litceysel.ru
добавить свой файл
1
Физические аспекты идеальности материи.



Лисин А.И.


«Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.10826, 19.11.2003.

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001a/00160041.htm


I.

Тема моего доклада, на первый взгляд, представляется парадоксальной, поскольку само по себе понятие «идеального» пока не входит в общепринятую номенклатуру понятий физической теории. Идеальные феномены, отождествляемые прежде всего с феноменами жизни, сознания, психики, духа и другими невещественными сущностями, обычно зачисляют по ведомству гуманитарных наук.

Вы скажете, а как же такие понятия, как «идеальная жидкость», «идеальная плазма», «идеально-пластическое тело», «идеальный газ», «идеальный кристалл», наконец, «идеально чёрное тело»? Эти понятия, действительно, используются в физике, но относятся к разряду мнимых, вспомогательных сущностей, существующих лишь в сознании теоретика, благодаря абстрагированию от конкретной действительности, благодаря абсолютизации тех или иных свойств физического мира, т.е. благодаря тому, что называется идеализацией. Ни одна из перечисленных выше категорий не отражает реально существующие в природе явления и процессы. Различие между идеальностью как реальным свойством материи и идеализацией как способностью сознания к абстрагированию примерно такое же как различие, скажем, между падающим яблоком как таковым и попаданием в «яблочко». Если в первом случае мы имеем дело с яблоком как реальным физическим объектом, то во втором случае – с «яблоком» как синонимом понятия «цель», т.е. мысленной конструкцией, идеализацией.

Далее речь будет идти об «идеальном» в его реальном онтологическом смысле, т.е. о существовании действительных физических оснований у таких очевидных идеальных феноменов, как жизнь, сознание, психика и тому подобное.

Но возможно ли это? Не вторгаемся ли мы в запретную, таинственную область, доступную лишь для пресловутого духа, подвластную лишь рафинированной рефлексии философа? Насколько само это намерение - отыскать истоки идеального в физической картине мира - корректно для науки?


Чтобы отбросить сомнения на этот счёт, обратимся к конкретному факту. По свидетельству одного из создателей квантовой механики В.Гейзенберга (1901-1976), толчком к размышлениям А.Эйнштейна, приведшим его к созданию теории относительности, послужила неожиданная мысль о том, что так называемое абсолютное, ньютоновское, время (т.е. чистой воды идеализация, типа приведенной выше «идеальной жидкости») в действительности есть реальное физическое время, в котором только и протекают все материальные процессы [1].

Такого реализма и не хватает теории идеальности. Это тем более справедливо, что переосмысленное А.Эйнштейном время представляет собой не что иное, как одну из фундаментальных ипостасей идеальности материи.

Нет необходимости доказывать, что до тех пор, пока в физическую теорию не «впишутся» идеальные феномены, а следовательно, не будет получено научное объяснение таких нематериальных сущностей, как жизнь, психическая деятельность, сознание, дух, - само по себе гуманитарное знание будет оставаться полумистическим, божественным промыслом. В свою очередь, без идеальных феноменов никакая физическая теория не может быть полной.

Дело, конечно, вовсе не в том, чтобы, повторяя печальные ошибки физикалистов XIX столетия, на новом этапе развития физики ещё раз попытаться заменить понятия и конструкты гуманитарных наук понятиями и конструктами физической теории. Этот путь заведомо обречён. А дело в том, чтобы в физической теории найти место идеальным сущностям, т.е. в полной мере реализовать методологию А.Эйнштейна.

Но что значит – «найти место» в физической теории? Это значит найти предпосылки идеальных феноменов в самих основах мироустройства, в самой субстанции мира - материи.

Известно, что идеальность материи – это внечувственная, неметрическая, виртуальная реальность, которая не поддаётся изучению методами классической физики. Каким же образом возможно совместить идеальную реальность с физической реальностью? Cегодня предлагаются самые разные, подчас неприемлемые для материалистической доктрины методы решения указанной проблемы.


Так, недавно была опубликована программная статья сотрудников Института истории естествознания и техники РАН – доктора химических наук Владимира Ивановича Кузнецова и доктора физико-математических наук Григория Моисеевича Идлиса [2], в которой они попытались представить всё мироздание в виде иерархии «четырёх взаимосвязанных единообразных периодических систем» [3]. Казалось бы, что в этом необычного?

А вот что: по замыслу авторов, «ментальная система в качестве одного из своих элементов содержит божественно всемогущий Высший разум», как «необходимый божественно всемогущий исходный ментальный элемент (Высший Разум, Мыслящий Универсум) в двух его ипостасях – экстравертной и интровертной, упорно игнорируемый ортодоксальными психологами-атеистами», - жалуются авторы [4].

Концепция Идлиса и Кузнецова не требует особых комментариев. Как видим, проблема идеальности материи в ней решается довольно просто: к физике, химии и биологии примысливается всемирный Божественный Разум, который не подлежит даже определению. Это напоминает хитроумный приём, в своё время получивший широкое распространение в древнегреческом театре, где в момент кульминации, когда герои на сцене окончательно запутывались в своих отношениях, - с неба спускалась некая машинная конструкция и из неё выходил Бог всемогущий, который тут же, разумеется, благополучно разрешал все возникшие у людей проблемы.

В качестве адептов Божественного Разума Идлис и Кузнецов не одиноки. В современной литературе мы то и дело встречаемся как с сугубо религиозной (при этом нередко «онаученной») точкой зрения на мироздание (наследуемой традиции августинианства и томизма), так и с неопантеистической точкой зрения, хотя и отождествляющей мир с богом, но с богом, уже утратившим откровенно теистические черты (такова, например, позиция Спинозы, Джордано Бруно, а среди наших современников – французского философа и антрополога Тейяра де Шардена и русского мыслителя Дмитрия Михайловича Панина). В неопантеизме бог как таковой полностью растворён в природе; материя не отвергается, а дополняется неким Вселенским Разумом, или выполняющим ту же божественную роль Всеобщим Информационным Полем и т.п. Последнее мы видим и в концепции Идлиса и Кузнецова.


Подобные построения объективно отражают те трудности, с которыми сталкивается наука, пытаясь удовлетворительно решить проблему идеальности материи и прежде всего объяснить генезис таких идеальных феноменов, как живая материя, сознание, психика и т.п.

Некоторые учёные считают, что раз идеальные феномены не поддаются научной дискурсии, то от их понятий просто следует отказаться. Подобный логический трюк с проблемой идеальности материи предлагает совершить, например, психолог, член-корреспондент Российской академии естественных наук А.С.Маркон [5]. Суть его радикального предложения сводится к следующему. Цитирую:

«Правомерно не противопоставлять материю и сознание, а признать сознание одной из форм материи. Тогда понятие мозга как материального носителя мысли становится столь же беспредметным, как и понятие материальный носитель мозга …

Понять это, - продолжает Маркон, - быть может, трудно психологически тем, кто привык противопоставлять идеальное и материальное. Эта трудность легко преодолевается, если принять справедливость противопоставления идеального и конкретного, но и то, и другое признать материальным…»

В действительности это трудно понять вообще – и не только психологически, но и логически, и онтологически: как будто всё дело в словах. Как будто достаточно сказать, что сознание – материально, а мозг - просто существует, как существует и вещество мозга, - и всем сразу станет всё понятно и никакая проблема идеальности материи никому уже не будет досаждать.

