litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 4 5 6 7

Работа в Чеченской республике.

Социально-реабилитационный

комплекс


Как-то с полгода назад в приемной руководителя фракции «Родина» в Государственной Думе Дмитрия Олеговича Рогозина, я познакомился с красивым кавказского типа мужчиной. Его звали Турпал-Али Хазбулатов и по странному стечению обстоятельств мы оказались с ним не только земляками, но и родились (правда, в разное время) в одном родильном доме в предгорном селении Ачхой-Мартан.

Дмитрий Олегович в ту встречу познакомил меня со своей супругой, Татьяной Геннадиевной, и она попросила нас с Турпалом, занимавшимся в партийном руководстве «Родины» вопросами Чечни поработать с детишками приютов республики, которые во время двух прошедших войн, потеряли родителей и которым необходима была реабилитационная помощь. Не откладывая в долгий ящик, мы разработали программу и определили сроки поездки в Чечню: где-то конец февраля, начало марта.

Как известно, Чечня – опасный регоин, где до сих пор не прекратились теракты, поэтому первую поездку я решил совершить самостоятельно, взяв с собой лишь жену Любовь Ярославовну, хорошо владеющую нашими реабилитационными технологиями и умеющую работать с детьми разных возрастов. В начале марта мы подготовили студийную «Газель» и, созвонившись с руководством «Родины», выехали в Чечню через Ставрополье, Кабарду и Северную Осетию. Уже в самом начале поездки погода не только в Краснодарском крае, но и на всем Северном Кавказе стала быстро портиться. Разгулялась метель и часов десять мы с остановками добирались до Моздока, где нас должны были встретить представители партии «Родина» в Чечне и сопровождать вместе с Турпалом-Али к месту нашей работы в один из приютов Надтеречного района. Езда в метель не особенно приятное и даже безопасное занятие, но, с божьей помощью, мы к назначенному времени благополучно преодолели немалый путь.

В Моздоке по указанному адресу нас встретил невысокого роста черноволосый интеллигентный чеченец, руководитель районного отделения «Родины» Сулиман. Перед поездкой мы позавтракали в уютном кафе и отправились к границе на его легковой машине, где нас уже ждал с коллегами по партии Турпал-Али. Конечно, всю ночь во время поездки мы не спали. Жена никогда не была раньше в Чечне и вид военных уже в кафе, а также человека с пистолетами в кобуре (совершенно открыто), который завтракал за соседним столиком, её окончательно напугал.


Когда мы проехали блок посты, мрачные угрожающие сооружения из бетонных блоков, переехали границу Чеченской республики, жена взяла меня за руку и крепко её сжала. Ей, как она призналась позже стало страшно. У меня же были иные чувства. На сердце защемило. Что-то из детства властно нахлынуло и овладело мною, ведь я родился в Чечне. Невольно, как-то само собой возникло ностальгическое чувство. Скоро нас догнала черная «Волга», из неё вышел мой знакомый Турпал-Али. С ним был мужчина с пистолетами из кафе и невысокого роста плотный человек, которого, как и хозяина квартиры в Моздоке звали Сулиман.

Человека с пистолетами я моментально узнал. Это был брат Турпала – Али, офицер ФСБ Казбек, который в данном случае выполнял роль телохранителя группы.

- Приветствуем на родной Чеченской земле, - первым пожал мне руку Сулиман.

Мы тепло поздоровались и сразу обсудили ситуацию.

- В Надтеречном районе два детских приюта, - пояснил Турпал. - Как вы думаете работать?

- Лучше не распыляться, - предложил я, - Давайте возьмем сначала один приют.

Все согласились. Приют располагался у самого въезда в село Гвардейское и оказался прекрасным большим детским учреждением с просторным двориком, обведенным красивой декоративной изгородью. Директора на время нашего приезда на месте не оказалось, но нас тепло встретили его заместители. Минут через десять подъехал сам директор Руслан Катаевич Юсупов, высокий немолодой человек в очках. С первых слов от него повеяло энергией и необыкновенным дружелюбием, хотя в словах сквозило некоторое недоверие.

- К нам сейчас приезжают часто, привозят разные подарки, компьютеры, - сказал он. – Но, как правило, у всех задача только сфотографироваться. Мы сейчас в моде.

- У нас другие задачи, - возразил я, - Мы учим детей художественному творчеству и эти несколько дней, если вы не против, поработаем с вашими ребятами, как запланировали.

Позже мы, что называется, сошлись с Русланом Катаевичем и, можно сказать, даже подружились, перейдя на «ты».


Он оказался по-своему уникальной личностью. Можно сказать, приют – не только его детище, но даже образ жизни. Его энергия постоянное горение, искренняя забота о детях передаются всем окружающим. Ею заряжаются даже чиновники, посещающие периодически приют. Дети беззаветно любят его и одновременно беспрекословно слушаются.

