Поездки и встречи:

Поездки на Север: Соловки-Видяево. Карелия

Автобусом по Европе: Краснодар-Москва-Париж-Хельсенки.

«Русские сезоны» в Париже.


Новаторы и чиновники


«Инва-Академия» - мечта и реальность


О демографической безопасности России


Партия добрых сердец


Наша икона в Казанском соборе


Беслан. Работа в Чечне. Социально-

реабилитационный комплекс в Чеченской республике


От автора


Прошло более 11 лет с тех пор, как в нашей маленькой сельской студии появились дети. Я никогда не собирался работать с инвалидами. Поначалу наш первый инвалид, а это был взрослый человек, казался мне чистой случайностью. Потом, когда студия расширилась, мы открыли филиал в Краснодаре – это затянуло и, наконец, стало образом жизни. Не скрою, первое время мне приходилось преодолевать некий дискомфорт от общения с тяжелыми инвалидами. Я носил их на руках, и у меня с полгода было постоянное чувство неловкости перед ними. Потом это прошло, я сроднился с ними. Я стал таким же, как они, я полюбил этих необычных талантливых людей. Они дали мне все, чего не могли дать здоровые люди, и в первую очередь – понимание жизни. Я знаю, в какую бездну они порой заглядывают, и все же остаются светлыми, чуткими, любящими.

Эти записки – плод многих размышлений. Они составлены для новаторов, которые хотят что-то изменить в жизни. Сделать это трудно, порой почти невозможно, и если ты готов к этому, то тебе придется, помимо всего прочего, преодолеть себя и свои проблемы.

Вот уже более 11 лет наша студия живет трудной, но интересной жизнью, постоянно расширяясь, превращаясь постепенно в крупный реабилитационный центр. Мы пошли по сложному пути общественной организации, где нет своего бюджета, а значит – финансовой, материальной стабильности. После телевизионных передач о студии, где, как правило, высвечиваются яркие привлекательные стороны нашей жизни, к нам приходят творческие люди, способные педагоги, которые загораются интересными идеями, но большинство, столкнувшись с трудностями, уходит. Жить в постоянном напряжении, преодолевать непонимание даже близких – удел всех новаторов. При этом обвинения в некомпетентности, карьеризме и вообще во всех смертных грехах почти неизбежны. И это еще не самое страшное: главная проблема – выстоять в безысходности безденежья, научиться вопреки всему добиваться цели. „Per aspеra ad astra“ не всегда подходит к нашей работе. Звезды и лавры не удел новатора, главная его награда – результат (иногда невидимый), реализация задуманного независимо от того, будет это понято или нет. Наша цель в студии – добиться адаптации нетипичного ребенка в обществе и самого общества к инвалидам; научить такого ребенка жить среди обычных людей, воспитать его талант; сделать так, чтобы он почувствовал себя в обществе равным среди равных.

Кое-что из задуманного мы уже сделали. Если Бог даст силы, сделаем и остальное.

В данной книжке собраны различные материалы о студии, ее детях, дневниковые записи, заметки автора по различным вопросам реабилитации, отзывы о студии, небольшие зарисовки. Мы постарались отразить вкратце историю студии, ее проблемы и успехи, наше видение реабилитации, как, прежде всего, прикладной науки. По существу, это попытка документально-художественного исследования реабилитационного процесса (прежде всего, в самой «Инва-Студии»). Во второй части книги представлены документальные материалы исследовательской работы автора, частично вошедшие в его диссертацию. Они могут быть использованы социальными педагогами, художниками-реабилитологами. Спрос на эти материалы большой. Нам пишут из различных городов и регионов России. Из-за рубежа. В настоящее время мы готовим программы для широкого их применения реабилитологами, специалистами в области арт-терапии. Нас просят помочь в организации реабилитационной работы в крае и далеко за его пределами, мы открыли и открываем филиалы не только на Кубани, но в Москве, республиках Северного Кавказа и за рубежом. Мы надеемся, что данная книжка окажет помощь не только социальным педагогам и реабилитологам, работающим с детьми-инвалидами, но родителям детей, всем, кого волнуют проблемы нашей страны, нашего будущего.


Земля детей


Я прихожу в студию часа за два до начала занятий. Утро. В классах еще тихо. За окном чуть брезжит рассвет. Студия у нас необычная: почти православный храм. Со стен глядят лики святых – есть строгие, но в основном добрые внимательные. Все, что вокруг меня – в классах, в нашем небольшом импровизированном выставочном зале, который мы создали из обычного коридора, сделано руками инвалидов. Они все у нас разные: маленькие (5-и, 6-и летки) и уже взрослые (Диме Барсову под сорок). В этом году нам исполнилось одиннадцать лет. За это время дети наши выросли, многие стали настоящими художниками, иконописцами.

Солнце за окном поднимается, и рассвет плавит на горизонте краски. В природе все красиво. Дотянуться бы до этой божественной красоты. Я открываю форточку, и сырой холодный воздух бьет в лицо. Два года назад умерла наша любимица – Олеся Тарасенко. Мы постарались сделать все, даже нашли огромные деньги на операцию, но болезнь была слишком уж тяжелая: легочная гипертензия. Олеся жила творчеством, это ее вытягивало. Нежные тонкие пальчики девушки делали чудеса, ее иконы, акварели, вышивки, бисер – все это было необычным, очень духовным. Когда мы узнали о смерти девушки (студия была в это время на реабилитационных сборах в Туапсе), все педагоги рыдали. Постарались скрыть трагедию от детей. Но в дни смерти девушки стало твориться невероятное: двери на этаже сами собой распахивались, из бильярдной, где мы организовали учебный класс, доносились непонятные звуки. Когда я приехал в Краснодар на похороны, мне тоже рассказали о необычном: в квартире Олеси постоянно звенела пластмассовая люстра, которая раньше только глухо стучала, по этажам в доме носился пустой лифт – старушки говорили, что это душа девушки посещает любимые ею места.

Но хватит о грустном. Я поворачиваюсь, чтобы идти в кабинет и встречаю взглядом Святого Василия Блаженного. Эта первая иконописная работа Филиппа Рысухина. У мальчика сахарный диабет в очень тяжелой форме. За свои небольшие годы он дважды был в состоянии клинической смерти. После второго раза ему захотелось вдруг рисовать, возникла просто неодолимая тяга и мама купила краски. Поначалу ничего не получалось. Впрочем, он и сейчас как будто не рисует, а рождает образы – через муки, сомнения, и всегда необычно. Первая духовная работа Филиппа потрясла маму. Долго не получался Бог-отец, его лик Филипп писал, стирал, снова писал. Образ не давался. И вдруг, в очередной раз, после приступа отчаяния, когда мальчик начал «плавить» краски, лик вдруг ожил, контуры стали двигаться и как будто перемещаться в пространстве. Рядом была мама, и оба, пораженные, несколько минут наблюдали это действо.


С тех пор Филиппа точно подменили. Его жизнь перешла, а точнее сместилась в творчество. Где бы мальчик ни был, его глаза, руки, душа – все воспринимало окружающее в виде художественных образов. Филипп рос на глазах: и физически, и творчески, каждый раз поражая всех новыми работами (Иисус Христос, впитавший боль мира; черная пантера с тоскливым человечьим взглядом; одинокий парус, затерявшийся в морских волнах и безысходности). Болезнь методически разрушает организм мальчика, но Филипп стоически борется с недугом. Каждый день шесть уколов, шесть месяцев в году на больничной койке, упорно занимается спортом. Внешне он крепок – настоящий спортсмен, одни мышцы. Каждый день обтирания и обливания, плюс айкидо как спорт и форма выживания. Но главнее все-таки – художественное творчество.

Недавно Филипп расколол знаменитый «Черный квадрат» Малевича. Что было в нем: шутка гения или глубокий адов смысл? Над этим ломали голову многие – Филипп увидел за черным квадратом мерзость мира, его гримасы, ужасы.

Изумительное создание, наша Ирочка Воронцова. Красивее человека я не встречал. Природа поиздевалась над ней, как хотела: отняла слух, лишила речи. Левой рукой Ира творит чудеса, пишет сложнейшие картины.

Помню в Лавре, после встречи с патриархом (праздничная служба на Троицу), дети решили сделать зарисовки храмов. Неожиданно нас позвал к себе отец Лука, заведующий иконописной школой. Все, побежали на встречу, кроме Иры, она работала до конца, пока храм не был завершен. На Соловках во время нашей паломнической поездки Ира не выпускала карандашей из руки. В результате – целая серия замечательных пейзажей. Особенно Ире даются портреты – она умеет выхватить самую суть характера, души человека. Портрет капитана знаменитого госпитального судна «Свирь», единственный подобного рода, так ему понравился, что он подарил Ире свою фотографию и фотографию своего плавающего госпиталя. У Иры необыкновенная чистота линий, идущая от незамутненности восприятия. Это понимаешь, когда смотришь в ясные чистые глаза девушки. Трогательно видеть, как она помогает детям во время реабилитационных сборов: поработает сама, потом подходит к столам или мольбертам малышей и начинает показывать ошибки и неточности. Первое время Иру в студии не понимали, многие дети ее сторонились, потом «раскусили» и полюбили.


В последние годы студия много выставляется, мы уже несколько раз побывали за границей. В марте прошла наша выставка в Париже в знаменитом театре «Шатле» во время «Русских сезонов», основателем которых был великий Дягилев. Радостно было смотреть на ребят в Париже. Юра Хомицкий и Дима Барсов проехали в колясках по всем центральным улицам столицы Франции.

Наши дети неизменно занимают первые или призовые места на конкурсах, в которых мы участвуем. Но главное даже не в этом – дети-инвалиды, со всеми их физическими и психологическими проблемами, начинают жить нормальной полноценной жизнью, у многих появляется перспектива обрести профессию, крепко стать на ноги.

Судьбы у наших ребят самые разные. Например, Дима Барсов до 17 лет был нормальным здоровым парнем, веселым, общительным, прекрасным спортсменом. В 17 произошла трагедия, и он оказался в коляске, в одиночестве. Умер отец, все легло на хрупкие плечи матери. В крохотной комнате на 5 квадратных метрах они уже 20 лет как будто прикованы друг к другу. Им обоим нужно было пережить стресс перехода, точнее падения в новую жизнь – спасла вера: Дима стал читать Библию, на коляске с мамой ездить в храм. Стало легче духовно, да и физически. Но что мог в жизни он, скованный точно цепью, талантливый парень. После смерти отца наступила нужда, безденежье. Одна сердобольная коммерческая организация предложила Диме торговать на рынке с лотка. Там я его и увидел. Предложил попробовать поучиться рисовать в студии. Дима загорелся: «А как с моими руками, я ведь сам даже кушать не умею». К этому времени мы уже открыли свое отделение реабилитологов при Кубанском Государственном университете. Для начала, мы закрепили за Димой здорового крепкого, но главное талантливого – парня, Рому Мартыненко. Тот начал учить Диму, как держать карандаш в непослушной руке, шариковую ручку, кисть. Долго выбирали позу, положение тела в работе – нашли оптимальное: на полу, на коленях, животом на кровати. Рома почти год водил рукой Димы по бумаге, выверяя и закрепляя движения. Его и наше экспериментальное отделение в это время неоднократно исключали из университета. Через год рука у Димы окрепла, научилась самостоятельно рисовать, и пошли работы одна лучше другой. Сейчас у Димы более 200 работ. Первую свою иконку он подарил Владыке Исидору на шестидесятилетие.