Между тем, попытки решить проблему идеальности материи путём радикальной редукции – абсолютным сведением идеального к материальному – не новы в истории науки, о чём свидетельствует существовавшая несколько веков специальная психофизическая проблема. Идеальное как объективно существующую реальность не раз пытались из науки устранить. Но воз, как говорится, и ныне там.

Другие физические концепции идеальности материи (сознания, мышления, психического) менее экзотичны. Ряд физиков убеждён, что сознание не «вписывается» в физическую теорию потому, что пока не открыта материальная частица, «отвечающая» за появление идеального сознания. Так, ещё в 1966 году физико-химик, профессор Московского университета Николай Иванович Кобозев (1903-1974) опубликовал статью, в которой доказывал, что термодинамический анализ атомно-молекулярного уровня живой материи свидетельствует о невозможности объяснения психических функций без обращения к области элементарных частиц.


Причину существования идеальной психики, полагал он, следует искать на квантовом уровне. Её носителем является пока не найденная гипотетическая частица, названная им «психоном» [6]. В подобной роли Кобозев подозревал нейтрино. Но, хотя нейтрино позднее было и открыто и обнаружило свои довольно необычные свойства, концепция Кобозева так и не была подтверждена на опыте.

Ещё одну попытку создать квантовую теорию сознания в конце 70-х - начале 80-х годов предпринял украинский физик И.З.Цехмистро [7]. Недавно он опубликовал проницательную статью, из которой следует, что природу идеального сознания следует связывать с коллапсами волновых функций [7а]. Существует и ряд энергетических концепций сознания (Р.Хайда, К.Лоренца, М.Тимбергена и др.). Но все они не получили подтверждения и признания.

Неудачи заставили ряд авторов искать решение проблемы идеальности материи, так сказать, за рамками современной общенаучной парадигмы. В 1983 году в выступлении на коллоквиуме в марроканском городе Фесе французский физик и философ Жан Э.Шарон (из Центра исследования сознания в Париже) заявил, что «вся материя является носителем сознания», что «материя есть «проекция» сознания» [8].

Примерно в это же время (в начале 80-х годов) известный русский физик Д.И.Блохинцев (1907/08-1979) высказал неординарную мысль о том, что все известные нам сейчас частицы «могут быть продуктами некоторой эволюции, быть может, сходными с продуктами эволюции живых существ» [9].

«Мы знаем, - продолжал Д.И.Блохинцев, - что живые существа состоят из тех же компонентов материи, что и неживые. Поэтому, с точки зрения физики, они отличаются особым сочетанием химических элементов и, конечно, структурой. Может ли быть понята эта структура и характерные для жизни способы поддержания стойкости и размножения этой структуры на основе только физико-химических законов? Этот основной вопрос, - по мнению Блохинцева, - остаётся открытым». И далее он высказал догадку: «Можно подумать, что уже в самых примитивных формах жизни возникает нечто, что следует относить к психике, т.е. к области духа, возможности которого не могут быть выражены в терминах [современной. – А.Л.] физики и химии» [10].


И дальнейшие рассуждения физика (на которых я сейчас не буду специально останавливаться) заслуживают внимания – не только как откровенные и довольно красноречивые взгляды крупного учёного-естествоиспытателя на природу идеальности материи, но и как характерное свидетельство новейших попыток физической теории дать неортодоксальную интерпретацию одной из величайших проблем науки.

Вообще современных физиков, обратившихся к проблеме идеальности материи, можно разделить на две категории: одни из них мучительно стремятся интерпретировать идеальные феномены, оставаясь в строгих рамках физической теории, другие легко совершают метафизический грех, соблазняясь идеей придумать какую-то «новую» умозрительную физику.

В этой связи коснусь одной из наиболее остро дискутируемых сегодня физических теорий – концепции так называемых торсионных полей. Она основывается на феномене спина - собственном моменте количества движения, имеющем квантовую природу. Известно, что первым, кто чётко связал спинальные свойства с торсионными полями (полями кручения), был французский математик Эли Жозеф Картан (1869-1951). А к 2001 году библиография мировой периодики по торсионным полям насчитывала уже почти 10 тысяч статей, принадлежавших 100 авторам, более половины из которых работает в России. Среди наших соотечественников-«торсионщиков» следует прежде всего назвать имена А.Е.Акимова и Г.И.Шипова.

Их теория вкратце сводится к следующему. На фундаментальном уровне торсионные поля вводятся в рамках концепции физического вакуума. В современной интерпретации физический вакуум представляется, как известно, сложным квантовым динамическим объектом, который проявляет себя через флуктуации. Каким же образом спиновые свойства топологически могут быть совмещены со свойствами электронейтрального вакуума? По мнению А.Е.Акимова и Г.И.Шипова, физический вакуум может находиться в разных фазовых (точнее, поляризационных) состояниях, обозначаемых ими как EGS-состояния. В состоянии зарядовой поляризации среда проявляет себя как электромагнитное поле (E), в состоянии спиновой продольной поляризации – как гравитационное поле (G). Наконец, эта же среда (физический вакуум) в состоянии спиновой поперечной поляризации проявляет себя как спиновое (торсионное) поле (S) [11].


Торсионным полям приписывают целый ряд необычных, почти фантастических свойств – сверхсветовые скорости, всёпроницаемость, обладание памятью и т.п. Словом, возникает большой соблазн именно в торсионных полях увидеть причину существования идеальных феноменов – живой материи, сознания, психики… Однако ряд физиков считает проблему торсионных полей надуманной, слабо обоснованной. Некоторые же вообще называют её одной из крупнейших мистификаций века. Сравнительно недавно с очередной разоблачительной статьёй против сторонников этой концепции выступил небезызвестный академик Э.Кругляков, возглавляющий специально созданную президиумом РАН комиссию по борьбе с лженаучными воззрениями. Летом 2001 года вышла и его погромная (для «торсионщиков») книга с уничижительным названием: «Учёные» с большой дороги».

Наиболее характерным примером метафизической теории идеальности является концепция так называемой ментальной или мэонической физики, предложенная в 1996 году доктором физико-математических наук Леонидом Васильевичем Лесковым [12]. Мэон по-гречески означает отсутствие бытия, ничто. Согласно же Л.В.Лескову, «Мэон – это такая гипотетическая разновидность физического вакуума, которая связана с функционированием сознания… На планковских масштабах длины и времени (L  10^-33 см, t  10^-43 с) различие между всеми четырьмя фундаментальными взаимодействиями исчезает, и все они фактически сливаются в одно универсальное взаимодействие… На данном уровне Вселенная не обладает никакими свойствами, кроме геометрии, а единственной реальностью остаётся вакуум…», который, по мнению Л.В.Лескова, может «выполнять функции банка информации» (идеальности материи). Мэон, являясь квантовым объектом, способен, согласно этому автору, кодировать семантическую информацию[13].

