litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 17 18
НЕБО В РУБЛЯХ



Дарья ДОНЦОВА








Литературный ПОРТАЛ

http://www.LitPortal.Ru



Анонс


Кто бы мог подумать, что обычный поход за автографом писательницы Милады Смоляковой обернется для Даши Васильевой новым делом?!

В один прекрасный день она узнает: детективщица пропала. Этот факт тщательно скрывается, но Дашу не проведешь. Она даже готова наняться прислугой в дом Смоляковой, лишь бы напасть на след! И пыль протрет, и дорожки подметет, а заодно.., пару трупов найдет. Расследование набирает обороты! Если бы его только не тормозили родственники Даши, с которыми вечно что-то происходит. Но у любительницы частною сыска всегда найдется какой-нибудь маленький секрет, способный помочь в трудной ситуации. Например, система "Юнистрим"...


Глава 1


Брак может быть неудачным, а развод никогда.

Меня всегда удивляло: ну почему люди, сбросив с себя тяжелые, тяготящие их путы супружества, не отмечают широко это радостное событие? И вообще, вот где непаханое поле деятельности для предприимчивого бизнесмена: агентства по расторжению браков в нашей стране нет. Сумей я организовать подобную контору, для начала наняла бы штат разнообразных сотрудников, от адвокатов до психологов.

И обязательно музыкантов - на мой взгляд, "живой" оркестр лучше магнитофона, даже если он "крутит" запись самого великолепного концерта. Нет, только представьте: люди, решившие разорвать отношения, просто приходят в разводную контору и отдают документы. Все. Дальнейшее происходит без их участия, нет томительных очередей к судье или служащей загса. И никто не вещает вам с умным видом:


- Девушка, семья - это серьезно. Коли расписались - теперь пытайтесь жить вместе... Попробуйте помириться...

И с бывшим любимым общение сведено к минимуму, и имущественные споры не заставят вас нервничать. Через энное количество времени бывшую пару просто позовут в красиво обставленную комнату, где в самой наиторжественной обстановке, под звуки прекрасной музыки вручат необходимые документы.

Шампанское, цветы, конфеты, поздравления.

В некоем роде день разрыва отношений счастливее, чем момент заключения барка. Вы побывали в заключении, а теперь вновь обретаете свободу. Впредь станете умней, поймете, что семейная жизнь мало чем отличается от каторги. Ну, разве что в первый месяц еще ничего, а потом...

Я села на раскладушке и потрясла головой. Ну и глупости порой приходят в голову! А все потому, что валяюсь на диване в полнейшей тоске. Прежде всего не радует погода. А ведь в мае синоптики с пеной у рта утверждали:

- Господа, закупайте купальники и самые сильные средства от солнечных ожогов! Нас ждет невероятно засушливое, просто удушливое лето! Расплавится асфальт, растрескаются подметки у обуви, высохнут водохранилища...

Информация о невероятном зное была такой навязчивой, что большинство москвичей в нее поверило и предприняло адекватные меры. К концу мая столица опустела. Вернее, утром и днем на улицах, как обычно, возникали пробки, но к вечеру заторы перемещались на пригородные шоссе. Ожидавшие наступления песчаных бурь и суховеев, наивные, одураченные метеорологами граждане спешили на свои собственные или снятые в преддверии апокалипсического зноя фазенды. Производители косметики и купальных принадлежностей потирали руки - они уже продали многомесячные запасы тюбиков, баночек, флакончиков и тряпочек на завязках, но покупательский спрос не падал, и посему они предвкушали гиперприбыли. В приподнятом настроении находились торговцы темными очками, и не скрывали радостного возбуждения продавцы газировки и мороженого. Да и сами москвичи, соскучившиеся по солнышку, приговаривали:


- Вот здорово, наконец-то погреем косточки, поедим шашлыка на природе, покупаемся в речке!

Двадцать девятого мая Зайка уехала в Киев к матери и детям. Близнецы с няней укатили в столицу Украины еще в начале месяца. Меня любимая невестка звала с собой, пугая нестерпимым зноем, который скоро обрушится на Москву, но я не очень люблю жить у чужих людей, поэтому категорически отказалась, сославшись на необходимость походов к стоматологу.

Слава богу, зубы у меня в порядке, вернее, одна половина из них давным-давно из металлокерамики, а вторая надежно прикрыта коронками. Господи, благослови человека, придумавшего виниры, низкий ему от меня поклон! Тот, кто, как я, долгие годы ходил лечить зубы в районную стоматологическую поликлинику и получал пломбы из цемента, очень хорошо сейчас меня поймет.