Два года назад нас пригласили с выставкой на международный фестиваль детских и юношеских фильмов «Кинотаврик» в Сочи. На нашей выставке на фестивале побывала супруга президента Л. А. Путина. Она воскликнула: «Это чудо! У вас дети перестают быть инвалидами». Увидев работы Димы, Доротея Мориц, председатель жюри детского фестиваля, опустилась перед Димой на колени и назвала юношу гением. Ребята нашей студии уже мечтают о получении дипломов о высшем образовании, строят планы на будущее и забывают о той безысходности, в которой живет основная часть инвалидов – они вышли на большую дорогу духовного творчества.


Записки реабилитолога


Как мы начинали


Первый инвалид

Мы организовали студию в 1993 году. Это было маленькое учебное подразделение с лицензией на дополнительное художественное образование детей у нас на дому в ст. Новотитаровской близ г. Краснодара. Оно вызвало у окружающих, да и не только у них, скорее скептические улыбки, нежели одобрение или положительные эмоции. Поначалу никто не только не думал, но даже не мог предположить, что студия станет делать успехи, что о ней заговорят. Никто и не подозревал, что она станет известной не только в крае, но в стране и за рубежом.

Я помню тот серенький сырой сентябрьский день, когда в студии появился первый инвалид, взрослый мужчина, Андрей Ганов: невысокого роста, плотный, с умным живым лицом, он вошел к нам во двор, и мы чуть не столкнулись на дорожке.

– Что Вы здесь делаете? – удивился я.

Мужчина протянул мне бумажку, на которой было написано: «Хочу у Вас учиться». По выражению его лица я понял, что он глухой. Мы прошли в студию, и я написал на его же бумажке: «Покажите Ваши рисунки».

Он кивнул головой, поспешно достал из пакета какие-то смятые листы ватмана, развернул их, и я был просто очарован. Передо мной был человек с явными художественными способностями. Правда, рисунки были пошленькие: обнаженные женщины, белокурые голливудские красавицы, но всё в прекрасном исполнении.


Я пригласил жену, она внимательно посмотрела работы, и мы стали думать о том, как работать с парнем. Первый год в студии было всего пять человек, включая глухого Андрея Ганова и нашего сына Олега. Жена занималась художественной работой, я зарабатывал деньги на содержание студии и семьи с нашим единственным ребенком Олегом. В тот первый год работы студии у нас произошло несколько значимых событий: умерла моя мама, забеременела жена, Бог нам послал второго ребенка, но беременность проходила сложно, и студия оказалась на грани закрытия. Чтобы сохранить студию, я решил изменить ее работу. Сам стал заниматься с детьми, рисунки возил жене в родильное отделение, где она их просматривала и проверяла. Детям занятия нравились, и мы сохранили всех, кто у нас учился. В зимние каникулы сразу же после Нового года у нас родилась дочь, и радость появления ребенка была дополнена возможностью продолжать нормальный учебный процесс.

Андрей Ганов, наш первый инвалид, оказался весьма своеобразным и упорным учеником, но многое в силу своей глухоты он не понимал или недопонимал. Долго, например, мы не могли объяснить ему триединую сущность Бога, а также сущность богочеловека Иисуса Христа. Первое время его все больше тянуло на прежние сюжеты с обнаженными красавицами и суперменами, но через 2-3 месяца мне показалось, что он стал втягиваться в нашу программу, осознавать и задумываться над тем, что рисовал. Андрей часами сидел за столом, не поднимая головы, выводил кистью элементы канона. Скоро он освоил написание ликов, стал общаться. Сам заговаривал со мной о серьезных вещах, даже о политике. Сурдоперевода я не знал, но жестами, мимикой, а где было сложно – карандашом и бумагой мы помогали друг другу, обменивались впечатлениями, говорили о его работе, даже планах.

Андрей приезжал в студию один раз в неделю из своего хутора Челюскинцев, что в Брюховецком районе, и оставался на сутки, ночуя и работая у нас. Дети-студийцы первое время косились на него: он был старше всех, не слышал, дичился и сопел, как паровоз, когда увлекался и забывал об окружающих. Но скоро все к нему привыкли и даже стали общаться с ним так же, как я. Через полгода Андрей забыл о своих голливудских красавицах, и больше я не видел у него пошленьких рисунков. Вообще, поработав с ребятами по программе канона, мы поняли, какая сила в нем заложена, спрессована столетиями. Здесь и мощный пласт культуры, и своеобразная эстетика, и глубокое видение мира – синтез космического и обыденного, окружающего.


Через полгода работы у нас подобралась небольшая экспозиция канонических рисунков, выполненных в графическом варианте. Кто-то узнал о нас, и специалисты Краевого научно-методического центра культуры пригласили меня сделать на своем семинаре выставку в станице Ленинградской. Выставка понравилась, и мы стали сотрудничать. В центре работали и работают интересные творческие люди: Бойко Е.К., Гордиенко В.И., Чернышева В.М. Их приглашение и сотрудничество с центром стало началом нашей выставочной и исследовательской работы.

Поначалу я относился к выставкам несколько настороженно, но потом понял, что это важно не только для студии и студийцев, но и для детей, которые посещают выставки. Они писали восторженные отзывы, и их лица буквально просветляются. Многие после выставок вели родителей в церковь, и это, как мне представляется, может стать темой для научного исследования.


Важный шаг

Важным шагом для нас стало представление Епархиальным управлением наших работ на выставке «Православная Русь» в Санкт-Петербурге. В 1996 году мы имели уже солидную коллекцию не просто графических работ, но уже настоящих икон. Владыка Исидор одобрил нас, торжественно благословил, и в октябре наши иконы вместе с экспедицией Епархиального управления поехали на выставку. Параллельно краевой научно-методический центр культуры предложил нам принять участие в научном семинаре первого Всероссийского фестиваля художественного творчества детей-инвалидов, в Адлере и Сочи, где проходил фестиваль. Октябрь был на редкость солнечным и тихим. И я наслаждался не только средой, в которую попал, но и морем, которое плескалось в нескольких десятках метров от многоэтажек пансионата. Своими нас на фестивале еще не считали. В отличие от других организаций я платил за участие в этом мероприятии довольно солидные для нас деньги. Но участие и возможность высказаться, рассказать о работе, получить оценку, послушать ученых и практиков было неким прорывом в работе нашей маленькой сельской студии, которую в то время ещё никто не знал. Именно на семинаре этого фестиваля меня пригласили на Первый международный конгресс инвалидов.


В декабре я поехал в Тюмень. Конгресс был организован прекрасно. Помимо России на нем было представлено еще 15 стран. Меня поселили вместе с учеными, отдельно от общей группы участников, и здесь я познакомился с профессором А.В.Чоговадзе, с которым потом подружился.

Студия сблизилась и стала сотрудничать с кафедрой реабилитации при Российской детской Клинической больнице от Российского государственного медицинского университета, которой руководил Афанасий Варламович. Крупный, уже немолодой, в высшей степени деловой и деликатный человек, он воспитал несколько поколений ученых-реабилитологов медико-спортивного направления России. Его знают и уважают не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. «Вам надо защищаться», – сказал Чоговадзе, я только вздохнул. Студия заметно расширилась, я был просто придавлен теми проблемами и заботами, которые лежали на мне. К тому времени я уже осознал, что занятия с инвалидами – это дело чрезвычайной важности, которое нельзя просто так оставить. Это судьбы людей, поставленных жизнью в самые сложные подчас невыносимые условия. После конгресса я с удвоенной энергией взялся за дело, перенеся базу работы из Новотитаровской в Краснодар.


Поиск методов


Работа по канону, тем более с инвалидами – непростое дело. Усталость детей в кропотливой работе (беличьей кистью) я стал замечать еще в нашей сельской студии.

– Люба, можно дать ребятам опережающее задание, лошадку, например, или голову юноши и даже Богородицы, – предложил я жене.

– Что ты, – возразила она, – как перепрыгивать в программе?

И все же я уговорил ее. И это положительно повлияло на дальнейшую работу. Усталость (в первую очередь психологическую) как рукой сняло. Работа над живыми и интересными образами увлекла, рисунки стали носить в школу, показывать в классе. В дальнейшем мы часто практиковали смену деятельности не только в рамках одной программы, но и проводили сочетание различных программ, что давало интересные результаты. Так, эмпирическим путем был накоплен значительный багаж приемов, способов и методов работы с инвалидами. В частности, мы пришли к выводу, что в работе с неподготовленными, больными детьми нельзя говорить слово «плохо», на него в студии было введено настоящее табу. «Хорошо, молодец, замечательно, – говорили мы ребенку, – давай только подправим здесь и здесь, и, смотри, получается еще лучше».


В работе с больными ДЦП, с теми, у кого нарушена координация движений, мы работаем не только с особым вниманием, но ищем свои, особые приемы, способы, как восстановить в работе координацию движений пальцев, руки. С Димой Барсовым студент нашего экспериментального отделения Рома Мартыненко год работал в постановке руки и пальцев. Стало правилом: если нужно, педагог своей рукой водит руку инвалида, пока не появится навык, а затем и сноровка. Сейчас наш Дима полностью работает самостоятельно, и у него уже более 200 прекрасных графических работ. В Сочи на «Кинотавре» знаменитая актриса, режиссер и педагог из Германии, председатель жюри фестиваля, Доротея Мориц стала перед Димой на колени, увидев и оценив его работы.

Говоря о качестве художественной работы, я сразу поставил вопрос о необходимости самого высокого уровня художественной работы с детьми, поэтому наши дети регулярно становятся лауреатами и победителями различных, в том числе и международных фестивалей и конкурсов.


Как к нам приходят?


Говорят, что существует такое неформальное явление, как «цыганская почта». Цыгане как народ организовали свой канал внутриэтнической информации. У инвалидов, особенно с родственными заболеваниями – нечто подобное. К нам приходят по звонкам, рекомендациям, после телепередач и статей в газетах. Студию уже знают не только в крае, но далеко за его пределами. Много было писем от инвалидов из различных городов нашей страны, но при наших условиях работы мы просто не в силах помочь всем.

