litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 4 5
ПОЖИРАТЕЛИ ЛОГОСА


1.

Лоран Дженкинс неслась по вечернему хайвею, оставляя позади готовящийся к Рождеству Нью-Йорк. Год завершен, впереди празднества, празднества, празднества... Жизнь прекрасна, черт подери! «А тот, кто будет занудничать, споря с очевидным, пусть катится к черту. Старость, бедность, болезни, непруха - величайшая пошлость на этой сучьей планете. Они не для нас - верно?...» - не без понимания дела вещает из радиоприемника Британи Спирс - грудастая заводная телочка.

« - О, кей, малышка! Разумеется! Какие могут быть сомнения?» Лоран всегда числила себя в победительницах. Разглагольствования о смысле бытия считала признаком психических отклонений, а жалобы на судьбу - попыткой оправдать собственную деловую несостоятельность. Лодыри и зануды всегда остаются на обочине жизни, а сильные и смелые проносятся мимо под всеми парусами. К благополучию и радостям – это Лоран знала не по наслышке. Она имела все основания считать, что благость Рождественского празднества имеет к ней прямое отношение. Для нее сверкал огнями лучший в мире город - щедрый «папочка-Нью-Йорк», ее зазывала в соблазнительные кущи материального мира реклама, предлагая виллы на экзотических островах, путешествия, супер дорогие авто, перевязанные атласными лентами коробки с вечерними туалетами, аукционные бриллианты викторианской эпохи, умнейшие кухонные комбайны, предметы искусства, вещи... Вещи, вещи, вещи... Черт побери - сколько же всяких штучек придумано и сделано для того, что бы каждое соприкосновение с материальным миром Лоран Дженкинс приносило удовольствие!

Мисс Дженкинс - главный менеджер ассоциации «Интерактив дилжитал Софвеар», разрабатывающей компьютерные цифровые программы, торговала иллюзиями для бедных. «Софвеарту» удалось свершить один из впечатляющих трюков эпохального значения - выпустить на мировой рынок компьютерные игры. Распахнулись границы загадочного, неудержимо влекущего виртуального мира - суррогатной подделки, броской и въедливой, как любая фальшивка. Теперь всякий слабак, включивший компьютер, получал главную роль в сценарии ему одному подвластного действа, становился властелином Вселенной, половым гигантом, галактическим вояжером, суперменом, расправляющимся с врагами покруче Терминатора или кровожадного Мервила. Любой гаденыш, родившийся с инстинктом гиены, мог убивать, терзать, мучить сколько угодно, не опасаясь последствий. Самые гнусные инстинкты, таящиеся в недееспособных ублюдках так называемого народонаселения могли выплеснуться в бездонную клоаку виртуального пространства.


Разработчики игровых программ поняли главное - чтобы стать палачом, маленький человечек готов платить деньги. Об этом свидетельствовал блестящий финансовый итог завершающегося года. Продажа видеоигр, две трети которых относились к категории «бифштекс с кровью», принесла ассоциации колоссальные доходы. Но у бизнеса свои законы. И если конкурирующая фирма закупает тебя на корню, требуя малость – горячую критику в прессе безнравственной игры на низменных инстинктах толпы той ассоциации, в которой мисс Дженкинс служила – отпираться не стоит. На счету Лоран прибавилась пара миллионов долларов и с нового года ее ожидало кресло содиректора купившей ее фирмы. Теперь Лоран могла погасить кредит, взятый на строительство особняка и позволить себе многое, многое другое. Уж она то не страдала отсутствием вкуса к жизни, не пренебрегала плотскими радостями! Сегодня мисс Дженкинс ждала на романтический ужин Дилана – самого неутомимого из своих секспартнеров. В великолепном особняке, приобретенном совсем недавно и отделанном с настоящим шиком.

Загнав автомобиль в гараж, Лоран прошла в холл, отмечая, как безукоризненно действуют механизмы - двери открываются и защелкиваются, лампы включаются как по команде, прослеживая маршрут хозяйки. Свет загорелся вначале в гостиной, затем вдоль широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Едва она ступила на ковер с изящным арабским рисунком, покрывавший пол в спальне, как налились мягкой голубизной фарфоровые бра. Дверь в ванну сама сдвинулась в сторону, открывая хозяйке путь в святилище интимных нег. Сбросив туфли и одежду, Лоран увидела в зеркалах стройное сильное тело, еще хранящее загар недавней поездки на Карибы. Лоран открыла блестящие вентили джакузи, предполагая понежиться в ласкающих струях хотя бы пятнадцать минут. Еще четверть часа на сервировку стола заказанными в ресторане блюдами, двадцать минут на туалет и она будет готова к наслаждениям изысканной кухни и страстной ночи.

