litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4 ... 8 9

Продукт языковедческой инженерии - элемент объекта языкознания


Основной недостаток воззрений, по которым грамматики языков относились к знаниям и науке, состоял в том, что таким образом они исключались из состава объекта, изучаемого в языкознании. Это было естественно и оправданно, ибо как отдельные знания, так и наука в целом с точки зрения естественнонаучной идеологии противостоят объекту и не могут быть включены в его состав.

Не отрицая того, что грамматики являются продуктом сознательной конструктивной деятельности языковедов, соглашаясь даже, что в определенном аспекте они являются знаниями или включают знания в свою систему, мы утверждаем вместе с тем, что они являются важными и, можно даже сказать, определяющими элементами речевой деятельности, а речевая деятельность есть единственный возможный объект научного языкознания 1.

По сути дела, именно эта мысль была главной в предшествующем разделе статьи, а схема 2, введенная там, задавала простейшее, с нашей точки зрения, системное представление того объекта, с которым должно иметь дело научное языковедение, или, как мы говорим, собственно языкознание. Любая часть этой системы, в том числе речевые цепочки как таковые или языковые программы как таковые не обладают целостностью относительно многих процессов, в частности относительно процессов развития речи-языка, и поэтому изолированно друг от друга не могут быть исследованы и объяснены: при всем желании исследователю не удастся объяснить законы и механизмы их жизни, не соотнося речевые цепочки с языковыми программами, а языковые программы с речевыми цепочками.

Но, чтобы произвести это соотнесение и в ходе него определить, с одной стороны, генетические отношения между речевыми цепочками и языковыми программами-нормами, а с другой стороны, функции языковых программ относительно речевых цепочек, нужно задать какую-то более широкую систему, жизнь которой создает эти функции и взаимоотношения. Такой системой, как было показано в ряде работ, является система воспроизводства рече-мыслительной деятельности (см. статьи, указанные в предыдущем примечании, а также [Щедровицкий 1966 d; Розин 1967 b]).


Рассматривая структуру речевой деятельности, изображенную на схеме 2, с точки зрения процессов воспроизводства, мы обнаруживаем, что она еще отнюдь не полна, ибо не содержит многих элементов, необходимых для воспроизводства, и, следовательно, должна быть дополнена и развернута дальше так, чтобы удовлетворить этому требованию полноты. В принципе подобное развертывание можно было бы осуществлять в схемах, изображающих сами процессы воспроизводства, но так как мы проводим все рассуждение в другом срезе, а именно - в схемах, изображающих деятельности разного рода и их кооперацию, то сформулированное выше требование означает, что мы должны дополнить введенную выше кооперацию речевой деятельности индивида и обслуживающей ее деятельности языковеда другими деятельностями, обеспечивающими воспроизводство речевой деятельности человечества. Основные линии такого развертывания схем кооперации могут быть определены, исходя из двух связей, в которых находятся языковые программы:

во-первых, они должны быть созданы языковедом-инженером, и для этого ему нужны методические предписания разного рода, научные знания, философские картины и т.п.;

во-вторых, уже созданные языковые программы должны транслироваться от поколения к поколению, должны усваиваться новыми поколениями, и для этого должна существовать специальная система обучения языку.

Каждый из этих механизмов в системе воспроизводства предполагает свои особые группы деятельностей, которые входят, целиком или частично, в языковедение, а каждая деятельность дает продукт, который в той или иной форме включается в систему речевой деятельности человечества. Рассмотрим эти группы деятельностей более детально.

Методология языковедения, представленного как практика особого рода


Работа по созданию языковых программ, конечно, должна обслуживаться специальными знаниями. Но уже первый, самый поверхностный анализ показывает, что объекты и содержание этих знаний бывают весьма различными; в частности, языковеду-инженеру нужны знания о самой программе и принципах ее работы, о речевых цепочках, которые строятся и понимаются с помощью этих программ, наконец, знания о рече-мыслительной деятельности в целом. Кроме того, знания о каждом из этих объектов могут иметь разную логическую форму: практико-методическую, конструктивно-техническую или собственно научную (см. [Щедровицкий 1966 а]). Поэтому, чтобы разобраться во всем многообразии возможных и необходимых здесь знаний, нужна определенная система анализа. Один из возможных вариантов такой системы был предложен нами вместе с В.Я.Дубровским для развертывания схемы методологической работы (см. [Щедровицкий, Дубровский 1967 d]); выполненный на абстрактной модели любой методологической работы, он без труда может быть перенесен и на языковедение. Здесь мы изложим лишь самые существенные пункты развертывания этой схемы, надеясь, что читатель дополнит пропущенные звенья или обратится к указанной выше статье.


При некоторых упрощениях деятельность языковеда-инженера может быть представлена как вариант «практической деятельности»; отличия будут заключены прежде всего в типах знаний, используемых инженером и «практиком», и в характере их целей, но эти моменты пока не будут для нас существенными.

