litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 11 12
История войн


Исаков Иван Степанович
Операции японцев против Циндао в 1914 г.



Проект "Военная литература": militera.lib.ru
Издание: Исаков И.С. Операция японцев против Циндао в 1914 г.— М-Л.: Военмориздат, 1941.
Книга на сайте: militera.lib.ru/h/isakov/index.html
Иллюстрации: militera.lib.ru/h/isakov/ill.html
OCR, правка: Смолянин (small_yanin@rambler.ru)
Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

[1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице.
{1}Так обозначены ссылки на примечания. Они после текста книги.

Исаков И.С. Операция японцев против Циндао в 1914 г. 3-е изд. — М-Л.: Военмориздат, 1941.

Из предисловия: Должен отметить, что эта книга является первой работой, основанной на критическом разборе большого количества весьма разноречивых материалов, так как несмотря на то, что о Циндао написано за рубежом много, ни одна из имеющихся работ об этой операции не отвечает тому, что мы называем научным исследованием.

С о д е р ж а н и е

Введение
Глава I. История Циндао и развитие его до начала войны 1914 г.
Глава II. Завязка империалистической войны на Дальнем Востоке
Глава III. Состояние крепости к моменту объявления войны

Глава IV. Германское развертывание

Глава V. План японского командования
Глава VI. Подготовка и развертывание японских сил
Глава VII. Начало боевых действий
Глава VIII. Морские силы и авиация под Циндао
Глава IX. Осада
Глава X. Падение Циндао
Глава XI. Итоги операции
Глава XII. Выводы из опыта операции по захвату Циндао
Приложения
Библиография
Примечания
Перечень схем и иллюстраций


Все тексты, находящиеся на сайте, предназначены для бесплатного прочтения всеми, кто того пожелает. Используйте в учёбе и в работе, цитируйте, заучивайте... в общем, наслаждайтесь. Захотите, размещайте эти тексты на своих страницах, только выполните в этом случае одну просьбу: сопроводите текст служебной информацией — откуда взят, кто обрабатывал. Не преумножайте хаоса в многострадальном интернете. Информацию по архивам см. в разделе Militera: архивы и другия полезныя диски (militera.lib.ru/cd).



Введение

Прежде всего необходимо установить, почему сейчас, более 25 лет спустя, целесообразно заниматься детальным изучением операции японцев против германского Циндао — частной операции начального периода первой империалистической войны, проведенной на отдаленном театре, без существенного влияния на общий ход этой войны.

Это перестает быть проблемой, если вспомнить следующее.

В обстановке, когда общее внимание было отвлечено событиями, потрясшими Европу, а позже и весь мир, когда окончательно оформлялись коалиции участников этой чудовищной бойни, Япония быстро и решительно включилась в игру. Приняв позу «защитницы мира и цивилизации», она в короткие сроки организовала и провела необходимую ей операцию против германского Циндао с одновременной оккупацией львиной части китайского Шаньдуна. Империалистическое проникновение в Китай и являлось для Японии непосредственной целью войны.

Насколько умело была использована японскими империалистами международная обстановка, свидетельствует такой факт, как «признательность» английской буржуазии.

«Япония оказала цивилизации громадную и бескорыстную услугу» — писала английская газета «Таймс»{2} в 1915 г. по поводу захвата Циндао. Конечно, эта признательность была вынужденной, и семь лет спустя английские делегаты Вашингтонской конференции, [6] совместно с другими признательными союзниками Японии, вынудили ее возвратить Китаю всю захваченную территорию. Это был акт защиты своих собственных политических и экономических интересов (но не интересов Китая), несовместимых с преимущественным положением Японии. Одним ходом Япония сумела захватить большую часть богатейшей китайской провинции с железной дорогой и угольными шахтами и одновременно приобрести на азиатском материке прекрасно оборудованную военно-морскую базу, контролирующую пути Желтого моря и как бы замыкающую всю систему баз, расположенных на японском архипелаге и на о. Формоза.

Не менее характерно другое свидетельство — мнение официального историка британского флота Ю. Корбетта:


«Конец деятельности Эмдена был настолько важен, что даже на время заслонил собой другой, гораздо более важный успех, а именно — падение Циндао»{3}.

Из этого видно, что для Англии защита ее морских путей и уничтожение одного германского легкого крейсера были важнее, чем судьба целой провинции Китая или германской колонии, поскольку последняя не могла уже служить базой для крейсеров, угрожавших торговле.

Как высоко расценивала японская буржуазия этот успех, видно из того, что взятие Циндао было ознаменовано грандиозными национальными торжествами. Когда же в 1922 г. Циндао был потерян, японская буржуазия объявила национальный траур, а делегаты, вернувшиеся с Вашингтонской конференции, были преданы остракизму.

Поэтому операцию по захвату Циндао надо рассматривать не только как одну из частных операций мировой войны 1914-1918 гг., но и как самостоятельную операцию, проведенную на фоне этой войны; политические корни ее восходят к захвату [7] Ляодуна и Формозы у Китая в 1894 г, к повторному захвату того же Ляодуна у России в 1905 г. вместе с южной частью Сахалина и ЮМЖД и к полной оккупации Кореи в 1910 г. Для послевоенного периода Циндао является звеном в цепи тех событий, к которым относятся. 21 требование Китаю, Шанхай-Усунская операция, оккупация Манчжурии и др., а в современную эпоху- решительная интервенция в Китай и последующая попытка захватить дальневосточные колонии Франции и Голландии, пользуясь опять-таки обстановкой грандиозной войны на западе.

Вот почему для углубленного изучения манчжурских и китайских событий, а также подготовки к экспансии в так называемые южные моря, как этапов японской агрессии, очень важно знать историю циндаоской эпопеи. К сожалению, как раз в этом отношении в нашей литературе имеется зияющий пробел.

Есть и другая сторона этого вопроса, также весьма существенная. Речь идет о специально военном значении операции против Циндао.

Во-первых, в период с 1905 г. и до настоящего дня эта операция является единственной операцией японской армии и флота против равноценного противника{4}. Недостаточно было бы изучать японские вооруженные силы, базируясь только на их столкновениях с китайской армией, хотя бы хронологически и более поздних. Хорошо известна роль Японии как поставщика на империалистическую войну, достаточно известна ее роль в защите английской заокеанской торговли от германских «рейдеров», и очень слабо (именно в нашей литературе) освещена весьма интересная и назидательная операция по захвату Циндао.


Во-вторых, эта операция относится к категории комбинированных или смешанных операций армии и флота с целью захвата приморской крепости. [8]

Первая империалистическая война такого примера, помимо Циндао, не дала. Последнее, что мы имеем в этой области до Циндао, — это осада и сдача Порт-Артура. В последующем к этому виду операций приближается Усунская, но низкий уровень оснащения и подготовки китайской армии и отсутствие у нее морских средств не дают достаточно полной картины и материалов для анализа и ответственных выводов относительно атаки и обороны приморских крепостей.

Вторая империалистическая война также пока не дала аналогичных примеров. Брест, Шербург и др. базы флота захвачены немцами с суши и без боя, уже после того, как было сломлено сопротивление Франции. Ближе всего к интересующей нас теме подходит попытка англичан захватить Нарвик после занятия его немцами (координированная операция морского десанта, флота и авиации), однако Нарвик не был морской крепостью и во всяком случае операция британских сил никак не может быть названа решительной.

Таким образом, Циндао представляет собой последний «классический» пример решительной операции против морской базы{5}.

