litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 8 9
НАТАЛЬЯ АНДРЕЕВА


Любовь, ru:

Любовь и смерть в прямом эфире


«красное»

—Вы
были всего в нескольких шагах от миллиона! И, к сожалению... проиграли. Но не расстраивайтесь! Игра есть игра! Утешительный приз — в студию!!!

Прямой эфир.

Ведущий улыбается, сверкая белоснежными зубами («Дирол» — живите с улыбкой!), а мужчине, которому он пожимает руку, явно не до смеха, тот чуть ли не ры­дает. Лицо расстроенное, держит в подрагивающих от нервного напряжения руках пакет с утешительными призами. Да, игра есть игра! Но человек начинает иг­рать в надежде стать победителем. Без этого не было бы столько разнообразных игровых передач на TV и ог­ромного количества желающих в них участвовать. «Кто хочет стать?» А кто ж, интересно, не хочет?..

Люба тоже почувствовала, как забилось сердечко, и предательская мысль «а вот я бы на его месте...» мелькнула в голове. И вопросы казались легкими, и ве­дущий — добреньким дядечкой, и зрители — надежной группой поддержки, а деньги — халявные, так и про­сятся в карман. Но игра есть игра! Бесплатный сыр бы­вает только в мышеловке, это знает каждый. Но как же он хорош, этот заветный кусочек сыра! Этот лакомый, самый сладкий, совсем не похожий на тот, трудом зара­ботанный, кусок, который...

Она вздохнула и выключила телевизор. Хватит стра­дать. Игр много, но результат один: «Вы были всего в не­скольких шагах от миллиона!» Ну, были. Толку-то с того?

Звонок.


  • Любаша, я тебе сейчас такое скажу!!!

  • Люсенька, что случилось?!
  • Что ж ты так кричишь? И почему обязательно случилось? — Лучшая подруга Люська по прозвищу Апельсинчик вечно влипала в какие-нибудь истории. Люба думала, что Люська угомонилась: она была уже третий раз замужем. И последний ее брак, а познако­милась она с помощью Любы, оказался на редкость удачным, но в каждой бочке меда всегда найдется лож­ка дегтя: каждая счастливая семья глубоко переживает свое маленькое несчастье.


  • Апельсинчик, вы все живы, здоровы?

  • Ну, разумеется!

  • Слава богу!

  • С тех пор как Сережа остался без работы, я стала заметно здоровей: похудела на три килограмма. И это не предел. Избегалась.

  • Могу я чем-нибудь...

  • Нет, — отрезала Люська. — У тебя столько нет. Ты знаешь. И дело не в работе, работу он всегда найдет. Но жить в однокомнатной квартире с взрослым сыном и молодым мужем, который ему не отец и который нахо­дится в самом расцвете сил и желания... ну, в общем, ты меня понимаешь. Кухонька крохотная, диван там не поме­щается. Короче, любовная лодка со страшной силой раз­бивается о быт, уже дала течь и, кажется, скоро потонет. Из-за такой мелочи, как жилплощадь, а? Ну, не обидно?




  • Да-да. Если бы у меня была двухкомнатная, я бы с удовольствием...

  • Забудь. Я тебе не за этим звоню. У меня потряса­ющая новость. Я знаю, где взять миллион.

  • Миллион?!

  • Ну да. Господи, да что ж ты так кричишь! Я же не зову тебя с собой грабить банк!

  • Банк! — еще громче ахнула Люба. У подруги был бешеный темперамент, ради любви к своему драгоцен­ному Сереже она могла решиться на что угодно. И Лю­ба с ужасом повторила: — Банк!

  • Я хочу его не ограбить — сорвать. Ты слышала об игре «Большой брат»?

  • Это где-то за границей, — не очень уверенно ска­зала Люба.

  • «Где-то!» Темнота! А еще Интернетом пользуешь­ся! Это ж так модно! В загородном доме, напичканном скрытыми видеокамерами, запирают на пару месяцев нескольких человек и показывают их жизнь по телеви­дению. В прямом эфире.

  • А... зачем?
  • Потому что людям, оказывается, очень нравится подглядывать в замочную скважину. Они не хотят больше игровых сериалов с профессиональными акте­рами. Вернее, хотят, конечно. Но жизнь гораздо инте­реснее. Ведь там все по-настоящему. И любовь, и сле­зы, и еда, и... В общем, все.