Вместе с заместителем директора приюта Ларисой Вахидовной, ещё молодой очень приятной женщиной, выпускницей Омского Государственного университета, мы разработали программу работы с ребятами на все три дня. В неё входили подготовительная и основная работа. Во время подготовительной работы необходимо было заинтересовать детей художественным творчеством, научить их хотя бы минимуму технических художественных приемов, провести апробацию возможностей детей.

Основная работа много сложнее. В процессе её дети должны закрепить и развить свои знания и навыки и в завершении выполнить конкурсное задание.

Признаюсь, до начала работы у нас была некоторая неуверенность даже робость, как пойдет сама практическая её часть. Мы не знали детей, ни разу с ними не общались. Тем не менее, когда начались занятия, произошло что-то невероятное. Детишки проявили такой энтузиазм, им так понравилось то, что они делали, что нам уже в первый день не хватило ни бумаги, ни красок.

Нужно знать чеченских ребятишек, да и вообще чеченцев, чтобы понять суть их энтузиазма. Наши проблемы в работе с людьми этой республики, все провалы и в целом трагедия только в незнании человеческой сути этих людей.

Энергетически каждый ребенок имеет свой потенциал. Он проявляется в нем в конкретной деятельности. У чеченцев он, пожалуй, выше, чем у русских и его нужно задействовать, как пар в двигателе. Иначе разорвет. В приюте большинство детей чеченцев, но есть и русские. Внешне дети, конечно, отличаются. Но не в поведении и языке. У детей, можно сказать, произошла вербальная конвергенция. Чеченцы, хотя и с акцентом, хорошо стали говорить по-русски. Русские также хорошо и даже без акцента по-чеченски. Меня поразила и другая сторона вопроса. Известно: темперамент - категория достаточно устойчивая. Тем не менее и здесь в детях произошли изменения. Чеченцы более темпераментны. В общении русские дети многое восприняли от чеченцев. Глядя на русских детей, я все время ловил себя на мысли, что это не русские, а чеченцы. При нас сцепились в драке чечененок и русский. Это была обычная детская драка. Их разняли и не возникло каких-либо делений русский – чеченец. Вообще такие приюты, как Гвардейский, создают, я бы сказал, особое нравственно-этическое поле – поле, на котором формируются добрые межэтнические отношения даже в таких экстремальных условиях, как Чечня.


Не следует думать, что это произошло автоматически само собой. Поначалу русских детей в приюте и школе, где они учатся, обижали. Руслан Катаевич предпринял необычную акцию. Он пришел утром в школу на линейку и произнес, казалось бы, непедагогическую речь.

- Дети, если кто-то еще хотя бы пальцем тронет ребенка из приюта, я приказываю - набрасывайтесь на обидчика всей кучей. Вас здесь пятьдесят. Деритесь, бейтесь руками и ногами, чем попало, но не давайте в обиду своих товарищей, своих братьев, независимо русский это или чеченец.

Это подействовало как лекарство. Избиения русских детей прекратились.

Первый день стал для нас с Любовью Ярославовной настоящим откровением.

В класс набилось столько детей, что рисовали не только на столах, тумбочках, но и на полу.

У чеченцев нет традиции называть взрослых по отчеству. Они, как правило, называют друг друга по именам. Также у них в языке нет местоимения «вы» и, когда говорят «ты», это не значит, что тебя хотят унизить или оскорбить.

У детей с раннего детства воспитывается этика горцев, традиционных объятий при встрече. Мы были приятно удивлены, когда дети, прощаясь или встречаясь с нами, обнимали нас как своих.

Вечером Руслан Катаевич пригласил нас к себе домой.

- Жена пристыдила меня, - сказал он, - твои гости должны ночевать не в приюте, а в нашем доме, тем более что он на половину пустой.

У директора два года назад погиб в автомобильной катастрофе младший сын. Остался внук. Сноха, мать внука, снова вышла замуж и даже родила сыну братика. По традициям чеченцев женщина после развода или смерти мужа отдает детей в семью прежнего мужа, как бы освобождаясь для новой семейной жизни. Видимо, по этой причине Шота Руставели назвал чеченку самой свободной женщиной на Кавказе.

Живет Руслан Катаевич, как и большинство чеченцев, на большой просторной усадьбе по соседству со старшим братом. Когда был жив сын, его семья тоже проживала в соседнем доме. Сегодня дом стоит пустой и больше используется для гостей.


Старший сын Руслана служит в ФСБ, он капитан, приезжает к отцу, но не часто. Жена Руслана Катаевича, Мариэт работает в школе. Милая, уже немолодая скромная женщина приветливо встретила нас и сразу же повела ужинать. В доме помимо взрослых дети: младшая дочь и внук. Младшая дочь, хорошенькая полуподросток, полудевушка вежливо с нами поздоровалась. Внуку три годика. Мальчик очень развит и уже самостоятельно работает на компьютере. Бабушку называет мама.