Тема эта относится к числу дискуссионных и мало разработанных, несмотря на то, что интерес к ней был всегда значителен и особенно возрастал в последнее время, поскольку назревали столкновения крупных морских держав.

Военные круги капиталистических стран проявляли к операции по захвату Циндао немалый интерес.

Библиография по этой операции показательна. Если проследить за тем, в какие периоды и какие страны интересовались циндаоской операцией, мы получим следующую картину. [9]

1914-1916 гг. Краткие реляции и заметки в периодической литературе обеих сторон. В сообщениях и той и другой стороны — фантастические измышления, которыми абсолютно нельзя пользоваться.

После падения крепости — патриотические книжонки из серии многочисленных «военных изданий». В немецкой литературе — воспоминания участников о доблести побежденных, имеющие прямое назначение — подогреть боевой дух еще воюющих германцев. Такого же характера очерки и воспоминания в английских и японских журналах — о доблести победителей.


1916-1919 гг. Циндао почти забыт. Грандиозные события в Европе поглощают общее внимание.

1919-1921 гг. Начинают появляться первые серьезные работы о Циндао — во Франции и в Германии. Последняя сразу же после Версаля занялась изучением опыта прошедшей войны и обоснованием необходимости колоний для Германии. Часть германских материалов может быть отнесена к «воспоминаниям» руководителей, издающимся обычно для самореабилитации.

Выдержки из работ о Циндао появляются в военных журналах США. Интерес Франции и США к Циндао объясняется прежде всего тем, что первая владеет на Дальнем Востоке Сайгоном, а вторые — Манилой.

1922 г. Несколько статей в связи с решением о Циндао Вашингтонской конференции.

1922-1928 гг. Циндао опять забыт.

1925-1934 гг. Рецидив интереса к циндаоской операции, не случайно совпавший с периодом новой японской агрессии. Подавляющее число материалов — американские, на этот раз более серьезные, на базе изучения материалов обеих сторон{6}.

Наконец, в 1935 г. германский государственный архив издал монографию о Циндао{7}.

Если британцы не могут похвастаться литературой по Циндао, то это может быть объяснено только [10] «скромностью» Уайт-Холла. В архиве британского военного ведомства, несомненно, имеется исчерпывающая коллекция документов по этой операции, в которой участвовали английские части и корабли, но так как в данном случае королевским войскам похвастаться нечем, то, очевидно, командование предпочитает не опубликовывать эти далеко не блестящие страницы из истории британского оружия.

Актуальность изучения десантной операции против приморской крепости для нас вне сомнений, так как мы имеем ряд укрепленных пунктов на различных морских границах Союза. Поэтому изучение исторических материалов по организации обороны морских баз, естественно, не может нас не интересовать. К сожалению, по Циндао на русском языке мы не имеем почти ничего, кроме очень краткого обзора в труде проф. В. В. Яковлева «Приморские крепости»{8}, причем весь очерк, посвященный этой операции, базируется только на одном источнике, далеко не безгрешном{9}.


Ленин в 1905 г., обращаясь к революционным журналистам, призывал:

«…подводить итоги, делать выводы, почерпать из опыта сегодняшней истории уроки, которые пригодятся завтра, в другом месте...»{10}.

Эти указания Владимира Ильича, конечно, полностью относятся и к нашей современной военно-исторической работе, в частности — к изучению событий в Европе и на Дальнем Востоке, как ныне развивающихся, так и минувших.

Именно под таким углом зрения автор настоящей работы стремился подходить к изучению операции японцев по захвату Циндао. [11]

Несмотря на то, что техника боевых средств морских сил, с одной стороны, и долговременных фортификационных сооружений укрепленных районов, с другой, за время с 1914 г. значительно шагнула вперед, что повлекло за собой также изменение самых методов и приемов борьбы, — несмотря на все это, изучение операции до захвату Циндао представляет и сейчас значительный военно-научный интерес.

Сравнение операций против Порт-Артура, Циндао и Усуна, а также позднейших, позволяет обнаружить Heкоторые общие тенденции, характерные для японской военной доктрины. Очевидно, что некоторые проверенные боевой практикой методы и укоренившиеся в боевой подготовке традиции не могли не повлиять на ход современных событий и, очевидно, будут влиять в будущем.

Вот почему интересно проследить за руководящей нитью в плане и осуществлении Циндаоской операции 1914 г., понять, что именно влияло на его разработку, и при этом встретить некоторые фамилии, знакомые нам по прессе и связанные с внешней политикой современной Японии{11}.

Наконец, Циндао — это один из камней того фундамента, на котором строится воспитание японской армии, флота и националистической молодежи. Наряду с Порт-Артуром и Цусимой Циндао должен иллюстрировать тезис о «непобедимости» японской армии.

Очень полезно разобраться в этом вопросе и установить, какими условиями так называемая непобедимость была обеспечена в операции по захвату Циндао. При этом становится более ясным, почему относительно хуже оснащенная китайская армия смогла нанести много чувствительных ударов интервентам и в течение трех лет успешно сопротивляться.


Должен отметить, что эта книга является первой работой, основанной на критическом разборе большого [12] количества весьма разноречивых материалов, так как несмотря на то, что о Циндао написано за рубежом много, ни одна из имеющихся работ об этой операции не отвечает тому, что мы называем научным исследованием.

Если бы не удалось разыскать в архивах донесений союзных представителей при японской ставке, исследование операций по захвату Циндао представило бы необычайные трудности. Но и эти материалы оказались противоречивыми, местами сомнительными и частично негодными.

Даже такие источники, как капитальный труд «Battleships in action» английского адм. X. Вильсона{12}, который мог располагать официальными английскими материалами, допускают ошибки, определяя численность японского экспедиционного корпуса в 63 000 чел., преувеличивая ее почти в 2 раза.

«Times», гордящийся своей солидностью, в специально изданной «Истории мировой войны» на одной странице топит японский крейсер Такачихо на мине заграждения, а две страницы спустя — торпедой германского миноносца S-90; «Британская энциклопедия» (13-е изд., дополн., т. III, стр. 334) приводит ошибочные данные о численности и германского гарнизона (13000), и японских экспедиционных сил (22 980) и т. д.

Японские материалы автору не удалось использовать по первоисточникам. [13]


Глава I.
История Циндао и развитие его до начала войны 1914 г.

От приморской деревушки до военного порта

Циндао имеет свою характерную историю, очень типичную для аналогичных «форпостов европейской цивилизации на Востоке». История Циндао ярко отражает пути и методы проникновения европейского капитала в Китай и историю столкновения его с конкурирующим японским империализмом.

Одной из отличительных особенностей экономики стран Дальнего Востока является очень большая зависимость ее от морских торговых путей как в пределах самого Востока — ввиду наличия нескольких крупных островных архипелагов и бедности железнодорожной сети на континенте, так и в сношениях с Европой — из-за отсутствия другого трансазиатского пути, кроме сибирского. Америка также может использовать для связи с дальневосточными рынками только море. Кроме того, горской транспорт вообще выгоднее железнодорожного.


Вот почему поиски и завоевания колоний и «сфер влияния», т. е. новых рынков на Дальнем Востоке, неизбежно сопровождаются поисками и захватом соответствующих торговых портов, а вслед за ними и военно-морских баз как опорных пунктов для морских сил, официально предназначенных защищать морскую торговлю. Практически их задачи значительно шире: эскадры военных кораблей призваны обеспечивать те пути, по которым внедряются на Восток капиталы, товары, политическое влияние, религиозная пропаганда, экспедиционные [14] войска и все то, что необходимо для расширения империалистической экспансии.