  • Это что? Очередное новшество, которое содрали у американцев?

  • И не у американцев вовсе. Игра «Большой брат» особенно популярна в Европе. Но у нас, разумеется, все будет по-своему.

  • Ну, разумеется, — усмехнулась Люба. — Масштабы не те. И средства. Как собираются заработать на этом проекте? Рекламой?

  • Три часа вещания в день на одном из каналов, транслирующем передачи на Москву и область, ноч­ной эфир и круглосуточно в Интернете, — очень ум­ненько сказала Люська, явно повторяя чьи-то чужие слова. — На платном сайте.

  • Ого! Ты стала разбираться!

  • А как же! Последнее место работы моего мужа, если ты еще помнишь, было Интернет-кафе.

  • Погоди, Апельсинчик. Я не понимаю, при чем здесь миллион?

  • Не сообразила еще? Я уже прошла второй отбо­рочный тур! У меня появился потрясающий шанс!

  • Ты прошла уже второй отборочный тур... Не по­нимаю...

  • Чего тут понимать?

  • Там, наверное, отбирают людей... м-м-м... инте­ресных.

  • А я не интересная? Я?!

  • Ну, ты... очень своеобразная.

  • Дура, да? Своеобразная дура? Между прочим, Август Янович сказал, что я замечательный типаж!

  • Август Янович это что?




  • Что! Кто! Наш режиссер! Автор проекта! И, между прочим, умные и образованные здесь как раз и не нужны. Ну, будут ходить надутые и киснуть. А я бу­ду всех веселить. К тому же главное — это раскован­ность. Чтобы перед камерой держаться естественно.

  • А за что миллион?

  • Это игра на вылет. Кстати, так и будет называть­ся: «Игра на вылет». Девять человек закрывают в доме на восемь недель, каждую неделю тот, у кого самый низкий рейтинг по опросам телезрителей и Интернет-опросам, вылетает. Собирает манатки и — адью! Тот, последний, кто остается, получает миллион.
  • Рублей? — уточнила Люба.


  • Милая, мы в России живем!

  • А вот я только что смотрела передачу, так там можно выиграть миллион за час. Это же гораздо выгод­ней, — с иронией заметила Люба.

  • Ха! Это сплошная надуваловка! Я хочу гаранти­рованный миллион! Знаю, ведущий там молодой, кра­сивый. Он же специально сбивает и путает! Нет, я хочу гарантированный миллион!

  • И каковы твои шансы?

  • Остался третий отборочный тур. Сначала народу повалило! Ну, ты себе представляешь! Потом осталось двадцать человек. А надо девять. Я почти уже в девятке. Август Янович сказал...

—Люсенька, а ты знаешь, что бесплатный сыр...

  • Да знаю, знаю! Бывает только в мышеловке. Что, так-таки все мыши и попадаются? — хитро заметила Люська.

  • Я бы тебе не советовала.

  • А я думала, ты обрадуешься, — разочарованно протянула лучшая подруга. — Ведь если я получу эти деньги, хватит на обмен. На двух- и даже, быть может, на трехкомнатную.

  • У меня есть еще деньги на счету, от квартиры Олега, которую я с твоей помощью продала. Конечно, много денег ушло, пока я не работала, но если ты хо­чешь...

  • Оставить тебя без куска хлеба на черный день? Что, у тебя есть богатый муж? Родители? Или жених — Рокфеллер? И потом: чем я буду отдавать? И когда?

Нет уж, — вздохнула Люська, — честным путем квар­тирный вопрос не решить. То есть если просто работать целыми днями с утра до ночи, есть картошку с солены­ми огурцами, а все деньги откладывать. Жаль только, что таким вот образом молодость бездарно проходит. Поэтому я нашла другой способ.

  • Это не способ. Я так понимаю, что видеокамеры будут везде, даже в туалете. Восемь недель, Апель­синчик!
  • Ну, за миллион рублей пусть хоть вся страна смо­трит на мою голую задницу! Кстати, не переживай: это­го не покажут. Там все будет очень даже корректно. Пя­тачок, на котором находится туалет, как раз и не просматривается.


  • А что Сережа?

  • Ну...

  • Значит, он против? Тогда, может, и не стоит?