Более того: «В памяти мэона хранится всё»; «мэон, не находясь нигде, одновременно весь целиком присутствует всюду, в каждой точке четырёхмерной геометрии нашей Вселенной. Наблюдатель, находящийся в этой Вселенной, - заявляет Л.В.Лесков, - будет воспринимать это свойство мэона как голографический принцип кодирования информации в его семантическом пространстве» [14].


Словом, этот вездесущий мэон всем хорош, одно плохо: непонятно, откуда следует, что он реально существует? Методолгически «мэоны» Лескова фактически ничем не отличаются от «эйдосов» Платона.

Гипотеза Л.В.Лескова относится к числу тех ставших модными в последнее время физикалистских концепций, которые в поисках причин порождения идеальных феноменов, (информации, сознания, психики) опираются на разного рода экзотические физические объекты (чем менее познанные, тем лучше). В данном случае речь идёт об удивительных и во многом ещё не прояснённых свойствах физического вакуума, который, возможно, действительно является хранителем и переносчиком информации (быть может, самой важной ипостаси идеальности материи). Вопрос только в том, насколько достоверны все эти спекулятивные суждения о физическом вакууме.

Наряду с «вакуумными» в последние годы широкое распространение получили чисто «информационные» трактовки природы идеальности материи.

Среди наиболее «продвинутых» современных теорий информации (теорий идеальности материи) следует отметить концепцию информационных отображений (ИО). Её автор – доктор технических наук Аскольд Александрович Силин (Национальный институт авиационных технологий) – одну из важнейших тенденций развития материи охарактеризовал девизом: «Ни шагу назад!» Смысл этого принципа, говорит Силин, «заключается в упорном стремлении природы сохранить достигнутый ею, пусть и случайно, уровень сложности. Каким-то образом очередной пик развития, возникнув единожды, затем не утрачивается на информационном уровне даже при гибели своего материального носителя. Более того, такой уникум становится нормой бытия, тиражируясь в массовой масштабе и с поразительной точностью вновь и вновь. Подобное явление равносильно тому, что информация как мера сложности диссипативных структур, раз возникнув, становится нетленной и может в дальнейшем, подобно энтропии, только расти в ногу с развивающейся материей» [15].


В концепции Силина нетрудно заметить многие уязвимые моменты. Во-первых, невозможно поверить, что в природе действительно существует некое «описание» всех телесных объектов и структур. Совершенно непонятно, почему ИО возникают вместе с телесным прототипом, а существуют раздельно? И где же именно существуют эти нетленные ИО? Скажем, некоторые некогда жившие виды организмов (например, мамонты и динозавры) вымерли, - означает ли это, что их ИО тем не менее продолжают оставаться нетленными. И чем же тогда они отличаются от многократно подвергавшихся критике платоновских «идей» или аристотелевских «форм»? Во-вторых, хотя и верно, что всё когда-нибудь возникает, однако научно строго доказано: процесс возникновения живой материи из косной сегодня не наблюдается; установленный в XVII веке итальянским естествоиспытателем Франческо Реди (1626-1698) принцип «Всё живое происходит от живого» остаётся неколебим. Это один из парадоксов современной теории биопоэза – генезиса живой материи. В-третьих, согласно Силину, ИО – это, как ни говорите, отображения, т.е. нечто, отличающееся от собственно информации. Каким образом ИО существуют в материальном мире, что является их носителем после того как они отделяются от прототипа? Подобные подрывающие концепцию вопросы можно продолжить.

Методологически понять ход рассуждений Силина нетрудно: ведь если нечто существует объективно, то оно, это нечто, должно иметь какой-то вид (какую-то структуру), выполнять какие-то функции – и т.д. и т.п., то есть всё то, что свойственно для любых чувственно воспринимаемых вещей (и что Силин пытается так или иначе приписать своим ИО). Но проблема как раз и заключается в том, что информация по своей природе нематериальна, т.е. в привычном смысле этого слова не может обладать своими собственными «органами» и «механизмами» - всё это (для реализации своей сущности) она заимствует у вещей, у материального мира. [Впрочем, и слово «заимствует» не вполне точно, ибо невольно наделяет идеальное, информацию какой-то разумной волей. В действительности информация существует как свойство материи, а используемые при этом разного рода материальные, чувственно воспринимаемые, «тела», «носители», «механизмы» – всего лишь способ её существования.]


Оригинальный информационный подход к трактовке идеальности материи связан с именем В.Н.Пушкина, под редакцией которого в 1980 году в Москве вышел сборник научных работ под, казалось бы, далёким от темы названием [16]. На самом деле в сборнике изложена новая концепция устройства природы, отличающаяся от общепринятой.

По мнению В.Н.Пушкина, одной из фундаментальных составляющих природы является форма, под которой понимается особого рода голограмма, соответствующая пространственному контуру предмета и несущая информацию о его свойствах. Форма-голограмма неживого вещества содержит информацию лишь о его физических и химических свойствах. Форма-голограмма живого существа – уже об организме в целом. Мыслящее существо образует ещё и мысленные образы – формы-голограммы, адекватно отражающие окружающий мир, включая и мысленные образы, генерируемые другими людьми.

Все эти формы-голограммы взаимодействуют между собой и образуют, по мнению В.Н.Пушкина, единое информационное поле Вселенной, подобно тому, как массы физических тел образуют её гравитационное поле. Главное отличие взаимодействия между формами-голограммами от взаимодействия между веществом состоит в том, что в первом случае отсутствует перенос энергии.

Из чего же состоит форма-голограмма? Из волн, не переносящих энергию и являющихся своего рода компонентой у электромагнитного поля. [Уж не о торсионных ли полях идёт речь?] Разумеется, подобные волны (компоненты?) пока не обнаружены (их открытие перевернуло бы современные представления о мироздании). Но автор гипотезы приводит квантово-механическое обоснование принципиальной возможности существования таких форм-голограмм.

Эта чисто умозрительная концепция странным образом пересекается с проблемной ситуацией, возникшей в физике в 1920 году вскоре после создания А.Эйнштейном фотонной теории. Связав идеи Бозе и де Бройля, трактуя фотоны подобно частицам газа, А.Эйнштейн указал на так называемые «призрачные поля, управляющие фотонами» [17]. При этом имелись в виду призраки оторвавшихся электромагнитных волн, которые оставались ещё реальными, поскольку отвечали за спектры и особенно интенсивности спектральных линий.


Интересно, что 70 лет спустя в Научно-исследовательском институте ядерной физики Томского политехнического университета доктором физико-математических наук А.Т.Протасевичем в 1990-1991 гг. были получены подобные же полевые «призраки» – электромагнитные солитоны. Многократно повторенная экспериментальная работа Протасевича долгое время отвергалась редакциями многих академических изданий как псевдонаучная и только в 1998 году была, наконец, опубликована в журнале «Радиофизика и электроника»[18].

Вполне понятно, что при желании в полевых «призраках» можно увидеть некую физическую основу сознания, хотя существующего материала ещё недостаточно ни для подтверждения, ни для опровержения данной гипотезы.

Cущественно, что такого рода исследовательские программы делают научное сообщество открытым для восприятия (и объективного анализа) не только идеального сознания, но и таких психофизических аномалий, как экстрасенсорное восприятие, бессознательное психическое, телепатия, телекинез, биолокация, полтергейст, ясновидение и т.п. [19].