Так возникли на чужой территории русский Порт-Артур (1898 г.), английские Гонконг (1841 г.), Вэйхайвэй (1898 г.), Сингапур{13}, американская Манила (1898 г.) и много других, в том числе германский Циндао (1897 г.).

Особую ценность приобретали те пункты побережья, ,которые совмещали выгодное стратегическое положение с условиями, благоприятными для торговых портов, связанных с соответствующими сырьевыми базами, концессиями или «сферами влияния». Вокруг таких объектов разгоралась наиболее решительная борьба конкурирующих государств, представлявших европейский или американский капитал, как между собой, так и с только что появившимся на этой арене молодым японским капиталом.

Циндао являлся как раз одним из таких пунктов. Судьба его очень напоминает судьбу Порт-Артура. Захваченный у Китая без единого выстрела, при обстановке, благоприятно сложившейся для Германии, Циндао позже, после затраты Германией колоссальных средств и сил, был отнят у нее Японией военным путем.

Прежде чем стать германским, Циндао прошел через следующие характерные этапы.

До 90-х годов прошлого века это была маленькая приморская деревушка богатой китайской провинции Шаньдун, примечательная своим живописным местоположением и прекрасным климатом. Благодаря наличию удобной бухты Кяочао китайский вице-король Ли Хун-чанг после потери Ляодуна решил создать в Циндао военный порт с первоклассными береговыми укреплениями. В 1895 г. были начаты кое-какие работы и в лагерях был размещен небольшой гарнизон.


Первыми бухту Кяочао и Циндао обследовали русские. [15]

Разгром китайской армии японцами в 1895 г., захват Формозы, Пескадорских островов и Ляодуна, привилегии, полученные Японией в Китае по Симоносекскому договору, — все это весьма встревожило европейский капитал, уже проникший к этому времени в Манчжурию, Корею и Китай.

Царское правительство особенно обеспокоил захват Ляодуна, стратегическое положение которого по отношению к Корее и Манчжурии угрожало экспансии русского капитала на Дальнем Востоке.

Совместно с Германией 11 апреля 1895 г. Россия опротестовала захват Ляодуна и в конце концов добилась отказа от него Японии. В то же время, реально ощутив устремление японцев на континент, российское правительство, помимо дипломатического давления, предприняло ряд более существенных действий.

На поиски опорного пункта для царского флота с конечной целью противодействовать дальнейшему усилению японского влияния в Корее и проникновению его в Китай был послан адм. Алексеев, который на крейсере Владимир Мономах обошел все бухты и рейды корейского и китайского побережий{14}.

Так как ближайшей задачей для русского дальневосточного флота ставилось давление на японцев с целью вынудить их к оставлению Ляодуна и исключить возможность повторного захвата, адм. Алексеев остановил свой выбор на бухте Кяочао, которую он осмотрел 30 июля 1895.

Вот как оценил этот стратегический пункт доверенный представитель царизма, впоследствии бесславный защитник того самого Ляодуна и Порт-Артура, о которых он так заботился в этот момент:

«... Эта бухта, доступная большому флоту, уже имеет несколько оконченных укреплений на берегу, защита входа в нее может быть возложена не только на минные [16] заграждения и сторожевую службу, но и на береговую оборону... расстояние до мыса Шаньдун всего 140 миль, следовательно, при надобности блокировать Чжилийский залив сказанная бухта вполне удобна.

Характерны заключительные слова Алексеева.

«... Принимая в соображение, что означенная бухта есть порт, не открытый для европейской торговли, то в устранение нежелательных для Китая недоразумений, вероятно, необходимо будет на предмет ее занятия войти в предварительное соглашение с Пекином»{15}.

И это тогда, когда в бухте китайским правительством строится порт и возводятся береговые укрепления!

Записка Алексеева была принята в Петербурге благосклонно, и предпринятые в ее духе дипломатические шаги дали благоприятный результат. Осенью 1895 г. русский флот получил разрешение китайского правительства приходить на зимовку в Кяочао. Однако, этим правом русские не воспользовались.

Русский посланец не был одинок. Вслед за ним небольшой германский отряд военных кораблей обследовал все бухты и рейды китайского побережья, идя с юга, от района Гонконга, на который уже опирался британский флот, имея в нем адмиралтейство и доки частных английских фирм, субсидируемых правительством.

В 1896 г. германский отряд, бывший «бездомным» и вынужденный зимовать в Гонконге и пользоваться его доками, тщательно изучал побережье, отстаиваясь в Амое и Мирс-бей (в 27 милях от Гонконга), что сильно не понравилось англичанам. Этот отряд успел дойти до Шаньдуна, изучить его и сделать свои выводы, по-видимому, аналогичные алексеевским, хотя цели у германских политиков и моряков были еще более широкие.

Доверенным лицом кайзера, которое лично разведало все побережье и оценило по достоинству бухту Кяочао, [18] был адм. Альфред фон Тирпиц. Линия поведения его определялась следующим положением:

«...если немецкая торговля должна была отказаться от роли посредника между английской и китайской продукцией и хотела выбрасывать на азиатский рынок собственные немецкие товары, то она, как и наша эскадра, нуждалась в собственном Гонконге ...»{16}.

Адмирал добился утверждения кайзером своего выбора, несмотря на противодействие дипломатов, настаивавших на выборе бухты Амой.


В последующем тот же Тирпиц обеспечил строительство и развитие Циндао в том виде, в каком его застала мировая война, неосновательно рассчитывая на то, что немецкая дипломатия сумеет сохранить Японию на стороне Германии.

Стратегически необходимость захвата Циндао «являлась предварительным условием для развития крейсерской войны»{17}.

В октябре 1897 г. Германией была сделана первая дипломатическая попытка получения Кяочао{18}. Германский посол в Пекине барон Гейкинг вступил в соответствующие переговоры с правительством богдыхана, но под давлением извне потерпел фиаско. Несмотря на то, что германское правительство просило предоставить бухту Кяочао «только для устройства торгового порта», Гейкингу было твердо отказано на том основании, что порт необходим самому Китаю как военный, и кроме того потому, что Россия имеет преимущества первой заявки.

Но русские, занятые реализацией контракта на постройку КВЖД, в это время уже не интересовались Кяочао, так как Ляодун был японцами очищен, а проникновение в Манчжурию и Северную Корею толкало на захват того же Ляодуна с Порт-Артуром, как будущей базой царского флота. Известную роль сыграла также [19] отрицательная оценка бухты Кяочао, данная адм. Чухниным, который обследовал ее в 1896 г., т. е. после Алексеева.

После неудачи переговоров в Пекине германское правительство искало только «удобного случая», чтобы начать действовать иными методами. Такой «случай» не замедлил представиться.

На территории Шаньдуна, в местечке Уэн-чу, были убиты туземцами два германских миссионера. В который раз трупы миссионеров сыграли свою стандартную роль — роль удобного предлога для развязывания империалистического наступления!

14 ноября 1897 г. германская эскадра под командованием адм. фон Дидерикса вошла в Кяочао и, высадив корабельный десант в 600 чел., без выстрела захватила Циндао. Одновременно были сделаны энергичные и полные возмущения представления правительству богдыхана в Пекине.


Германское «возмущение» по поводу убийства миссионеров улеглось только тогда, когда в 1898 г. были оформлены:

1) передача Германии в аренду на 99 лет всей бухты Кяочао и Циндао с значительной территорией и прилегающими островами «для ремонта и оборудования судов, а также для хранения материалов и запасов оборудования, необходимого для этого»;

2) концессия на право постройки железной дороги от Циндао до Цзинань.