  • Ты просто мне завидуешь! Я буду телезвездой! Ме­ня, может, в кино после этого пригласят! А у тебя... А ты...

—Спокойной ночи. — И Люба положила трубку.

«Кто хочет стать?..» А кто ж не хочет? Изменить свою жизнь, рискнуть, биться, бросаться на стену, пусть даже шанс пробить ее ничтожно мал. Нельзя не признать, что Люська молодец. Не может сидеть сложа руки, даже в безвыходной ситуации. Не женщина, а шоу. Ее, Любу, никакой режиссер не отобрал бы в «Игру», даже если бы было всего два человека на од­но место. Именно такие серые мышки, как она, и по­падаются на заветный кусочек сыра в мышеловку. Вспомнив неудачное замужество, смерть Олега, неро­дившегося ребенка, Люба почувствовала ком в горле. Эта зима вымотала их всех. Сначала очень холодная, потом снежная, теперь сырая, слякотная. Все, что она, Люба, смо­гла сделать, это преодолеть болезнь, вы­браться наконец из дома и найти себе новую работу. По специальности, психотерапевтом. Пригодился уни­верситетский диплом с отли­чием! Пришлось сунуть го­лову в привычный хомут и повезти тот воз, который тя­нут на себе боль­шинство женщин. С одним только исключением: ей не для кого. Стас заходит не часто, еще реже остается ночевать. У него работы полно, как у всякого, «опера» по особо тяжким, и, возможно, есть еще любовница. Или нет. Они как-то отдалились друг от друга за эту зиму. Если бы их снова связало какое-нибудь общее дело... Если бы.

Она вздохнула и снова включила телевизор: сон ку­да-то ушел. Очередное огромное, яркое колесо крути­лось на экране:

—Поздравляю вас! Сектор «Приз»! Ах, берете? Ну ко­нечно! Вы были всего в нескольких шагах от миллиона!

Кто хочет стать?.. А кто ж не хочет?!


«черное»

Подробности Люба решила выяснить у Сергея, Люськиного мужа. Очень аккуратно, чтобы Люська не дай бог, не узнала. Если она уперлась, то все. Но он? Разве нет другого способа?


—Наверное, есть, — пожал плечами Сергей Ива­нов, и Люба снова подумала, что он самый красивый мужчина, которого она встречала в жизни, «но не мой» так, не с завистью или с тайной грустью сожаления. Просто констатация факта.

—А ты вообще-то знаешь, что такое реальное теле­видение? — спросил Сергей.


  • Вообще-то не очень, — в тон ему ответила Люба.

  • Темнота! В стране с передовыми электронными технологиями оно сейчас производит настоящий фурор! Последний крик моды, массовая истерия. Началось все летом двухтысячного года. Первый сери­ал придумали американцы, назывался он «Выжива­ние». Потом появились другие: «Беглец», «Побег из тюрьмы», «Крот» и так далее. Но самые популярные — «Большой брат» и «Остров искушения».

  • Почему?

  • Потому что больше всего, как оказалось, людям нравится наблюдать за интимными отношениями действующих лиц. Незнакомые люди знакомятся и живут вместе какое-то время, куча телекамер от­слеживает каждый их шаг, а зрители после каждого совместно прожитого дня голосуют, кого выгнать из дома.

  • Интимная жизнь! Сергей! Как можно?!

  • Есть куча вариантов реальной «Игры». Амери­канцы, например, почти все «голые» сцены вырезают, у них так называемый детективный вариант. Закручи­вают интригу. Немцы — откровеннее, японцы вообще женатиков приглашают и те друг друга перед телека­мерами совращают. Круче всего французы, у них есть сериал «Лафт стори». Пять мужиков и пять баб целы­ми сутками флиртуют и занимаются любовью. Все это перед телекамерами.

  • Откуда ты все это знаешь?

—Просветили. Между прочим, по прогнозам, к концу этого года реальных игр в мире будет в сто раз больше, чем сейчас. Наши отставать не хотят, они тоже до этого дошли не сразу. Для пробы решили сделать свой вариант. Все в одном флаконе: и любовь, и интриги, и ненависть, и слезы. Будут представители всех воз­растов и даже сексуальных меньшинств.


  • А любовь?