До сих пор считается, что подобные казусные эффекты не вполне входят в круг современных научных представлений. Но сам по себе жгучий интерес к ним со стороны философов свидетельствует о неудовлетворительном научном решении проблем, характеризующих генезис жизни, сознания, сущность идеальных феноменов. Показательно, что поиски основ идеальности материи переместились на квантовый уровень; их цель сводится не только к обнаружению каких-либо материальных факторов (частиц, полей), но и структурных, то есть, по существу, афизических, нематериальных, предпосылок, на которые можно возложить ответственность за порождение феномена жизни, феномена сознания.


II.

Думаю, что приведенный краткий обзор ряда существующих физических концепций идеальности материи показывает, что понимание идеального свойства материи как такового упирается в современное понимание физической реальности. Это особая тема, но я вынужден хотя бы очень кратко её коснуться.


С лёгкой руки Эйнштейна историю физики принято делить на два этапа: 1-й – это физика вещества, или галилея-ньютоновская классическая физика; 2-й – это физика поля, или современная физика – квантовая механика и теория относительности.

С физикой вещества связаны многие заблуждения и предрассудки. Так, вплоть до XVII века считалось, что космическая материя – это некое «идеальное вещество», в корне отличающееся от земной материи. Вплоть до XIX века в физике господствовала идея флогистона – некоего особого субстрата якобы отвечающего за свойство горения; а также идея невесомой теплотворной материи, которой приписывались свойства тепловых процессов. Лишь после открытия французским химиком Антуаном Л.Лавуазье (1743-1794) роли кислорода в горении теория флогистона не выдержала натиска научной критики. А двадцать лет спустя, благодаря исследованиям английского естествоиспытателя Бенджамина Румфорда (1753-1814), изучавшего выделение теплоты при сверлении пушечных стволов и установившего зависимость температуры ствола от количества оборотов сверла (т.е. прямую связь теплоты с механической энергией), была похоронена и гипотеза о существовании «теплотворной материи».

Подобная же участь постигла и витализм – учение, объясняющее свойства живой материи наличием у неё специфического витального (жизненного) фактора – так называемой энтелехии. Наиболее полно система витализма была сформулирована в начале ХХ века немецким биологом Хансом Дришем (1867-1941).

Об этом приходится сегодня говорить потому, что в науке важен и отрицательный результат. Как говорится, нет худа без добра. Так, некоторые высказывания, например, виталистов по-своему предвосхитили современные взгляды на иерархию уровней организации материи, на генерацию и накопление в живых системах такого свойства идеальности материи, которое позднее получило название «информации».

В этой же связи следует упомянуть и гипотезу Рене Декарта (1596-1650) о существовании, кроме обычного вещества, ещё и «более тонкой материи».


Показательно, что идея этой «тонкой материи» продолжает волновать умы и ряда современных физиков и философов, которые, оставаясь в ладу с последними достижениями физической теории, тем не менее склонны усматривать в этой «таинственной» гипотетической субстанции истинную причину существования в мире таких нематериальных, идеальных феноменов, как сознание, мышление, дух. Пример тому - так называемая «биоэнергоинформатика» – теория, выдвинутуая и отстаиваемая доктором технических наук, профессором МГТУ им. Н.Э.Баумана Владимиром Никитовичем Волченко и другими учёными, объединившимися вокруг журнала «Сознание и физическая реальность» [20].

Сегодня эти концепции и догадки о «тонкой материи», флогистоне, «тепловой материи» и энтелехии можно истолковать как некое предвосхищение (естественно, в иной терминологии) полевой концепции материального мира, становление которой знаменует собой начало второго этапа в развития физических наук.

Характерно, что до середины XIX века природа поля оставалась неясной. Сначала это было умозрительное понятие; не удивительно, что оно наделялось самыми причудливыми свойствами: поле представлялось то некой загадочной «невесомой», «всепроникающей», «нечувственной» субстанцией, то особым эфиром, то, наконец, «чистым движением». «Потребовалось большое научное воображение, - писал А.Эйнштейн, - чтобы уяснить себе, что не заряды и не частицы, а поле в пространстве между зарядами и частицами существенно для описания физических явлений… Поле представляет энергию, вещество представляет массу. Из теории относительности мы знаем, что вещество представляет собой огромные запасы энергии и что энергия представляет собой вещество… …Различие между веществом и полем скорее количественное, чем качественное. Нет смысла рассматривать вещество и поле как два качества, совершенно отличные друг от друга» [21].

Такая тотальная эквивалентность вещества, поля и энергии в корне меняет представления о физической реальности. Сегодня мы понимаем, что эквивалентность прямо указывает нам на универсальную способность материи к разного рода превращениям (заменам одного другим). А это и есть условие существования идеального свойства материи.


Как известно, Эйнштейн предлагал «отказаться от понятия вещества и построить чистую физику поля» (выделено мной. – А.Л.). «Мы могли бы рассматривать вещество - писал А.Эйнштейн, - как такие области в пространстве, где поле чрезвычайно сильно. Таким путём можно было бы создать основы новой философии. Её конечная цель состояла бы в объяснении всех событий в природе структурными законами, справедливыми всегда и всюду… В нашей новой физике не было бы места и для поля и для вещества, поскольку единственной реальностью было бы поле» [22].

Для осуществления подобной программы, казалось, существовали все предпосылки. Наряду с открытым фундаментальным принципом эквивалентности энергии и массы было установлено (Максом Планком), что энергия изменяется не непрерывно, а дискретно, порциями. К тому же выяснилось, что, помимо волновых свойств, проявляющихся в интерференции и дифракции, поле, в свою очередь, обладает и свойствами дискретных частиц (корпускул). Во-вторых, французский физик Луи де Бройль (1892-1987) выдвинул смелую идею о том, что не только свет имеет корпускулярные свойства, но и все микрочастицы вещества обладают волновыми свойствами.

Однако чистой физики поля не получалось. Теория относительности не «стыковалась» с квантовой механикой. Эйнштейн вынужден был констатировать: «В настоящее время во всех наших реальных теоретических построениях мы всё ещё должны допускать две реальности – поле и вещество»[23].

Так возникла знаменитая дилемма корпускулярно-волнового дуализма, которая попортила немало крови и физикам, и философам, пытавшимся понять, как же именно материя устроена. Ни классическая атомистика, ни новейшая волновая теории до сих пор не дают однозначного ответа на этот вопрос.

Сводится ли материя к двум известным нам материальным формам – вещественной и полевой? Почему до сих пор не удаётся построить чистую физику поля? Не стоит ли за этим упорно «сопротивляющимся» дуализмом более глубокая реальность, а именно материально-идеальная бинарность материи? К сожалению, сегодня, как и во времена Эйнштейна, ясно лишь одно: долгая и драматическая эпоха научного постижения природы материи и её свойств ещё далека от завершения.


