litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
Омар Хайям. Рубаи. (Лучшие переводы)Оцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru htmlОмар Хайям. Рубаи. (Лучшие переводы)



----------------------------------------------------------------------

Издательство ЦК Компартии Узбекистана, Ташкент, 1982.

Серия: Избранная лирика Востока

OCR Кудрявцев Г.Г.

----------------------------------------------------------------------


АКАДЕМИЯ НАУК УЗБЕКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ РУКОПИСЕЙ им X. С. СУЛЕЙМАНОВА


ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА ВОСТОКА


Редколлегия: Абдурахманов Ф. А., Ахмедходжаев Э. Т.,

Джаббаров Д. Д., Каюмов А. П., Пармузин Б. С.,

Шагулямов И. Ш., Шамухамедов Ш. М.


В книге сделана попытка собрать лучшие переводы на русский язык

всемирно известных четверостиший классика персидско-таджикской поэзии,

ученого, математика и астронома, поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123

гг.)


Издание второе, дополненное.


Составитель Шаислам Шамухамедов

Редактор Борис Пармузин

Оформление художника Анатолия Ошейко.


(с) Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1982


<> ОМАР ХАЙЯМ <>


(1048-1123)


Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048

году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того

времени, в том числе в Балхе и Самарканде.

По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены

некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал

трактат "О доказательствах задач алгебры и алмукабалы". А до этого были

написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую

астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над

книгой "Комментарии к трудным постулатам книги Евклида", в 1079 г. вместе со

своими сотрудниками ввел в действие календарь.


В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного

сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает

один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он

совершил паломничество "... придержав поводья своего языка и пера, из

страха, а не из благочестия".

Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в

это время он написал свой философский трактат на языке фарси - "О

всеобщности бытия".

Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало

общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: "Был скуп в сочинении

книг и преподавании..."

По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:


Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?

Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?

Тесна мне бытия печальная темница, -

О, если б дверь найти, что к вечности ведет


Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Вейхаки, в последние

часы своей жизни Хайям читал "Книгу исцеления" Ибн Сины. Он дошел до раздела

"О единстве и всеобщности, философского сочинения, положил на это место

зубочистку, встал, помолился и умер.

Таким образом, его биография мало отличается от типичной биографии

ученого, стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних

правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и

терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.

Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о

его учености и научных трактатах.

Только Ибн Ал-Кифти пишет о стихах, "жалящих как змея".

В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале


неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как ученого,

который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики,

физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь

имеют определенную ценность и переведены на разные языки.

Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны

азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до

европейских ученых.

Творчество Хайяма - это одно из удивительных явлений в истории культуры

народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.

Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то

замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной

емкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.

О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по-разному. Некоторые

считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он

предавался в свободное от основных научных занятий время. И все же рубаи

Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и

династии, дошли до наших дней.

Маленькая книжечка живет на его родине, в соседних странах, во всем

мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в

век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни,

о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со

святош-ханжей.

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень

высоко ценит человека:


Цель творца и вершина творения - мы.

Мудрость, разум, источник прозрения - мы

Этот круг мироздания перстню подобен. -

В нем граненый алмаз, без сомнения, мы



Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие

гуманисты, деятели Ренессанса считали, что "человек - мера всех вещей", он -

"венец вселенной", и боролись за возвращение человеку утраченного

достоинства.

Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что в

его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звезды, вникал в

тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он

видел, что величайшее зло для человека - это религиозное заблуждение, что

все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимая, что

только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо.

Однако в творчестве Омара Хайяма немало сложных и противоречивых

проблем.

Ученый, который в области математики, астрономии и физики сумел уйти

намного вперед свое времени, отставал в понимании законов развития

человеческого общества. В результате этого поэт, встретивший в жизни много

трудностей, о которые одна за другой разбивались его благородные мечты,

переживший немало трагических моментов, в ряде своих рубай уступает место

фатализму, говорит о непредотвратимости судьбы, порой впадает в пессимизм.


Что миру до тебя? Ты перед ним - ничто:

Существование твое лишь дым, ничто.