Совершенно обнаженная, хозяйка виллы пружинистым шагом прошлась перед зеркальной стеной. Ероша блестящие шоколадные волосы, провела ладонями по груди и бедрам с откровенной негой стриптизерши. Вообразив предстоящие забавы, Лоран в истоме опустила веки и присела на унитаз. Удобное седалище обласкало ягодицы подобно опытному любовнику. Славный «парнишка» этот белоснежный урчащий зверь. Эксклюзивную сантехнику теперь продают как породистых скакунов - с дипломами и родословной. Японская штучка, оснащенная компьютерным управлением, способна превратить физиологическую акцию в церемонию не менее значительную, чем чаепитие. Это был один из сюрпризов архитектора, заполучившего выставочный экземпляр, к которому Лоран испытывала почти чувственное влечение. Первое прикосновение тела - автоматически включается подогрев фаянса - точно до температуры кожи. Еще одно движение руки у «пульта управления» и щекочущий дождик омыл интимные места. Теперь обдувание теплым воздухом - милая затея, словно сел на фен. Вентилятор тихо заурчал и смолк. Что-то дрогнуло в трубах, смачно причмокивая. Очевидно Лоран нажала не ту кнопку, датчик коротко запищал, в воронке унитаза возник вакуум и ее легонько присосало к сидению. Это еще что за услуга? Помощь при запорах? Хохотнув, она попробовала подняться, но оторваться от теплого овала не удалось. Пальцы забегали по кнопкам, в хитром аппарате тихо засвистело и ее ягодицы вдавились еще сильнее, словно охваченные гигантскими засасывающими губами. В следующую секунду Лоран вздрогнула и окаменела, напрягшись всем телом - что-то холодное, скользкое и явно живое коснулось ее снизу. Коснулось и двинулось внутрь, бесцеремонно раздвигая плоть. Унитаз-насильник! Такое может случиться лишь в фильме ужасов. Да что за черт! Лоран постаралась сохранить самообладание и даже предупредила строгим голосом преступника об ответственности перед законом. Но ОН и не думало отступать! Тогда женщина рванулась, всеми силами пытаясь оторваться от дьявольского аппарата. Противник оказался силен и коварен - он не выпустил жертву, втягивал внутрь обнаженное тело, причмокивая от наслаждения. «Помогите!» - прохрипела она, и заорала истошно, дико, пронзенная непереносимой болью - предмет, рвущийся к ее внутренностям, имел острые зубы, впиваясь в нежную плоть! Зачавкало и захлюпало внизу живота, из пупка брызнула струйка крови. Сорвавшись на хрип, крик застрял в горле. Судорожно дернулись задравшиеся вверх ноги, хрустнул позвоночник, бешено заколотившись, остановилось сердце. Нелепо изломанное тело поникло на хищном приборе. Зеркала тиражировали залитое ровным светом отражение - блеск, роскошь, ужас, кровь...


«Ваша ванна готова. Температура воды - 36,5 градуса...» - с интимным придыханием сообщил компьютер джакузи.

На рассвете у виллы мисс Дженкинс стояли машины, доставившие к месту загадочного происшествия специалистов из разных департаментов. Техники распилили автогеном унитаз и трубы, но так и не обнаружили брюшную полость и грудную клетку погибшей. Ноги и голова, отсеченные от пропавшего туловища лежали на пластиковых носилках в блицах фотосъемки... В холле первого этажа врач оказывал помощь находящемуся в шоке Дилану. Примчавшись на свидание, парень обнаружил нелепые останки возлюбленной. Ему хватило сил лишь на то, что бы позвонить в полицию. Шокированные полицейские вызвали на место необычного происшествия более компетентных специалистов.

Несколько весьма важных мужчин переговаривались в кабинете опасливым шепотом. Если бы кто-то рискнул подслушать происходившую беседу, то непременно заполучил нервный стресс.

- Итак, ОНИ не собираются успокаиваться. Демонстративная акция перед самым Рождеством! Нам брошен вызов, - сообщил самый пожилой и мрачный, судя по вечернему костюму прибывший прямо с затянувшегося банкета.

- Вызов, на который мы не можем ответить, - скептически заметил явно обеспокоенный случившимся толстяк с признаками внезапного пробуждения - красные глаза, косо повязанный галстук.

- Без паники, господа. Пока еще не конец света. Работаем по известной схеме. И чтобы ни одного комариного писка, вы поняли - ни единого звука не просочилось из этих стен, - обвел присутствующих холодными глазами молодой, бледный, жилистый. Выглядевший столь безупречно, как может выглядеть только очень полномочный представитель военного департамента. - Бойфренд пострадавшей красотки, похоже, лишился рассудка после сегодняшней ночи. Во всяком случае, для бедняги это был бы самый удачный выход. Проследите, что бы мои слова оказались пророческими...

...Квартал престижного пригорода Нью-Йорка еще безмятежно досматривал предутренние сны и все еще светились в призрачном тумане пестрые огни скорого праздника. Совещавшиеся в кабинете мужчины выполнят условие секретности: мистер Бредштайн не разгласит увиденное, короткое сообщение о скоропостижной кончине некой Лоран Дженкинс не нарушит покоя граждан, и тем более - не потрясет мир. А торжество встречи Нового года пройдет без нее и причем - совсем, совсем неплохо.