Конечно, врать некрасиво, но я тоже решила отдохнуть - в одиночестве, при полнейшем спокойствии. Маша еще пятнадцатого мая улетела в Париж: девочке удалось пристроиться на работу в частную ветклинику, где охотно берут на лето студентов и школьников, решивших стать Айболитами. Все летние месяцы Манюне предстоит состоять санитаркой при докторе. Она будет мыть полы, операционный стол и помогать при выполнении нехитрых процедур. Наверное, кому-нибудь проведение долгожданных каникул подобным образом может показаться отвратительным, но Маня в восторге, она мечтала посмотреть, как ведет прием доктор Жюль Соварен, и набраться опыта.

Аркадий укатил в Екатеринбург: у нашего адвоката на Урале появился клиент. Завершив процесс, Кеша, не заезжая в Москву, двинется к Зайке в Киев.

Самым последним, неделю назад, укатил Дегтярев. Александр Михайлович направил стопы в Лондон, где его ждали английские коллеги. Для меня остается загадкой, каким образом полковник станет общаться с "бобби" <"Бобби" - прозвище полицейских в Лондоне.>: мой приятель способен произнести на языке Шекспира всего две фразы - "Май нэйм из Алекс" и "Ай донт спик инглиш, ай фром Раша", то есть назвать свое имя и сообщить, что он из России и по-английски не говорит. Впрочем, по-французски тоже. Язык Вольтера и Гюго я упорно вкладывала в его голову, но он столь же методично вываливался назад. Либо я плохой преподаватель, либо ученик туп, как пробка. Мне, конечно, больше по душе второе предположение. В общем, согласитесь, Дегтярева трудно назвать полиглотом.


Но я не ехидничаю и не намекаю полковнику на его редкостную неспособность к постижению иностранных языков, мне очень не хочется с ним ругаться. Кстати, должна отметить, что у Александра Михайловича довольно вздорный характер, он ни за что не признается в собственных недостатках или ошибках. Вот вам живой пример.

В начале февраля я поехала в ЦУМ, где началась гигантская распродажа зимних вещей. Можете считать меня жадной, только перспектива заплатить за одежду в два раза меньше ранее объявленной цены очень радует.

Пошлявшись по этажам, я устала и уже хотела ехать домой, но тут зазвонил мобильный и в ухо влетел сердитый голос Дегтярева:

- У меня сломалась машина! Где ты шляешься?

Подавив желание задать вполне резонный вопрос: "Если у тебя накрылся автомобиль, то почему ты злишься на меня?", я мирно ответила:

- По ЦУМу хожу. Вернее, уже домой собираюсь.

- Это где?

- Что где? ЦУМ? - удивилась я. Александр Михайлович всю жизнь обитает в Москве, кроме того, он работает в милиции, право, странный вопрос. - Ты не знаешь, где расположен один из главных магазинов столицы?

- Нет.

- Ничего себе! Ну так вот, он находится на Петровке.

- Она длинная, место назови, скажи номер дома.

- Я его не знаю. Напротив Большого театра.

- Ага! Ладно, сам найду, жди, подойду к машине, - рявкнул полковник.

- Постой! - закричала я. - Свой "Пежо" я оставила на Неглинной.

- Где?

- У ЦУМа. На Неглинной улице.

- Ты же сказала, что лавка расположена на Петровке! - возмутился полковник.

- ЦУМ - не крохотный бутик, а здоровенный многоэтажный центр, он имеет несколько входов.

Один с Петровки, другой с Неглинной. Ясно?

- Угу, - буркнул Дегтярев и отсоединился.

Я, обвешанная пакетами, рысью кинулась к "пежульке". У приятеля боевое настроение, если я позже его доберусь до машины, то всю обратную дорогу до дома мне придется слушать бубнеж на тему "Бабы никогда не смотрят на часы".


Бежать с руками, судорожно удерживающими кучу покупок, оказалось весьма непросто. Сначала я Уронила часть свертков и с трудом снова подхватила, потом застряла в контрольных воротцах у самого выхода - мигом запищали датчики. От стены отлепился мрачный парень в черном костюме и вежливенько так попросил:

- Чеки покажите!

Я стала рыться в пакетиках, расставив их на полу около ног, потом юноша принялся методично изучать мои покупки, сличая их с чеками. В общем, на парковку я принеслась в твердой уверенности, что сейчас увижу красного и потного от злости Дегтярева, измеряющего шагами асфальт возле "Пежо". Но, к огромному облегчению, оказалась у своего верного коняшки первой.

Сев за руль, я только-только перевела наконец дух, как раздался стрекот мобильного.

- Ты где? - заорал Дегтярев.

- Жду тебя.

- Где?

- На парковке, у ЦУМа, со стороны Неглинной.

- Где?

Я растерялась.

- Где? - тупо твердил полковник. - Уже бог знает сколько времени я прыгаю около твоей машины!

Я вышла наружу, огляделась и ответила:

- Извини, не вижу тебя.

- Аналогичный случай и со мной! - завопил Дегтярев. - Где находишься?

- Около "Пежо"!

- Тебя там нет.

- Милый, а ты сам где?