Две бездны с двух сторон небытия зияют

И между ними ты, подобно им - ничто.


Скептическое отношение к жизни на земле, отрицание этой жизни,

отшельничество было широко распространено на средневековом Востоке.

Этот мир считался временным, преходящим... Сотни, тысячи богословов и

философов проповедовали, что вечную жизнь и блаженство можно найти только

после смерти.

Однако даже в тех четверостишиях Хайяма, в которых на первый взгляд


очень сильны пессимистические мотивы, мы в подтексте видим горячую любовь к

реальной жизни и страстный протест против ее несовершенства.

Творчество Хайяма - еще одно доказательство того, что в средние века, в

период инквизиции, всеобщего гнета темных религиозных сил, духовное развитие

человеческого общества не останавливалось и не могло остановиться.

Научное и литературное наследие Омара Хайяма служило и служит Человеку,

являясь яркой страницей в культуре народов мира.


Шаислам Шамухамедов.


Рубаи 1 - 190. Перевел О. Румер

Рубаи 191 - 202 Перевел И. Тхоржевский

Рубаи 203 - 222. Перевел В. Державин

Рубаи 223 - 350. Перевел Г. Плисецкий

Рубаи 351 - 380 Перевел Н. Стрижков

Рубаи 381 - 453 Перевел Г. Плисецкий


<> Рубаи <>


<> 1 <>


Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,

Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.

Но я, покуда жив, тревожиться не стану

О дне, что отошел, и дне, что не рожден.


<> 2 <>


Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?

В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.

Как много чистых душ под колесом лазурным

Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?


<> 3 <>


Лепящий черепа таинственный гончар

Особый проявил к сему искусству дар:

На скатерть бытия он опрокинул чашу

И в ней пылающий зажег страстей пожар.


<> 4 <>


Будь все добро мое кирпич одна, в кружало

Его бы я отнес в обмен на полбокала.

Как завтра проживу? Продам чалму в плащ,

Ведь не святая же Мария их соткала.


<> 5 <>


Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.

Глупец, кто для вина лишь клевету припас.


Ты говоришь, что мы должны вина чураться?

Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.


<> 6 <>


Как надоели мне несносные ханжи!

Вина подай, саки, и, кстати, заложи

Тюрбай мой в кабаке и мой молельный коврик;

Не только на словах я враг всей этой лжи.


<> 7 <>


Благоговейно чтят везде стихи корана,

Но как читают их? Не часто и не рьяно.

Тебя ж, сверкающий вдоль края кубка стих,

Читают вечером, и днем, и утром рано.


<> 8 <>


Давлюсь тебе, гончар, что ты имеешь дух

Мять глину, бить, давать ей сотни оплеух,

Ведь этот влажный прах трепещущей был плотью.

Покуда жизненный огонь в нем не потух.


<> 9 <>


Знай, в каждом, атоме тут, на земле, таится

Дышавший некогда кумир прекраснолицый.

Снимай же бережно пылинку с милых кос:

Прелестных локонов была она частицей.


<> 10 <>


Увы, не много дней нам здесь побыть дано,

Прожить их без любви и без вина - грешно.

Не стоит размышлять, мир этот стар иль молод:

Коль суждено уйти - не все ли нам равно?


<> 11 <>


О, если б, захватив с собой стихов диван

Да в кувшине вина и сунув хлеб в карман,

Мне провести с тобой денек среди развалин, -

Мне позавидовать бы мог любой султан.


<> 12 <>


Будь глух к ученому о боге суесловью,

Целуй кумир, к его прильнувши изголовью.

Покуда кровь твою не пролил злобный рок,

Свой кубок наполняй бесценных гроздий кровью.


<> 13 <>


Кумир мой, вылепил тебя таким гончар,

Что пред тобой луна своих стыдится чар.

Другие к празднику себя пусть украшают,


Ты - праздник украшать собой имеешь дар.


<> 14 <>


Кумир мой - горшая из горьких неудач!

Сам ввергнут, но не мной, в любовный жар и плач.