2

Мерзкий выдался февраль в столице России - гнилой, слякотный, он с отвращением исторгал отрыжку уходящей зимы. В короткие часы едва проглядывающего дня свистел очумевший ветер, изрыгая нечто мокрое и холодное в злом упоении бесноватого. Нависшие небеса обрушивали все новые порции осадков на промерзший город, оплевывая с особым смаком лица, витрины, стекла машин - все, что претендовало на торжественность и значительность. Чавкало под ногами и шинами липкое месиво, вздымались из-под колес бразды ржавой грязи, лиловые носы прохожих набрякли влагой как поролоновые картофелины плачущих клоунов, поникли мокрые меха, увяли хризантемы в утепленных киосках и все без исключения торгующие в уличных условиях граждане были похожи на выгнанных из барских хором сироток.

К ночи примораживало, цветной неон заливал изломанную льдистую корку цирковым веселым блеском. Свистопляска метели внезапно унималась, воздух становился покойным, прозрачным, открывая перспективы опустевших улиц и белый тонкий саван легчайшего снега торжественно покрывал следы недавнего мракобесия.

Четко и аккуратно выписывались в сонной пустоте строения, дворики, крыши переулков исторического центра, над которыми возвышался Отель, равнодушно светясь на все четыре стороны интимно зашторенными окнами. Мрамор лестниц под бронзовым козырьком, золотые блики на галунах швейцара и поручнях, надежная непроницаемость зеркальных толстых стекол - комфорт и покой для избранных. Но в самом «доме» погода образовалась скверная и сейчас для заспанных, встревоженных людей это было важнее всего - как в популярной песне. И каждый знал, что исправить случившееся или просто замять его не поможет ни зонт, ни мощные средства разных там «охранных органов» самого могущественного уровня.

Выезжая на место происшествия в один из самых роскошных отелей столицы, полковник Очин Никита Сергеевич уже знал, что ему предстояло увидеть и опасность низвергнуть на лоснящийся велюр салона «мерса» недавно проглоченный ужин спугнула вяло формировавшуюся версию. Он стал активно думать о майском отпуске в Сочи, о море, розарии, никогда особо не восхищавшем, о раздражавших духах жены, применявшей парфюмерию с интенсивностью газовой атаки. Но сейчас воспоминания эти действовали подобно нюхательной соли на нервных дам далекого прошлого и, спасаясь ими от дурноты, полковник вошел в бронзовый лифт, сопровождаемый молчаливым помощником.


В холле пятого этажа прибывшего ждали. Василий Пахайло - самый стройный из ожидавших, с незримыми погонами капитана под серым гражданским костюмом, вытянулся перед Очиным и ловко толкнул рукой дверь углового люкса. Матовый глянец карельской березы с карими глазками по золотистому полю, подался внутрь, в полутемную тишину просторных апартаментов. Пахнуло крепкими парфюмерными запахами и еще чем-то таким, от чего образы Лазурного побережья сильно померкли в сознании полковника, а явились другие, из иных источников информации.

Три случая за двадцать дней, объединенных капитаном Пахайло в серию под кодовым названием «Арт Деко» - это неспроста. Это мерзко, гадко, совершенно не к стати и похоже - надолго.

Некогда Василий Пахайло учился на филологическом отделении МГУ и теперь охотно пользовался полученными знаниями. Хоть и объяснил непосредственному шефу - полковнику Очину все про «арт» и про «деко», но гаже этого вполне невинного сочетания слов полковник после знакомства с картиной преступления представить не мог - такова сила рефлекса, зафиксированного в образе. Полковник Очин - человек вида совсем не начальственного, но с весомым внутренним содержанием, мелкий, жилистый, скорее лысоватый, чем пышноволосый, однозначно русофильски - по типу «кувшинное рыло» - сконструированной наружности, осторожно повел носом.

- Картина типичная - серия «Арт-деко», - веско обронил физически развитый до полного плакатного совершенства капитан Василий Пахайло. - Разве что стилистическая концепция несколько иная.

- Что на этот раз? - поднял белесые брови полковник.

- Вот, - капитан протянул варварски сорванную обложку книги. - Твердый переплет. Портрет автора. Концептуалист.

  • « В. Воронин. Голубой жир» - прочел полковник с глубоким отвращением. - Из нетрадиционных, что ли? «Голубой»! Развели, понимаешь ли, пидеров с их плюрализмом! - он смачно, но без фантазии выругался. Вдруг опустил веки и судорожно хлебнул воздух. Деликатно отвернувшись к окну, Пахайло переждал муки начальника и лишь потом ненавязчиво предложил:- Смотреть будете? - он кивнул на дверь в санузла.


- Взгляну, - с зубовным скрежетом выдохнул Очин. Посылая мысленно всех в самые отдаленные инстанции, и тщетно думая о прогулке в пихто-самшитовой роще Дагомыса, он шагнул в ярко освещенное помещение санузла двухкомнатного люкса. И застрял в дверях, но назад податься не мог - отступление перекрывало массивно-тренированное тело успевшего досконально ознакомиться с обстановкой капитана.

- Акапулько, блин, я-я-яй... - пробормотал Очин охватив взором картину с останками пострадавшего в композиционном центре. В маленьких голубых глазах полковника метались растерянность и обида, как у ошеломленного посетителя Третьяковки, очутившегося перед неведомым ему шедевром.