Симптоматично, что, несмотря на выдающиеся достижения физики элементарных частиц, последняя ненамного сблизилась с теорией поля. К концу ХХ века насчитывалось экспериментально открытых 16 элементарных частиц (12 фермионов и 4 бозона), не считая соответствующих античастиц. И этот процесс структурирования материи продолжается. Сегодня физика элементарных частиц характеризуется, с одной стороны, непрекращающимся поиском новых фундаментальных частиц — гравитона и хиггса прежде всего, а с другой стороны – поиском рациональных способов Великого объединения всего этого многочисленного «элементарного хозяйства» – поиском неких суперсимметрий (например, в рамках теории суперструн – бозонно-фермионной симметрии). Считается, что, в свою очередь, суперструны относятся к многомерным супермембранам. Согласно акад. Л.Б.Окуню, «последним достижением в этой области является идея о существовании всеобъемлющей М-теории» [24], т.е. опять же структурной, геометрической теории.

Объединение ещё не состоялось, но уже сейчас выявилась принципиальная неполнота картины мироустройства. Для её завершения определённо чего-то не хватает, какого-то дополнительного фактора, принципа или сущности. Как бы он ни назывался, но уже сейчас очевидно, что речь идёт о ещё не осмысленном структурном (т.е. информационном, идеальном) факторе, играющем фундаментальную роль в мироустройстве. Не случайно в литературе всё отчётливее звучит мысль о возможности существования пятого фундаментального взаимодействия – информационного взаимодействия, на которое, судя по всему, хотят взвалить ответственность за наличие в мире идеальных феноменов. В таком или ином направлении пойдёт развитие теории идеальности материи – покажет время.

Но, может быть, всё дело в ошибочной методологии? Объясняя идеальные феномены, физики упорно идут проторённым путём - ищут ответственные за них частицы, тогда как идеальность, судя по всему, является топологическим, структурным, системным свойством материи. Иначе говоря, дело не в новых частицах или взаимодействиях, а в геометрическом способе существования уже открытых корпускулярно-полевых структур.


Вот почему своего рода универсальным ключом к раскрытию тайны идеальности является возникшая в середине ХХ века теория информации, трактующая эту нематериальную сущность как структурное разнообразие.


III.

Подведём некоторые итоги. Каковы же те реальные пути, которые ведут к естественнонаучной интерпретации идеальных феноменов?

Совершенно очевидно, что генезис идеальности (в той мере, в какой вообще можно говорить о генезисе первооснов мира) связан с гипотезой о дискретности и структурности пространства. Известно, что непрерывность физического пространства в теории ведёт к бесконечно большим величинам и другим трудностям в описании явлений природы [25]. Выдвинута гипотеза, что физическое пространство фрактально и имеет дробную размерность, равную примерно 3,1 [26].Но если мир действительно дискретен (а на это указывает и феномен квантуемости), то возникает вопрос об элементарных, далее неделимых локальностях пространства-времени, в масштабе которых исчезает различие между корпускулярными и волновыми свойствами материи. Такая постановка вопроса соответствует духу и букве физической теории.

Считается, что дискретность, квантуемость физического мира проявляется в интервале от планковских и до ядерных размеров. Для геометрического пространства – это от 10^-33 до 10^-13 см, а для временного интервала – от 10^-44 до 10^-24 с. В этой связи возникли представления об истинно неделимых, лишённых частей, пространственно-временных квантах, названных «амерами» [27].

Понятие амера – предела математической делимости пространства – впервые ввёл в науку Демокрит. Современную концепцию амеров развил научный сотрудник Московского физико-технического института, специалист в области нейроинформатики Владимир Ильич Бодякин. В своей оригинальной работе он широко использовал идеи дискретности универсума для построения метафизических основ эволюциологии, определяя при этом амер как «нечто квантово осциллирующее». В качестве такого «осциллятора» могут быть представлены, самые различные микро- и макросистемы, например, и мельчайшая оплодотворённая икринка рыб, и в целом вся эволюцинирующая Вселенная [28].


Не имея возможности подробно останавливаться на этой непростой, но чрезвычайно плодотворной копцепции, отмечу только, что под амером здесь понимается некая бесструктурная (нульмерная) единица, обладающая свойством дуальности, двумя устойчивыми состояниями («есть амер» - «нет амера»). Элементарные частицы рассматриваются как некоторые группы устойчивых совокупностей амеров, которые уже могут обладать несколькими физическими свойствами, т.е. определяться набором параметров.

Понятие амеров объясняет природу дискретности и придаёт идеальному определённый физический смысл. Имея бинарный характер, т.е. способность, подобно переключателю, пребывать лишь в двух состояниях, - амеры проявляют в них то информационную (идеальную), то материальную природу.

Согласно Бодякину, «информационный амер» (или, собственно, свойство идеальности материи) следует искать «в дополнительном измерении (L3+1). Идея «дополнительных измерений» представляется вполне конструктивной. Об этом, в частности свидетельствует феномен электромагнитных солитонов, о которых я уже упоминал.

К сожалению, в силу планковских масштабов на опыте не представляется возможным ни подтвердить, ни опровергнуть реальность существования этих замечательных гипотетических квантов пространства-времени.

Сегодня уже очевидно, что успехи физической теории в познании природы идеальности материи наиболее ожидаемы в рамках квантово-механических исследований.

В этом ещё раз убеждаешься, знакомясь с выдающейся, на мой взгляд, работой, посвящённой физическим основам идеальности материи. Я имею в виду последнюю монографию [29] видного физика-теоретика, крупного учёного в области физики плазмы и управляемого термоядерного синтеза Бориса Борисовича Кадомцева (1928-1998). Через всю его книгу лейтмотивом проходит мысль о том, что информация (идеальное свойство материи), будучи всеобщим свойством универсума, проявляется уже на квантовом уровне в виде коллапса волновых функций.


Всех, интересующихся проблемой идеальности материи, я и адресую к этой основательной, прозрачной и глубоко аргументированной работе Кадомцева. Не могу не привести из неё хотя бы несколько цитат.

Дискуссии о смысле волновой функции и описываемой ею эволюции вероятностей до сих пор не прекращаются. Вероятность здесь выходит на первый план как существенный элемент теории. «Вслед за Эйнштейном, - говорит Б.Б.Кадомцев, - хотелось бы считать, что квантовая вероятность соответствует неполноте описания микрообъекта и что может существовать более точная теория, которая объяснит случайность наблюдаемых величин на базе динамики некоторых скрытых параметров. Однако в последние годы было убедительно показано, что локального реализма (т.е. локальных скрытых параметров) нет. Следовательно, квантовая вероятность, как это подчёркивалось Н.Бором, носит более глубокий характер, она придаёт волновой функции своеобразные черты, имеющие информационный смысл» [30].

«В своё время И.Пригожин ввёл понятие открытых систем, т.е. таких физических систем, через которые могут протекать потоки энергии и энтропии [31]. При достаточно больших потоках в таких системах могут происходить явления нелинейной самоорганизации. Аналогичные процессы, - говорит Кадомцев, - могут развиваться и в квантовых системах. Связь квантовых систем с внешним миром может быть очень малой, но она, тем не менее, может приводить к радикальному их изменению и к квантовой самоорганизации. Такие системы можно назвать информационно открытыми системами.

Мы приходим к проблеме совместного воздействия на систему сил и информации в условиях сильного отклонения от термодинамического равновесия. Оказывается, что игра нелинейных динамических процессов в таких системах очень часто приводит к самоорганизации, когда как динамическое, так и информационное содержание процесса оказываются согласованными с большой точностью и складываются в единый «организм» [32].