- У ЦУМа, возле идиотской "букашки" серебряного цвета. Интересно, в каком алкогольном бреду французы спроектировали этого уродца?

Мне стало обидно. Возникло большое желание с достоинством ответить: "Обладателю черного, вечно ломающегося "Запорожца" не следует грубо критиковать чужие, вполне бодро крутящие колесами транспортные средства". Но, пару секунд помолчав и слегка остыв, я решила проявить разумность и попросила:

- Дорогой, посмотри на номер "Пежо".

- Зачем? И так ясно, что он твой! Здесь один подобный экземпляр!

- Да? - изумилась я, глядя на еще два совершенно таких же произведения французской автомобильной промышленности, стоявшие буквально в двух шагах от меня. - Интересно!


- Это мне интересно! - заорал полковник. - Сколько можно охотиться на шмотки, а? Иди немедленно к машине!

- Сделай одолжение, все же назови вслух цифры номерного знака.

- Нет слов! - буркнул Дегтярев. - Сто пятьдесят два, буквы...

- У меня на знаке стоит восемьсот тридцать.

- И где, где это стоит? Где ты сама с этим знаком? - окончательно пошел вразнос Дегтярев.

- А теперь опиши вид вокруг, - по-прежнему мирно попросила я. Какой смысл сообщать толстяку, что на мне никаких табличек и знаков нет?

- С какой радости?

- Похоже, ты находишься с другой стороны.

- Чего?

- ЦУМа.

- О боже! - завздыхал полковник. - Связался в недобрый час с женщиной! Ладно. Впереди твой ЦУМ, здоровенный магазин.

- Отлично.

- Слева Красная площадь.

- Что?

Дегтярев издал стон.

- Такое большое пространство, выложенное брусчаткой, на нем находится Мавзолей. Ясное дело, ты, коренная москвичка, никогда не слышала о том месте, где проводят парады и проходят демонстрации...

Подавив желание сообщить полковнику все, что о нем думаю, я велела:

- Стой, не шевелись, сейчас приеду!

Слава богу, я не попала в пробку, пришлось лишь заплатить нескольким гаишникам, чтобы мне разрешили подъехать к ГУМу вплотную. Увидав меня, полковник недовольно воскликнул:

- Ну сколько можно!

- Ты перепутал ГУМ и ЦУМ! Я доехала с Неглинной сюда довольно быстро.

- Нет, это ты не правильно указала адрес стоянки.

- Наоборот, я очень четко произнесла: Неглинная улица.

- Следовало назвать ориентиры.

- Какие? - взвилась я. - Что может быть конкретнее названия Неглинная?

- Что мешало правильно сориентировать человека? Сообщить, допустим, что там имеется аэровокзал... - выпалил полковник.

- На Неглинной? Самолеты, по-твоему, могут отправляться из центра города?


- Это к примеру! - рявкнул Дегтярев. - Слово "Неглинная" никому ничего не скажет.

И тут до меня дошло: Александр Михайлович просто не знает, где находится одна из самых больших и шумных улиц столицы. Он перепутал ее с Никольской и явился в ГУМ, тоже, безусловно, большой и хороший магазин, но к ЦУМу никакого отношения не имеющий.

Думаете, Дегтяреву стало стыдно, и полковник в конце концов произнес: "Извини, Дашута, свалял дурака..."? Нет, он всю дорогу до Ложкина читал мне занудную нотацию о людях, не умеющих ясно выражать свои мысли. Добравшись до поселка, я приняла историческое решение: а) никогда больше не подвожу безлошадного полковника, пусть добирается до дома как хочет; б) более не улучшаю жизнь Дегтярева, не даю ему советов и не тащу за руку в светлое будущее.

Но сейчас не стоит предаваться воспоминаниям.

Я осталась одна и чудесно отдохну!

Только я это подумала, как в ту же секунду ожил телефон. Я взяла трубку. Хорошо бы сейчас услышать что-нибудь приятное, ну, типа, "вы выиграли в лотерею". Хотя с какой стати? Никогда не покупаю билетов.

- Дашенька, - зазвенел голосок Зайки, - милая...

У меня внутри все сжалось: если Ольга говорит столь ласковым тоном, приключилась беда.

- Все живы? - вырвался вопрос.

- Конечно, конечно.

- Тогда что случилось?

Ольга принялась всхлипывать и только минут через пять ввела меня в курс дела.

Сев в купе, Заюшка познакомилась с попутчиком, милым, интеллигентным, седовласым дяденькой в очках, этаким "ботаником". Сосед оказался доктором наук и профессором. С собой он имел фляжку дорогого, элитного коньяка, а к напитку ученый велел принести из вагона-ресторана бутерброды с икрой.