  • Секс, ты имеешь в виду? — Сергей в упор посмо­трел на нее, и Люба слегка покраснела. — Это уж как случится. Разумеется, я не одобряю. И не буду это смо­треть. Просто Людмила бегала, бегала в поисках допол­нительного заработка и добегалась, забрела на этот от­борочный тур. Потом было объявление в Интернете. Ну зачем я ей его показал?! «Организуется сайт: «igranavylet.ru» — «Игра на вылет». Желающие стать участниками «Игры» могут позвонить и сделать заявку, другие желающие тоже могут позвонить, заплатить деньги и наблюдать целыми днями чужую жизнь. — Он грустно улыбнулся. — Людмила просто вбила себе в го­лову, что нам надо немного друг от друга отдохнуть. Ес­ли номер проходит, Петька отправляется к ее родите­лям, а Людмила отъезжает в этот особняк, напич­канный подслеживающей и подслушивающей аппара­турой. Как будто я не смогу вместе жить с ее сыном?!

  • Так все плохо?

  • Нет, все нормально! Не животные же мы, в конце концов! Почему она решила, что я обязательно должен бегать на сторону?

  • Не бегаешь? — внимательно посмотрела на него Люба: самый красивый мужчина, которого она...

  • Я люблю ее. И хочу сделать все... Тьфу ты, как пошло это звучит! Да пусть делает что хочет, в конце концов! Надеюсь, что Людмила вылетит после первой же недели.

  • Почему ты так уверен? Видел остальных?

  • Вчера смотрел третий отборочный тур. Посколь­ку я — безработный, то время есть, вот и заглянул в студию. По идее руководство TV должно спрашивать согласие родственников на участие их близких в та­кого рода сериалах. Эти же в душу будут лезть без нар­коза!

  • Что, действительно целый день будут включены видеокамеры? Во всех комнатах и коридорах?
  • Ну, на это средств нет. Проект и так безумно до­рогой, говорят, что затрачено уже два миллиона долла­ров! Но их денег мало. Чтобы организовать круглосу­точный прямой эфир в Интернете, нужны самые передовые высокие технологии. Весь дом, в котором участники «Игры» будут находиться, буквально под за­вязку нашпигуют электроникой, Web-камеры, мощные компьютеры в телецентре, где будет расшифровывать­ся идущий с них сигнал, специально выделенные для этого проекта линии связи. Конечно, будет использо­ван и монтаж. Понимаешь, — он внимательно посмот­рел на Любу: поймет, не поймет? — видеокамеры в особняке находятся как бы в ждущем режиме, то есть когда комната пуста, то ничего не снимается и не пи­шется: там хранится последняя картинка, и если в ней нет изменений, то камера и не реагирует. Но на движе­ние она автоматически включается. То есть фактически этим девятерым придется жить в доме с прозрачными стенами. Ни у кого из участников «Игры» не будет свя­зи с внешним миром, никто не будет знать результаты рейтинга. Они вынуждены будут все время сторожить каждый шаг соперника и при этом из кожи вон лезть, чтобы быть интересными зрителям. Плести интриги, но очень тонко, чтобы у аудитории не возникло отвра­щения. Иначе рейтинг упадет, и... в общем, это — «Иг­ра на вылет». Я не буду смотреть это безумие, — повто­рил он.





  • Не переживай, «Игра» может оказаться неинте­ресной, и проект прикроют после первой же недели. Сам же сказал, что он очень дорогой. Мало ли этих игр провалилось на TV! He стали смотреть — и все. Кстати, я тоже не буду смотреть.

  • Поганое настроение, — тяжело вздохнул Сергей Иванов. — Другие небось счастливы, что их родствен­ники попали в «Игру», а я...

  • Плохое предчувствие?

  • Мне не дает покоя этот рейтинг. Каким образом Людмила собирается его повышать изо дня в день? Она сейчас в таком состоянии... На грани отчаяния. Хочет во что бы то ни стало решить квартирную про­блему.

  • Не переживай так: ведь мы не будем смотреть «Игру»?


Первая неделя


«красное»

Кого они оба обманывали, непонятно. Ну, как тут удержаться? Последние дни Люба везде натыкалась на рекламу «Игры»:

«СМОТРИТЕ! НЕ ПРОПУСТИТЕ! ВПЕРВЫЕ!

НОВЫЙ ГРАНДИОЗНЫЙ СУПЕРПРОЕКТ!»