Архитектор отеля не поскупился на площадь для ванны в комфортабельном люксе и серьезно отнесся к ее отделке. Кафель тонов топленого молока с египетским орнаментом дополняла сантехника смоляного окраса, подчеркивающего изящество линий. Из потаенных отверстий в потолке и нишах светили скрытые лампы, концентрируя лучи на интересующих клиента точках. Сейчас яркий свет сосредоточился на месте отправления естественных потребностей, напоминая о прозекторской и пиршественном столе одновременно. На взгляд художника психоделика освещение и цветовая гамма пространства на редкость удачно способствовали вдумчивому истреблению плоти. Темная душевая кабина в глубине и овальная черная ванна вся в блестящих хромированных причиндалах на сумеречном дальнем плане образовывали таинственный и порочный со всех точек зрения фон, навевавший мысли об изнеженности нравов, вакханалиях и крутых садо-мазохистских утехах. Центром композиции являлся массивный унитаз, из которого, как сливочные полушария из вафельного рожка, выпирал обнаженный мужской зад, откровенно оголенный и расположенный с издевательским бесстыдством. Из анального отверстия, как бы политого клюквенным сиропом, торчало нечто веероподобное, оказавшееся при более пристальном рассмотрении скрученной в трубку книгой, тем самым «Голубым жиром», с которого содрали твердый переплет. Струйки крови стекли по белым дряблым ляжка к скомканным у колен брюкам, пропитали качественную бежевую фланель и образовали на плитах кафеля лужицу, похожую очертаниями на плакатный профиль Ильича.


- «Пишем по черному белым, ручками пишем и мелом, пишем по черному алым, - обычной мокрухи мало!»... Извините, Никита Сергеевич, на нервной почве вырвалось, - смутился изрыгнувший четверостишие капитан. - Красное на бледном мраморе - красиво. Таинственная, мимолетна красота... Красота по прозекторски.

Полковник с укором покачал головой, выражая уже несколько раз высказанную в адрес Пахайло мысль: психопатов в помощниках он не держит. Пахайло обещал исправиться, но пока, видимо, не получалось: нес в стрессовых ситуациях такую хренотень, что хоть в Кащенко прописывай.

- Не спал, два часа здесь обстановку анализирую. Виноват. Прошу, Никита Сергеевич, пройти в соседнее помещение, - стройный, начитанный капитан отступил, выпустив начальника из туалета и прочно скрыв дверью удручающую картину.

Любого постороннего наблюдателя, не принадлежавшего к клану иллюзионистов и ухитрившегося не рухнуть в обморок при осмотре места преступления и особенно жертвы, мучил бы вопрос - как удалось преступнику втиснуть голову и плечи крупного мужчины в довольно узкий слив унитаза. Полковника и капитана это загадка явно не удивила.

- Личность выяснена? - поинтересовался Очин.

- Сомнений нет - фрагменты тела принадлежат владельцу люкса - господину Хендрику Коберну. Переводчица опознала по генеталиям. Голова и грудная клетка, естественно, отсутствуют, - доложил без лишних эмоций капитан.

- «Арт Деко», забадай его в душу! Двери, замки, окна, следы? - полковник сплюнул, но рот опять наполнился слюной.

- Ничего. Верхняя часть туловища жертвы словно испарилась. Кроме... Ну, вы обратили внимание: на стене кровь, будто тряпкой размазали, - капитан что-то отмечал в блокноте.

- А в соседнем номере, наверняка, похожие следы, - подхватил полковник, в бешенстве осознавая, что весь набор отмеченных деталей ни к какой удобоваримой версии его не приводит.

Мужчины покинули люкс и направились в предусмотрительно подготовленную для работы начальства служебную комнату администратора.


3

Сотрудники того дома, для которого важнее всего погода в государстве, действовали четко - по уже сложившейся схеме. По этой же схеме в изящно обставленном кабинете присутствовали еще два человека из смежных департаментов, принимающих участие в расследовании аномальных ситуаций. Благоухал свежесваренный кофе, на столе имелись коньяк и нарезанный кружками лимон. Опытным путем удалось определить, что именно эти вкусовые и обонятельные ощущения успешнее всего перебивали приставучую смесь запахов каловых масс, размятой парной печени, почек, прочих истерзанных органов брюшной полости и свежей человеческой крови.

- Убедились, Никита Сергеевич? - осведомился секретный смежник, проходивший под именем Севан - от номера пять по-английски, но с привычны армянским произношением, отчего в его яркой бендеровской внешности улавливались кавказские настроения.

- Лично в детали не вдавался, верю вам.

- Почерк тот же, что с Векслером и Лоран Дженкинс, - капитан Пахайло ловко разлил кофе из приготовленного на сервировочном столике кофейника. Вопросительно задержал над чашкой шефа горлышко коньячной бутылки. Получив одобрительный кивок, хлестнул ровно пятьдесят грамм.

Брюнет от смежников снова подал приятный, спокойный голос:

- Увы, как я и предполагал убийства, начатые в доме менеджера компании «Софвеарт» в декабре прошлого года продолжаются. В январе последовал швейцарский кинопродюссер Векслер из Эдинбурга, остановившийся в отеле «Савой» и, наконец, этот... Случилось самое неприятное - из всех городов мира эпидемия выбрала Москву.