3) право использования и эксплуатации недр в пределах десятикилометровой полосы отчуждения по трассе этой дороги;

4) право на постройку укреплений в Циндао для его защиты и, наконец,

5) установление так называемой «нейтральной зоны» вокруг Кяочао и Циндао, радиусом в 50 км, в пределах которой немцы могли маневрировать своими вооруженными силами (производить переброски, выходить в лагеря и на учения и т. д.).

В эту же зону включались все острова, расположенные на морских подходах в Циндао. [20]

Успеху переговоров в значительной мере способствовало появление в китайских водах германской эскадры под командованием принца Генриха Прусского.

Удачное географическое положение, наличие на территории Шаньдуна ценных ископаемых, в первую очередь угля, наличие дешевых рабочих рук ввиду перенаселенности этой провинции Китая и прекрасный климат{19} содействовали быстрому притоку частного германского капитала. Следствием этого было быстрое развитие города и порта.

Германское правительство со своей стороны всеми мерами содействовало росту этой «опорной точки», как базы для дальнейшего внедрения отечественного капитала в Китай. Уже 2 сентября 1898 г. объявляется порто-франко, и министерства торговли и морское делают крупные затраты на оборудование порта. В марте 1904 г. была готова большая гавань с судостроительными мастерскими на голове мола, а 1 июня того же года в Циндао пришел первый поезд, т. е. была закончена железная дорога до Цзинань протяжением в 395 км.


К этому же времени были установлены регулярные рейсы с отечественными портами пароходов Hamburg-America Linie и Norddeutscher Lloyd.

Во время боксерского восстания 1900-1902 гг., несмотря на то, что оно возникло в Шаньдуне, в Циндао было сравнительно спокойно, так как основные события развертывались в Чжилийской провинции. Германская концессия служила местом убежища для китайцев-христиан и туземной буржуазии, спасавшей свое добро.

В 1904 г. после боя 28 июля в Циндао пришли русский броненосец Цесаревич и три миноносца{20}, которые были там интернированы. В ночь на 20 декабря, после падения Порт-Артура, туда же пришел миноносец Властный. К этому времени циндаоская верфь была настолько мощной, что смогла отремонтировать все русские корабли.

Упорно идя к цели — сделать Циндао своим форпостом на Дальнем Востоке, германские империалисты [21] действовали планово и методично, так что в относительно короткий срок этот «кусочек новой родины» был культурнее и благоустроеннее многих иностранных форпостов большей давности; в то же время по части эксплуатации туземцев германские капиталисты перещеголяли даже таких опытных колонизаторов, как англичане.

Какие надежды были связаны с Циндао, видно из слов Тирпица, который был не только профессионалом-адмиралом, но и верным советником германской буржуазии:

«Опорный пункт был на подъеме благодаря наличию шаньдунского угля, на который в Восточной Азии большой спрос... ...возможность добывать и обрабатывать руды и предполагавшаяся постройка металлургического завода со сталелитейным и вальцовочными цехами давали перспективу создания ряда промышленных предприятий. Никакой горный завод во всей Восточной Азии и Западной Америке не имел таких перспектив; железный и стальной рынки перешли бы в наши руки и подняли бы экономическое и политическое значение Германии на такую ступень, что это в свою очередь воздействовало бы на все отрасли германского экспорта»{21}.


Из небольшой деревушки, какой он был в 1897 г., Циндао через 17 лет вырос в объект большого политического, торгового и стратегического значения.

Справка о Циндао 1914 г.

К 1914 г. Циндао являлся административным центром арендованной территории Кяочао и всех германских концессий на территории Шаньдуна, включая и железную дорогу на Цзинань. Морским кабелем Циндао был связан с важнейшими пунктами побережья Дальнего Востока и по радио — с германским посольством в Пекине (помимо прочих средств связи, принадлежавших китайскому правительству и концессиям). [22]

Кяочао и Циндао возглавлялись военным губернатором, совмещавшим в себе также функции коменданта крепости и морской базы.

Губернатор подчинился непосредственно статс-секретарю по морским делам, так как эта колония была в полном ведении морского министерства.

Административное влияние Циндао выходило далеко за пределы Шаньдуна. Хотя германская политика на Дальнем Востоке «делалась» в Берлине и в имперском посольстве в Пекине, практическая реализация ее, особенно для тихоокеанских объектов, шла из Циндао или через него. Это касалось как Новой Гвинеи, так и Маршальских островов.

Что касается воинской приписки германских подданных, проживавших на Дальнем Востоке, то все они были на учете в Циндао независимо от того, где они проживали — во Внутреннем Китае, Манчжурии, Корее или даже во Владивостоке.

Иначе говоря, Циндао 1914г. был главным административным центром германских колоний на Дальнем Востоке, исключая функции дипломатические и финансовые, которые оставались за соответствующими учреждениями в Пекине (посольство и Германо-Азиатский банк).

В городе были консульства всех великих держав, в том числе, конечно, Японии и США.

Город Циндао к 1914 г. разросся настолько, что общая численность населения составляла около 40 000 чел., из них около 2 000 европейцев, преимущественно немцев (не считая гарнизона крепости), до 1 000 японцев и свыше 34 000 китайцев{22}.


Основной контингент европейцев: административные лица, представители фирм, агенты, купцы, старшие мастера и бригадиры на всех производствах и их семьи.

Японское население состояло, главным образом, из торговцев и агентов многочисленных мелких фирм.

Вся местная рабочая сила состояла преимущественно из китайцев, относительно большое число которых [23] объясняется значительными строительными работами в порту, в городе и в крепости; кроме того, все портовые рабочие (грузчики) были также из туземного населения. Небольшой процент квалифицированных рабочих в портовых мастерских, на электростанции, водопроводе и т. д. состоял также из китайцев, прошедших ученичество в специальных немецких школах в Циндао и работавших под руководством немецких мастеров и бригадиров.

Город имел водопровод, канализацию и телефонную станцию. Основная часть его была застроена солидными каменными домами, обрамленными зелеными насаждениями и разделенными широкими и хорошо мощенными улицами.

Наличие хорошего госпиталя, библиотеки, колледжа и нескольких технических школ, наряду с общим благоустройством города, выделяло Циндао по сравнению с аналогичными «форпостами» других европейских стран.

Торговый порт Циндао был не только административным центром, но прежде всего портовым городом. Не имея больших фабрик или заводов, он жил, главным образом, за счет торговых операций по ввозу германских товаров и вывозу китайского сырья.

Торговый порт в Циндао к 1914 г. в основном был закончен строительством, и работы, которые велись к этому времени, имели задачей его расширение и дополнительное оборудование.

Помимо обширной и удобной бухты Кяочао, на которой был хороший рейд (аванпорт), и большого рейда перед городом со стороны Желтого моря, торговый порт имел прекрасную гавань, огражденную искусственным молом.

Несколько хороших причалов для океанских судов, оборудованных подъездными путями; близко расположенная товарная станция железной дороги и вокзал; наличие запасов угля, пресной воды, жидкого топлива; укрытость от всех ветров и обеспечение навигации хорошими маяками и портовыми огнями — делали Циндао первоклассным торговым портом с блестящими перспективами. [24]


Бухта покрывается льдом только в очень суровые зимы, причем лед никогда не бывает настолько толстым, чтобы мешать плаванию средних и больших судов{23}.