Ольга приятно провела время за разговорами, рассказала мужчине, что работает на телевидении и едет к маме в гости. Выпив за компанию с собеседником двадцать капель коньяка и закусив крохотным сандвичем, быстро заснула. Утром, еле-еле продрав глаза и ощущая дикую головную боль, Зая обнаружила, что профессор сошел с поезда, и вместе с ним "ушли" серьги, колечко, часы и кошелек, опрометчиво брошенные Ольгой на столике. Хорошо, хоть мобильный благородному "ботанику" не понадобился. Или он его просто не нашел? В общем, сейчас Зайка билась в истерике, твердя:


- Немедленно вышли мне денег.., не хочу никому сообщать о дурацком происшествии...

- Спокойно! - велела я. - Сейчас же поеду в банк "Юниаструм".

- Зачем? - насторожилась Ольга.

- Позавчера отправляла Мане в Париж некую сумму по их системе "Юнистрим". Знаешь, как обстояло дело? Внесла денежки, и через пятнадцать минут пришло SMS от Мани: "Ура, купюры в кармане". Кстати, взяли за услугу ерунду.

- Да? - с недоверием протянула Зайка. - И сколько?

- Один процент от общей суммы.

- Не поняла.

- Вот сейчас тебе какая сумма требуется?

- Две тысячи долларов.

- Считаем. Один процент составит...

- Двести баксов, - мигом заявила Ольга. - Просто обалдеть!

Я с жалостью вздохнула: наша Заюшка не сильна в математике.

- Двадцать, а не двести. Эта валюта сейчас продается примерно по двадцать восемь рублей за один доллар, следовательно, отдать банку надо всего пятьсот рублей.

- Тоже сумма. Да и где я этот банк буду искать?

По всему Киеву мне, что ли, носиться? Лучше езжай на вокзал, найди проводника.

- Не велик расход. И потом, опасно передавать деньги с чужим человеком.

- Вовсе нет! - воскликнула Зайка. - Сколько раз я так поступала!

- Но через систему "Юнистрим" надежнее. Да и не обязательно именно этот банк искать. Они по партнерской программе работают с разными...

- Делай, как велю! - обозлилась Ольга. - Неужели трудно на вокзал скатать? В кои-то веки попросила. С проводником способ проверенный.

- Но он может потерять конверт!

- Ты меня не любишь, - всхлипнула Зайка, - вечно на своем настаиваешь...

Я вздохнула и пошла к машине.

Боже мой, я осталась одна, не считая животных и Ирки с Иваном! Вот оно, счастье! Начну курить в доме, буду спокойно есть шоколадки в кровати и разбросаю везде детективы... А в ближайшие дни наступит обещанная эфиопская жара, и я залягу в саду, испытывая невероятный кайф...


Нет, поймите правильно, я очень люблю своих домашних, но остаться без них на пару недель - истинное счастье. Сейчас отвезу деньги на вокзал - и свободна.


Глава 2


Постояв у табло на Киевском вокзале, я пошла на перрон и мгновенно нашла нужный поезд. Симпатичная проводница последнего вагона вежливо спросила:

- Ваш билет?

- Я не еду.

- Тогда отойдите в сторонку.

- Мне надо передать в Киев конверт с деньгами.

- Нет, нет, не возьму, нам запрещено, в стране терроризм.

- Тут всего лишь купюры.

- Нет.

- Заплачу вам.

- Женщина, уходите.

В голосе девушки зазвучал металл, я отошла в сторону и остановилась в легкой растерянности. Как поступить? Поискать другого, более сговорчивого проводника?

- У вас проблемы? - раздался приятный баритон.

Я подняла глаза, рядом стоял приятный мужчина в синей форме и фуражке.

- Разрешите представиться, - улыбнулся он, - Кукурузин Сергей Михайлович, бригадир состава.

Видел, что вы разговаривали с проводницей. Она вас обидела?

- Нет, нет, - помотала я головой, - девушка просто соблюла инструкцию. Понимаете, с моей невесткой...

Кукурузин внимательно выслушал рассказ, потом тихо сказал:

- Давайте конверт. Не положено, конечно, но вы мне симпатичны.

- Ой, спасибо! Сколько я вам должна?

- Ничего.

- Так нельзя.

- Ваша невестка получит деньги и сама заплатит за услугу.

- Очень, просто очень вам благодарна!

- Не за что. Вы номер поезда записали?

- Ой, нет!

- Разве можно так неаккуратно... - укорил меня добрый самаритянин. - Записывайте: состав номер шестьсот шестьдесят семь, вагон двадцать пять. Пусть спросит бригадира, Кукурузина Сергея Михайловича.

Я вытащила телефон, сообщила Зайке необходимые сведения и, ежась от колкого дождя, пошла к машине.


Синоптики, как всегда, ошиблись. На Москву обрушился настоящий ливень, ледяной и жуткий.

Столицу практически затопило, ртутный столбик термометра, прикрепленного к внешней стене здания вокзала, показывал всего пять делений выше нуля. Наверное, в Ложкине сейчас включили котел, затопили камин. Приеду - залягу на диван, завалившись пледами... От тоски я скупила в вокзальном ларьке все газеты.