Я нередко высказывал мысль о необходимости серьезной государственной поддержки тем организациям, которые не на словах, а на деле работают с инвалидами. В стране 120 тысяч общественных организаций, только в Краснодаре их больше 1000, а действительно работающих – очень мало. Нас все время приглашают к сотрудничеству те, кто стремится получить за счет детей гранты, всякого рода помощь. И когда мы отказываем, начинают мстить, говорить о студии различные глупости. Тем не менее, инвалиды идут к нам. Несколько лет назад в студию пришел симпатичный белокурый подросток Филипп Рысухин. У него сахарный диабет, парень дважды оказывался в состоянии клинической смерти. Он пришел, не умея не только писать красками, но и рисовать карандашом. Сейчас Филипп прекрасно рисует, пишет маслом, раскрылись изумительные способности и целеустремленность молодого художника. Он наш лучший маринист, его работы привлекают глубиной образов, необычной тематикой, темпераментом. В болезненном состоянии он выплескивает на холст или иконную доску печаль, тоску, физическую и душевную боль.


Понятия «бездарь», «бесталанный» в нашей студии не прививаются: не умея рисовать, дети через полгода–год начинают показывать такое, отчего у родителей, как правило, появляются на глазах слезы радости.

На выставке в Сочи в октябре 2001 года особое внимание привлекли работы Леры Локтиковой. Высокая, не по возрасту серьезная девушка, она страдает тяжелой болезнью, сосудистой дистонией. У нее почти все время болит голова, девушка часто теряет сознание. Когда Лера пришла в студию, многие не верили, что она научится рисовать. Многие, но не педагог Т.А.Руськина. Татьяна Алексеевна заинтересовала девушку, сумела раскрыть ее способности и, в частности, во флористике. Более того, Леру увлекли необычные сюжеты с прекрасными романтическими композициями, гармоничными цветовыми сочетаниями. Девушка подготовила эскизы для декораций театра Н. Бабкиной. Она оригинально вписала кокошники ансамбля «Русская песня» в золотые купола храмов, придумала интересную композицию казачки с конем, имея в виду происхождение и интересы знаменитой певицы. Сейчас Лера поступила в университет и одновременно занимается в студии.

Самым трудолюбивым в нашем центре ребята и педагоги считают Юру Лихошерстова, юношу с тяжелым заболеванием легких, муковисцидозом. Худеньким белокурым мальчонкой, он пришел к нам с мамой и первое время почти не привлекал внимания. Добросовестно работал, изучал канон, писал гуашью лики, делал серии акварелей. Два раза в год Юра ездил в Москву, где лечился в Российской детской клинической больнице. Однажды он приехал в состоянии тяжелейшей депрессии – умерла его подружка, девочка с таким же, как у него заболеванием. Дети на наших сборах обычно играют, резвятся: Юра сторонился любых развлечений. Отсутствующий взгляд был обращен в никуда. В это время крупная нефтяная компания направила нашу выставку в Германию, где можно было купить хорошие лекарства. Нам дали два места, и я сразу же включил Юру. Поездка, по словам Юры, была чудесной, как сон. После нее он ожил и стал работать с удвоенной энергией, у него затеплилась надежда на лечение за рубежом, может быть, на полное исцеление. В какой-то момент Юра осознал, что творческая работа помогает ему не только морально, но даже физически, болезнь как бы отступает перед творческим трудом, он стал работать неистово, самозабвенно и чуть ли не до изнеможения. Я был однажды просто поражен, когда в час ночи застал юношу в учебном классе. Попытался воспротивиться, но мама возразила: «Не мешайте, Николай Николаевич. Это ему на пользу. Юра стал настоящим трудоголиком, и в первую очередь потому, что обрел через творчество силы в борьбе с болезнью».


Работая с детьми, я все время думаю о перспективе ребенка и студии. Что дальше? Чем заинтересовать ребят? Что станет их целью в жизни, достижение которой поможет им крепко стать на ноги?


Экспериментальное отделение


К 1997 году нас уже неплохо знали в крае. Я стал зондировать почву на предмет получения средне-специального и высшего образования нашими детьми. И вот однажды, меня пригласил к себе генеральный директор департамента образования В.И.Чистяков. Валентина Ивановича я знаю давно, наверное, с 87 или 88 года, когда в разгар перестройки был создан Творческий союз учителей Кубани, и я вошел в его координационный совет. Прекрасный организатор, он давно работал в образовании, хорошо знал его, мы вместе создавали в эти годы инновационный центр, и он также довольно хорошо знал не только меня, но и нашу студию.

Поначалу он предложил организовать отделение инвалидов-иконописцев при художественном училище, но директор училища наотрез отказался идти на эксперимент с неперспективными инвалидами. И тогда Чистяков предложил переговорить с тогдашним проректором по учебной работе Кубанского государственного университета В.А.Дербеневым. В.А. Виктор Андреевич с энтузиазмом принял нашу с Чистяковым идею и сказал, что для университета будет престижным, если появится отделение, где будут готовить специалистов по древнерусской живописи.

– У нас бюджетных денег нет, но давайте попробуем найти компромиссное решение. Мы откроем договорное, платное отделение, сделаем набор, и через год добьемся федерального финансирования, – предложил Виктор Андреевич.

Слово «платное» меня несколько озадачило.

– Где же мы возьмем деньги, – возразил я, но Виктор Андреевич меня успокоил.

– Николай Николаевич, будем идти навстречу друг другу. Найдем спонсоров, попросим их помочь, чем смогут: кирпичом, досками, электричеством, наконец. Все это университет будет в любом случае покупать. Какая нам разница, чем закрыть эту оплату.


Такое решение было приемлемым, и в сентябре месяце мы сделали наш первый набор с экзаменами по иконописному канону и собеседованием, включив в приемную комиссию священника отца Михаила Киракосова. Все шло поначалу хорошо. Я нашел спонсоров, университету передали строительные материалы. Но неожиданно трагически погиб В.А.Дербенев и вся наша договоренность с университетской администрацией в одночасье рухнула. После смерти проректора никто не хотел идти ни на какие уступки, стали требовать в качестве оплаты только деньги. Так продолжалось все пять лет, и я, можно сказать, вымучил отделение, подключая всех и вся: от депутатов Госдумы до зам. министра образования В.Д.Шадрикова. Объяснял, как важно и необходимо инвалидам, это отделение особенно с тяжелыми формами заболеваний.

Активно поддерживал нас в это время только заведующий кафедрой декоративно-прикладного искусства А.Е.Галич. Скольких усилий потребовалось, чтобы найти и перечислить более 300 тысяч рублей за эти пять лет, хотя позже нам предъявили к оплате еще около 250 тысяч. А между тем именно это отделение послужило началом нового, как сейчас говорят, направления работы с инвалидами в университете. Только на последнем 5-м курсе, когда в наш совет попечителей вошла Л.А.Путина, с нас сняли долг.

– Что с них взять, – махнул рукой ректор В. А. Бабешко. В июне 2002 года наши студенты защитились. Дипломной работой стал иконостас для церкви Св. Пантелеймона Целителя. Сейчас пятеро из выпускников работают у нас педагогами и одновременно в иконописной мастерской студии.

Нас часто спрашивают, имеем ли мы право писать иконы, тем более, – дети. Конечно, имеем: во-первых, прежде чем открыть иконописную студию, мы с женой испросили благословения у нашего руководителя Епархии Владыки Исидора, во-вторых, когда студийцы стали показывать хорошие результаты, Владыка лично благословил и коллективно рукоположил нас. Получили мы благословение и у Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II. Мы всегда работали и работаем в рамках канона, у нас своя Воскресная школа, которой руководит опытный педагог, богослов, монахиня матушка Варвара (Ершова О.И.). У нас есть духовники, назначенные Владыкой. Мы совершили ряд паломнических поездок и были даже на Соловках в Белом море.


Работая по канону, мы стали думать о собственной школе – не как об учебном заведении, а как о художественном направлении в рамках канона. Для этого у нас есть все условия: хорошо подготовленные мастера, которые окончили студию и университет одновременно, наше собственное видение иконы, наконец, многолетний опыт работы. Современная школа иконописи представляется нам как развитие лучших традиций прошлого с учетом современного понимания культуры и духовности. Она должна быть каноничной, то есть давать образы не мирские (как академическая школа), а божественные. Как сказано о Христе: «не от мира сего». Вместе с тем, эти образы должны быть одухотворенными и утонченными, с изысканной эстетикой ликов и рук, тщательной проработкой деталей платья и орнамента. Что интересно, пример написания подобных ликов дала нам отчасти восьмилетняя Танечка Усикова – самый маленький иконописец студии. Девочка воспитывается в духовной, глубоко верующей семье. С раннего возраста она посещает церковь и те рисунки, которые выходят из-под ее хрупкой детской ручки, больше всего соответствуют духовному идеалу, о котором я говорил выше. Таня не просто талантлива, она настоящее явление в нашей студии. Это признают все наши педагоги. Девочка прекрасно рисует, поет, никто не остается равнодушным после встречи с ней; и в то же время, она необыкновенная шалунья.


Поездка за границу


В июне 2000 года мы с Юрой Лихошерстовым оказались с нашей выставкой в Германии. Перед началом поездки нас принял и благословил Патриарх Московский и Всея Руси Алексий 11. Со Святейшим мы и позже неоднократно встречались, но эта встреча была первой и потому, наверное, особенно запомнилась.

Выставка проходила в 2-х городах севера Германии. До сих пор у меня сохранилось от этой поездки двойственное чувство. С одной стороны, Гамбург – красивый и одновременно громадный торговый город, с другой – чужая малопонятная жизнь, которая точно ледяным ушатом окатила меня и родила мысль: не так уж мы плохи и не во многом уступаем, а в чем-то, наверное, и превосходим цивилизованных европейцев. В маленьком городке, в крохотном отеле рядом с Гамбургом, где нас разместили на время нашего пребывания, мы сделали первую выставку в местной кирхе. Все там ухоженное, приглаженное, но какое-то скучное, как затхлое болото, особенно вечера с полувымершими улочками и пошлыми танцующими пожилыми парочками в окнах ресторанов, которым больше делать нечего, как развлекаться подобным образом в свои годы.


Выставка привлекала к себе внимание многих, и особенно – выходцев из России. Мы познакомились с милой женщиной, бывшей учительницей с Урала, которая неожиданно пожаловалась:

– Вы знаете, не могу привыкнуть к Германии. В душе я русская, а здесь я духовно просто умираю. Езжу каждый год к родителям на Урал и одно желание – остаться. Но что поделаешь, дети уже пустили здесь корни.

В Гамбурге я был свидетелем грандиозной сходки молодых немцев, развязных, крикливых, далеких от прекрасной немецкой культуры. На улицах городов Германии много наркоманов, значительно больше, чем у нас. С одним молодым человеком в летнем кафе за столиком я разговорился.

– Я конченный человек, – сказал он, – не верю, что от наркотиков излечиваются .

Серые тени с бумажными стаканами и крепкие националисты, выкрикивающие лозунги, – вот контрасты Германии, которые надолго врезались в память.


Работа в кардиологическом центре


Несколько лет назад мне позвонил из краевого кардиологического центра его в то время главный врач и одновременно главный кардиохирург края М.В.Самойленко и предложил организовать у них одно из наших отделений.