Ремонтные и доковые возможности, а также наличие хороших буксиров дополняли Эту картину.

В 1910 г. обороты города и порта выражались в 42 580 000 таэлей{24}.

Морская база Циндао в 1914 г. обеспечивала плавание и деятельность крейсерской эскадры адм. фон Шпее, всех германских стационеров в дальневосточных водах, включая стоящие на Янцзы, и отряда кораблей, приписанных к самой базе.

Развитие Циндао шло равномерно во всех отраслях, и поэтому флот, на него базирующийся, был полностью обеспечен всем необходимым.

Не менее важной задачей базы было хранение мобилизационного запаса вооружения, боезапаса и всех видов снабжения для вспомогательных крейсеров — рейдеров, которые здесь предполагалось вооружить с началом войны для действий на торговых путях противников.

База состояла из казенной верфи с доками и мастерскими, складов угля и жидкого топлива, арсенала с боескладами и мастерскими, складов технического снабжения и вспомогательных устройств в виде кранов, подъемников и т. д., а также плавучих средств.

В состав судостроительной верфи входили: плавучий док в 16000 т (410 х 98 х 36 футов), который стоял у западной оконечности мола, в специально вырытом для него ковше, малый плавучий док, стационарный кран на 150 г и небольшой плавучий кран.

В сущности верфь была маленьким, но полноценным судостроительным заводом с новым оборудованием, причем планировка его отдельных частей предусматривала возможность дальнейшего расширения.

Постоянный штат верфи состоял из 59 служащих европейцев и 1 750 китайцев, из которых около 200 уже [26] имели квалификацию мастеров, пройдя соответствующее обучение на этой же верфи. Институт ученичества также обеспечивал последующее расширение верфи.

Ремонтные возможности базы определялись производственной мощностью этой верфи, которая в течение 1914 г., помимо текущего ремонта эскадры фон Шпее, единовременно выполняла работы следующего объема и характера:


1) капитальный ремонт канонерской лодки Ильтис и крейсера Корморан;

2) постройку большого портового буксира для Циндао, Пейльбот IV для флота, большой паровой яхты для района Рабауль в Новой Померании, заказанной государственным колониальным управлением после того, как было построено и прекрасно сдало ходовые испытания судно Нуза в 160 т для обслуживания района Кевич в Новом Мекленбурге{25}; постройку большого колесного парохода для Манчжурии;

3) постройку четырех огнетрубных котлов для канонерских лодок Тигр и Лукс;

4) изготовление четырех огнетрубных котлов и 300 вагонеток для рудоуправления Шаньдунской горной компании;

5) постройку моторной лодки для шанхайского агентства той же компании;

6) постройку 80-метрового парового судна для одной из фирм в Циндао и др.

Этот перечень интересен тем, что, кроме производственных возможностей верфи, показывает сферу ее влияния и деловых связей.

«Поддерживалась тесная связь с китайскими властями, в особенности с соляным таможенным управлением, которое в мае 1914 г. заказом моторного катера для Пейхо передало для верфи первую большую работу. Морское министерство Китайской республики также начинало интересоваться деятельностью верфи. Начались переговоры об откомандировании на верфь китайских инженеров и судовых механиков морского арсенала, в силу чего должно было значительно [27]возрасти немецкое влияние на китайскую морскую политику и судостроение». «Развитие верфи в последние годы заставило подумать о ее расширении, которое не могло откладываться ввиду острой конкуренции с другими иностранными верфями Востока. Была запроектирована постройка к 1915 г. еще одного плавучего дока и сухого дока.. Морское управление сочувственно отнеслось к этим мероприятиям »{26}.

С момента возникновения конфликта и до сдачи Циндао верфь развила колоссальную для ее масштабов деятельность. Позже мы увидим, как высоко оценивало ее японское командование, которое во что бы то ни стало хотело захватить ее в сохранном виде.


Главные мастерские верфи помещались на западной уширенной оконечности портового мола рядом с ковшом плавучего дока и были связаны с торговым портом и городом железнодорожной веткой нормальной колеи (см. план города и крепости — на отдельном листе в конце книги).

Помимо верфи, в базе размещалось так называемое минное депо флота, имевшее свой ковш для стоянки малых миноносцев. На стенках депо, несмотря на то, что район его примыкал непосредственно к городу, были расположены казармы и склад мин.

К августу 1914 г. в базе имелся запас в 20000 г морского кускового угля.

Характеристика крепости Циндао дается нами ниже в специальной главе (стр. 45-66).

Коммуникации Циндао. Основной коммуникацией Циндао с хинтерландом (т. е. с позади лежащей территорией) служила железнодорожная магистраль на Цзинань.

Построенная германской концессией в 1904 г., эта дорога имела протяжение в 395 км, ширина колеи — 1,42 м; дорога однопутная, но с значительно развитыми станционными путями, обеспечивавшими хорошую пропускную способность; строение полотна — очень солидное [28] для устойчивости от местных ливней; мосты стальные, так же как и шпалы, на всем протяжении пути.

В 1912 г. Шаньдунская дорога перевезла 1 250 000 пассажиров и около 850 000 т груза. Акционерам она давала дивиденд в 7 1/2 % ежегодно на основной капитал в 54 млн. золотых марок{27}.

Эта дорога связывала Циндао и Кяочао с тремя концессионными районами разработки угля и через Цзинань — со всем Внутренним Китаем. Будучи тогда единственной железной дорогой в Шаньдуне и в то же время дающей удобный выход к морю, эта магистраль сразу же стала доходным предприятием и значительно повлияла на экономику громадного района, естественно тяготеющего к ней.

Насколько преуспевали германские агенты в деле проникновения в Китай, видно из донесений русского поверенного в делах в Пекине (Граве) царскому министру иностранных дел накануне войны.


14 июня 1914 г. телеграммой № 296 Граве доносил о только что заключенном германо-китайском железнодорожном соглашении, отмечая, что «новые железнодорожные линии будут содействовать распространению германского влияния из Шаньдуна в Хэнаньскую провинцию, родину президента». Через три дня-17 июня- он подробно донес о немецких планах, которые уже включали в сферу своего влияния богатые угольные залежи у Чжан-дэ, всю Хэнань и намеревались оттянуть на Циндао весь грузовой поток с бельгийской концессионной железной дороги{28}.

Из грунтовых путей надо упомянуть шоссированную дорогу от Циндао до г. Кяочао и сеть хороших крепостных дорог на полуострове Лаошань; дальше, за пределами территории Кяочао, дороги были очень плохие. [29]

Основными морскими путями, по которым поддерживались постоянные пароходные рейсы с внешним миром, были:

1) Циндао-Чифу (235 мор. миль-435 км) и далее к Порт-Артуру и к Таку;

2) Циндао — Нагасаки (540 мор. миль — 1 000 км) и далее со всеми портами Японии и эпизодические рейсы до Владивостока;

3) Циндао — Шанхай (397 мор. миль — 735 км) и далее по двум направлениям на Новую Гвинею (и Маршальские острова) и в Европу (через Суэц). [30]

Глава II.
Завязка империалистической войны, на Дальнем Востоке

Общая обстановка

Обстановка, которая сложилась на Дальнем Востоке к лету 1914 г., может быть охарактеризована как относительно спокойная, так как к этому времени непосредственно конфликтных ситуаций на месте не было. Фокус мировых событий начинал фиксироваться в Европе, а на Дальний Восток доходили только их отголоски; однако, к этим отголоскам внимательно прислушивались биржа, правительство и военное руководство как Японии, так и колониальных филиалов европейских стран.