Дома я рухнула на софу - изучать прессу.

Вообще-то я предпочитаю книги и больше всего люблю детективные романы. В последнее время "подсела" на Смолякову, причем до такой степени, что отправилась некоторое время назад в книжный магазин "Молодая гвардия", дабы получить автограф литераторши. Очень странный для меня поступок сама себе удивилась до остолбенения. До сих пор мысли об общении со знаменитостями у меня не возникало. Но Смолякова пишет свои произведения от первого лица, и у меня после прочтения четырех десятков ее романов сложилось стойкое ощущение: мы знакомы. Более того, как будто я давно незримый член ее семьи, хожу в ее доме, глажу ее собак, общаюсь с ее родственниками. Вот и разобрало любопытство: Милада и вправду такая или это выдуманный образ?

Для начала пришлось отстоять невероятно длинную очередь - популярность у Смоляковой просто невероятная. Но я оказалась упорной и дождалась своего часа. Милада выглядела иначе, чем на фото и в телепередачах. Она оказалась даже меньше меня, тощенькая блондиночка с голубыми глазами.

Я протянула книгу.

- Кому подписать? - спросила Смолякова.

- Мне.

- Как вас зовут?

- Даша, - спохватилась я, - извините, пожалуйста.

Милада улыбнулась.

- Рада вас видеть.

Потом она осторожно открыла томик, взяла простую, даже, я бы сказала, затрапезную шариковую ручку - такую прозрачную, пластиковую - и внезапно поморщилась.

- Что-то не так? - насторожилась я. - Вы не хотите подписывать это произведение? Давайте куплю другой роман.


- Нет, нет, не в этом дело, - ласково ответила Милада. - Вчера пошла в свою комнату, прихватив чашку кофе, решила полакомиться в тишине. Но не тут-то было: собаки затеяли свару на лестнице, помчались всем стадом вниз, сшибли меня с ног, я упала и сильно обожгла руку, прямо около родинки. Вот даже волдырь вздулся. Видите, какая отметина? У меня это пятно с детства, очень некрасиво, а теперь еще и шрам рядом будет. Кроме того, ожог сильно болит.

- Ой, а собаки - это правда? - обрадовалась я, забыв выразить литераторше сочувствие.

- Ага, - закивала Милада, быстро чиркая ручкой по странице. - Вот, смотрите, у меня их фото на телефоне вместо заставки.

- И у меня! - воскликнула я. - Хуч, Банди, Снап, Жюли, Черри, есть еще кошки и жаба.

- Дайте поглядеть, - попросили женщины из очереди.

И через секунду плавное подписание книг превратилось в тусовку любителей животных - вокруг Смоляковой столпились собачники, кошатники, хомячатники, черепашатники, лягушатники, крысятники... Нашелся даже один любитель змей, взахлеб повествующий об удивительно интеллигентном нраве своей гюрзы.

Вместо того чтобы сразу уйти, получив автограф, я застыла в толпе, наблюдая за Смоляковой. Очень скоро меня охватило удивление. Надо же, вроде супермодная писательница, а совсем не заносчивая и одета не пафосно, и в ушах бижутерия, вот только пахнет от нее дорогими французскими духами, теми же, что пользуюсь я. На смену удивлению явилось восхищение. Похоже, Милада отличная тетка, мы могли бы быть подругами, нет в ней ни агрессии, ни злобности, ни желания посмеяться над бабами-фанатками, говорящими сейчас глупости. Кстати, в очередь к Миладе стояло и много мужчин, делавших не менее идиотские замечания.

В общем, домой я вернулась, очарованная Смоляковой, и впервые в жизни испытала желание набиться к ней в гости. Если подумать, я легко найду общих знакомых с писательницей. Останавливало лишь некоторое стеснение: скорее всего, вокруг Милады полно вот таких, рвущихся к ней в дом.


Почитав сейчас газеты, я поняла, что совершенно правильно предпочитаю им книги. Какой только белиберды не понаписали журналисты! Уши вянут, вернее, глаза прищуриваются от таких новостей.

"Стая бродячих кошек украла в Подмосковье грузовик"; "В Сибири женщина родила троих медвежат";

"Певице Глюкозе на самом деле шестьдесят лет, просто ей делают инъекции стволовых клеток"; "Жанна Фриске поет не сама, за нее исполняет песни Зифа, мопсиха поп-звезды"... Оставалось лишь удивляться, ну неужели хоть кто-нибудь из нормальных людей способен воспринимать данное идиотство всерьез?

Я перевернула страницу. "Депутат купил себе на дачу носорога"; "В Подмосковье обнаружена аномальная зона, у посетивших ее отрастает хвост"; "Вся правда об исчезновении Милады Смоляковой"... Руки скомкали бульварный листок, но в ту же секунду я вновь вцепилась в издание и начала расправлять страницу. "Вся правда об исчезновении Милады Смоляковой"... Господи, что случилось с моей любимой писательницей?