– У нас большая проблема: у детей страх перед операциями и мы хотим снять отрицательную доминанту по поводу операции. Я много слышал о вашей студии и хочу, чтобы вы нам помогли, пояснил Михаил Валерьевич.

Мы приехали в центр, и не скрою, у нас также возникла эта отрицательная доминанта. Было жутковато ходить по палатам и видеть крохотных детей со свежими рубцами через грудь, из которых еще торчали ниточки после операции. Естественно, ребенку, пришедшему в палату, видеть такое и знать, что через несколько дней и его также разрежут, страшно. Слезы, истерика при появлении врачей, простые осмотры, тем более уколы, становятся настоящей проблемой. Работать в таких условиях трудно.

Обсудив все эти и другие проблемы с врачами, мы начали работу в центре. Поначалу мы составили первые опытные арттерапевтические программы, в самом упрощенном варианте. Важно было не навредить детям: ведь работа, можно сказать, в экстремальных условиях. Из городской психиатрической больницы приходила – молодой психолог Оксана. Мы постоянно консультировались также и с педиатром кардиоцентра. Треугольник «педиатр – психолог – художник-реабилитолог» вскоре дал положительные результаты: психологический климат в палатах стал улучшаться, дети с интересом рисовали, снизилась отрицательная доминанта по поводу операций. Но короткие сроки нахождения пациентов в кардиоцентре заставили нас пересмотреть и постоянно корректировать наши арттерапевтические программы: по существу, пришлось ввести интенсивную арт-терапию. Ребята старшей группы студии бесплатно оформили детские палаты кардиоцентра.


К сожалению, смена администрации города и депутатского корпуса городской думы, которые посчитали выделение средств на нашу работу слишком затратным делом, вынудило нас прекратить эту полезную работу, в том числе – и с детьми-олигофренами в спецшколе № 21.


Духовное творчество. Дети детям


Духовная работа с детьми вскоре дала положительные результаты: на занятиях, сборах во внеурочное время дети стали проявлять чуткость не только по отношению друг к другу, но наладились отношения и в семьях. Алеша Морковчин, принеся домой написанную им икону, предупредил родителей, чтобы они больше в доме не ругались; Светлана Андреевна, мама Юры Лихошерстова то ли с удивлением, то ли с радостью поделилась в студии, что Юра стал не только сам ходить в церковь, но и ей с мужем предложил делать то же самое; мама Тани Усиковой Наталья Вадимовна вообще сказала, что именно дочери они обязаны семейным воцерковлением.

Более того, дети едва ли не коллективно стали отзываться на чужую боль, будь то город, край или далекое Видяево. В 1999 году, когда Америка стала сбрасывать на Югославию самолетами бомбы, студийцы решили встретиться с детьми из Югославии и передать им свои работы. Летом эта встреча состоялась в стенах Государственной Думы. Мы организовали выставку и передали более 200 работ сверстникам наших студийцев. Две иконы привезли в посольство Югославии и передали лично послу, брату президента Бориславу Милошевичу. При всей сложности отношений с нашим руководством, которое не сумело помочь в эти тяжелые минуты Югославии, Борислав Милошевич был чрезвычайно растроган нашим подарком и, пригласив нас к себе, тепло поблагодарил детей студии за чуткость и стремление оказать помощь своим сверстникам.

То же чуткое детское милосердие, проявилось и в тяжелые дни и месяцы после гибели «Курска». По инициативе детей студии мы отвезли несколько икон в Видяево, передали икону Св. Николая Чудотворца семье Димы Колесникова в Санкт-Петербург и даже сделали портреты погибших моряков на камнях, постаравшись передать глубину трагедии в образах моряков-героев «Курска».



Встреча с М.Кабалье


Организация и проведение выставок, участие в конкурсах, фестивалях, различного рода мероприятиях дали возможность и педагогам, и детям встречаться с самыми разными и интересными людьми: деятелями культуры, политиками, учеными, предпринимателями.

В 1998 году первой большой интересной встречей была встреча со знаменитой оперной певицей М.Кабалье. Мы были приглашены для оформления сцены на Соборной площади в Кремле. За полгода мы сумели написать десятка два больших икон, которые привезли в Москву и с которых были сделаны декорации (как фон для великой певицы). Всем нам посчастливилось присутствовать на генеральной репетиции и концерте, где М. Кабалье показала не только свои вокальные способности, но и умение работать и руководить большими творческими коллективами. Известный испанский дирижер Хосе Колладо, который ее сопровождал и дирижировал оркестром, узнав о том, что декорации сцены, иконы писали дети студии, в том числе, инвалиды, был просто потрясен. Осталась фотография, которую случайно сделал мой друг Ш.Г.Шаззо, где дирижер трясет в восторге мою руку. «Я поражен!» – воскликнул тогда Колладо.


В.Спиваков и Д.Норман

Питомцы В.Спивакова

Летом 2001 года мы впервые встретились с В.Т.Спиваковым. Мы на несколько минут опоздали к условленному времени, пробираясь по загруженным московским дорогам, и очень боялись, что прославленный скрипач и дирижер не дождется нас. Но все окончилось благополучно. Репетиция в новом помещении Российского национального оркестра несколько затянулась, и нам даже посчастливилось понаблюдать работу музыкантов. Владимир Теодорович принял нас тепло, был он не в строгом концертном костюме, как мы обычно привыкли видеть его по телевидению, а в джинсовом костюме. Простой, милый, немногословный с хорошей спортивной выправкой и непременной сигаретой, он внимательно нас выслушал, посмотрел каталог, и у нас состоялась доверительная беседа.


– У меня есть свой фонд, и мы будем помогать студии, сказал Владимир Теодорович. – Конечно, то, что вы делаете, это очень важно. Уже завтра мы купим вам новые коляски. Сережа, – попросил он помощника, – узнай, сколько они стоят, и я дам деньги, чтобы уже сейчас наши друзья увезли из Москвы подарок своим детям.

Спустя полгода мы вновь встретились с Владимиром Теодоровичем, но уже в совершенно иной обстановке: он проводил фестиваль и совместный концерт с великой оперной певицей Джесси Норман в Большом зале Государственной консерватории в Москве.

По просьбе маэстро мы выполнили портрет американской певицы в каноническом стиле, и он ей очень понравился. Нас срочно вызвали в Москву, состоялась теплая встреча. К тому же, мы оказались на единственной репетиции маэстро и Д. Норман, которую я затем подробно описал в статье в местной газете.

Осенью фонд В.Спивакова прислал к нам на Кубань своих питомцев: скрипача Игоря Цинмана, молодую пианистку Елену Киселеву и победителя Всероссийского конкурса в Санкт-Петербурге, балалаечника Сашу Уткина. Концерты прошли не только в Краснодаре, но и в нескольких городах края. Ребята показали прекрасное мастерство. Наблюдая внимательно за их работой, я понял, что вся жизнь юных музыкантов, как вокруг оси, вращается около их специальности. Что бы они ни делали, они всегда возвращаются в мыслях, в поведении, в разговорах, а также во всех своих поступках к главному – к своей профессии. Это серьезно дисциплинирует, делает ребят в высшей степени целеустремленными, подчиняет всю их жизнь главной идее. То же характерно и для наших детей. Спиваковцы помогли мне осознать центральную идею в социальной реабилитации – идею освобождения от гнета болезни, своей ограниченности через любимую профессию.

Заключительный концерт юных дарований проходил в муниципальном концертном зале города Краснодара совместно с нашей студией. Как в свое время в Москве на Соборной площади, мы декорировали зал иконами, и это стало хорошим фоном, а где-то и самой сутью того, что давал концерт. На концерт собрались дети музыкальных школ, школ искусств, педагоги и интеллигенция г. Краснодара. Его блестяще провела (музыковед Московской государственной филармонии) Г.А.Боева-Машинская, приехавшая с ребятами.


После концерта, в милой тихой обстановке, в кафе ребята высказали мысль, что эта поездка в Краснодар также дала им многое: они осознали то, чего раньше не понимали – новое отношение к людям, которых называют инвалидами.


Реабилитационные сборы


Реабилитационные сборы как одна из форм нашей работы появились не сразу. Первоначально мы просто приезжали в санаторий «Смена» для отдыха. И даже не думали о том, что отдых детей может перерасти в нечто большее.

Санаторий «Смена» был в то время ещё пансионатом. Он располагается недалеко от Туапсе в поселке Шепси на высоком берегу, и отстоит от моря на достаточно большом расстоянии. К морю ведет широкая асфальтированная дорога, довольно крутая и опасная, если ехать по ней на машине, и такая же крутая, но безопасная дорожка, выложенная местным морским булыжником, с перилами, а также скамейками отдыха на переходах.

Владельцем санатория первоначально была довольно богатая нефтяная компания «Роснефть, Туапсенефтепродукт». С её генеральным директором А.С.Яровенко мы познакомились в краевом законодательном собрании, когда проводили там выставку. В 1999 году мы провели совместную конференцию в Санатории. Я пригласил туда своих хороших знакомых, ученых из Москвы, медиков. И наше посещение санатория «Смена» стало почти регулярным. Меня не устраивал пассивный отдых, где бы то ни было. Оказавшись с детьми студии в санатории, я продумал программу творческой работы детей, а потом расширил её до солидной комплексной программы, куда входило не только художественно-реабилитационная работа, но беседы по культуре, искусству, духовное образование детей, медико-спортивная работа и даже работа по программе курса английского языка. Очень удачно прошел подбор специалистов. Матушка Варвара, монахиня из Екатерининского Собора, проводила интересные беседы по Закону божьему. Олег Иванович Н. интеллигентный творческий человек не только организовал беседы по искусству, музыке, вокалу, но привёз с собой двух талантливых, артистичных девочек, которые пели, танцевали и втягивали в свое творчество наших детей. Мы завели своего педагога по музыке и вокалу. Он пел вместе с детьми, готовил прекрасные концерты, значительной частью которых была духовная программа.


Сборы проходили не только интересно, но и продуктивно. Во время сборов дети выполняли такой объем работы, что удивляли не только нас, но и посторонних людей. При этом творчество оказывало благотворное влияние на все области нашей жизни и в первую очередь на здоровье детишек. Они, как правило, в «Санатории» хорошо отдыхали, заметно улучшалось их физическое состояние. У диабетиков сахар снижался до нормы. Кроме того дети выносили из санатория массу впечатлений. Тем не менее, конечно же, сборы нужно было готовить. Скажем, чтобы включить детей в реабилитационное творчество, мне нужно было самому первые дни выхаживать десятки километров по этажам. Подходить к каждому ребенку, говорить ему нужные слова, так сказать инициировать творчество. Последнее требовало отлаженной системы, которую не всегда сразу понимали и принимали не только наши педагоги, но даже моя жена, также наш ведущий педагог.