Канал ММ-2, на котором собирались транслировать «Игру на вылет», к слову сказать, был не слишком по­пулярен. К тому же он был еще не так давно открыт. В области его могли принимать не все, а столица была и так избалована различного рода вещанием. Конечно, телеканал без популярной игры просто не выживет. Хорошие фильмы дороги, а эфир надо заполнять ори­гинальным проектом. На мыльные сериалы спрос упал. Рекламодателей на новый канал не привлечешь. ММ-2 сделал ставку на проект «Игра на вылет», поэто­му авторы проекта и руководители телеканала рекла­мой только на телеканале не ограничились, раскручи­вали во всех СМИ, стремясь привлечь внимание большой аудитории. Рекламные плакаты были раскле­ены и в вагонах метро, несколько раз Люба слышала анонс по радио, да и у себя в почтовом ящике однажды нашла яркую бумажку: «Новый Грандиозный Супер­проект! Не пропустите!! Подробности в Интернете на нашем сайте «www.igranavylet.ru»!!!»

Не удержалась. Вечером села за компьютер, щелк­нула мышью на значок Интернета, набрала пароль и логин. Сначала гудки. Долго: линия перегружена, в вечернее время многие лезут в Интернет. Наконец Люба прорвалась, и картинка с двумя соединенными модемом компьютерами опустилась в уголок экрана. Теперь можно работать, «Интернет Explorer». Быст­ренько набрать в пустой строке «www.igranavylet.ru». Все: идет загрузка.


После небольшой паузы на экране монитора появи­лась информация: список девятерых, отобранных для участия. Лучшая подруга даже не нашла нужным сооб­щить, что прошла третий отборочный тур! Обиделась всерьез. Увидев ее фотографию в Интернете, Люба по­думала, что, быть может, для Апельсинчика это и вправду хороший шанс. Попасть в девятку первых иг­роков — это же просто сумасшедшая удача! От их пра­вильного подбора зависит не только судьба «Игры», но и нового телеканала. Если его рейтинг взлетит вверх, рекламодатели тут же слетятся, и потекут денеж­ки. Может быть, и в Люськиной жизни что-то изме­нится?

Но, скорее всего, что не она, а вот эта молодая осо­ба. Надо же! Виолетта Палкина! Вот так: с двумя «т». Но — хороша. Двадцать два года, блондинка, манекен­щица, рост 178, а остальное как у супер-пупер модели 88-60-90. Такой даже не надо проходить отборочный тур. Только у этого, как там его, Августа Яновича. Встретились за вечерней чашечкой кофе, расстались за утренней — и дело в шляпе. А Люська хочет тягаться с Виолеттой! Да за блондинку проголосуют все посети­тели сайта мужского пола, а таковых большинство!

Но есть еще и женская половина населения. И вот вам, пожалуйста: Семен Сайкин, двадцать один год, демобилизованный из десантных войск, а ныне пока безработный. Будет у тебя работа, Сеня, теперь будет. Ты молодой, красивый и не глупый, если сумел пройти отборочный тур. «Если я выиграю миллион, то потрачу его на учебу». Да вы с гражданкой Виолеттой Палкиной прямо как сговорились!

Люба расстроилась и покинула сайт. Остальных смотреть не хотелось. Может, не захочется и потом. К тому же удовольствие это не из дешевых. Реклама «Игры» бесплатная, краткая информация об участни­ках, прошедших отборочный тур, — тоже. Приманку бросили, а за остальное надо будет платить дополни­тельно, перечисляя деньги на банковский счет телека­нала. За пикантные подробности биографии, возмож­ность пообщаться, получить адресок электронного почтового ящика интересующего персонажа и, разуме­ется, за то, чтобы круглосуточно наблюдать за «Игрой» on line, то есть в прямом эфире. Использование новей­ших электронных технологий должно как-то окупать­ся. Прямой эфир на канале запланирован только с восьми до одиннадцати вечера, зато в Интернете, за деньги, без всяких ограничений. Время там убегает быстро, а денег у Любы не слишком много. Три дня в неделю — прием пациентов — психотерапевтические сеансы. Никаких сложных случаев, только бытовые проблемы: от жены ушел муж, теща не ладит с зятем, дочка терроризирует папу, Маша мыла раму, но не вы­пала из окна. Все. Прошли времена, когда Люба опла­чивала неограниченный доступ в Интернет, теперь по мере необходимости покупает пяти- и десятичасовые интернет-карты.