- Способный парень, - провожает любящими глазами внука дед.

После первого дня мы сильно устали. Поужинав, немного посидели у телевизора и пошли спать.

Утром следующего дня дети радостно, с объятиями, как давних знакомых встретили нас у входа в приют. Каждый подходил и, как взрослые, раскрывал объятия. Это было мило и создавало особый шарм.

Во второй день мы разделили детей на возрастные группы: младшую, среднюю и старшую. Сначала работали старшие ребята. У них задания были достаточно сложными.

Малыши от нетерпения бегали вокруг студийной комнаты и поминутно спрашивали, когда начнем.

Взрослые: воспитатели, охрана, работники блока питания тоже заинтересовались нашей работой. Им было радостно видеть, как их питомцы делают что-то красивое, рисуют животных, деревья, птиц. Темы мы выбрали разные, но в основном те, что ближе ребенку. То, что они видят каждый день, трогают руками. Среди ребят определились лидеры. Мадина высокая, статная, красивая девушка. Ей восемнадцать. Она настоящая невеста. Во время войны потеряла родителей. Они были людьми состоятельными, оставили дочери хорошее наследство: дом, деньги, даже драгоценности, но родственники на всё наложили руку и сейчас руководство приюта пытается вернуть девушке её собственность.

Каждый из детей, как впрочем большая часть не только чеченцев, но и русских пострадали от войны. Русская девушка Юля потеряла отца, мать спилась и даже не навещает дочь. Девочке, для того чтобы выжить, приходилось несколько лет попрошайничать в поездах. Она хорошо говорит по чеченски. Как-то само собой стала молиться по мусульмански и, если бы не славянская внешность, её едва ли можно было бы отличить от чеченцев. Старательно два дня Юля выводила довольно сложную композицию, нескольких котят. Получилось неплохо, в ярких красках. Вообще война, как кремень высекает в людях что-то необычное, свои образы, краски. Но справедливо отмечено: оружие, смерть у тех, кто видел войну, вызывает аллергию. Поэтому дети в основном рисуют мирную жизнь.


Обращал на себя внимание молчаливостью и какой-то недетской сосредоточенностью подросток Шамиль. Он был брошен отцом, чеченцем с тяжелой формой туберкулеза. Матерью Шамиля была русская женщина. Мальчик внешне похож на русского, но воспитан как все чеченские ребятишки по горским законам. В приюте его вылечили и полюбили. Он почувствовал к себе искреннее внимание. Где-то в глубине больших голубых глаз до сих пор заметна грустинка. Отец давно не был у мальчика и тот почти уверен, что больше не увидит его. Рисует он хорошо, но, выполнив задание, стал помогать другим ребятам.

Пожалуй, самая милая часть приюта – малыши. Им так нравится рисовать, что я не успевал выдавать им бумагу и краски. Энергия выходит из них как пар из котла.

Уже в первый день во время работы мы обратили внимание на молодого мужчину, охранника, который, войдя в класс, стал довольно умело помогать ребятишкам. У него были явные способности, и это натолкнуло меня на мысль, что после нашего отъезда он смог бы работать с детьми по нашей программе. Я предложил Любови Ярославовне оставить Беслана после нашего отъезда в качестве учителя рисования. Нельзя было всё, что так успешно начали, бросить. Она согласилась.

Вечером я поговорил об этом с Русланом Катаевичем, и он одобрил мое предложение. Более того, в свою очередь он предложил еще одного кандидата, работника приюта Ваху.

- Ваха очень способный, он пишет настоящие картины, - сказал Руслан Катаевич. - Человек честный, бескорыстный и главное любит детей. Он у меня работал до приюта в школе, где я был директором. У Вахи, как у многих чеченцев, нелегкая судьба. Его чуть не убили боевики. Ранили, потом сделали контрольный выстрел, но попали не точно, и он остался жив.

На следующий день мы разработали с Вахой и Бесланом программу художественной работы с детьми, оформления приюта, и я пообещал, что через месяц привезу в Чечню группу своих студентов, с которыми мы поможем коллективу оформить красиво и профессионально актовый и спортивный залы.


Во второй день работы Турпал-Али привез из Грозного журналистку, полную уже немолодую, приятную женщину. Мы поговорили с ней в кабинете директора, а потом пошли в класс, где шли занятия, и сделали снимки. Атмосфера в классе была самой что ни на есть рабочей и на гостей практически не обращали внимания. Это умилило и журналистку, и всех, кто приехал с Турпалом.