В соответствии с этим вооруженные силы, дислоцированные на берегах и морях Дальнего Востока, независимо от флага, занимались своим обычным делом сухопутные части нормально были выведены в лагери, корабли продолжали учебное плавание и никаких подготовительных мероприятий к мобилизации не проводили, по крайней мере до второй половины июля.


Несмотря на это, совершенно неверно утверждение многих источников, что война на Дальнем Востоке разразилась, как «гром среди ясного дня»{29}.

Органическая связь колониальных сил с метрополиями подняла их на уровень готовности к мировой войне, так же как и вооруженные силы в Европе, и заставила включиться в первые столкновения быстрее, чем это принято думать. [31]

Если хронологию мировой войны начать с 23 июля 1914 г., т. е. с момента предъявления Сербии австрийского ультиматума, и заглянуть в документы, то оказывается, что уже 27 июля британским Адмиралтейством

«всем судам заграничных станций была послана телеграмма, в которой они извещались, что политическое положение в Европе не исключает возможности войны, и им предписывалось приготовиться и, по мере возможности скрытно, установить неотступное наблюдение за судами центральных держав»{30}.

Это значит, что еще за сутки до объявления Австрией войны Сербии (28 июля), когда не только общественное мнение большинства стран, но и канцлер Бетман-Гольвег гадали, выступит ли Англия в составе Антанты или нет, и за восемь суток до формального вступления в войну Британии (4 августа) английским кораблям было приказано приготовиться и начать наблюдение за кораблями противника. Для флота такой приказ равносилен оперативному приказу о развертывании, так как нельзя выполнить эту задачу, предварительно не приведя в боевую готовность и не передислоцировав все силы в соответствии с указанным направлением.

Начальник Китайской станции адм. Джеррам, получив эту телеграмму 28 июля в Вэйхайвэе, так, конечно, ее и понял и тотчас начал приводить в готовность ремонтирующиеся и недокомплектованные корабли, а готовые силы выслал в море для контроля подходов к Циндао.

30 июля, т. е. два дня спустя после объявления войны Австрией, адм. Джеррам получил от Адмиралтейства так называемую «предупредительную» телеграмму, которая по английской системе 1914 г., в соответствии с «War List»{31}, по сути дела являлась оповещением о мобилизации. Но это была запоздавшая дань мобилизационной схеме, так как Джеррам был уже готов и в тот [32] же день вышел в море сам для выполнения приказа по первой телеграмме.


В последующий период Адмиралтейство было занято не столько самим Циндао, сколько всей проблемой защиты британских морских путей в водах Тихого и Индийского океанов. При этом было проявлено много энергии и нервозности, особенно при сколачивании сил для нейтрализации крейсерской эскадры адм. фон Шпее.

Губернатор Кяочао, кап. 1-го ранга Мейер-Вальдек, связанный через пекинское посольство с Берлином, объявил мобилизацию германских подданных, находящихся на Дальнем Востоке, 1 августа, т. е. в день объявления Германией войны России, и с того же дня развил самую энергичную деятельность по подготовке к войне всех вверенных ему сил. В это время корабли эскадры адм. фон Шпее были на Каролинских островах{32}, а в Циндао стоял только старый австрийский крейсер Кайзерин Элизабет и канонерские лодки. Накануне ночью вышел в свой первый рейд — на охоту за русскими и французскими пароходами — крейсер Эмден.

Вряд ли в этот момент Мейер-Вальдека очень интересовали два старых русских крейсера, базировавшихся на Владивосток (Аскольд и Жемчуг) и французский крейсер Дюплекс, находившийся в китайских водах.

Англия и Япония — вот те два противника, которые могли решительно повлиять на судьбу германских владений на Востоке. К 1 августа, хотя британские корабли уже вышли в море и концентрировались к Циндао, с Англией все еще было неясно. Только 4 августа телеграф принес известие о вступлении в войну Англии, и осталась одна относительно неизвестная величина — Япония, о военном союзе которой с Англией было известно, но пока, помимо доходивших из Пекина сведений и слухов о том, чего «можно ожидать», и т. п., ничего достоверного сказать было нельзя. В ожидании окончательного прояснения обстановки Мейер-Вальдек осуществлял [33] развертывание, исходя из худшего варианта, и закончил его 21 августа, упредив своих противников.


Alfred Meyer-Waldeck (Родился в РОССИИ (в СПб.) 27 ноября 1864 г.)

К этому времени (6 августа) Эмден уже возвратился с первой добычей, приведя в бухту Кяочао пароход Рязань русского Добровольного флота. Дальнейшие его операции и действия других вспомогательных крейсеров были уже направлены, главным образом, против английских морских путей.

8 августа китайское правительство объявило о своем нейтралитете. На запрос президента Юан Ши-кая о позиции Японии последняя не ответила.

По французским источникам (Монкондюи{33}) уже 8 августа из Японии вышли две флотилии миноносцев для скрытого наблюдения за передвижением германских кораблей, но японская дипломатия и пресса, руководимая правительством, всеми силами конспирировали подготовку к решительному шагу.

Германский морской атташе в Токио капитан 2-го ранга фон Кнорр еще в начале июня доносил, что

«в случае европейской войны Япония определенно присоединится к Антанте и нападет на Циндао».

7 августа он телеграфировал Мейер-Вальдеку:

«Консул в Мукдене только что узнал из верного источника Япония предполагает атаковать Циндао».

Наряду с этим телеграммы китайского посла до 9 августа «звучали успокоительно».

«Противоречия во мнениях, царившие в посольстве, были необъяснимы, губернатору было исключительно трудно составить себе представление о положении в Токио»{34}.

Это обстоятельство весьма характерно, так как оно напоминает аналогичные случаи со многими иностранными представительствами в Японии. Причины этого кроются не только в недальновидности, но и в искусстве [34] японских политиков дезинформировать в нужный момент общественное мнение и иностранцев.

Наконец, 15 августа японское правительство предъявило Германии ультиматум со следующими двумя требованиями:

1) немедленно отозвать из японских и китайских вод все военные корабли и вооруженные суда, разоружив те из них, которые не могли быть отозваны, и


2) передать японским властям не позже 15 сентября 1914 г. всю арендуемую территорию Кяочао без всяких условий и компенсаций.

В последнем абзаце этого исторического документа указывалось, что если к полудню 23 августа на него не будет получен ответ «с безоговорочным принятием преподанных советов»{35}, японское правительство вынуждено будет «принять меры, соответствующие создавшемуся положению».

Цитируемая ниже мотивировка этой акции была настолько грубой и циничной и в то же время наивной, что она имеет очень мало прецедентов в истории дипломатии буржуазных правительств. Об этой мотивировке здесь целесообразно упомянуть по двум причинам. С одной стороны, она характерна для методов и приемов японской дипломатии, которая не очень ломает голову над проблемами логики или здравого смысла в тех случаях, когда надо навязать войну соседу и в то же время сохранить позу блюстителя справедливости и мира. С другой стороны, как содержание, так и форма этого документа, и в частности мотивировочная его часть, совершенно очевидно должны были обеспечить получение отрицательного ответа и, тем самым развязав войну, формально возложить моральную ответственность на одну Германию, что могло иметь успех только у неискушенного общественного мнения Японии и Китая 1914 г.