С самого начала наших сборов мы стали включать в художественную реабилитационную работу студентов нашего отделения при Кубанском государственном университете, которые, работая с детьми, одновременно сами выполняли учебные задания по иконописи. С одной стороны, они проходили курс практической реабилитологии, учились общаться с инвалидами, работать с ними, с другой, их работа была неким примером для самих детей, носила, кроме прочего, обучающий характер, т.к. все и всегда свободно перемещались в наших условных классах и мастерских, которые мы организовывали в рекреациях, на этажах, в холлах и даже бильярдной. Некоторые дети предпочитали работать в номерах, где жили и мы не возражали, если им там было удобнее.

За каждым студентом была закреплена группа детей, причем разного возраста. В свою очередь кураторами групп были педагоги-профессионалы. На время сборов каждый ребенок, студент и педагог получал свое задание, и ежедневно после ужина прямо в столовой мы подводили итоги работы за день и выделяли тех, кто отличился.

Конечно же, в работу самые существенные коррективы вносило здоровье детей, их лечение. Дети постоянно отвлекались на процедуры. Но это было необходимой частью реабилитационного процесса, и мы её учитывали. По завершению сборов мы традиционно давали концерт для работников санатория, делали персональные подарки: рисунки, художественные поделки, что определило к нам самое доброе отношение коллектива санатория. Детей искренне полюбили и нас считали едва ли не родными в санатории. Питание в санатории было исключительно хорошим. Исключительные теплые, добрые отношения у детей сложились с генеральным директором нефтяной компании «Роснефть. Туапсенефтепродукт». Александр Савельевич всегда дарил детям подарки и неизменно говорил: «Вы приезжаете к себе и будьте здесь, как дома».


Частично во время сборов мы проводили и т.н. семейную реабилитацию. Со многими детьми ездили родители, которых мы также включали в программы. В.Е.Аксенова, бабушка Сережи Аксенова, много помогала нам в программе моделирования одежды. Она, инвалид-колясочник Юра Хомицкий (из нашего Тимашевского филиала), а также другие родители сшили фартучки и курточки-безрукавки всем детям. И дети во время концерта надевали их, выделяясь своим нарядным видом. Кроме того мы по старинной традиции мастеров-художников сшили красивые шарфики, которые повязывали не только детям, но и дарили нашим попечителям во время праздников и награждений.

Самым ярким впечатлением для всех стали выставки и концерты, которые мы проводили по окончании наших сборов. Это был с одной стороны общий результат реабилитационных сборов, с другой, некая квинтэссенция совместного труда и творчества детей, педагогов, родителей, врачей и всех сотрудников санатория.

На мероприятия обычно приезжал сам генеральный директор акционерного общества А.С.Яровенко. Как правило, он привозил с собой руководителей города, района и уровень мероприятия повышался. Дети чувствовали необычность момента и также старались проявить себя с самой лучшей стороны.

Был случай, когда во время концерта Дима Барсов, наш инвалид-колясочник, подозвал меня и попросил дать ему микрофон, чтобы почитать стихи Лермонтова. Признаться, я смутился. Дима говорил тихо, не все его понимали, тем не менее я не стал возражать. Получилось необыкновенно. Юноша читал не со сцены как все, а из коляски прямо из зала. Стояла полная тишина. Каждое слово стихотворения воспринималось как-то по-особому, глубоко и впечатляюще. Аплодисменты после выступления Димы длились необычно долго.


Святые источники

Как-то во время нашего посещения монастыря в Тимашевске, отец Гергий (Савва), узнав, что мы собираемся в Москву, дал нам телефон настоятеля Монастырского подворья в Радонеже отца Нектария. Невысокий седой худенький монах с пронзительным цепким взглядом встретил нас очень доброжелательно, и два дня мы жили на его подворье как паломники. Храм в Радонеже известен в Московской области, прежде всего тем, что рядом с ним находится три источника. Ближний, под весьма символичным названием «Прибавление ума» находится совсем рядом у реки. К нему ведет крутая рукотворная лесенка, выполненная монахами и послушниками монастыря. Чуть дальше – источник от физических болезней. Совсем дальний находится в километрах двух от храма в лесу. Отец Нектарий человек деятельный обустроил все три источника прекрасными срубами, обложил их кафелем, установил лесенки, так чтобы болящим было удобно погружаться в источники. Во время нашего посещения мы посетили Казанский, дальний от душевных болезней.


Водил нас на источник послушник Сергей, высокий красивый молодой мужчина, бывший омоновец, прошедший Чечню и приобщившийся там к наркотикам. Он лечился в наркологической клинике в Москве, но лечение это ещё не всё. Мать года два назад привела его к отцу Нектарию, о котором слава идет далеко за пределы Московской области и теперь он в полном смысле слова спасается на монастырском подворье. Таких как Сергей здесь много. Болящие физически и душевно стекаются в Монастырь как паломники. Здесь их принимают, кормят, дают работу и духовно окормляют. Скит, в котором живут паломники, состоит из келий до потолка, уставленных кроватями. Теснота необыкновенная, но во всем свой порядок. Послушники разные по возрасту и воспитанию люди. Живут рядом, иногда переругиваются даже с матерком. Тут же просят у бога и друг у дуга прощения. Мы ночевали одну ночь в 7-ой келье. Горбатенькая увечная, но очень добрая и милая ещё молодая женщина – староста подворья Надя принесла нам, что было из постели. Я с сыном лег на полу. Анатолию Федоровичу, нашему сотруднику, мы отдали кровать. Утром Сергей нашел нам резиновые сапоги, потому что к источнику пройти в туфлях было невозможно и, обувшись, мы отправились за Сергеем. Источник, как я уже говорил, находится километрах в двух трех от подворья. Дорога идет через лес, и послушники прорубили нечто вроде небольшой просеки. Земля кругом мокрая, ещё лежит снег и мы были рады, что надели сапоги, потому что в нашей обуви можно сразу утонуть. Пока мы шли Сергей, рассказывал о себе, о Чечне и о своих проблемах, в том числе наркотических. Накануне вечером я познакомился ещё с одним парнем Андреем лет 20, больным шизофренией.


  • Я только здесь себя чувствую нормально. Вообще я на всё забил. Хочу поселиться здесь лет на 10. И по-другому нельзя. Как уезжаю отсюда, так схожу с колодок, - поделился со мной Андрей.

Сруб при источнике уже протопили. Мы разделись, помолились и Сергей спустился в источник первым. Ещё до источника я заметил, что Сергей был простужен. У него был насморк, и мне казалось, что лезть в холодную воду в таком состоянии противопоказано. Тем не менее он три раза прямо с головой окунулся в источник. Я окунулся только два раза. Вода была холодная, но, выйдя из источника, я почувствовал, что тело стало по настоящему гореть. После омовений мы стали на колени перед иконой Божьей Матери и помолились. Юра, мой больной сын, тоже окунулся в ледяную воду.


Не буду говорить банальности, но никто из нас не только не заболел, но после источника все почувствовали бодрость и энергию в теле.


Открытие филиала в Москве


Наши практические наработки, опыт, успех «Инва-Студии» обратили на нас внимание тех организаций, которые постоянно работают с детьми и могут получать пользу от использования наших реабилитационных технологий.

26 декабря 2001 года на приеме у Путиной Л.А. мы познакомились с директором Детского социально-реабилитационного центра «Отрадное» Т.М.Барсуковой, которая предложила нам организовать филиал у неё в центре. К этому времени уже больше года в Москве училась (и проживала с бабушкой на стипендию В.Т.Спивакова) одна из наших лучших учениц Надюша Типикина. Чтобы не отвлекать от Студии большие силы я взял в Москву жену (педагога студии), дочь, одну из наших учениц. Вместе с ними мы включили в программу и Надю Типикину.

Зимой, сразу же после школьных каникул мы неделю работали в приюте «Отрадное». Дети в приюте, конечно, заметно отличались от наших детей. Все они, как правило, физически здоровы или почти здоровы. Но это социальные инвалиды. Большая часть детей уже прошла такую жизненную школу, что не приведи господи пройти её взрослым. В поведении они грубоваты, дерзки, нецензурщина, блатной уличный жаргон, пренебрежительное отношение к взрослым – бытовое явление.

Признаться, я опасался, что это нарушит работу. Но вышло совсем наоборот. В творчестве они вдруг стали проявляться как раз с лучшей стороны: грубость стала исчезать, зачерствевшие детские души оттаивать. Ребята так увлеклись, и именно духовной тематикой, что мы решили оформить один из уголков приюта. Как детскую часовню.

- А, что, - загорелась Татьяна Митрофановна, поддержав нашу идею, - прекрасно.

Спустя две недели, после начала работы мы провели торжественное открытие филиала и одновременно детской часовни в «Отрадном». На открытие я пригласил депутатов Государственной Думы, известных в Москве реабилитологов, ученых, с которыми мы уже много лет сотрудничаем.


Приехал из Подмосковья батюшка отец Владимир, который освятил не только часовню, но весь социально-реабилитационный центр «Отрадное».

Примечателен случай, который произошел в связи с открытием часовни и приездом батюшки. Трое ребят из приюта нарушили дисциплину. Их привели к директору Татьяне Митрофановне и она неожиданно для себя послала их к батюшке для беседы.


  • Кайтесь, - сказал батюшка.

  • Это как, - струсили ребята и вдруг очень серьёзно стали просить прощения.

«Как хорошо, - вдохновилась Татьяна Митрофановна, - Вот она часовня. Вот, что значит духовное воспитание.»

В приюте наша Надя Типикина как-то быстро нашла общий язык с ребятами. Худенькая, целеустремленная, с длинной, по пояс косой и неизменной готовностью заниматься, она как бальзам действует на ребят.

На открытие филиала в Отрадном приехали высокие гости депутат Государственной Думы, профессор и детский врач М.Р.Рокицкий и педагог, член-корреспондент Академии педагогических наук В.Ф.Максимович. Валентина Федоровна Максимович необыкновенная женщина, она организовала Высшую школу народных искусств в Санкт-Петербурге и предложила после открытия часовни учредить в Краснодаре филиал её вуза в нашем центре.

На открытии воспитанники центра показали духовную программу о детях и Иисусе Христе, который является им в рождественскую ночь. В окружении икон это создавало особое впечатление.

Михаил Рафаилович, депутат Государственной Думы, выступая, неожиданно расплакался. Он привез с собой грамоту и вручил её мне, но я по праву передал награду Татьяне Митрофановне.

Так мы открыли филиал «Инва-Студии» в Москве.


Поступление в ВУЗы и ССУЗы

Все учащиеся, окончившие студию, поступают в ВУЗы и ССУЗы и не только в Краснодаре, но и в других городах, в том числе за границей. В тбилисской Академии художеств успешно учится выпускница студии Дорина Замтарадзе. На вступительных экзаменах в Кубанский государственный университет выпускники студии показали прекрасные результаты, группа из 10 человек была полностью зачислена на экспериментальное отделение без всяких скидок на инвалидность. Также без скидок поступили: Е.Биенко, Л.Образцова, О.Кулешова, Н.Трубников и многие другие. Большинство продолжает посещать студию.