«Позвонить, что ли?»


  • Станислава Владимировича можно?

  • А кто его спрашивает? — Голос женский, молодой.

  • Люба.

  • А фамилия?

  • Просто Люба.

  • Минуточку.

  • Алло. — Похоже, он что-то дожевывает, малень­кий мышонок. Может быть, заветный кусочек сыра где-то сцапал?

  • Не помешала?

  • Вообще-то, они кушают. — Когда Стас был силь­но недоволен, он говорил о себе в третьем лице.

  • А кто тебя кормит?

  • Ноги.

  • Я не в том смысле. К телефону кто подошел?

  • Сестра.

  • А-а... Я просто хотела спросить: ты что-нибудь слышал об «Игре на вылет»?

  • Да кто ж о ней не слышал! Если кто-то хочет за­толкать нам в глотку «Дирол» и, извиняюсь, продать всем женщинам мира «Тампакс», путем рекламы он этого добьется. Знаешь, я теперь вместо стелек исполь­зую прокладки на каждый день.

  • И что?

  • Ноги не потеют, — невозмутимо сказал он. — Так что будем смотреть. Кстати, очень удобно: с восьми вечера до одиннадцати. Засыпать будем вместе. Черт возьми, сколько людей осознает наконец прелести коммунальной квартиры! Может быть, они станут не­много добрее к ее обитателям? Ко мне, например?

  • А ты разве в коммуналке живешь?

  • Милая, в любой большой семье как в коммуналь­ной квартире: все друг другу мешают и канаются, кому в конце месяца платить за свет. А у тебя отдельная квартира — счастливица. Осознаешь?

  • Однако как тебя достали! Ты злой, Стас.

  • Будешь тут злым! Полный дом народа, а так хо­чется пару часиков поспать в тишине после тяжелого рабочего дня! Цени свое одиночество!

  • Я не шучу.

  • Тебе и не дано.

  • Хам. Когда тебе нужно...
  • Извини. Это в самом деле была шутка. Чес слово! Просто думаю, что приятно за тем, за кем подглядыва­ешь, узнавать себя.


  • Люська будет в этом доме. То есть в «Игре».

  • Апельсинчик?! С ума сойти! Вот это женщина! Смелая!

  • Стас, я за нее боюсь.

  • Да ну? По-моему, ей просто здорово повезло!

  • Знаешь, с точки зрения психологии... В каком-то доме, телекамеры, на глазах миллионов зрителей. На человеческой психике это может сказаться с отри­цательной стороны.

  • Люба, сказать честно, за миллион я бы и сам... Но не возьмут. Чего во мне интересного?

  • Извини, что оторвала тебя от ужина.

  • Я тут забегался, прости. Преступность растет, ка­дры тают. Но я к тебе завтра непременно зайду. Или по­слезавтра. Или...

  • Спокойной ночи. — Люба положила трубку, по­чувствовав то же, что и на днях после разговора с луч­шей подругой. Ну как они все не понимают?! И не надо ей делать одолжение. Если она нужна — пусть при­ходит. Сама звонить не будет.

А пока ничего не случилось. Вернее, случилось чудо: Люська вытащила в лотерею счастливый билет. Бьют ба­рабаны, трубят трубы. Скоро посыплются письма от по­клонников с объяснениями в любви, исповеди женщин с похожей судьбой, наставления заботливых старушек-пенсионерок. Все население Москвы и Московской об­ласти будет принимать участие в судьбе Людмилы Ива­новой (по последнему мужу). Ибо предсказать, как будут развиваться события, не может никто. И рейтинг порой преподносит самые неожиданные сюрпризы.

Кто знает тайну человеческих симпатий?


и снова «красное»

Вечернее время, так называемый прайм-тайм, самое востребованное телезрителем. Тем более конец зимы, воскресенье, когда перед началом новой рабочей неде­ли люди отдыхают и расслабляются на диванах у теле­визоров. Начало «Игры на вылет» было именно в вос­кресенье вечером, не в понедельник. Восемь недель плюс один день. На притирку, по замыслу организато­ров проекта, участники «Игры» друг с другом не знако­мы. Да, виделись мельком на собеседованиях отбороч­ных туров, но никто из них не знал, пройдет ли сам и кто будет конкурентом в борьбе за главный приз. Приз зрительских симпатий, равный миллиону.