Таким образом, «последовательность измерений и «принятия решений» оказывается характерной не только для мыслительной деятельности человека, но и для эволюции квантовых систем, находящихся в информационной связи с внешним Миром» [33].


«Следует отметить, что для информационного поведения сложных физических систем более важной является структурная сложность и структурная иерархия, а не иерархия элементарных уровней (частицы, атомы, молекулы, тела). Элементы информационного поведения появляются даже у микрочастиц в виде коллапсов волновых функций, а по мере укрупнения и усложнения структур к ним добавляются неравновесные коллективные параметры порядка, играющие роль динамических переменных. Коллапсы волновых функций и бифуркации динамических переменных вблизи точек ветвления выглядят как свободные поступки, т.е. как проявления свободы воли. Благодаря этому у природы в целом появляется возможность свободного развития, которое реализуется в структурном усложнении и развитии её составных элементов – сложных физических систем» [34].

Как же создаются предпосылки для перехода от неорганических (силовых) к биологическим (собственно информационным) системам? Согласно Б.Б.Кадомцеву, «у самоорганизующихся систем имеется возможность расслоения на динамическую и информационную, управляющую, части. Если речь идёт о биологических или добиологических системах, у которых имеется возможность репликации и многократного повторения цикла развития, то нетрудно себе представить, что системы с информационным поведением могут иметь и фактически имеют преимущества в борьбе за жизнь, т.е. за расширение фазового пространства своего устойчивого существования. Таким образом, в условиях конкуренции динамическое поведение системы и её развитие в большей мере начинает определяться её информационными свойствами, включая информационное отношение к внешнему миру.

Такие системы наряду с обычным обменом энергией и негэнтропией с внешним окружением, необходимым для сохранения открытой самоорганизованной структуры, получают возможность информационного развития, т.е. усложнения и совершенствования своего управления. Этот процесс связан с усложнением управляющей части, т.е. появлением в ней новых степеней свободы или параметров порядка за счёт всё новых бифуркаций. Феноменологически этот процесс можно охарактеризовать как получение дополнительной информации от неравновесного внешнего мира.


При взаимодействии систем с памятью и информационным поведением могут развиваться процессы адаптации одних систем к другим. Этот аналог появления «знаний» о реакции других систем на поведение данной. Дальнейшее развитие механизмов адаптации и оптимизации поведения системы приводит к возможности обработки информации, т.е. к появлению элементов сознания. Но кроме свободы у сложных систем появляются зачатки воли.

Свобода – это возможность выбора из нескольких альтернатив, акт воли – сам этот выбор. В неустойчивых системах с разбегающимися траекториями для выбора одной траектории достаточно очень мало изменить начальные данные, т.е. использовать для этой цели очень малый сигнал с определённой информацией. В сложной системе с информационным поведением этот выбор может быть сделан сигналом из блока управления. Сигнал вырабатывается системой управления в процессе её динамического движения и с использованием накопленной ранее памяти, т.е. знаний. Эти знания представляют собой продукт длительного развития данной системы в процессе её взаимодействия с другими информационными системами. Знания в некоторой мере приобретают невременной характер, т.е. становятся не жёстко связанными с событиями только ближайшего прошлого. Благодаря этому волевой акт выглядит как бы свободным – он не предопределён видимыми в настоящий момент причинами. Более того, проинтегрированные за большой промежуток времени и накопленные в памяти сведения содержат информацию о временном поведении системы и её окружения, поэтому появляется возможность предугадывания событий, а следовательно, принятия решений с определённой целью. Другими словами, в отличие от обычной динамики, где поведение системы определяется её мгновенной конфигурацией и соответствующими этой конфигурации силами, в информационных процессах выбор делается на основе долговременной памяти и с возможной экстраполяцией на будущее. Отсюда и появляется возможность выбора цели. Таким образом, целесообразность и возможность выбора цели можно считать достаточно естественным продуктом развития сложных систем с информационным поведением.


Чем система сложнее, тем, казалось бы, в большей мере у неё должны проявляться аспекты информационного поведения. В природе в целом «волевое начало» связано с той структурой и памятью, которые сложились в ней в результате её длительного развития…

При переходе к изучению всё более сложных систем именно структурные, информационные аспекты их поведения и развития выступают на первый план, а динамика создаёт лишь основу для информационного развития» [35].

Проблема коллапсов волновых функций возникла как часть проблемы вмешательства «наблюдателя» в естественные квантовомеханические процессы в ходе измерения параметров квантовой частицы. Б.Б.Кадомцев показал, что коллапсы волновых функций (называемые также декогерентностью) происходят постоянно – в результате так называемых «самоизмерений» квантовых частиц, проистекающих в результате огромной неравновесности их окружения, связанной, в частности, с потоком негэнтропии от Солнца. «Квантовые переходы в процессе термализации солнечного света порождают, с одной стороны, процесс монотонного возрастания энтропии, а с другой стороны, они разрушают когерентность волновых функций макротел и тем самым диктуют им условия классического поведения. Иначе говоря, эволюция неравновесной природы сама по себе приводит к классическому поведению макротел. Соприкосновение классического макромира с квантовым микромиром порождает коллапсы волновых фукций. А при квантовых измерениях эти коллапсы сопровождаются коллапсами вероятностей, которые и порождают информацию о микрообъекте во внешнем мире» [36].

В этих обстоятельствах пространственно-временной континуум мира, а точнее его повторяемые последовательности (представляющие собой универсальную форму связи уже сложившихся и индивидуализировавшихся систем с их окружением) формируют цепи физико-химических процессов и взаимодействий, благодаря которым у системы с информационным поведением появляется возможность самоуправления по принципу опережающего отражения действительности. На основе этой формы отражения сформировался и специализировался мозг как орган памяти, обработки информации и психической деятельности. Ученик И.П.Павлова, выдающийся русский физиолог Пётр Кузьмич Анохин (1898-1974), автор теории опережающего отражения действительности, разработал учение об акцепторе результатов действия – аппарате мозга, отвечающем за выбор цели, принятие решения и дальнейшее поведение организма [37].


Характерно, что на протоплазменном уровне опережающее отражение действительности обеспечивается за счёт сверхбыстрых каталитических цепных реакций. [Общая количественная теория цепных химических реакций была создана в 1934 году русским учёным, одним из основоположников химической физики, нобелевским лауреатом Николаем Николаевичем Семёновым (1896-1986).]

Возможно, в основе живой материи лежат и сугубо квантовые эффекты, обеспечивающие в релаксирующих неравновесных системах эстафетную сверхсветовую коммуникацию.

«При этом, - согласно Кадомцеву, - каждая из систем может напрямую обмениваться информацией только с соседней системой. Но поскольку эта связь сверхсветовая, то в отличие от связи на световых сигналах, она не обязана быть сильно запаздывающей, даже если речь идёт о далеко разнесённых системах. Им достаточно лишь быть связанными с цепочкой перекрывающихся релаксирующих систем. Такие связанные релаксирующие системы напоминают живой организм» [38].

Таков, с позиций квантовой теории, генезис идеальности живой материи. Но здесь мы приближаемся и в целом к действительному физическому пониманию идеальных свойств универсума.