Р.Супрун поступил в Кубанскую государственную медицинскую академию. Но он и семья не теряют с нами связь.

Специалисты социальных служб отмечают неготовность большинства учебных заведений к работе с инвалидами. Студия столкнулась и сталкивается с этим на практике, причем если брать Кубанский Государственный, то это прежде всего проблема не только с материальной обустроенностью ВУЗа (туалеты, пандусы и т.д.), но психологическая неготовность педагогов работать с инвалидами. Получив квоту на 12 студентов дневного отделения, Кубанский государственный университет изменил её на вечернее. Расписание занятий составляется, как правило, по традиционной схеме без учета состояния здоровья инвалидов. Дети лишились положенной для дневного отделения стипендии. Что уж говорить о других учебных заведениях края. Я помню, как меня окружила на худ.графе университета группа педагогов и хором стала предъявлять претензии: зачем нам ваши инвалиды, не усложняйте нам жизнь. Тем не менее за пять лет мы добились признания отделения для инвалидов в университете и в настоящее время худ.граф даже получил дотации.


Академия: мечта и реальность

Много лет назад один мой знакомый лишился обеих рук: мальчишкой он расковырял гранату и на всю жизнь стал инвалидом. Окончив школу, Олег Иванович (так его зовут) поехал в один из городов юга России поступать в сельхозтехникум, но директор, увидев юношу без рук, резко возразил: «Нам инвалиды не нужны, мы не няньки». В Ростове в те годы ректором был знаменитый В.А. Жданов, он пожалел, поддержал парня и сделал все, чтобы тот получил хорошее образование. Всю жизнь Олег Иванович нес обиду на директора техникума и как на Бога молился на своего благодетеля, ректора Ростовского государственного университета.

Столкнувшись с нашей системой образования, мы поняли, как она еще не только несовершенна, но просто недоступна для инвалида, по существу, она отторгает его. Поэтому, с самого начала нашей работы с детьми я задался целью пробить для инвалидов (хотя бы нашей студии) возможность получения высшего образования.


С 1997 года мы начали этот тяжелый, изнурительный марафон, а в 2002 году к нему удачно подключилась Л.А. Путина, и нам, наконец, дали квоту при Кубанском государственном университете. Тем не менее, к сожалению, уже в начале эксперимента стало очевидным, что университет ни психологически, ни материально оказался не готов к работе с инвалидами. И уже через год мы поставили вопрос о создании на базе «Инва-Студии» собственной Академии социальных отношений и реабилитации инвалидов. Так предложил назвать ее профессор И.Г. Зайнышев, наш хороший друг и попечитель. Мы решили сохранить преемственность в кратком названии нашей организации – «Инва-Академия», но при этом выйти на качественно новый уровень реабилитационно-образовательной работы.

Мы уже готовы к организации Академии: у нас два совместных с ведущими вузами города отделения, кроме того, мы создаем негосударственное образовательное учреждение, которое будет называться академией. В процессе работы мы планируем добиться создания и бюджетной государственной образовательной структуры, уже адаптированной для работы с инвалидами. В Академии будут учиться не только инвалиды, но и физически здоровые молодые люди, которые стремятся проявлять себя в социальной работе – будущие реабилитологи. Мы разработали проект академического реабилитационного городка, где будут все условия для организации комплексной работы с инвалидами. Даже храм, построенный в центре городка, будет отвечать задачам духовной реабилитации и должен быть полностью адаптирован для нормального, полноценного участия в богослужении инвалидов даже с самыми тяжелыми заболеваниями.

8 июня 2004 года у нас в студии побывали представители Фонда социальных инициатив О.В.Дерипаски (благотворительный фонд «Паритет», директор Т.Д.Румянцева) и мы показали им наш проект – Академический городок с учебным корпусом, зоной отдыха, кабинетами медицинского обслуживания и реабилитации, спортивными адаптированными для инвалидов площадками, творческими художественными мастерскими, а в центре - храмом, где всё будет для удобства участия инвалидов в литургии. В этой церкви будут пандусы, специальные кресла, комната оказания медицинской помощи инвалидам, комната отдыха. В общем это настоящий городок. Мне кажется, он им понравился.



Образование людей с нарушением умственного развития


На протяжении многих лет я наблюдал и не только наблюдал, но много работал с т.н. олигофренами как детьми, так и взрослыми. В школах к ним относятся как к ущербным. Я не хочу осуждать школьных педагогов, у которых свои отношения с этими ребятами, я не раз видел, как они кричат на этих детей или говорят с ними резко. Я в спецшколах не работал. У нас в студии индивидуальная работа с этими детьми и мы идем от любви, от ласки во взаимоотношениях с ребятами. Многие из них т.н. «пограничники» нас просто очаровали и своей любовью и необычным трогательным отношением к окружающим, друг к другу, какой-то особой преданностью.

Стесняться их как стесняются многие школьные учителя, я считаю, просто неэтичным. Мы в студии не только любим этих детей, но гордимся ими. Мы с женой взяли ребенка из детского дома с медицинским заключением «задержка психического развития» много лет назад, но если бы я был сейчас моложе хотя бы лет на десять, то усыновил бы и ребенка с нарушением умственного развития. Я много и часто думаю об этих детях, вообще людях с мутацией мозга. Они мне кажутся загадкой природы и нам необходимо пересмотреть во многом свое отношение к ним. Я помню, как в Гамбурге мы искали центр творчества и выставочный зал инвалидов. На улице я увидел очень пожилого лет 75 олигофрена, одежда которого была заляпана красками, а на лице романтическая улыбка художника. Мы пошли за ним, и пришли в великолепную художественную галерею, где работали эти необычные люди.

В реабилитационном центре Гамбурга нам подарили пленку, где показаны самые разные формы работы с этими людьми от организации семей до цирковых или музыкальных групп. Им еженедельно выдают деньги на содержание, и они научились распоряжаться ими.

В нашем центре мы хотим пойти дальше, давать им не только хорошее образование, но сделать их профессиональными художниками. Их видение мира необычно и в то же время оригинально. Им ближе по жанру авангард и на наших выставках их экспозиций, пожалуй, не менее ярки и интересны, чем иконописные. Я хочу написать книгу о Кристине Жиленко, об этой замечательной девушке, которую мы в студии все полюбили. Мы с ней часто разговариваем на самые сложные жизненные темы, и она всех нас тоже искренне любит.


Во время моей защиты в университете культуры, во время дискуссии, доктор философии, зав. кафедрой Кубанской медицинской академии И.Н.Ремезов предложил мне заключить с его кафедрой договор и сотрудничать по проблеме: «Личность в современном мире». И я понимаю: это не только может быть интересно, но перспективно. Мир развивается по путям, наверное, все-таки (как у господа) неисповедимым и такие люди как Кристина Жиленко могут приоткрыть в развитии «нетрадиционной личности» что-то интересное и для нас полезное.


Инвалиды помогают здоровым


Ещё в 1997 году мы разработали программу под условным названием «Дети – детям», в рамках которой стали помогать, не только детям-инвалидам, но и здоровым физически людям в детских домах, интернатах, социально-реабилитационных центрах. В этой главе я хочу сказать не об этом, а о той, может быть, не всегда видимой помощи людям (даже взрослым), которую могут оказать инвалиды. Эта помощь может выражаться по-разному. Но прежде всего как их собственный пример.

Личное мужество детей-инвалидов, которые живут без рук и ног, в колясках ежедневно испытывая страдания очень часто не только становятся примером исключительного мужества, но бальзамом, действующем на окружающих, создавая поистине какой-то особый реабилитационный эффект. Не забуду этого влияния на себе после того, как мой однофамилец Сережа Галкин больной миопатией, у которого двигались всего три пальца, выполнил несколько прекрасных работ. С неделю я не просто жил, а точно на крыльях. О таких же чувствах, о таком же положительном как бальзам эффекте говорили мне не только педагоги, но многие люди, которые работают с инвалидами детства или побывали на наших выставках.

Главным я все же считаю нравственное влияние инвалидов на общество. Стремление и умение отдавать, заботиться о ближнем - это неотъемлемое свойство человека. И оно определяется во многом через отношение к инвалидам.

  • Я получаю не только удовольствие, но настоящее удовлетворение от того, что помогаю вашим детям, - говорит Людмила Васильевна Гурина наш постоянный друг и помощник.


  • Задумываясь о жизни инвалидов, я прихожу в ужас от того, как живу сам, - сказал как-то председатель Совета директоров одного из банков, который нам оказывает постоянную помощь. Т.е. моральное, нравственное, если хотите духовно-этическое влияние инвалидов, несомненно.

В соответствии с программой «Дети-детям» мы провели работу во многих районах не только Краснодарского края, но в Москве, Беслане, подготовили материалы для организации социально-реаблитационного комплекса в Чеченской республике, о чем будет сказано ниже.


Введение в рыночные отношения


В студии разработана система введения учащихся в рыночные отношения. Она имеют свою историю.

Первоначально на выставках мы стали проводить частичную распродажу творческих работ. Посетители по желанию покупали картины, иконы, художественные поделки и как бы вносили личный вклад в судьбу и материальное положение инвалидов. Затем, на втором этапе появились заказы. Учащимся старшей группы стали делать заказы, которые они с удовольствием выполняли и также получали материальную поддержку себе и своим семьям.

В это время мы как бы проводили подготовку к более сложной системе рыночных отношений. Мастерская получила несколько заказов от частных лиц на выполнение икон в Москву, Финляндию, в Ростов для храмов. Весной 2003 года Ростовский пенсионный фонд сделал заказ на оформление часовни, который был нашей неудачей. Деньги были перечислены на счета детей, но примерно половина не выполнила его. Мы были ещё не готовы для таких сложных заказов. Но вот в конце 2004 года в «Инва-Студии» сложилась группа мастеров, в которую вошли педагоги, учащиеся старшей группы и даже средней, уже способные к выполнению заказов. Мы наметили написать иконостасы для трех церквей и в то же время выполнить заказы частных лиц на отдельные иконы.

Наконец, нами была разработана схема заказа студийного, а затем после открытия «Инва-Академии» академического, в соответствии с которым нашим лучшим учащимся предлагалось подписать трудовое соглашение на год на выполнение заказа, оплата за который будет определена заранее. Это, по нашему мнению, должно стабилизировать систему работы. Выполняя заказ (примерно десять творческих работ за год), учащийся будет знать заранее, сколько он заработает, на что ему рассчитывать. Мы не исключили аукционную распродажу, наоборот пополнение коллекции «Инва-Академии» стимулирует её и дает возможность дополнительного заработка инвалидам.


Оценка работ должна проходить в художественных советах, в состав которых должны войти помимо педагогов и сами учащиеся.