  • Могу отметить еще одну очевидную деталь: действие перенеслось на литературный фронт, - капитан Пахайло распахнул блокнот. - Мистер Коберн - известный критик, фигура одиозная и неоднозначная. Прибыл в Москву из Лозанны позавчера по линии Пенклуба на церемонию вручения премии имени Батайля. Сегодня утром, после выявления лауреатов и присуждения премий произнес в кулуарах весьма критическую речь в адрес наших мастеров концептуализма. Особого внимания именитого гостя удостоилось творчество господина Воронина и отдельные произведения Ер.Орфеева, классифицированные как «авангард третей свежести» и «конъюнктура постваучерной эпохи». Вечером в ресторане отеля состоялся банкет, во время которого Коберн покинул зал и больше к застолью не вернулся... В анусе погибшего обнаружено высоко оцененное жюри произведение мэтра Воронина.


  • «Голубое сало»? – рот Очина наполнился кислой слюной. – Из этих – нетрадиционалов?

- Сексуальные пристрастия в данном случае значения не имеют, поскольку размах извращенности – глобально-сногсшибательный. Воронин - гений российского модернизма. Единственный в своем великолепии. К нему малышня «Идущая рядом» привязалась. Парнуха, то, се... Подали в суд. Ну и накрутили ему рейтинг, - Пахайло с наслаждением отхлебнул кофе. - Да вы знаете - памятник в виде огромного унитаза изобразили и туда его, значит, произведения, скидывали. Для сохранности в вечности.

- Подняли пыль мальчики на радость хитрому дяденьке, - Севан ласково улыбался. - Думаю, он им и впрямь не нравится. Как гений.

- Унитаз, говорите, соорудили... Малышня значит... А вот кто за ними стоит? И что это всех к унитазам потянуло? Не похоже что-то на случайное совпадение... - увлекся размышлениями Очин. - Кто кашу заваривает вокруг сантехники?

- Вечный анальный юмор. Всегда в моде, но в разных дозах. Почерк преступления здорово смахивает на стиль самого Воронина. Мотив вполне в духе концептуальной деструкции - «благодарность» критику за нелестную характеристику. Только... Не могу сказать, как сильно зашла деформация личности гения и способен ли литератор на мокрое дело. Но вот книгу свою он рвать бы не стал даже для того, что бы так изящно, извините, пошутить. Это факт. Детишек, «Идущих рядом», я бы всерьез не принимал. - Пахайло вернулся к записям в блокноте, - не исключен мотив финансовой заинтересованности. Орфеев и Воронин, как мне известно, самые печатные русскоязычные авторы в зарубежных издательствах. Проверить линию литературных разборок? - без особого энтузиазма предложил капитан, скорее сбивавший со следа, чем прояснявший ситуацию.

- Займись этим... - полковник сжал виски. - Что же им все иностранцы понадобились? Мало своих засранцев? Ломай теперь голову над официальной версией. И так политические отношения не слишком идиллические. Этот Коберн, естественно, голубой?


- Не без того. Но в последние дни придерживался традиционной ориентации. Есть непосредственная свидетельница - переводчица. Работу с мистером Коберном эта весьма привлекательная дама, естественно, сочетала с интимным обслуживанием. Она и обнаружила останки, поднявшись из ресторана, где шел банкет, в номер подопечного. Протокол допроса у меня. – Пахайло тряхнул своей папкой. – Насчет не разглашения информации о случившемся предупреждена самым серьезным образом… Если возражений нет, можно позвать эксперта? С местом преступления ознакомлен, ждет.

Очин невнятно пожал плечами.

- Пригласите, - кивнул Севан. Даже в мягком свете торшера вырисовывалась особая стать агента - вполне голливудская, несколько кавказская и при этом не режущая глаза броскостью. Спортивный корректный брюнет лет сорока с бархатистым, насмешливым от усталости голосом, держался в тени, вид имел иронический и ненавязчивый. Как Грегори Пэк в «Римских каникулах». Сейчас он взял на себя начальственные полномочия, поскольку ожидавший под дверью эксперт был привлечен к секретному расследованию по его инициативе.

4

Вошел длинноволосый, долговязый, тощий, взволнованный происшествием гражданин из породы вечных студентов, скромный, но с явно выраженной активной жизненной позицией. Переполнявшие его эмоции были готовы вылиться в позитивную помощь следствию. Глубокие глаза, близко посаженные у переносья крупного с горбинкой носа, смотрели по-птичьи встревожено из-за стекол старушечьих очков, в которых добрые рекламные бабушки заливают в ротик малюткам спасительный «Панадол». Светлый воротничок сорочки, выпущенный из-под круглого ворота, свидетельствовал о желании владельца потертых джинсов и разбухших от влаги ботинок выглядеть если и не совершенно официально, то хотя бы достойно. Одернув и без того растянутый рябой меланжевый свитер, «студент» потоптался у двери и все еще раз отметили, что он удивительно похож на Высокого блондина в черном ботинке. Причем, соматическое сходство, как это часто бывает, предопределило общность мимики, интонации, жестов российского гражданина с любимым в стране Советов французским актером.


- Садитесь, Теофил Андреевич, - Севан предложил лохматому кресло напротив. - Вот уже второй раз мы привлекаем вас в качестве нетрадиционного эксперта.