Увы, надеяться могу ль на исцеленье,

Раз тяжко занемог единственный мой врач?


<> 15 <>


Ты сердце бедное мое, господь, помилуй,

И грудь, которую томит огонь постылый,

И ноги, что всегда несут меня в кабак,

И руку, что сжимать так любит кубок милый.


<> 16 <>


Растить в душе побег унынья - преступленье,

Пока не прочтена вся книга наслажденья.

Лови же радости и жадно пей вино:

Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.


<> 17 <>


Скорей вина сюда! Теперь не время сну,

Я славить розами ланит хочу весну.

Но прежде Разуму, докучливому старцу,

Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.


<> 18 <>


День завтрашний - увы!- сокрыт от наших глаз!

Спеши использовать летящий в бездну час.

Пей, луноликая! Как часто будет месяц

Всходить на небосвод, уже не видя нас.


<> 19 <>


Лик розы освежен дыханием весны,

Глаза возлюбленной красой лугов полны,

Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы

О зимней стуже брось: они всегда грустны.


<> 20 <>


Друзья, бокал - рудник текучего рубина,

А хмель - духовная бокала сердцевина.

Вино, что в хрустале горит, - покровом слез

Едва прикрытая кровавая пучина.


<> 21 <>


Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:

"Куда ведет меня чреда ночей и дней?"

Не отрывая уст, ответила мне чаша:

"Ах, больше в этот мир ты не вернешься. Пей!"


<> 22 <>


Бокала полного веселый вид мне люб,

Звук арф, что жалобно при том звенит, мне люб,

Ханжа, которому чужда отрада хмеля, -

Когда он за сто верст, горами скрыт, - мне люб.


<> 23 <>


Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз

Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час.

И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи,

Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз?


<> 24 <>


Призыв из кабака поднял меня от сна:

"Сюда, беспутные поклонники вина!

Пурпурной влагою скорей наполним чаши,

Покуда мера дней, как чаша, не полна".


<> 25 <>


Ах, сколько, сколько раз, вставая ото сна,

Я обещал, что впредь не буду пить вина,

Но нынче, господи, я не даю зарока:

Могу ли я не пить, когда пришла весна?


<> 26 <>


Смотри: беременна душою плоть бокала,

Как если б лилия чревата розой стала,

Нет, это пригоршня текучего огня

В утробе ясного, как горный ключ, кристалла.


<> 27 <>


Влюбленный на ногах пусть держится едва,

Пусть у него гудит от хмеля голова.

Лишь трезвый человек заботами снедаем,

А пьяному ведь все на свете трын-трава.


<> 28 <>


Мне часто говорят: "Поменьше пей вина!

В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина?"

Лицо возлюбленной моей повинно в этом:

Я не могу не пить, когда со мной она.


<> 29 <>


В бокалы влей вина и песню затяни нам,

Свой голос примешав к стенаньям соловьиным!

Без песни пить нельзя, - ведь иначе вино

Нам разливалось бы без бульканья кувшином.


<> 30 <>


Запрет вина - закон, считающийся с тем,

Кем пьется, в когда, и много ли, и с кем.

Когда соблюдены все эти оговорки,

Пить - признак мудрости, а не порок совсем.


<> 31 <>


Как долго пленными наш быть в тюрьме мирской?

Кто сотню лет иль день велит нам жить с тоской?

Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты

Посудой глиняной в гончарной мастерской.


<> 32 <>


Налей, хоть у тебя уже усталый вид,

Еще вина: оно нам жизнь животворит,

О мальчик, поспеши! Наш мир подобен сказке,

И жизнь твоя, увы, без устали бежит.


<> 33 <>


Пей, ибо скоро в прах ты будешь обращен.

Вез друга, без жены твой долгий будет сон.

Два слова на ухо сейчас тебе шепну я:

"Когда тюльпан увял, расцвесть не может он".


<> 34 <>


Все те, что некогда, шумя, сюда пришли

И обезумели от радостей земли, -

Пригубили вина, потом умолкли сразу

И в лоно вечного забвения легли.