- Я не ожидал, что у вас так сразу всё получится, - высказал свое мнение Турпал. Дети прямо на крыльях летают. У нас, откровенно говоря, были сомнения.

Турпал и его коллеги по партии «Родина» развесили на стенах флаги, установили на столах маленькие красные флажки. И затем все сфотографировались на их фоне.

Уже к концу второго дня мы поняли, что у нас получится хорошая выставка. Многие ребята сделали ну прямо таки блестящие работы: Адам, Мадина, Хусейн, Ибрагим, Юля, Саша, даже малыши Шамиль и Ислам, которые раз 5-7 брали у меня листы и рисовали то собачку, то кошку, то цветы. Во второй день мы работали до позднего вечера. Дети не хотели уходить в спальню, а многие с разрешения воспитателей взяли краски и бумагу с собой.

За два дня, проведенные в приюте отношение к нам совершенно изменилось. Если по началу нас приняли несколько настороженно, то позже все тепло с нами общались, предлагали на каждом шагу свои услуги медсестра, бухгалтер, повара. Мы можно сказать оказались в атмосфере внимания и какой-то человеческой теплоты и старались ответить тем же. Впрочем работы было столько, что мы не заметили как быстро пролетело время. Вечером второго дня Руслан Катаевич показал мне видеозапись с посещением приюта бывшего министра социальной защиты Починка. Среди записей были люди, которых уже не было в живых, хотя прошло всего два года.

- Этого старика убили вахабиты, прямо в туалете, - комментировал Руслан Катаевич, - Он был ярым антивахабитом. Этот молодой мужчина погиб совсем недавно на фугасе. А вот этого обстреляли, когда он ехал в машине уже около дома. Мы здесь живем как на фронте, несмотря на то, что наш район считается в Чечне самым спокойным.


Как-то само собой, хотя мы и не расспрашивали, Руслан рассказал о гибели сына, красивого, цветущего полного сил молодого человека, опоры отца и всей семьи. Скупая мужская слеза, да сорвавшийся голос выдали волнение отца.

- Вот так получилось, - вздохнул он, - Не на войне, а погиб. Я после смерти сына стал другим человеком.

Третий день был последний. С утра мы собрали все работы ребят, рассортировали их по категориям. Из ста сорока работ около пятидесяти определили на выставку. Лучшие, оформили в паспарту, остальные просто обрезали и закрепили на стене в холле перед кабинетом директора. Нам помогали дети старшей группы и к обеду выставка была готова.

- Не думал, не думал, что мои дети такие талантливые, - довольный ходил директор приюта, - Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил, - восхищался он. Его глаза светились радостью, и он сам помогал, как мог, хотя был все время занят.

К четырнадцати часам в приют приехали Турпал и другие руководители партии «Родина»..

На торжественное открытие выставки мы вынесли коробки с подарками и стали фотографировать ребят рядом с экспозицией. Малыши бегали счастливые и просили «щелкнуть» рядом с картинами. Большие ребята от внимания заметно смущались.

Позже всех на выставку пришла Мадина и мы ахнули: модная красивая прическа, короткая юбка. Ну совсем невеста. Работа девушки «Олени в лесу» была в центре главной экспозиции и привлекала особое внимание. Ко мне подошла воспитательница и сделала комплимент:

- Вы просто покорили наших ребят. Они никого так не любили как вас. Приезжайте, а то будут скучать. Мы чеченцы влюбчивые.

На торжественном открытии детям вручили подарки. Директор произнес большую речь. Турпал Хазбулатов от имени Татьяны Геннадьевны Рогозиной вручил ребятам ящики с подарками. Стихийно начались танцы с лезгинкой и чисто кавказским ликованием.

Напоследок мы сфотографировались всей группой на фоне выставки, а затем на ступенях у входа в приют. Дети также передали подарки в Москву Дмитрию Олеговичу Рогозину. Это были их творческие художественные работы.


Слезы невольно навернулись на глаза, когда мы, уезжая, взглянули последний раз на приют. Группа детей с счастливыми лицами махала нам в след ладошками.

Три дня общения с детьми и всеми работниками Гвардейского приюта – стали днями необыкновенного душевного комфорта. Любовь к творчеству, жажда творчества захватили ребят, и мы надеемся, что это будет не последней страницей наших взаимоотношений с ними.


Содержание


Стр.


От автора 3-4

1. Земля детей 5

2. Записки реабилитолога 9-39

3. Мысли на бумаге 40-69

4. Новаторы 70-73

5. В контексте демографии 74-77

6. Дети, родители, педагоги 78-101

7. Семьи и судьбы

8. Поездки и встречи 102-142

9. В гостях у Шолоховых 142-157

10.Отец Георгий 157-160

11. Работа в Чеченской республике. Социально-

реабилитационный комплекс 161-171



<< предыдущая страница