Вот некоторые выдержки из этого документа:

«...Считая чрезвычайно важным и совершенно необходимым... принять меры к устранению всех причин, могущих повлечь за собой нарушение [35] мира на Дальнем Востоке{36}, и поддержанию главнейших интересов, предусмотренных соглашением о союзе между Японией и Великобританией, в порядке обеспечения непоколебимого и длительного мира в Восточной Азии, установление которого является целью указанного соглашения, имперское правительство Японии искренне считает своим долгом дать совет{37} имперскому правительству Германии выполнить следующие два предложения...»

Наиболее лицемерным надо считать упоминание о том, что передача Японии территории Кяочао должна быть сделана, «имея в виду возможное (eventual) в будущем возвращение ее Китаю»{38}.


Позже мы увидим, что только в атмосфере согласованного давления других империалистических держав, и особенно США, на Вашингтонской конференции 1922 г., т. е. восемь лет спустя, Япония вынуждена была выполнить этот пункт своей декларации.

Вряд ли кто-нибудь из авторов этого ультиматума серьезно ожидал на него ответа. Вес ход событий подтверждает то, что его не ждали и к этому вполне были готовы. И действительно, ответа от германского правительства не последовало{39}.

Вместо этого стало известно о некоторых военных приготовлениях германского командования в Циндао и на территории Кяочао, что немедленно было использовано японцами для пропаганды.

16 августа в Японии был издан приказ о мобилизации 18-й пехотной дивизии, и с этого момента началась общая подготовка к операции против Циндао.

18 августа Мейер-Вальдек телеграфировал кайзеру, что крепость будет держаться до последней возможности, [36] и одновременно отдал приказ об эвакуации за пределы крепости женщин, детей и некомбатантов, не могущих принять участие в обороне крепости.

С момента опубликования ультиматума японское население Циндао начало незаметно таять, и к 22 августа исчезли все японцы.

22 августа германское правительство отозвало своего посланника из Японии.

В тот же день прогремели первые выстрелы и пролилась первая кровь под Циндао, когда германский миноносец и береговые батареи дали урок осторожности английским блокирующим кораблям.

Вечером губернатор Кяочао получил телеграмму кайзера:

«Бог защитит вас в предстоящей тяжелой борьбе. Мысленно с вами. Вильгельм».

23 августа, т. е в срок, обусловленный ультиматумом, в Токио было собрано экстренное заседание совета министров, и уже в 17 час. 50 мин. того же вечера был обнародован манифест об объявлении войны Германии, подписанный японским императором.

Когда вслед за опубликованием манифеста министр иностранных дел барон Като сделал в парламенте первый доклад о происшедших событиях, завеса дипломатической подготовки войны на Дальнем Востоке немного приоткрылась. «В начале августа, — заявил Като, — британское правительство просило имперское правительство о помощи согласно договору об англо-японском союзе... »{40}. Ясно, что даже выжидание момента, пока Англия первая напомнит о договоре и попросит помощи, было нарочитым со стороны Японии, с тем чтобы политически лучше обставить выполнение агрессивного плана, тем более что стратегическая обстановка допускала для нее такое замедление.


С другой стороны, по свидетельству Корбетта, адм. Джеррам 12 августа, возвращаясь из операции по [37] разрушению германской океанской радиостанции на о. Яп,

«Получил телеграмму Адмиралтейства с сообщением, что Япония предполагает в этот самый день объявить войну Германии, и потому, как только это объявление последует, ему надлежит войти в связь с японским главнокомандующим, предоставив охрану морских путей к северу от Гонконга новым союзникам, а самому сосредоточить все внимание на совместных действиях с австрийским{41} флотом против адм. Шпее»{42}.

Эта историческая справка дает основание заключить, что уже к 12 августа закончились все переговоры между союзниками и что ультиматум, предъявленный 15-го числа, рассматривался ими как фактическое объявление войны.

Что касается манифеста микадо, то как по стилю, так и по содержанию он является развитием положений ультиматума, но еще более лицемерным, рассчитанным, главным образом, «для внутреннего употребления» и адресованным «ко всем нашим верным и храбрым подданным».

«Сим мы объявляем войну Германии и повелеваем нашим армии и флоту открыть военные действия против сей Империи, со всей мощью…», -

так гласил манифест после традиционного упоминания о богах и предках.

«С возникновением настоящей войны в Европе, на бедственные последствия которой мы взираем с великим прискорбием, мы, со своей стороны, питали надежду сохранить мир на Дальнем Востоке, соблюдая строгий нейтралитет. Но Германия принимает в Кяочао спешные военные приготовления, а ее вооруженные корабли, крейсерующие в водах Восточной Азии, угрожают нашей торговле и торговле вашей союзницы (Великобритании){43}. [38] И вот с глубокой скорбью мы, невзирая на всю нашу преданность делу мира, были вынуждены объявить войну.. Мы глубоко желаем, чтобы благодаря преданности долгу и отваге наших верных подданных мир был в скором времени восстановлен и воссияла слава империи»{44}.

Итак, с момента опубликования этого документа, т. е. с 23 августа 1914 г., когда в Европе армии двух коалиций уже были втянуты в первое большое сражение (так называемое пограничное), оба главных партнера Дальнего Востока официально вступили в войну.

25 августа австрийское правительство объявило войну Японии и тем самым дало возможность старому крейсеру Кайзерин Элизабет принять участие в обороне Циндао.

Теперь обстановка на Дальнем Востоке определилась до конца.

Политические и военные цели сторон

Из сопоставления и критического анализа имеющихся материалов, с учетом современной общеполитической обстановки, можно сделать следующие заключения.

Прежде всего ни в политическом, ни в стратегическом плане нельзя рассматривать положение на Дальнем Востоке вне общей ситуации на европейском театре как главном театре империалистической войны.

Япония выступила тогда, когда окончательно определились политические группировки в Европе{45}, и война развязалась настолько, что уже никакие усилия или случайности не могли бы задержать ее катастрофического развертывания.

Ультиматум, фактически включавший Японию в число участников войны, был предъявлен в тот момент, когда [39] через Бельгию развивалось наступление германских армий правого фланга, в период развития большого пограничного сражения.

Такая обстановка была для японского империализма наиболее благоприятной и толкала его на скорейшее осуществление следующего шага для внедрения на азиатский материк. Этот шаг японский империализм стремился сделать, не ожидая исхода решающих столкновений начального периода войны, а наоборот — используя их напряжение и грандиозность как фактор, который лучше всего отвлекал внимание всего мира от «маленьких дел» на Дальнем Востоке.

Направить свою экспансию в сторону Кяочао в данных условиях было выгодно Японии по следующим соображениям:

1. Обстановка позволяла под благовидным предлогом произвести интервенцию в Китай и прочно осесть в Шаньдуне, с тем чтобы, последовательно расширяя свою базу, внедриться на азиатский материк за счет Китая.


2. Экономическое освоение Шаньдуна облегчалось захватом германских концессионных предприятий, и, особенно, наличием железнодорожной магистрали на Цзинань и прекрасно оборудованного торгового порта в самом Циндао.

3. Наконец, естественным следствием этого политического шага должно было быть укрепление престижа имперской власти как в колониях (Корея, Формоза), так и внутри страны, так как никаких сомнений в победоносном окончании этой операции быть не могло. Иначе говоря, нужно было воспользоваться случаем, чтобы «воссияла слава империи», как гласили последние слова манифеста микадо.