Глаза побежали по строчкам.

"Несколько дней тому назад известная детективщица, автор глупых, но любимых необразованным народом историй, должна была принимать участие в открытии книжного магазина. Смолякову ждали, заготовив для нее букет и торт. Но Милада не приехала. Вместо нее явился представитель издательства "Марко" и заявил:

- Смолякова, увы, заболела, приступ аппендицита. Ничего серьезного, ночью сделали операцию, через неделю Милада приедет сюда подписывать книги.

Народ поахал, поохал, пожелал неистовой графоманке здоровья, и ситуация была исчерпана.

Но ваш покорный слуга является стреляным воробьем, опытным газетным волком, поэтому что-то в заявлении "марковца" показалось странным, и я соединился с домом Смоляковой. Трубку сняла женщина.

- Простите, - забубнил я, - беспокоят из бутика "Оло". Госпожа Смолякова заказывала у нас пиджак...

- Моя свекровь сломала руку, - нервно отозвалась дама, - ей сейчас не до обновок.


Я сделал стойку: так аппендицит или перелом?

Нос учуял запах жареного. Читатели нашей "Желтухи" очень хорошо знают: мы делаем все, дабы люди получили абсолютно проверенную информацию, так сказать, из первых рук. Ради вас, дорогие подписчики, мы мерзнем в подъездах, прыгаем на ходу из поезда и ползаем под окнами. Только из нашей "Желтухи" вы узнаете подлинные сведения. Итак, правда о Смоляковой.

Детективщица исчезла. Утром, сказав своим родственникам, что едет по делам в издательство, она села в машину и укатила.

Около одиннадцати вечера сын Смоляковой, мальчик-мажор Никита, известный в среде золотой молодежи под кличкой Фуфло, решил связаться с мамочкой. Наверное, у парня закончились деньги и не хватало на педикюр. Никита не сумел обнаружить свой большой кошелек под именем "мама" и соединился с шофером писательницы, Толиком. Тот слегка растерянно ответил:

- Она в магазине.

- Каком? - удивился Никита.

- В галерее "Ка".

- Так уж полночь скоро!

- Ну... Не знаю, - протянул простоватый Толик, - мне ведено ждать. Милада в полдень вошла внутрь и до сих пор не вышла.

- Ты идиот! - завопил Никита и развил бешеную деятельность.

Думаю, вы бы тоже задергались, сообразив, что курочка, регулярно несущая золотые яйца, исчезла.

Никита поднял на ноги службу безопасности "Марко", и дуболомы выяснили ряд интересных деталей.

Утром Смолякова села в машину с непривычно большой сумкой. Толику, который ставил поклажу на заднее сиденье, она сказала:

- Там подарок для моей знакомой, едем в галерею "Ка".

Шофер послушно порулил в указанном направлении. Добравшись до места, Милада велела подать ей сумку.

- За фигом вам она? - справедливо спросил Толик.

- Купила подруге настенные часы, - последовало в ответ, - а они с дефектом. Сейчас обменяю, и дальше двинем.

- Давайте допру тяжесть, - предложил Толик.


- Сиди лучше в машине, - отвергла помощь писательница. - Сама разберусь.

Все, более ее не видели. Домой Милада не явилась, в издательство не приехала.

Галерея "Ка" всегда полна народа и имеет шесть разных выходов, один непосредственно у метро. Что случилось со Смоляковой, не знает никто. То ли ее похитили, то ли по непонятной причине дамочка решила сбежать. Если верно последнее предположение, то наконец-то бездарная графоманка Смолякова будет хоть в чем-то похожа на Агату Кристи. Великая английская писательница, помнится, тоже исчезала на пару дней, и никто до сих пор не знает, зачем она это делала.

Читайте "Желтуху". Ваш верный репортер".

Я вскочила с дивана, схватила телефон и быстро набрала номер. Услыхав звонкое "Алло!", воскликнула:

- Катюша, это Даша Васильева.

- Ой, супер, только вчера о тебе думала! - откликнулась моя знакомая.

- Ты ведь по-прежнему на телевидении служишь?

- Ага.

- Редактором на шоу "Вечер со звездой"?

- Точно.

- Смолякова у вас была?

- А як же! - засмеялась Катерина. - Раз пять, не меньше. Ее охотно зовут - не пафосная, говорит хорошо, с чувством, понты не дует...

- И, конечно, имеешь ее телефоны?

- Естественно.

- Поделись номерком.

Катюша замялась, потом спросила:

- Зачем тебе?

- Да вот, - бойко принялась я врать, - решила от тоски заняться кинопроизводством, надумала вложить деньги в телесериал. Понимаешь...

- Супер! - перебила меня Катюша. - Можешь не продолжать! У меня тут куча телефонов Смоляковой, записывай. Только пусть она потом мне бутылку дорогого шампанского купит за наводку на нес богатого продюсера.