Мы также разработали и утвердили систему оценки художественных работ, исходя из различных критериев: площадь картины или иконы, её художественные достоинства, сложность сюжета и т.п. Таким образом в этой части работы «Инва-Академия» постепенно стала входить в рыночные отношения.


Мысли на бумаге


Как мы изменились


Одиннадцать лет, создавая, формируя студию, все мы: педагоги, родители, дети очень сильно изменились. Перемена произошла в целом со всеми и с каждым в отдельности, это отмечают все – возник круг друзей, которые, с одной стороны, духовно и нравственно нас обогащают, с другой, сами испытывают на себе влияние нашего коллектива и в первую очередь детей.


Любовь к детям

Мы всех своих студийцев называем детьми, хотя некоторым уже под сорок и даже за сорок. За все время существования студии мне пришлось работать с самими разными детьми (даже с тяжелыми психическими заболеваниями), и я пришел к выводу, что главным в работе должна быть любовь к ребенку. Если она есть, реабилитация при всех прочих условиях будет проходить успешно, и у педагога, реабилитолога все получится, если любви нет – нет и реабилитации.


Маленький слепок гуманного общества

Нам часто говорят, что наша студия необычное явление. Я так не думаю, наоборот, мы – маленький слепок обычного общества. Тем не менее, мы постарались в обычной студии изменить отношение к детям-инвалидам и к людям вообще. Наша мечта, чтобы через наш пример, наши выставки и мастер-классы нас услышали, может быть, поняли, чтобы общество и каждый из нас хотя бы задумались.


Община творчества

За годы существования студии у нас сложился коллектив с почти общинным образом жизни, это отметил на защите моей диссертации профессор А.А. Хагуров, наш большой друг и попечитель.


Дети, педагоги, родители – каждый из нас несет в студию что-то свое, и в то же время, все мы живем единой жизнью. Бывают, конечно, проблемы, но в какой семье их не бывает. Тем не менее, как в семье и в общине, мы совместно решаем проблемы и разделяем горести и радости друг друга: ездим на сборы, отмечаем праздники, дни рождения и, к сожалению, поминки. Конечно, возможностей для решения самых насущных проблем у нас немного. Но, так или иначе, за годы существования студии у нас выработались свои правила, даже традиции, которые я тщательно поддерживаю.

Первая: вся наша жизнь связана с иконой – не только технически, профессионально, но, прежде всего, духовно. Икона прочно и глубоко вошла в нашу жизнь. Занимаясь разными программами, дети, тем не менее, постоянно пишут иконы, и наши выезды, обеды, выставки и другие мероприятия связаны с молитвой. Уже одно то, что во всех классах у нас иконы, заставляет каждого как бы подтянуться, задуматься, поэтому все сообща мы стараемся поддерживать духовное состояние, связанное с иконой. Я уже писал о том, что по праздникам (и не только) дети ходят в церковь и часто ведут с собой родителей. Дима Барсов с мамой регулярно ездит на службу; Юра Лихошерстов сумел поставить в своей семье вопрос о посещении родителями церкви. Семья Рысухиных вообще загорелась идеей строительства в Краснодаре церкви, специально приспособленной для инвалидов, где будут пандусы, стулья, возможность принять лекарства, даже полежать, если станет плохо. Удивительная в своей целеустремленности мама Ф. Рысухина, Людмила Васильевна, борется за реализацию этой идеи всеми силами, и, конечно, мы поможем ей в этом.

Уже сейчас, приходя в студию, ребенок попадает, прежде всего, в теплые семейные отношения. Я, Вера Прокопьевна Писковая, Василий Иванович Руськин, наши молодые девушки-педагоги – все мы стараемся обогреть детей, прежде всего лаской и добрым словом.


Переходный период и сложный возраст

У каждого ребенка наступает т.н. трудный возраст, переходный, когда он из подростка превращается в юношу, а затем мужчину. Мы знаем, как сложно он проходит у здоровых детей, у инвалидов есть своя специфика, наверное, более сложная, которую следует учитывать уже не просто в психологическом плане, но и в физиологическом именно в переходный период начинают осложняться заболевания ребенка. Многие оказываются на грани выживания, родители начинают метаться, звонить во все колокола. В это время следует корректировать все программы, учитывать условия переходного возрастного периода каждого и, конечно, изменить психологическую работу с детьми.


Вы спросите как?

У каждого по-разному, но у всех – усилить внимание и главное, любить ребенка, несмотря на все проблемы, может быть даже дерзость и грубость. Мы в работе меняли тематику художественного творчества, сообразуя её с новыми интересами ребенка, проводили беседы с родителями, старались повлиять на мировоззрение ребенка и, пожалуй, главенствующую роль здесь играла религия, включенная в психологический актив веры.


Испытание славой

Мне всегда смешно было смотреть на людей, которые, как в поговорке «из грязи в князи», начинали нахлобучивать на себя маски необычности по причине успеха или славы. Особенно смешно было видеть еще недавно нормального человека, вдруг возомнившего себя небожителем, который ждет особых почестей. Все это явно умаляет личность, и мне вспоминаются слова простой русской женщины: «Неча гордиться, побывашь и на коне, и под конем, и у кобылы под хвостом». Великий Боян хорошо это выразил в одной из своих песен: «Ни хитрому, ни умному, ни ведуну разумному суда божьего не миновать». Пришлось, к сожалению, и нам пережить это, и не всегда безболезненно. Причем, что самое интересное, болезнь периодически поражала то детей, то родителей, даже педагогов. Тем не менее, мои усилия (я все время старался и стараюсь уберечь коллектив от этого порока) дали свои положительные результаты. В целом, коллектив, несмотря на частые дифирамбы, практически ни в чем не изменился, люди остались такими же простыми, как всегда. Родители тоже со временем отошли от «синдрома гения».

Но грех в коллективе был, и о нем необходимо сказать. Самый тяжелый случай произошел с инвалидом-ампутантом, без обеих рук: слава вдруг ударила ему в голову, соединившись с природным, почти на генном уровне, эгоизмом. Он начал использовать свое положение, давить других инвалидов своим псевдоавторитетом. В конце концов, мы исключили его из студии, хотя три года работали с ним, как могли, пытаясь уберечь от этой тяжелой болезни.



Три ступени образования инвалидов


Почти 10 лет мы работаем над проблемой образования инвалидов. При всех формальных льготах путь инвалиду в образование так тернист и сложен, что одолеть его могут немногие. Вместе с тем образование инвалидов, их профессиональная подготовка – дело большой государственной значимости, ведь в нашей стране инвалиды составляют немалую часть населения (по подсчетам реабилитологов до 20%). Конечно, у нас имеются исключительные примеры, как, скажем, пример Саши Савельева, который до 24 лет получил 5 высших образований, написал и опубликовал учебное пособие по истории Древней Греции, роман и сотни статей в различных областях науки, в том числе военной. Но, повторяю, это исключение, и достижения Саши связаны с энергией и одновременно горькой долей его мамы, Татьяны Георгиевны, которая посвятила жизнь сыну и сама стала инвалидом.

Инвалид должен иметь возможность получить то образование, которое бы удовлетворяло его и общество. Нам часто указывают на то, что во многих ВУЗах учатся инвалиды, создан специализированный Художественный ВУЗ в Москве, но это ведь капля в море, а точнее, в океане. Отсюда даже у тех, кто близко работает с инвалидами, бытует мнение, что инвалиды мало на что способны. Когда в самом начале создания студии я однажды зашел в организацию глухих инвалидов и спросил, есть ли у них талантливые ребята, мне просто рассмеялись в лицо: есть, но больше по части выпить. Не нужно глубокого анализа, чтобы понять, что дорога в вузы для «массового» инвалида, по существу, закрыта. Найдите пандусы, специальные туалеты в наших учебных заведениях – их нет. Сурдопереводчики? Что сделано для слепых в ВУЗах? Своей многолетней практикой мы доказали, что инвалиды по меньшей мере, не уступают в способностях т.н. здоровым людям, а может быть, превосходят. Основным барьером на пути в образование является неадаптированность общества, засилье бюрократии, не желающей подойти к делу образования инвалидов по государственному.


Страшен стереотип чиновника, задающего вопрос, а зачем инвалиду образование? Виталик Галкин – инвалид, увы, уже ушедший из жизни, но пытавшийся осознать свою судьбу, написал на эту тему буквально следующее:

Я знаю цену прожитого дня,

Судьбой пожизненно прикованный к постели,

Но сотни книг прочитаны не зря,

Я сотворил свой мир и движусь к цели.

Поддержать это движение к цели, которую поставил перед собой инвалид – разве это не святая задача для общества здоровых людей?

С самого начала организации нашей студии и до настоящего времени главной своей задачей мы считаем организацию системного реабилитационного образования для инвалидов. На протяжении всех этих лет мы формируем 3 ступени образования: начальное, средне-специальное и высшее. Если первая и третья ступени нами уже почти освоены, то средняя, ПТУ-ССУЗ, пока является нашей голубой мечтой. Тем не менее, при содействии Южного федерального округа, Людмилы Александровны Путиной мы приступили, кажется, к решению и этой задачи.

Чтобы система стала реальностью, чиновникам от образования нужно изменить отношение к инвалидам и понять, что для этих, как правило, способных, талантливых людей, не нужно снижать образовательную планку, необходимо просто создать условия, которые бы учитывали, прежде всего, их заболевание. Следует изменить программы и таким образом, чтобы инвалид мог развивать свои способности, исходя из его индивидуальных особенностей. Нашего колясочника Диму Барсова университетские чиновники заставляют подниматься на 5-й этаж и выполнять программы, которые для его нарушенной координации просто невыполнимы.

Вы скажете, что таков государственный стандарт? Но для инвалидов он должен быть своим. Просто недопустимо, чтобы тяжело больные муковисцидозом и сахарным диабетом посещали лекции поздно вечером, когда они должны уже быть дома и лежать в постелях. Сейчас мы и вузы проходим сложный процесс взаимной адаптации.



Еще раз о детях с нарушением умственного развития

За годы работы с детьми-инвалидами и, в частности, с нарушением умственного развития, я совершенно пересмотрел свои взгляды на этих людей.

Мне претит снобизм так называемых здоровых взрослых педагогов, которые стесняются своих учеников или родственников олигофренов. Я не понимаю мам и пап, которые стараются прятать «ущербных» детей. Для нас в студии они стали душой коллектива, душой всей работы, они – убогие, в том смысле, что «у Бога». Они – божьи люди и божьи дети и, наверное, в каком-то смысле не только ближе к Богу, но и выше нас. Уже первый год работы с т.н. олигофренами удивил меня тем, что я, как было уже сказано, пересмотрел свой взгляд на их возможности в творчестве. Мутация мозга меняет личность, они видят все несколько иначе. Прежде всего, это самые преданные наши студийцы, самые любящие сердца, если хотите. Никто никогда не думает об их скрытых возможностях, а они налицо. Их рисунки (тем более работы в цвете) всегда оригинальны. Они придумывают интересные образы и композиции. Конечно, отношения с этими детьми должны быть особыми. Я никогда не раздражаюсь и не повышаю голоса на детей-олигофренов, когда они по 5 раз за 10 минут приходят и показывают то, что написали, а наоборот, поощряю их голосом, жестами (всплеском рук: как хорошо!). И это дает свои результаты. Наши дети с мутацией мозга совершенно адаптировались в студии, и она действительно стала их родным домом.