Помогая Антанте в борьбе с германскими рейдерами и их базами в Океании, японцы получали возможность путем захвата германских островов обеспечить себя базами и (в будущем) контролем над морскими путями в западной части Тихого океана. [40]

Но, помимо всего этого, одновременно решались более широкие задачи:

1. Ограничение участия Японии в войне весьма важными для нее, но относительно незначительными по масштабу целями позволяло ограничиться частичной мобилизацией сил и средств и переключить всю экономику страны на питание мировой войны. Положение поставщика на войну давало колоссальные экономические выгоды, одновременно расширяя военную промышленность и ее базу.

2. Факт выполнения англо-японского договорного обязательства (от 13 июля 1911 г.) в условиях, исключительно выгодных для Японии (защита морских путей Англии, в которых была заинтересована японская экономика, питавшая войну в Европе), давал повод к еще большему укреплению союза с Англией, необходимого Японии в предвидении угрозы политического или военного столкновения с США.

В соответствии с этими политическими целями ближайшие военные цели японского командования в 1914 г. могут быть сформулированы так:

1) захват германской морской базы Циндао;

2) попутный с первой операцией и как бы «в силу необходимости» захват возможно большей территории и важнейших объектов в Шаньдуне;


3) совместная с английским флотом защита морских торговых путей Антанты в водах Дальнего Востока и Тихого океана и самостоятельный захват германских островов.

Конечной же военной целью Японии было оборудование в Циндао военно-морской базы для японского флота как стратегического пункта, наиболее выгодного для операционной базы, обеспечивающей господство на Желтом море. Эта база приобретала особое значение на случай вероятного японо-американского столкновения.

Это обстоятельство необходимо всегда помнить при анализе японских устремлений на континент. Дело, в том, что для обеспечения морской коммуникации метрополии с западными берегами Кореи, Ляодунским полуостровом [41] (а через него со всей Манчжурией и Монголией){46} и северными провинциями Китая недостаточно наличных военно-морских баз, расположенных на японском архипелаге и по берегам Цусимского пролива.

Порт-Артур слишком втянут в глубину и господствует только над Чжилийским заливом, т. е. решает только часть проблемы. В этом отношении Циндао является наиболее выгодным пунктом для операционной базы, контролирующей все морские пути, прикрывающие Формозское и Цусимское направления этого театра{47}.

Для определения политических и военных целей Германии на Дальнем Востоке в 1914 г. необходимо прежде всего ответить на вопрос: на что могло рассчитывать имперское правительство, вверяя свой флаг небольшому гарнизону, оторванному от метрополии на 15 000 км и окруженному со всех сторон мощными противниками?

Знало ли германское руководство о существовании договора, заключенного 13 июля 1911 г. между Японией и Англией? На этот счет не может быть никаких сомнений, хотя у Бетман-Гольвега и была надежда (необоснованная, конечно) исключить выступление Англии, а следовательно, и Японии.

Нельзя все же допустить, что план строительства и развития Циндао осуществлялся в предвидении только такого оптимального варианта.

Совершенно очевидно, что кайзер и военное руководство, ответственное за развитие и укрепление Циндао как морской крепости и базы, должны были исходить из худшего варианта и совершенно реально допускать то, чего так не хотел и не мог устранить Бетман-Гольвег, т. е. угрозы столкновения с Англией.


Вот как характеризует один из германских авторов оценку обстановки и возможностей, которую делали в гарнизоне Циндао после 1 августа 1914 г. [42]

«..Англичане придут с юга и с моря, а русские- по северному пути; и те и другие уйдут домой с окровавленными головами. Офицеры были уверены, что только одна держава (Япония) могла с перспективой на успех предпринять наступление на наш азиатский укрепленный пункт»{48}.

Следовательно, причину ограниченности гарнизона Циндао и его средств надо искать в другом. Решение этой проблемы кроется в генеральном плане войны Шлиффена — Мольтке, по которому война на главном направлении должна была закончиться решающей операцией в первые 2-3 месяца. Совершенно естественно, что решительный успех Германии на западном театре автоматически определил бы судьбу не только Циндао, но и всех германских колоний, независимо от нависавшей над ними угрозы.

Ограниченность средств, выделяемых на Циндао, использование для его обороны призового имущества и вооружения времен боксерского восстания, крайняя экономия в кораблях и людях, все это — последовательное выражение той же линии: дать все силы и средства на главное направление; на нем искать решения войны, хотя бы за счет временного ослабления одних участков (Циндао) или временной потери других (Новая Гвинея, острова Тихого океана).

Только в этом надо искать решения вопроса о плане обороны Циндао, иначе все затраты на него, оказанное сопротивление и понесенные жертвы представляются ничем не оправдываемой ошибкой.

Политические цели германского империализма в отношении Циндао могут быть сформулированы так: сохранить германский флаг на Дальнем Востоке, на своем оборудованном форпосте, с тем чтобы в результате победоносной войны иметь базу для расширения экспансии за счет колоний побежденных стран, в также за счет собственно Китая, когда побежденные страны не смогут уже оказать серьезного сопротивления или конкуренции. [43]

В соответствии с этим и всей линией поведения немцев в процессе войны на Дальнем Востоке военные цели их могут быть представлены в следующем виде:

1. Используя все наличные на Дальнем Востоке средства и силы и отражая все посягательства противников, продержаться в Циндао 2-3 месяца до момента разгрома Антанты на главном театре войны.

2. Обеспечить развертывание эскадры адм. фон Шпее для крейсерства в Тихом океане и вооружение максимального числа вспомогательных крейсеров для расстройства морских сообщений враждебной коалиции и тем самым помочь борьбе на главном театре.

Губернатор Кяочао и комендант Циндао, Мейер-Вальдек, в своих воспоминаниях о 1914 г., написанных много лет спустя, так характеризует задачи германского населения Шаньдуна после объявления мобилизации:

«Весь район... был теперь охвачен одной только мыслью-насколько возможно дольше удержать Циндао против натиска японцев ...»{49}.

Если обратиться к воспоминаниям другой значительной фигуры обороны Циндао, начальника и главного инженера судостроительной верфи X. Хартманна, то мы узнаем, что

«28 сентября 1914 г., в день захвата неприятелем позиций, расположенных перед крепостью, началось взрывание своих боевых кораблей»{50}.

Старые взорванные корабли не нужны были для обороны, так как их вооружение уже пошло на берег или на вспомогательные крейсера, но важно то, что этим было положено начало тем подрывным работам, которые превратили крепость в руины к моменту ее сдачи. С другой стороны, захват передовых позиций еще не определял катастрофы, так как основная линия обороны была глубже, [44] и после 28 сентября крепость продержалась еще почти полтора месяца.

Правильное объяснение всему можно найти, обратившись к хронологии операций на западном фронте европейского театра.

С 6 по 9 сентября в сражении на Марне определилось крушение первоначального стратегического плана Германии, рассчитанного на быструю победу над противником.


14 сентября было объявлено об увольнении Мольтке-младшего, символизировавшем этот крах.

В это время экспедиционные силы японцев находились в 150 км от Циндао, и из потенциальной его мощи на сухопутном фронте не было израсходовано ничего — ни одного бойца или патрона.

К 21 сентября зарывается в землю весь французский правый фланг, а на левом фланге начинается пресловутый «бег к морю». О первоначальной решительной операции, завершающей войну, уже нет упоминаний. Начинаются поиски нового решения, в то время как один участок фронта за другим замедляют темп маневра и постепенно переходят к позиционной войне.

Вот почему в германском лагере на Востоке 1 августа столько бодрости и желания держаться «насколько возможно дольше» и почему к 28 сентября, когда фактически еще не начиналась тесная осада, было приступлено к реализации плана разрушения и уничтожения всех ценных объектов. [45]



следующая страница >>