- Весьма польщен, - смиренно, но с достоинством заметил тощий, - Только, ради Бога, если это возможно, избавьте меня впредь от знакомства с… с жертвой... То есть, с останками жертвы… Я могу проконсультировать на расстоянии, по фотографии. У меня чрезвычайно тонкий механизм восприятия. Негативные впечатления его подавляют. Шарашат, знаете, как отбойным молотком по швейцарским часам... - Выпалив заготовленную ноту протеста, он горестно обхватил голову руками и сник - очки свалились, повиснув на шнурке. Глаза ясновидящего оказались испуганными и удивленными, как у потерявшегося ребенка.

- Успокойтесь, Трошин, - Севан протянул эксперту сигареты, Трошин попытался закурить, ломая спички дрожащими пальцами. Севан поднес огонек зажигалки, сделав затяжку, лохматый закашлялся:

- Вообще-то я не курю... Помочь постараюсь. Но должно пройти время. Сегодняшние впечатления подействовали негативно, сенсорные механизмы сбились. Зачем, спрашивается, мне надо было показывать все это? - птичьи глаза стрельнули в Пахайло.

Полковник хмыкнул, капитан подсел к ясновидящему и обратился с примирительной интонацией:

- Давайте мыслить отвлеченно, логически. Надо попытаться прекратить бесчинства? Надо. Случай-то не единичный. Теперь можно говорить об определенной серии преступлений под кодовым названием «Арт Деко» Я вас не посвящал в американское дело. Преступление было совершено под новый год в Нью-Йорке. Взгляните, - он метнул перед блондином веер фотографий, на первой из которых была запечатлена ярко улыбающаяся молодая женщина. - Эта милая дама, трудившаяся менеджером на фирме компьютерных игр, была зверски убита в собственном особняке. Вот, что осталось.

Теофил опустил веки, напрягся, морща лоб. Фото представляло нелепейшее зрелище: изгибался мощной лианой слив унитаза, из чаши его, как из пасти хищного цветка, торчали женские ноги в самом неприличнейшем гинекологическом ракурсе. Особенно же ошарашивающим было то, что верхняя часть тела женщины отсутствовала - оно как бы перерастало в белый изогнутый фаянс.


- Как это назвать...? Ну, этот симбиоз? - ясновидящий сосредоточенно прищурился.

- Кентавр - соединение лошади и мужчины, сфинкс - женщины и льва... - подсказал догадливый представитель смежников.

- А унитаза с человеком? - ободренный пониманием, Трошин обратил взгляд к ненавязчивому кавказцу.

- Сейчас это не имеет значение, - вмешался в завязывающуюся дискуссию капитан. - Соберитесь, дружище, сопоставьте ощущения по трем эпизодам американскому и двум московским. Что подсказывает планетарное информационное поле?

- Уничел!.. Универсальный человек, получающийся при спаривании высоко с низким, духовного - с оскорбительным, грязным! Живого - с мертвым. С унитазом, то есть. Уничтожение – как акт творчества! Это же код! Это их образ мыслей! - озарился догадкой очкастый и встретив непонимающий взгляд Очина, торопливо добавил: - Тех, кто кромсает великие полотна в музеях, разрушает храмы, изгиляется над литературными шедеврами... Истребление человека, как носителя культуры… Или… - глаза Трошина беспомощно метнулись от лица к лицу, - Или, как в случае с американкой – как носителя антикультуры? Нет, тут что-то не сходится…За кого они, что хотят?

  • Вы не эксперт по вопросам культуры, милейший. Без вас разберутся относительно эстетических толкований мотивов преступлений, - мягко отстранил капитан Трошина от обсуждения. - Попытайтесь мыслить конкретно: кто совершил преступление, как, зачем. В случае с предыдущими жертвами специалисты установили - некто, обладающий фантастической силой, удерживал несчастных на унитазе. Внедрялся в тело через естественные отверстия и уничтожал внутренности. Затем преступник расчленял тело путем отрыва головы, верхней части туловища и устраивал известные вам композиции. Какова же физическая сила исполнителя? Какими должны быть инструменты? Или здесь орудовала целая группа, так сказать бригада хирургов с группой дрессированных хищников? Где же следы уникальной операции?


  • Следы?... - пробормотал экстрасенс, вернув на переносицу косые очки. - Оторвать голову и выгрызть внутренности до самой диафрагмы. Так где же они!? Ведь следов ликвидации большого объема...м..м... тканей не обнаружено? - Он вскочил, метнулся к окну, отдернул портьеру пытаясь высмотреть пейзаж за дубовыми рамами.

- Наш эксперт потрясен увиденным. Надо сделать скидку на профессиональную неподготовленность к такого рода зрелищам. Теофил Андреевича - филолог, - выступил в защиту своего кадра представитель смежников Севан. Теофил обратился к нему, как достойному собеседнику:

- В моей работе конкретика не так важна. Доминантные модуляции информационного поля дают представление об энергетической парадигме... Пока могу посоветовать обратить внимание на низовые пласты бытийной сферы. - Он шаркнул ботинками по бежевому ковролину. - Что там у них - дерево, бетон?