Элементарной «клеточкой», порождающей идеальные феномены, оказывается коллапс волновой функции, а в обобщённом виде - постоянно возникающие отношения между двумя (и более) дискретностями и сильный принцип qui pro quo (одно вместо другого), благодаря которому на всех уровнях движения материи осуществляется функциональная специализация частиц (волновых пакетов), микро- и макротел, их процессуальностей, а также заменяющих их знаков и текстов, между которыми, помимо материальных, силовых, устанавливаются постоянно развивающиеся и всё усложняющиеся информационные отношения. Так идеальность как фундаментальное свойство материи начинает играть свою конструктивную мирообразующую роль.

«Сознающая себя материя» с неизбежностью осознаёт, что она обладает интенцией, чувствительностью, любопытством и другими развивающимися чувствами, свободой выбора, тягой к познанию, самосознанием, способностью к нравственной и эстетической оценке, душой, жизненной силой, духовностью, зависимостью от других и от обстоятельств, рефлексией, нуждой в продолжении рода, верой в богов и в единственного Бога… Словом, всем тем, что идеально удваивает материальный мир, существующие в нём связи и отношения, всем тем, что именуется духом в отличие от плоти.


Удивительно, что природе понадобилось удивляться, страдать и радоваться, сопереживать, жертвовать одним во имя другого, наслаждаться (в том числе и собственной жестокостью), во всём искать смысл и скрытые законы, любить, верить, надеяться, доверять слову, умирать за идею, за призрачный миф, за развеянные иллюзии и за убеждения…

С возрастом всё больше и острее мучаешься этими вопросами.


Литература.


1. См.: Гейзенберг В. – «Вопр. филос»., 1975, № 1, с. 83.

2. «Вестник Рос. Акад. наук», 2000, т. 70, № 12, с. 1073-1076.

3. Там же, с.1075.

4. Там же.

5. Маркон А.С. Синтез разума и интуиции. – «Сознание и физич. реальность», 1996, т. 1, № 3, с. 75-78.

6. Кобозев Н.И. Избр. труды. Т. 2. – М.: 1978, с. 227.

7. Цехмистро И.З. Поиски квантовой концепции физических оснований сознания. – Харьков, 1981.

7а. Цехмистро И.З. Импликативно-логическая природа квантовых корреляций. – УФН, 2000, т. 171, № 4, с. 455-458.

8. L`esput et la science: Collogue de Fes / Ed. Charon J.E. – P.: Michel, 1983, p. 131.

9. Блохинцев Д.И. Теория познания и современная физика. – М.: 1984, с. 65.

10. Там же, с. 66. Подчёркнуто мной. – А.Л.

11. Акимов А.Е., Шипов Г.И. Торсионные поля и их экспериментальные проявления. – «Сознание и физич. реальность», 1996, т. 1, № 3, с. 32.

12. См.: Лесков Л.В. На пути к новой картине мира. – «Сознание и физич. реальность», 1996, т. 1, № 1-2, с. 42-54.

13. Там же, с. 45.

14. Там же, с. 46.

15. Силин А.А. Тайна информации. – «Сознание и физич. реальность», 1999, т. 4, № 1, с. 14.

16. См.: Вопросы гигиены, психофизиологии, социологии труда в угольной промышленности. Под ред. В.Н.Пушкина. – М.: 1980.

17. См.: Эйнштейн А. К квантовой теории газа // Собр. науч. тр. – М.: Наука, 1966, с. 503-511.

18. См.: «Радиофизика и электроника», т. 43, № 1, с. 57.


19. См., напр.: Хаймен Р. Парапсихология: Критико-методологический обзор. – «Труды ин-та инженеров по электронике и радиоэлектронике». Пер. с англ. Т. 74, июнь 1986, № 6, с. 58-93.

20. См.: Волченко В.Н. Неизбежность, реальность и постижимость тонкого мира. – «Сознание и физич. реальность», 1996, т. 1, № 1-2; его же: Информационная модель сознания в номогенезе: философский, естественнонаучный и социально-психологический аспекты. – «Сознание и физич. реальность», т. 4, № № 1, 3 и др.

21. Эйнштейн А. Физика и реальность. Сб. ст. – М.: Наука, 1965, с. 317, 316.

22. Там же, с. 316-317.

23. Там же, с. 317.

24. См.: Окунь Л.Б. Современное состояние физики элементарных частиц. – «Успехи физич. наук», 1998, т. 168, № 6, с. 629.

25. См.: Фейнман Р. Характер физических законов. – М.: 1987.

26. См.: «Теплофизика высоких температур», 2000, № 5, с. 841.

27. См.: Вяльцев А.Н. Дискретное пространство-время. – М.: 1965.

28. См.: Бодякин В.И. Куда идёшь, Человек? Основы эволюциологии. Информационный подход. – М.: 1998, с. 20.

29. Кадомцев Б.Б. Динамика и информация. – М.: 1997.

30. Там же, с. 15. Подчёркнуто мной. – А.Л.

31. См.: Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах. – М.: Мир, 1979.

32. Кадомцев Б.Б. Динамика и информация, с.16. Подчёркнуто мной. – А.Л.

33. Там же, с. 12.

34. Там же, с. 331. Выделено мной. – А.Л.

35. Там же, с. 345-346.

36. Там же, с. 347.

37. См.: Анохин П.К. Принципиальные вопросы общей теории функциональных систем. – В кн.: П.К. Анохин. Избр. труды. Философские аспекты теории функциональной системы. – М.: Наука, 1978, с. 95-97.

38. Кадомцев Б.Б. Динамика и информация. 2-е изд. – М.: 1999, с. 338. Подчёркнуто мной. – А.Л.


Справка:

Лисин Александр Иванович (1941 г.р.), в 1964 окончил факультет журналистики Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. В 1976 окончил аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС. С 1964 по 1973 - литературный работник, специальный корреспондент, заведующий отделом, заместитель редактора газеты "Правда Севера" (г. Архангельск). В 1976-88 - инструктор, консультант отдела пропаганды ЦК КПСС. В 1988-98 - главный редактор газеты "Вечерняя Москва".


Президент АО "Концерн "Вечерняя Москва". С августа 1995 - член совета Московского регионального отделения партии "Наш дом - Россия". С августа 1997 - вице-президент Академии информатизации. Увлекается философией.

Лисин А.И. Идеальность.Ч.1: Реальность идеальности. М.: Международное изд-во «Информациология», РеСК, 1999. 832 с.


Кузнецов Владимир Иванович, доктор химических наук, главный научный сотрудник Института истории естествознания и техники (ИИЕТ) им. С.И. Вавилова РАН.


Идлис Григорий Моисеевич (1928 г.р.), профессор астрофизики, доктор физико-математических наук (1964), главный научный сотрудник Института истории естествознания и техники (ИИЕТ) им. С.И. Вавилова РАН, заведующий отделом Истории физико-математических наук ИИЕТ, профессор (1969) кафедры Истории науки Российского государственного гуманитарного университета им. С.И. Вавилова РАН (РГГУ).


Кузнецов В.И., Идлис Г.М., Гутина В.Н. Естествознание. М.: Агар, 1996. 384 с.