Люба включила телеканал ММ-2. Рекламный блок перед началом «Игры» едва не заставил ее выключить телевизор. Рекламная пауза длилась минут десять, не меньше! Но не выдержала, смотрела, как микроав­тобус везет участников «Игры на вылет» к коттеджу.

Особняк — строение кирпичное, двухэтажное, с мно­жеством пристроек. Какой же миллионер, интересно, пожертвовал для съемок особняк? Не сам ли Август Янович? Огороженная территория не меньше сорока соток! Сразу же за воротами — одноэтажный дом, сло­женный из бруса, от него широкая асфальтированная дорога ведет к роскошному особняку. В нем все готово для приема гостей.

Вот выходят из микроавтобуса участники «Игры»: девять человек. Родственники и болельщики остались в городе и за кадром. Конечно, Люба следит только за лучшей подругой. Люська — молодец! Как колобок, ка­тится по снегу в своей смешной бирюзовой шубке из искусственного меха. Держится так, будто родилась пе­ред камерой. Машет ручкой в пушистой белой рука­вичке: «Привет! Всем привет!» Да, камера Апельсинчи­ка любит, но не забывает и Виолетту.

Блондинка в короткой дубленке и высоких кожаных сапогах-ботфортах. Без шапки: длинные белокурые во­лосы падают на синий мех, которым оторочен капю­шон. Глаза глубокие, круглые, похожие на две лужицы фиолетовых чернил. Восемь часов вечера, освещение искусственное: вокруг особняка многочисленные про­жектора. Да их как космонавтов провожают! Да здравствуют наши герои!

Семен Сайкин в короткой черной куртке и джинсах. Тоже без шапки, и Люба со вздохом отмечает, что он эффектный голубоглазый блондин. Любят же кого-то такие мужчины! С Сениными волосами, видимо, пора­ботал хороший парикмахер: зимой не бывает выгоревших белесых прядей. А ему идет. Они с Виолеттой от­личная пара. Держатся вместе, наверняка по замыслу режиссера. Девочки у экранов почувствовали сладкую дрожь. Милый мальчик, двадцать один год. Уж больно губы у него красивы. Когда говорит, очень выразитель­ная аффектация. Звук не нужен, пусть только рот от­крывает. «Привет! Всем привет!» До-ми! Си-до-ре! Бу­дущий солист будущей поп-группы, даже если и не выиграет главный приз.


Все понимают, что кроме главного приза в миллион рублей есть еще и множество других. Слава, внимание и поклонение толпы, а главное, сильных мира сего... Что это за бабулька? Она-то как сюда попала? Сплошное ре­тро: поверх зимнего драпового пальто с узеньким норко­вым воротником старинная шаль, на голове шляпка-таблетка с крохотной вуалью, сморщенные лапки в перчатках-митенках теребят серебряную бахрому. Но перед ка­мерой держится очень уверенно. Актриса? Если бы Люба не знала подробностей отбора «иг­роков» от Люськи и ее мужа, она бы заподозрила, что все участ­ники «Игры» — специально подобранные профессио­нальные актеры. Но она в курсе: все честно.

Рядом с бабулькой держится мужчина пенсионного возраста. Лицо простое, одет непри­тязательно. Как го­ворят: человек из народа. Вот он-то камеры здорово стесняется. И как собирается протянуть восемь недель? Нет, этот — первый кандидат на вылет. Должно быть, по замыслу режиссера, между ним и бабулькой в первую же неделю должен завязаться изящный роман. Нежный, трогательный, какой бывает у людей пожилого возраста. Все благородно, возвышенно и прекрасно: возраст осе­ни, последняя в жизни страсть. На это и рассчитано. Па­ры Виолетта — Сайкин и бабулька — пенсионер.

Третья пара, видимо, Люська и солидный мужик в дубленке. На вид ему лет тридцать пять, может, чуть больше. Кроме того, что хорошо одет, ничего примечательного в нем больше нет: самый обычный, среднего роста, среднего возраста, средней комплекции, с лицом зауряднейшим. А Стас еще жаловался, что он никому не интересен! А этот? Интересен? Да чем же? Самый за­урядный тип! Но, кроме «Привет, привет!», существен­ная добавка: «...всем моим многочисленным родствен­никам, спонсорам, Петру Ивановичу, Ивану Петро­вичу..» Видимо, кто-то за камерой махнул рукой: «Хва­тит, хватит!» Что ж, типичный игрок? Есть такая порода людей. Принимают участие везде, где только можно, поддерживаемые многочисленной родней, радующей­ся, что в семье есть телезвезда. «Вы берете приз?» — «Да, конечно, я беру приз». — «Приз в студию!» Люська перед ним устоит, ее драгоценный Сережа и красивее и умнее.