- Проверим. Можете досыпать, Трошин. Извините, что побеспокоили среди ночи. Думали, по горячему следу... Ступайте домой, а мы с коллегами сейчас начнем вскрывать полы, - пообещал Севан, смеясь уголками рта.

- Трубы в санузле и вентиляционные шахты непременно проверьте!.. - уже от двери уточнил Трошин.

5.

Теофил Трошин торговал газетами в отапливаемом киоске, но все равно сильно мерз. Сквозь стекло он видел длинный лоток, заваленный книгами и прыгающего возле него амбала в овчинном полушубке. Причем, прыгал тот с книгой в руках и произносил речи хорошо поставленным голосом - зачитывал особо эффектные выдержки из новых поступлений. Евгений Ухов по кличке Жетон ухитрялся в процессе рабочей смены изучить почти всю продаваемую продукцию, обсудить ее с покупателем, сбегать погреться и попить чаю к Филе, выложив ему пару самых захватывающих литературных новостей. И еще несчетное число раз ответить гражданочкам на вопрос: «У вас не найдется жетона для автомата?» Наиболее симпатичным он жестом насмешливого Копперфильда доставал из-за пазухи сотовый телефон, что служило поводом для знакомства. Было это в те блаженные времена, когда некоторые дамы еще не имели мобилы.


Торговали они в непосредственной близости от станции метро и цветочных киосков, образуя взаимовыгодный симбиоз с сигаретницами и кулинарами. Филя обеспечивал цветочниц газетами, они его - подмерзшими гвоздиками, Жетон расплачивался книгами за гамбургеры, которыми неизменно угощал Филю.

Выскочивший к Женьке, что бы разменять предложенную покупателем «Каравана историй» крупную купюру, Филя стал свидетелем следующей сцены.

- Так вам Педро Куэльо непременно необходим? Чем именно интересуетесь? – строго вопрошал покупательницу Жетон.

Девушка с сомнением склонился над пятью не толстыми книжками и ткнул в первую: - У него все интересно.

- Вы уверены? - Жетон скорчил хищную гримасу журналиста, проверяющего эрудицию участника телевизионной игры.

- Уверена, - не унизилась покупательница до аргументации покупки.

- Ну, попробуйте, почитайте, - пригрозил траурным басом Жетон, считавший, что всенародная популярность бразильского гуру сильно смахивает на психоз. Однако, «претенциозная попса для псевдоинтеллигенции» разлеталась быстро и Жетон способствовал этому, страдая раздвоением личности на части критика и продавца. Продавец Ухов обслужил покупательницу по высшей категории любезности. Он знал, что его казацкая внешность, ярко пародирующая незабвенный образ Гришки из фильма «Тихий Дон» имеет амбивалентное воздействие - чем деликатнее были манеры, тем сильнее настораживали его маленькие острые смоляные глаза под дугами широких бровей, разлетающихся от хищного переносья.

- Интеллигенция, как вижу, автором зачитывается, - Филя взял с прилавка несколько жидких по объему книжек, пролистал с горячим вниманием. - Ты меня дезориентировал. Вкусовщина не инструмент профессионала. Он же о Смысле пишет! А это самый дефицит нынче. Как жить, зачем, если, вроде, одна мерзость, как у япошки твоего любимого.

- Марукано честен и зорок. Блевал он на ваш Смысл. Если пипл это не рубит, пусть хавает Лукунина. «Наложница смерти» - круто.


- Возьму почитать. Подкинь мне пару книжек, - Филя спрятал изящные томики за пазуху и оглядел пестрый, припорошенный снегом, прилавок. - А Перервина-то, Перервина - завались!

- Культовая литература. Которое лето уже с его подачи глубинка грибами травится. Говорят - сыроежки в бледную поганку переродились и народ по ошибке яд зажглатывает. Какие сыроежки!? Да они ж там мухоморы за милую душу принимают! На «колеса» не у всех бабок хватает. Такова великая сила искусства - пример, воздействия на толпу властителя дум. Потребитель литературы размышляет примитивно: нажрался дармовых грибков - и айда в высших сферах парить. Самогона не надо. Только не всякому дано. Недюжинный талантец для такого прорыва требуется.


  • Что-то у тебя дамы косяком пошли - одна к одной красавицы и умницы, - внимание Фили переметнулось на коммерческое крыло прилавка, где веско и броско был представлен ассортимент российских криминальных сочинителей. - Но в мокрушной серии слабый пол не смотрится. Правда, если с собачками… Вон какие мордатые песики. И сама ничего, но все равно видать, что дама. Может им усы как у Пуаро подрисовать? Люблю, когда литераторы с усами - вызывают доверие. Впрочем, это все сочинители, а литературы и не видать.

  • Ладно, ладно. Хиляй к своей желтой прессе, эстет, - привычно буркнул Жетон.

  • Сворачивай базар, - Тихонько толкнул его в бок Филя. - Пора чайком травиться. Танечка рулеты б-у принесла. Коробка только раскисла, а сами вполне свеженькие, только что из Брюсселя. Их там на Рождество в штаб-квартире ООН не доели.