Кузнецов В.И., Идлис Г.М. Важный аспект проблемы интеграции образования и науки / «Вестник Российской академии наук», 2000, т. 70, № 12, с.1073-1076.


Кобозев Николай Иванович (1903-1974), физико-химик, профессор Московского университета им. М.В. Ломоносова, заведующий лабораторией катализа и газовой электрохимии (1947-1974) на химическом факультете МГУ. В 1966 г. опубликовал статью, в которой доказывал, что термодинамический анализ атомно-молекулярного уровня живой материи свидетельствует о невозможности объяснения психических функций без обращения к области элементарных частиц. В 1971 г. показал, что ответственными за процессы мышления и памяти не могут быть ни клетки, ни молекулы ни даже атомы. Он предположил, что носителями вышеупомянутых процессов могут быть гипотетические частицы, которые назвал «психонами».

Кобозев Н.И. «О физико-химическом моделировании процессов информации и мышления» // Физическая химия, 1966, № 2.


Кобозев Н.И. «Исследование в области термодинамики процессов информации и мышления». М.: МГУ, 1971.


Цехмистро Иван Захарович (1937 г.р.), физик, доктор философских наук (1977). Окончил Харьковский государственный университет (1959, факультет геологии), с 1965 работает в Харьковском государственном (с 1999 года - национальном) университете сначала ассистентом, потом старшим преподавателем, с 1970 – доцент, с 1980 – профессор, с 1992 - член-корреспондент Академии информатики Украины, с 1997 - Академик Академий политических наук Украины.

Цехмистро И.З. Диалектика множественного и единого. Квантовые свойства мира как неделимого целого. М.: Мысль, 1972.

Цехмистро И.З. Поиски квантовой концепции физических оснований сознания. Харьков: Вища школа, 1981.

Цехмистро И.З. Холистическая философия науки. Сумы: Издательск. дом "Университетская книга", 2002.


Блохинцев Дмитрий Иванович (1907/08-1979), физик, доктор физико-математических наук, член-корреспондент АН СССР (1958) и АН УССР (1939).


Шарон (Charon Jean E.) Жан Э., французский физик и философ из Центра исследования сознания в Париже заявил, что «вся материя является носителем сознания», что «материя есть «проекция» сознания».

L`esput et la science: Collogue de Fes / Ed. Charon J.E. – P.: Michel, 1983, p. 131.


Акимов Анатолий Евгеньевич, генеральный директор Межотраслевого научно-технического центра венчурных нетрадиционных технологий, директор Международного института теоретической и прикладной физики.


Шипов Геннадий Иванович (1938 г.р.), окончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова (1967) по специальности теоретическая физика, окончил аспирантуру Университета дружбы народов им. П. Лумумбы (1972) по специальности теоретическая физика.

1972-1983 – младший научный сотрудник Химфака МГУ им. М.В. Ломоносова.


1983-1988 – старший научный сотрудник Института нефти и газа им. И.М. Губкина.

1988-1991 - старший научный сотрудник Института проблем нефти и газа АН СССР.

1991 - ведущий научный сотрудник Межотраслевого научно-технического центра венчурных нетрадиционных технологий.

1992 - президент научно-коммерческой компании «Вакуумно-инерционные технологии».

1993 - заведующий лабораторией Теории физического вакуума в Международном институте теоретической и прикладной физики.

1994 - начальник отдела теоретической физики Межотраслевого научно-технического центра венчурных нетрадиционных технологий.

Шипов Г.И. Теоpия физического вакуума. М.: HТ-Центp, 1993. 362 с.


Лесков Леонид Васильевич (1931 г.р.), доктор физико-математических наук, профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Лесков Л.В. На пути к новой картине мира. / «Сознание и физическая реальность», 1996, т. 1, № 1-2, с. 42-54.

http://ecsocman.edu.ru/db/msg/139398


Силин Аскольд Александрович, доктор технических наук, Национальный институт авиационных технологий.

Силин А.А. Тайна информации. / «Сознание и физическая реальность», 1999, т. 4, № 1, с. 14.

Пушкин Вениамин Ноевич (1931-1979), доктор психологических наук, профессор. В 1956 г. окончил психологическое отделение философского факультета МГУ. Работал в ВНИИЖГ над проблемами диспетчерского труда на железнодорожном транспорте. В дальнейшем работал в Институте общей и педагогической психологии, здесь в 1967 г. организовал лабораторию эвристики, которой заведовал до последних дней жизни. Занимался проблемами инженерной психологии и психологии труда. Автор концепции оперативного мышления, в которой процесс мышления рассматривался на личностном, операторном, нейропсихологическом, психофизиологическом, психоэнергетическом уровнях. Пришел к выводу о роли обобщения в процессах интеллектуальной активности. Проводил новаторские эксперименты, связанные с парапсихологическими феноменами.


Вопросы гигиены, психофизиологии, социологии труда в угольной промышленности. Под ред. В.Н. Пушкина. М.: Научно-техническое горное общество, 1980.


Протасевич Евгений Трофимович, доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории "Природно-техногенные электромагнитные системы" (НИЛ ПТЭС), член Нью-йоркской Академии Наук, член Международной Академии Творчества, член Международной Академии Наук по экологии и безопасности жизнедеятельности.


Волченко Владимир Никитович, доктор технических наук, профессор МГТУ им. Н.Э. Баумана и другими учёными, объединившимися вокруг журнала «Сознание и физическая реальность».

Волченко В.Н. Неизбежность, реальность и постижимость тонкого мира. / «Сознание и физич. реальность», 1996, т. 1, № 1-2; его же: Информационная модель сознания в номогенезе: философский, естественнонаучный и социально-психологический аспекты. / «Сознание и физическая реальность», т. 4, № № 1, 3 и др.


Бодякин Владимир Ильич (1951 г.р.), специалист в области нейроинформатики, кандидат физико-математических наук. Окончил Московский физико-технический институт (1977), старший научный сотрудник (1977) Института проблем управления РАН.

117996, Москва, Профсоюзная 65, ИПУ, тел./факс:334-92-39,

пейджер: 232-00-00 абонент 23-658, факс. ИПУ: (095) 420-20-16

Бодякин В.И. Куда идешь, человек? Основы эволюциологии (информационный подход). М.: СИНТЕГ, 1998. 332 с.


Кадомцев Борис Борисович (1928-1998), физик, академик АН СССР (1970, член-корреспондент с 1962). Основные труды по физике плазмы (устойчивость, явления переноса, термоизоляция и др.) и проблеме управляемого термоядерного синтеза. Ленинская премия (1984), Государственная премия СССР (1970).

Кадомцев Б.Б. "Динамика и информация". М.: Редакция журнала "Успехи физических наук", 1997.

Кадомцев Б.Б. "Динамика и информация". М.: Редакция журнала "Успехи физических наук", 1999. 394 с.



Анохин Пётр Кузьмич (1898-1974), физиолог, академик АМН (1945) и АН СССР (1966). Фундаментальные труды по нейрофизиологии - механизмам условного рефлекса и внутреннего торможения, онтогенезу нервной системы и др. Изучал деятельность целостного организма на основе разработанной им теории функциональных систем (начиная с 1935), которая внесла вклад в развитие системного подхода в биологии и кибернетики. Ленинская премия (1972).