<> 35 <>


Я к гончару зашел: он за комком комок

Клал гляну влажную на круглый свой станок:

Лепил он горлышки и ручки для сосудов

Из царских черепов и из пастушьих ног.


<> 36 <>


Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше?

Пускай твой жизненный замкнулся круг, - что дальше?

Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет

И сотню лет еще, - скажи, мой друг, что дальше?


<> 37 <>


Приход наш и уход загадочны, - их цели

Все мудрецы земли осмыслить не сумели,

Где круга этого начало, где конец,

Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?


<> 38 <>


Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет,

Придется все-таки покинуть этот свет,

Будь падишахом ты иль нищим на базаре, -

Цена тебе одна: для смерти санов нет.


<> 39 <>


Ты видел мир, но все, что ты видал, - ничто.

Все то, что говорил ты и слыхал, - ничто.

Итог один, весь век ты просидел ли дома,

Иль из конца в конец мир исшагал, - ничто.


<> 40 <>


От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита:

И с нищим, и с царем она равно крута.

Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья,

Все прочее - поверь! - одна лишь суета.


<> 41 <>


Где высился чертог в далекие года

И проводила дни султанов череда,

Там ныне горлица сидит среди развалин

И плачет жалобно: "Куда, куда, куда?"


<> 42 <>


Я утро каждое спешу скорей в кабак

В сопровождении товарищей-гуляк.

Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой,

Мне веру подари, святой податель благ!


<> 43 <>


Моей руке держать кувшин вина - отрада;

Священных свитков ей касаться я не надо:

Я от вина промок; не мне, ханжа сухой,

Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.


<> 44 <>


Нас, пьяниц, не кори! Когда б господь хотел,

Он ниспослал бы нам раскаянье в удел.

Не хвастай, что не пьешь - немало за тобою,

Приятель, знаю я гораздо худших дел.


<> 45 <>


Блуднице шейх сказал: "Ты, что ни день, пьяна,

И что ни час, то в сеть другим завлечена!"

Ему на то: "Ты прав; но ты-то сам таков ли,

Каким всем кажешься?" - ответила она.


<> 46 <>


За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем,

За то, что почести оказываем чашам,

Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,

И милые уста всегда к услугам нашим.



<> 47 <>


Над краем чаши мы намазы совершаем,

Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;

Часы, что без толку в мечетях провели,

Отныне в кабаке наверстывать решаем.


<> 48 <>


Ужели бы гончар им сделанный сосуд

Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?

А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,

Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!


<> 49 <>


Небесный свод жесток и скуп на благодать,

Так пей же и на трон веселия воссядь.

Пред господом равны и грех и послушанье,

Бери ж от жизни все, что только можешь взять.


<> 50 <>


День каждый услаждай вином, - нет, каждый час:

Ведь может лишь оно мудрее сделать нас,

Когда бы некогда Ивлис вина напился,

Перед Адамом он склонился б двести раз.


<> 51 <>


Мудрец приснился мне. "Веселья цвет пригожий

Во сне не расцветет, - мне молвил он, - так что же

Ты предаешься сну? Пей лучше гроздий сок,

Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа".


<> 52 <>


Жестокий этот мир нас подвергает смене

Безвыходных скорбей, безжалостных мучений.

Блажен, кто побыл в нем недолго и ушел,

А кто не приходил совсем, еще блаженней.


<> 53 <>


От страха смерти я, - поверьте мне, - далек:

Страшнее жизни что мне приготовил рок?

Я душу получил на подержанье только

И возвращу ее, когда наступит срок.


<> 54 <>


С тех пор, как на небе Венера и Луна,

Кто видел что-нибудь прекраснее вина?

Дивлюсь, что продают его виноторговцы:

Где вещь, что ценностью была б ему равна?


<> 55 <>

Твои дары, о жизнь, - унынье и туга;


Хмельная чаша лишь одна нам дорога.

Вино ведь - мира кровь, а мир - наш кровопийца,

Так как же нам не пить кровь кровного врага?


<> 56 <>


Поток вина - родник душевного покоя,

Врачует сердце он усталое, больное.

Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи

Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.