Практическая деятельность изображается рядом схем, фиксирующих с разной полнотой ее элементы и структуру. В качестве исходного мы можем взять изображение, представленное на схеме 3.




Схема 3


Оно содержит как бы два «узла». В правой нижней части изображена «объектная» часть деятельности: Пр - продукт деятельности, Исм - исходный материал, из которого этот продукт получается, Д1... Дк - действия, Ор - орудия и другие внешние средства, используемые в этих действиях. В левой верхней части схемы изображена «субъектная» часть деятельности: сам индивид, цель, стоящая перед ним, треугольник - интериоризованные средства, прямоугольник - способности, необходимые для оперирования средствами и осуществления действий.

Надо заметить, что эта схема отнюдь не полна и не имеет единого и однородного принципа своей организации. Эти недостатки, весьма существенные в других аспектах, при нашем способе рассуждения не будут иметь значения.

Введя таким образом единицу практической деятельности, мы можем затем построить ситуацию, в которой у индивида, получающего определенный продукт (в нашем случае - языковую программу), возникают затруднения. Для этого мы поставим рассматриваемого нами индивида в положение, когда перед ним появляется другая цель, заставляющая его получать новый продукт, а для этого в свою очередь строить новую систему действий. (Иначе говоря, мы предположим, что до этого данный индивид никогда не выдвигал подобной цели и не получал аналогичных продуктов). Таким образом, индивид должен осуществить определенную деятельность, но у него нет для этого средств и способностей; можно сказать, что он не знает, как это сделать.


Будем считать, что таким образом мы задали ситуацию с «разрывом», т.е. ситуацию, в которой индивид не может выполнить деятельность, которую от него ожидают.

Выход из трудного положения был бы найден, если бы кто-то рассказал ему, что именно и как нужно делать для достижения данной цели, дал бы ему «подсказку», по которой он мог бы построить нужную ему процедуру деятельности и получить нужный продукт (схема 4). Подобная подсказка называется «методическим положением». Она дает возможность первому индивиду выбирать из запаса, накопленного человечеством, недостающие ему средства и по строить соответствующие действия.




Схема 4


Здесь естественно возникает вопрос: откуда второй индивид берет эту подсказку?

Самым простым будет случай, когда он сам или кто-то другой уже осуществили деятельность, направленную на достижение подобной цели, и, следовательно, у него уже есть образцы ее. Тогда «методическое положение» будет простым описанием соответствующих элементов, отношений и связей этой деятельности, лишь переведенным в форму указания или предписания к построению ее копии.

Более сложным будет случай, когда деятельность, которую нужно осуществить первому индивиду, еще никогда никем не строилась, и, следовательно, нет образцов ее, которые могли бы быть описаны в методических положениях. Но методическое указание все равно должно быть выдано, и оно создается вторым индивидом, теперь уже не просто как описание ранее совершенной деятельности, а как проект или план предстоящей деятельности.

Но сколь бы новой и отличной от всех прежних ни была проектируемая деятельность, сам проект или план ее может быть выработан только на основе анализа и осознания уже выполненных раньше деятельностей и полученных в них продуктов-текстов.

Каким должен быть этот анализ и фиксирующие его описания и каким образом проект новой деятельности, выражаемый методическими положениями, будет опираться на подобные описания - все это вопросы, которые должны обсуждаться особо (и частично они будут затронуты дальше). Ясно, что чем больше будет разница между деятельностью, которую надо построить, и теми деятельностями, которые уже осуществлялись раньше, тем больше будет в методических положениях собственно проектировочных моментов. Но главное в том, что при всех условиях выработка методических положений предполагает со стороны второго индивида два существенно различных отношения: одно - к предстоящей деятельности, другое - к уже построенным процедурам (схема 5).





Схема 5


Это структурное изображение можно считать задающим специфику «методологической» деятельности, ее простейшую и вместе с тем всеобщую форму. Оно содержит множество относительно замкнутых актов практической деятельности, ставших затем объектами анализа, и незамкнутый акт практической деятельности, который должен быть построен с помощью методических положений; все это объединяется в одну сложную единицу элементами «собственно методологической деятельности» с ее двумя отношениями - описательным и проектировочным.

Если рассматривать все это с точки зрения генезиса и происходящего при этом изменения положения действующего индивида, то можно сказать, что для выработки методических положений, обеспечивающих построение новых процедур деятельности, индивид как бы выходит за пределы существовавших до этого структур своей деятельности и становится к ним, а вместе с тем и к своим прежним позициям в рефлексивное отношение. Этот признак точно так же можно считать специфической функциональной характеристикой «методологической» деятельности; на уровне описаний и признаков он повторяет то, что изображено на схеме.



<< предыдущая страница   следующая страница >>