Получив необходимые координаты, я улыбнулась.

Это только кажется, что раздобыть частные сведения о звезде трудно. Да, скорей всего, ни одна справочная не сообщит вам номер мобильного, допустим, Ларисы Долиной. Но ведь певица не живет в бункере, она ходит в парикмахерскую, в фитнес-клуб, следовательно, там на рецепшен есть сведения о ней.


А еще имеются журналисты с пухлыми записными книжками, врачи, дизайнеры... Да слесарь, в конце концов! Ведь если у звезды сломается полотенцесушитель, она же не станет сама его чинить, а позовет специалиста. Так что, ежели подумать и предпринять некие телодвижения, максимум через неделю узнаешь о своем кумире все, включая сорт йогурта, который стоит в его холодильнике.

Не успела я набрать первый номер, как тут же услышала:

- Алло.

Голос был женским, высоким, и я обрадовалась.

- Госпожа Смолякова?

- Нет, вы связались с ее пресс-секретарем. Меня зовут Нина Величко.

- Простите, а где писательница?

- Вы из какого издания? - задала встречный вопрос Нина.

- Разрешите представиться: Катерина Раськина, телевидение, редактор программы "Вечер со звездой", - ничтоже сумняшеся прикинулась я Катькой.

Нина хмыкнула:

- Девушка, попали не в кассу! Мы с Катюхой лет десять работали вместе, и я великолепно знаю ее голос. Так что давайте без туфты. Какое издание представляете? Зачем вам Милада? Вы от "Желтухи" или от "Клубнички"?

- Ну.., да, правильно, вы угадали, я э.., от "Желтухи".

- Лучше не врать, если потом желаете сотрудничать, - нравоучительно ответила Нина. - Зачем вам вдруг Милада понадобилась? Конечно, у Смоляковой ангельский характер, но, думаю, вряд ли ей будет приятно общаться с вами после тех феерических глупостей, которые понаписала ваша газета.

- Это не я.

- Знаю, - отрезала Нина, - Дима Клыков постарался. Передайте ему, что он идиот. Издательство "Марко" внесло его в черный список, так что пусть не приближается к Миладе на пушечный выстрел.

Если увижу, что он около нее круги нарезает, лично в нос дам.

- Насколько помню, статья об исчезновении Смоляковой подписана "Ваш верный репортер". Может, это и не Дима... - попыталась я возразить.

Нина захихикала.


- Ты, котик, небось на журфаке учишься, да?

Желаешь стать великим пером России? Старайся, детка, только имей в виду: в газетах платят гонорары.

Слышала о таком явлении?

- Естественно, что тут нового?

- А то, котеночек, - откровенно издевательски сообщила Нина, - что в бухгалтерии имеется гонорарная ведомость, а в ней черным по белому стоит: тридцать сребреников за материал о Смоляковой выплачено Дмитрию Клыкову. Все тайное в подлунном мире становится явным. Везде имеются люди, готовые продать ближнего в прямом смысле слова за деньги. Вот и скажи Клыкову: "Ты кретин, Дима.

"Марко" отныне для тебя закрыто". Что же касается тебя, котик, то могу заверить: Милада жива-здорова, просто она упала и повредила руку, поэтому нигде не показывалась. А еще у нее и правда случился приступ аппендицита, но до операции, слава богу, не дошло.

- Ага, ясненько.

- А из-за таких, как Клыков и ты, чрезмерно любопытный котик, Милада нервничает, переживает...

- Да-да, понятно.

- И вместо того чтобы обдумывать новые книги, расстраивается, - еще более сердито добавила Нина. - Нам пришлось, дабы погасить сплетни, отправить ее сегодня в книжный магазин, пусть люди увидят свою любимицу и поймут: некоторые издания совершенно оборзели. Больной человек из-за дураков кровать покинул! Она еле-еле говорит, голос из-за болезни потеряла...

- От аппендицита?

- Смоляковой бешеные дозы антибиотиков засандалили, аллергия началась, - нервно оборвала мои дальнейшие вопросы Нина. - Ты, котик, вместо того чтобы глупостями заниматься и под Катьку косить, приезжай сегодня в книжный магазин "Москва" на Тверской, а потом напиши честную статью и сообщи правду: Милада Смолякова настолько любит своих читателей, что ради их спокойствия заявилась на встречу с больной рукой, температурой и аллергией... Думаешь, легко пару часов на публике провести, улыбаясь и беседуя? Ведь толпа, как огромный вампир, всю энергию выкачает! В общем, детка, решай сама: либо ты нормальный журналист, либо, как Дима Клыков, ведро с мусором. И коли не желаешь выглядеть помойкой, приезжай в восемнадцать ноль-ноль на Тверскую. Надеюсь, ты в курсе, где "Москва" находится? Или ни разу там не бывала?