<> 57 <>


Венец с главы царя, корону богдыханов

И самый дорогой из пресвятых тюрбанов

За песнь отдал бы я, на кубок же вина

Я б четки променял, сию орду обманов.


<> 58 <>


Не зарекайся пить бесценных гроздий сок,

К себе раскаянье ты пустишь на порог.

Рыдают соловьи, и расцветают розы...

Ужели в час такой уместен твой зарок?


<> 59 <>


Друг, в нищете своей отдай себе отчет!

Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет.

"Не пью я, ибо смерть близка", - мне говоришь ты;

Но пей ты иль не пей - она в свой час прядет.


<> 60 <>


Тревога вечная мне не дает вздохнуть,

От стонов горестных моя устала грудь.

Зачем пришел я в мир, раз - без меня ль, со мной ли -

Все так же он вершит свой непонятный путь?


<> 61 <>


Водой небытия зародыш мой вспоен,

Огнем страдания мой мрачный дух зажжен;

Как ветер, я несусь из края в край вселенной

И горсточкой земли окончу жизни сон.


<> 62 <>


Несовместимых мы всегда полны желаний:

В одной руке бокал, другая - на коране.

И так вот мы живем под сводом голубым,

Полубезбожники и полумусульмане.


<> 63 <>


Из всех, которые ушли в тот дальний путь.

Назад вернулся ли хотя бы кто-нибудь?

Не оставляй добра на перекрестке этом:


К нему возврата нет, - об этом не забудь.


<> 64 <>


Нам с гуриями рай сулят на свете том

И чаши, полные пурпуровым вином.

Красавиц и вина бежать на свете этом

Разумно ль, если к ним мы все равно придем?


<> 65 <>


От вешнего дождя не стало холодней;

Умыло облако цветы, и соловей

На тайном языке взывает к бледной розе:

"Красавица, вина пурпурного испей!"


<> 66 <>


Вы говорите мне: "За гробом ты найдешь

Вино и сладкий мед. Кавсер и гурий". Что ж,

Тем лучше. Но сейчас мне кубок поднесите:

Дороже тысячи в кредит - наличный грош.


<> 67 <>


В тот час, как свой наряд фиалка расцветит

И ветер утренний в весенний сад влетит,

Блажен, кто сядет лить вдвоем с сереброгрудой

И разобьет потом бокал о камень плит.


<> 68 <>


Я пьяным встретил раз пред дверью кабака

С молельным ковриком и кубком старика;

Мой изумленный взор заметив, он воскликнул:

"Смерть ждет нас впереди, давай же пить пока!"


<> 69 <>


Сей жизни караван не мешкает в пути:

Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти.

О том, что завтра ждет товарищей, не думай,

Неси вина сюда, - уж рассвело почти.


<> 70 <>


Пред взором милых глаз, огнем вина объятый,

Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой!

В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик:

Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый.


<> 71 <>


Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока,

И только круглые глупцы - любимцы рока.

Чтоб ласковей ко мне был рок, подай сюда

Кувшин мутящего нам ум хмельного сока.


<> 72 <>


Один Телец висит высоко в небесах,

Другой своим хребтом поддерживает прах.

А меж обоими тельцами, - поглядите, -

Какое множество ослов пасет аллах!


<> 73 <>


Общаясь с дураком, не оберешься срама,

Поэтому совет ты выслушай Хайяма:

Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,

Из рук же дурака не принимай бальзама.


<> 74 <>


Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.

Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот.

Пытался часто я лукавить и хитрить,

Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.


<> 75 <>


О чадо четырех стихий, внемли ты вести

Из мира тайного, не знающего лести!

Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты;

Все, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.


<> 76 <>


Прославься в городе - возбудишь озлобленье,

А домоседом стань - возбудишь подозренье,

Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был,

Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенья?


<> 77 <>


В молитве и посте я, мнилось мне, нашел

Путь к избавлению от всех грехов и зол;

Но как-то невзначай забыл про омовенье,

Глоток вина хлебнул - и прахом пост пошел.