Так, а эта мадам явно остается без пары. Пенсионер для нее староват, мужик в дубленке лет на десять моло­же, два других — совсем юнцы. Мадам лет сорок пять, выглядит она плохо, и вся какая-то издерганная. Лицо такое, будто у нее с утра разлилась желчь. Ну зачем ей миллион? По всем замашкам — старая дева, теперь уже окончательно сделавшая выбор в пользу ненавис­ти ко всему мужскому племени, потому и без пары. Должно быть, по замыслу режиссера, она должна всем вредить и расстраивать свидания. Этакая дуэнья при влюбленных.

Женщин больше, чем мужчин. Пять на четыре. Кто знает, почему такое соотношение? Но эта девушка на вид очень странная. Хотя теперь все они такие. Унисекс: короткая стрижка «ежик», джинсы, тяжелые ботинки на толстенной подошве, на спине рюкзачок, на голове на­ушники от плейера, в кармане куртки он сам и кассеты. Лет двадцать с небольшим. Что в ней интересного? Ти­пичность, что ли? На ее месте могла быть любая из вас!

Ее пара — интересный парень лет двадцати семи — тридцати, волосы темные, глаза голубые и, кажется, очень знакомые... Глаза?!


«черное»

Она кинулась к телефону. Трубку подняли мгновен­но. И одновременный возглас:

—Нет, ты видел?! (а!)

—Стас, ты смотришь?

—А что я, по-твоему, делаю?

—А его?

—Твоего «Ромео»?

—Он давно уже не мой.

—Теперь, я так понимаю, этой девки с плейером?

—Думаешь, он ради нее?

—Расклад очевиден: четыре на четыре и недоволь­ная леди.

—Это надо остановить! Он же чокнутый!

—Я, конечно, сейчас позвоню куда следует, но не успеем. Они уже к дому идут.


  • Ну и что?

  • Сейчас их запрут. На восемь недель.

  • Его нужно оттуда вызвать, снять с «Игры», подо­гнать к крыльцу милицейскую машину, арестовать.
  • Милая, он все равно никуда не денется. Там, воз­ле дома, круглосуточно будет дежурить народ. Игра есть игра. Я, конечно, выясню, как Градов попал в эту компанию, но боюсь, что не случайно. Думаешь, ре­жиссер ничего не знает о его «талантах»?


  • Все равно надо поставить сотрудников по борьбе с компьютерными преступлениями в известность, — решительно сказала Люба, — что Алексей Градов пре­ступник, они давно его ищут.

  • Ну, он не обычный преступник — компьютерный взломщик. В принципе существо безобидное. Для жиз­ни и здоровья окружающих людей. В этом доме ему взламывать нечего, там даже телевизора нет, не то что компьютера. Слушай, а вдруг он затеял весь этот спек­такль ради тебя? А?

  • Ты смеешься?

  • А что? Знаешь, на что способен мужчина ради любимой женщины? Вдруг он решил стать знаменито­стью? Телезвездой? Покорить наконец твое сердце?

  • Пока мы с тобой болтаем, они в дом заходят. Сей­час дверь захлопнется!

  • Ну и черт с ней. Успокойся.

Люба замолчала, посмотрела на экран. Алексей Гра­дов, стоя на пороге, приветственно махнул рукой, по­казалось вдруг, что лично ей. «Привет! Я же говорил, что мы еще встретимся! Но на этот раз я придумал кое-что поинтереснее!»

Вошел он в дом последним, и дальше камера, находя­щаяся снаружи, показала, как вокруг дома машины тща­тельно насыпают, а потом разравнивают снег. Широчен­ная полоса снега — несколько метров, захочешь пройти — провалишься по пояс. И следов не скрыть. Иг­ра есть игра — эти девять теперь достояние общественно­сти. Камеры в особняке включились. Время пошло.



следующая страница >>