Из трубки полетели гудки. Я в задумчивости посмотрела сначала на листок с номерами телефонов, потом на часы. Ноги сами собой понесли меня в спальню. А что, съезжу-ка я в "Москву". С одной стороны, смогу убедиться, что Милада вполне дееспособна и никуда не исчезала, с другой - получу еще один автограф и куплю новую книгу.

Натянув джинсы и пуловер, я вспомнила о любви детектившицы к животным и прихватила с собой одну из любимых фотографий. На ней был запечатлен Хучик, спящий на спине. Мопс раскинул в разные стороны все свои четыре лапы, а на его объемистом животе удобно устроилась наша йоркшириха Жюли. Думаю, Смолякова засмеется, увидав столь необычный кадр, а мне хотелось доставить любимой писательнице удовольствие.

До начала Тверской я добралась без особых приключений и даже нашла место для парковки относительно недалеко от входа в магазин. Мне удалось удобно пристроить своего "пежульку" около здоровенного лаково-черного джипа, шофер которого с упоением смотрел телевизор.

Как все москвичи, я люблю книжный магазин, названный в честь столицы, хожу сюда давно, с детства, и всегда набираю кучу интересных изданий. На мой взгляд, у "Москвы" лишь один существенный недостаток: помещение уж очень узкое, между стеллажами даже человек моей комплекции может протиснуться с трудом. В торговом зале всегда тесно, а сегодня и вовсе было негде яблоку упасть - народ, взбудораженный сообщением об исчезновении любимого автора, в едином порыве кинулся на встречу.

Но мне опять повезло, я ухитрилась продвинуться почти впритык к небольшому столику, за которым стояла высокая, крупная дама в строгом деловом костюме, похожая на Миладу, как бревно на травинку.

- Здравствуйте! - заорала вдруг тетка в микрофон с такой силой, что толпа вздрогнула. - Я - Рита Водовозова, представитель пиар-службы издательства "Марко". Наши сотрудники хорошо понимают ваше волнение, мы возмущены безответственными заявлениями СМИ и выражаем искреннее соболезнование госпоже Смоляковой, попавшей в эпицентр сплетен. Милада, к сожалению, заболела.


- Bay! - полетел над притихшим залом детский голосок. - Ее не будет! Значит, не брешут, что пропала!

- Похитили! - подхватил мужчина из толпы. - Наверняка выкуп хотят!

- Не, сама смылась, заездили ее... - не слишком уверенно возразил ему кто-то.

- А чего ж тогда встречу объявили? - взвился к потолку возмущенный голос. - Во, надули!

Дама одернула пиджак и легко переорала фанатов:

- Милада здесь, мы никогда не лжем нашим читателям! Случись - не дай бог, конечно, - беда, тут же сообщили бы о ней. Смолякова сейчас выйдет!

- У-у-у... - отозвалась толпа.

- Более того, она сегодня в сопровождении Анастасии, своей дочери. Настюша, покажись.

Стоящая слева от активной дамы худенькая, почти бестелесная девочка с копной буйно вьющихся волос вяло помахала рукой.

- Настя никогда не ходит с мамой, ей некогда, она учится в школе, но сейчас летние каникулы, и она с нами. А еще у нас в гостях собачка Чуня. Настена, покажи... - скомандовала издательская дама.

Девочка, старательно улыбаясь, подняла над головой нервно дрожащего йоркшира, как две капли воды похожего на нашу Жюли.

- Ой, какая хорошенькая! - стали умиляться собравшиеся.

- Суперская!

- Можно погладить?

- Нет! - вдруг решительно рявкнула субтильная Настя. - Если каждый Чуню лапать станет, она мигом заболеет! Смотрите глазами!

Я усмехнулась. Не зря у меня внутреннее ощущение некоего родства со Смоляковой. У нас не только одинаковые собачки, но и дочери тоже похожи. Моя Манюня точно так же бы отреагировала на желание посторонних потискать Жюли.

- Прежде чем начнется подписание книг, хочу предупредить, - орала Рита, - у Милады пропал голос, это аллергическая реакция на сильные дозы антибиотиков. Еще у нее повреждены пальцы на правой руке, и писать Смолякова не может. Она будет ставить штамп-факсимиле.

- Хорош гундеть! - перебил Риту юношеский голос. - Давай Смолякову!


Водовозова набрала полную грудь воздуха и заорала с яростью кошки, чей хвост прищемили дверью:

- Встречайте! Вот она! Любит вас настолько, что пришла в магазин тяжелобольной! Милада-а Смолякова-а-а!

Загремел бравурный марш, зал взорвался аплодисментами. Из-за стеллажа вынырнула хрупкая фигурка и принялась раскланиваться, прижав к груди крохотные ручки. Пальцы правой руки скрывала повязка. Я облегченно вздохнула. "Желтуха" в очередной раз наврала. Вот она, Милада, живая и почти здоровая.



следующая страница >>