<> 78 <>


Молитвы побоку! Избрав благую часть,

В беспутство прежнее решил я снова впасть

И, шею вытянув, как горлышко сосуда,

К сосудам кабака присасываюсь всласть.


<> 79 <>


Мы пьем не потому, что тянемся к веселью,

И не разнузданность себе мы ставим целью.

Мы от самих себя хотим на миг уйти

И только потому к хмельному склонны зелью.


<> 80 <>

Ко мне ворвался ты, как ураган, господь,


И опрокинул мне с вином стакан, господь!

Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства?

Гром разрази меня, коль ты не пьян, господь!


<> 81 <>


Скорее пробудись от сна, о мой саки!

Налей пурпурного вина, о мой саки!

Пока нам черепа не превратили в чаши,

Пусть будет пара чаш полна, о мой саки!


<> 82 <>


Огню, сокрытому в скале, подобен будь,

А волны смерти все ж к тебе разыщут путь.

Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню!

Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть!


<> 83 <>


Усами я мету кабацкий пол давно,

Душа моя глуха к добру и злу равно.

Обрушься мир, - во сне хмельном пробормочу я:

"Скатилось, кажется, ячменное зерно".


<> 84 <>


Сей пир, в котором ты живешь, - мираж, не боле,

Так стоит ли роптать и жаждать лучшей доли?

С мученьем примирись и с роком не воюй:

Начертанное им стереть мы в силах, что ли?


<> 85 <>


Ты все пытаешься проникнуть в тайны света,

В загадку бытия... К чему, мой друг, все это?

Ночей и дней часы беспечно проводи,

Ведь все устроено без твоего совета.


<> 86 <>


Пред пьяным соловьем, влетевшим в сад, сверкал

Средь роз смеющихся смеющийся бокал,

И, подлетев ко мне, певец любви на тайном

Наречии: "Лови мгновение!" - сказал.


<> 87 <>


Мне чаша чистого вина всегда желанна,

И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.

Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,

Пускай наполненным он будет постоянно.


<> 88 <>


Увы, нас вычеркнет из книга жизни рок,

И смертный час от нас, быть может, недалек.


Не медли же, саки, неси скорее влагу,

Чтоб ею оросить наш прах ты завтра мог.


<> 89 <>


Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный,

За то, что к кабаку горим любовью верной?

Нас радуют вино и милая, а ты

Опутан четками и ложью лицемерной.


<> 90 <>


Поменьше размышляй о зле судьбины нашей,

С утра до вечера не расставайся с чашей,

К запретной дочери лозы присядь, - она

Своей дозволенной родительницы краше.


<> 91 <>


Охотно платим мы за всякое вино,

А мир? Цена ему - ячменное зерно.

"Окончив жизнь, куда уйдем?" Вина налей мне

И можешь уходить, - куда, мне все равно.


<> 92 <>


С друзьями радуйся, пока ты юн, весне:

В кувшине ничего не оставляй на дне!

Ведь был же этот мир водой когда-то залит,

Так почему бы нам не утонуть в вине?


<> 93 <>


Отречься от вина? Да это все равно,

Что жизнь свою отдать! Чем возместишь вино?

Могу ль я сделаться приверженцем ислама,

Когда им высшее из благ запрещено?


<> 94 <>


На мир - пристанище немногих наших дней -

Я долго устремлял пытливый взор очей.

И что ж? Твое лицо светлей, чем светлый месяц;

Чем стройный кипарис, твой чудный стан прямей.


<> 95 <>


Чье сердце не горит любовью страстной к милой, -

Без утешения влачит свой век унылый.

Дни, проведенные без радостей любви,

Считаю тяготой ненужной и постылой.


<> 96 <>


Скажи, за что меня преследуешь, о небо?

Будь камни у тебя, ты все их слало, мне бы.

Чтоб воду получить, я должен спину гнуть,

Бродяжить должен я из-за краюхи хлеба.


<> 97 <>


Богатством, - слова нет, - не заменить ума,

Но неимущему и рай земной - тюрьма.

Фиалка нищая склоняет лик, а роза

Смеется: золотом полна ее сума.



следующая страница >>