Государство и общественные организации

Государство не может объять необъятное, в то же время через общественные организации оно может решить значительную часть социальных проблем, необходима лишь правильная политика в отношении этих структур. К сожалению, значительная часть общественных организаций уже на этапе формирования коррумпирована, в том смысле, что формируют эти организации под интересы отдельных личностей и занимаются зачастую исключительно их интересами. Необходима серьезная аналитическая работа и правильная социальная политика по поддержке общественных организаций.



Нравственное начало

Нравственное воздействие творчества наших детей проявлялось и проявляется по-разному. Я сам лично был свидетелем нескольких примечательных случаев.

Например, увидев работы нашей Олеси Тарасенко, заместитель министра здравоохранения О.В. Шарапова расплакалась, депутат Госдумы, врач-профессор из Казани М.Р. Рокицкий разрыдался на открытии нашего филиала в Москве в подростковом приюте «Отрадное», – все это были слезы не по ситуации, а совершенно искренние, то, что оставляет нравственный и, подчас, глубокий след в душе. Инвалиды в обществе – это не просто и не совсем обычные люди, но своего рода целительная его повязка. И как это не звучит парадоксально, она важна и может быть даже необходима такому больному обществу, как наше. Я, конечно, не имею в виду, что мы должны создавать условия для инвалидизации населения. Совсем наоборот, мы должны сами себя оценивать через свое отношение к инвалидам, стараться участвовать в их жизни, создавать нормальные условия для их деятельности.

В дореволюционных русских семьях (как правило, многодетных) один из детей зачастую уходил в монастырь молиться за всю семью. Если в семье был инвалид, именно он становился ходатаем перед Богом (убогий – «у Бога»), и его не только любила вся семья, но и чтила – он был своего рода нравственным началом в семье (вспомним отношение к Алеше в семье Карамазовых у Ф.М.Достоевского).

Мы в студии практически исключили школьную формальность в отношениях между детьми и педагогами «ученик – учитель», заменив ее формулой «ребенок – старший товарищ», это способствует тому, что в каждом ребенке, с которым мы работаем, проявляется его уникальность. В студии каждый замечен и отмечен, и о каждом можно сказать столько доброго и интересного, что невольно выходит – ребенок не просто и не только студиец, но уникальное явление, настоящая звезда. Такие звезды, как Ф. Рысухин, Ю. Лихошерстов, О. Жугин, И. Воронцова уже описаны нами, они уже как бы вошли в книгу известных имен нашей студии; но вот появились замечательные Кристина Жиленко, Жора Осипов, многие другие, и они тоже постепенно становятся нашими звездами.


Я стараюсь, чтобы в студии поддерживалась атмосфера нравственной чистоты, не допускаю пошлости, сквернословия, поощряю всячески хорошие поступки, интересные разговоры, детские проекты. В студии, как я уже писал, все звезды, но при этом все равны. Конечно, это не исключает, а наоборот, проявляет лидерство, но оно у нас не давит на личность, а создает условия родственной близости, уважения, заботы друг о друге. В основе всего – творчество и дело, поэтому, если говорить о нашей «студии-общине», то, прежде всего, можно сказать, что это «община творчества и нравственности».


Сфера притяжения

Уже много лет я примечаю, что многие даже самые известные и интересные люди приходят к нам в студию, чтобы пообщаться с детьми и педагогами, окунуться в атмосферу нашей как мы уже писали почти общинной жизни. К нам тянутся люди самых разных профессий, национальностей и даже вероисповеданий.

Приведу пример: мусульманин, доцент Кубанского технологического университета г. Краснодара Шумаф Гиссович Шаззо – не просто наш друг, но близкий и деятельный член нашей общины. Он приходит к нам чуть ли не каждый день, делая детям подарки, восхищаясь их работами, принимая участие во всех наших мероприятиях. Дети его не просто любят, но по настоящему обожают (Кристина Жиленко отметила его в своем дневнике как самого близкого друга). То же можно сказать о Галине Александровне Боевой, живущей в Москве, замечательному искусствоведу Московской государственной филармонии, нашей горячей поклоннице и другу и многих, многих других.

«У вас какая-то особая атмосфера в студии и гениальные дети», – говорит наш большой друг и попечитель, выдающийся наш современник, писатель Виктор Иванович Лихоносов. Конечно, он имеет в виду не только творчество детей, но весь жизненный уклад в студии.

Побывав у нас в центре в июле 2003 года, Г.Н. Селезнев, будучи еще в ранге председателя Российского парламента, восхищенно сказал, что аналога нашей студии он еще не видел. То же отметила и Л.А. Путина.


Атмосферу творчества в студии дополняет атмосфера внутренней свободы, хорошей доброй шутки. Поездки по стране и за рубеж мы, как правило, совершаем в автобусе, и всю дорогу дети не перестают смеяться, жить тем, что их окружает – можно сказать, они наслаждаются жизнью.

Заповедные зоны


Бывший министр культуры М.Е.Швыдкой сказал как-то, не устраивает вас телепередача, переключите.

- Лукавите, господин хороший, - возразила ему одна из наших родительниц, - Во-первых, все каналы на одно лицо, переключать некуда, а потом, как можно заставить уже вкусившее по вашей милости грех дитя, переключить на скучный, хороший канал, скажем, «Культура», который вы уже тоже начали монополизировать вашими культурными революциями. В обществе происходит непонятное - в угоду Мамоне продается всё: совесть, дети, будущее самого общества. Мы уже наполовину, если не больше, все инвалиды и крутим педали дальше к пропасти и катастрофе. Сейчас как в природе необходимо уже создавать некие заповедные зоны, чтобы сохранить нормальную популяцию людей, уберечь их от социальных болезней разврата, полного уничтожения. Вот перед чем мы оказались.


Школа безруких художников

В музее Духовной Академии в Лавре показывают икону, которую написал инвалид, не имевший ни рук, ни ног. Он писал зубами, и икона получилась замечательной. До прихода в студию Леши Самедова (ампутанта без рук) я как-то не думал об открытии школы художников-ампутантов. На сборах Леша как-то сел и ногами и зубами довольно быстро написал акварелью интересную работу. Я предложил парню позаниматься. Он вроде бы начал, но у парня не было желания трудиться, его больше привлекало то, что связано с показухой, тусовками, и, в конце концов, порисовавшись немного по экранам, он вообще забросил рисование (как мы ему с Василием Ивановичем ни советовали продолжать).

Тем не менее, идея организовать школу художников-ампутантов у меня осталась. Мне всегда казалось, что талант, который дается от природы и от Бога можно развивать у разных людей, и ампутанту, как и человеку с руками и ногами, можно научиться хорошо рисовать или писать красками.



Платоническая любовь

Когда ребенок-инвалид взрослеет и начинает осознавать свое положение, когда он понимает невозможность иметь то, что может иметь здоровый человек, он очень часто выбирает себе некий идеал, который становится его мечтой-реальностью. Не могу сказать, что это свойство абсолютно всех инвалидов, но большинства – точно. Это прекрасное чувство я наблюдал у Юры Хомицкого, Димы Барсова и многих других инвалидов. Так инвалиду не только легче жить, такая платоническая любовь – некая компенсация того, что имеет физически здоровый человек.

До работы в студии я как-то не очень верил в платоническую любовь, для меня она была неким вымыслом, может быть поэтическим, но отнюдь не реальным. Уже многие годы я с интересом наблюдаю это явление в нашей студии, и оно меня поражает своей реальностью и в то же время романтизмом. Я уже писал о Юре Хомицком, его привязанности и любви к Юле Кондрашкиной, но подобное встречается практически у всех инвалидов, особенно тяжелых, кто не может мечтать о плотской любви. Юра постоянно думает о Юле, пишет ей письма, на праздники и в дни ее рождения дарит ей милые, трогательные подарки. Юля отвечает ему тем же, и я уверен, ей, так же, как и Юре, приятно осознавать, что ее кто-то любит. Конечно, не всегда может состояться такой, скажем, идеальный вариант любви, но он живет в душе у каждого инвалида.


Партия добрых сердец

В октябре 2001 года, после посещения нашей выставки в Сочи, Л.А. Путина спросила меня:

– Скажите, как вы без бюджета смогли уже так много сделать?

– У нас есть своя партия, которая нам помогает, – вполне серьезно ответил я.

– Что за партия? – удивилась супруга президента.

– Партия добрых сердец, – объяснил я.

Действительно, на протяжении всех этих лет мы пользуемся помощью и поддержкой многих людей: это политики и бизнесмены, зачастую и простые люди (например, две продавщицы нашего Сенного рынка, Светлана Владимировна и Валентина Владимировна, у которых мы еженедельно перехватываем на краски и другие студийные нужды, всегда отдавая долг). К нам приходят педагоги-волонтеры, помогают, кто как может. Мы благодарны за любую поддержку даже просто словом или телефонным звонком.


О примерах такой помощи я хотел бы сказать поподробнее. С 1999 года нам регулярно помогает А.С. Яровенко, генеральный директор ОАО «Роснефть. Туапсенефтепродукт»: он выделяет нам путевки в санаторий «Смена», где нас всегда встречают как родных.

Поездку в Париж большой группы наших детей в 2003 году оплатила предпринимательница из Ростова, С.Н.Донских, замечательная, очень добрая женщина. Последний год регулярную помощь оказывает Первый республиканский банк Москвы (председатель совета директоров С.К. Юнин). Месяца два назад мы встретились с представителями ОАО «Базовый элемент» (председатель совета директоров О.В. Дерипаска) и разработали перспективную программу комплексной реабилитации инвалидов через академическое художественное образование. Директор его благотворительного фонда «Паритет», Т.Д. Румянцева и сотрудники фонда, А.В. Калугин, Г.В. Кокунько, уже два раза за короткий срок побывали в студии.

Регулярную помощь студии уже много лет оказывают краевое отделение Росбанка (управляющая Т.С. Грудина), фирма «Кубань – Кнауф» (генеральный директор Л.В. Попова), «Белкрасс – 999» (генеральный директор А.В. Гононченко). Все эти – примеры доброты, искренней и бескорыстной.

Особо следует сказать о Т.В. Казанцевой, она помогла нам в получении хороших помещений в Краснодаре. Л.А. Путина подарила нам библиотеку и два прекрасных компьютера, а также пробила квоту для наших инвалидов при университете (12 человек).

Многие приходят к нам в студию посмотреть, познакомиться и становятся нашими добрыми друзьями. Так мы и живем – пока без государственной поддержки, но на хорошей, прочной основе человеческой доброты.



следующая страница >>