6

Через пять минут они сидели в киоске Фили, заставив витрину картонным щитом с надписью «Господа, уважительно просим вас подождать до 14.00. Идет прием и контроль товара».

Разливая из чайника «Тефаль» кипяток в чашки с пакетиками мытищинского «Липтона» из кизяка, Жетон удивленно покосился на нераспечатанные связки газет.


- Вижу пресса у тебя стынет. Жареные факты тухнут. По какому случаю простой, коллега? - Жетон ловко погрузил под усы цельный кусок бисквита.

- Гуляю. У меня сегодня праздник. Этап неуверенности и колебаний завершился. Приступаю к исполнению жизненной миссии.

- Экстрасенсить в салон Магии уходишь? Ты хоть мне приворот насчет Галки со скидкой устрой или по бизнесу энергетику оптимизируй.


  • Я не шучу, - Филя посмотрел осуждающе и снисходительно, как мог бы смотреть богослов на шутника, только сообщившего о появлении научного атеизма. - Это тот случай, когда балаганить преступно. Я должен тебе, Женя, кое-что рассказать.

- Слушай, если сейчас про счет в Швейцарском банке или особняк на Кипре признаешься - жалеть не стану. Погибай, черт с тобой. Но дай и другим погибнуть. Готов идти рядом до самого конца.

- Спасибо. Тогда слушай - история запутанная, - Теофил без всякого удовольствия надкусил кусок облепленного шоколадом рулета с остатком рождественского поздравления на французской мове. Три года я в этой норке, сам знаешь, мышкую. А до того, между прочим, аспирантуру пединститута бросил. Клюнул на издательский бизнес и погорел.

- Извини, конечно, Моцарт, не силен ты в бизнесе.

- Кинули меня лихо. Долги я кое-как отработал, диссертацию не защитил, из Института выбыл, поселился в бабкином доме в Люберцах и сильно заскучал. Пить в жизнеутверждающих дозах пробовал - но организм алкоголь отвергает, врожденная, думаю, аномалия.

- Ты ж вообще – сплошная аномалия. Прямо с горшка экстрасенсить начал. Внушал закемарившей бабульке, что попу вытирать пора. Моцарт, Моцарт и есть.
  • Думаю, он тоже причастен. С какого, спрашивается, озарения, моя маманя – школьная училка музыки единственного сына Теофилом назвала? Амадеем еще хотела, да бабка восстала. И вот вышло, что я в честь ее обожаемого сочинителя популярной классики Любящим Бога зовусь. Ни фига себе ответственность?


  • Переходи к делу. У меня бизнес снегом заносит, - покосился Жетон в окошко на свои книжные прилавки.

  • Ладно, самое интересное пропускаю. Как я сенсационную статью в газете про барабашку тиснул, помнишь?

  • Такое не забывается. Ты впечатляюще описал, как барабашки в канализационной сети размножались. Ужастик для домохозяек, что бы пальцы в сток не совали и трубы не засоряли отходами, - зловеще хмыкнул Жетон.

  • Видимо, я что-то важное просек, что мною заинтересовались в одном весьма засекреченном отделе. Вдруг звонит симпатичный мужичек Севан из самого НЕХИВО!

  • Что еще за Нехиво такое?

- Секретный код. Уж не знаю, как они в самом деле называются, но их Нехиво прозвали - Отдел Нехимических Воздействий.

  • Ясно - в отличии от химического. Это для тех, кого дуст не берет.

- Аномальные явления парни вынюхивают. Севан - «нуль-нуль Сема» - отделом секретным в этом хитром предприятии руководит. Попросил он меня помочь в чрезвычайно щепетильном деле. Я, извини, всего тебе описать не в праве. Криминал с мистическим уклоном - как раз по моей части. Уничел.

- Пароль?

- Специальный термин нового стратегического оружия, вызывающего мутацию биологического организма. Силы, сам понимаешь, задействованы страшные, уж поверь мне. Может, планетарного или даже инопланетного масштаба.

- Офигеть можно! И тебя пригласили разобраться? Интересно, почему эти спецы по аномальщине Фильку Трошина привлекли, у них же целый институт пашет, - Женя подозрительно заглянул в круглые очки с минусовыми диоптриями.

- Говорю - я ж талант. Может, гений. Интуичу запредельно. Теперь выбор - то ли мне шлангом прикинуться и от этого дела потихоньку слинять, либо... Либо переть как танк прямо на амбразуру. Может, это мой шанс прорваться в иные сферы. - Теофил придвинул свой табурет вплотную к мощной казацкой фигуре. - Поможешь?


- Само собой. Если инопланетного масштаба дело заваривается – завсегда рады. Свистни, как понадоблюсь. Мне к станку пора. - Он кивнул на книжный прилавок, у которого временно замещал Жетона зачитавшийся Перервиным старик - по совместительству попрошайка инвалид. Глаза у него сделались такие удивленные и так горячо катились по замшелым щекам слезы, что прохожие не жалели мелких дензнаков на одноразовое вспомоществование жертве художественного процесса. Кое-кто нагло лапал оставшиеся бесхозными книги. Сдержав ненормативную лексику, рвущуюся из алых уст, Жетон вывалился в узкую дверь, вулканически тряхнув, как обычно, киоск.



следующая страница >>