litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 2 3 4
374 Рассказы


о будущем и иметь план действий на случай, если появятся дети».

Трудно было понять, чего так боятся их родите­ли. К тому же, как выяснилось, они были не только напуганы, но еще и неправильно информированы. На следующий день после приезда Баррингтонов Тим, Гровер и Этьен после школы пошли к их до­му — просто посмотреть что к чему. Дом ничем не отличался от остальных в этом районе; какое-то вре­мя они стояли у фонарного столба, наблюдая за до­мом, и тут увидели мальчика. Он был худощаво-вы­соким и темнокожим и одет в свитер, хотя на улице было тепло. Они представились и сказали, что идут на эстакаду бросать шарики с водой на машины, и предложили пойти с ними.


  • А как тебя зовут? — спросил Этьен.

  • Ну, предположим,— сказал он и щелкнул
    пальцами, будто только что вспомнил,— меня зовут
    Карл. Да, Карл Баррингтон.

Оказалось, что он умеет метко швырять шарики с водой, попадая прямо в капот машины перед вет­ровым стеклом. После эстакады они все отправи­лись на свалку поиграть с подшипниками и короб­ками передач, а потом проводили Карла домой. На следующий день он пришел в школу, и на следую­щий тоже. Он тихо сидел в углу за свободной пар­той, учителя его не вызывали, хотя в некоторых вещах он разбирался не хуже Гровера. Где-то через неделю Гровер узнал еще одно значение, слова «ин­теграция». Оно прозвучало в шоу Хантли и Бринкли, единственной передаче, которую он смотрел по те­левизору.

— Это когда белые и цветные дети учатся в одной школе,— сообщил Гровер.

— Значит, у нас интеграция,—сказал Тим.—

Так?

— Да. Они этого не знают, а у нас уже есть ин­тегация.

Секретная интеграция 375

Потом родители Тима и Гровера и даже, как утверждал Этьен, прогрессивный доктор Слотроп затеяли все эти телефонные звонки с ругательствами и грязными словами, за которые сами всегда от­читывали детей. Из всех родителей, похоже, только отец Этьена не участвовал в этом деле.


— Он говорит, что лучше бы люди перестали волноваться по поводу негров и начали беспокоиться

по поводу автоматизации,—Сообщил Этьен.—

Что такое автоматизация, Грови?

— Я начинаю изучать этот предмет на следую­
щей неделе,— сказал Гровер.— Потом расскажу.

Но не успел, потому что к этому времени они все снова вплотную занялись подготовкой к ежегодным Спартаковским маневрам. Они стали все больше времени проводить в своем логове в усадьбе короля Ирьё, разрабатывая детали заговора. Это была уже третья операция, и они понимали, что действитель­ность неизбежно окажется бледнее, чем замысел, что нечто неподвижное и невидимое, то, к чему они не могли относиться с жестокостью и что не могли предать (хотя вряд ли это отношение можно было назвать любовью), всегда будет мешать им сделать последний и необратимый шаг — так же как нарисо­ванный известью план школы на поляне Фаццо по­мешал малышам в прошлом году. Потому что все члены совета школы и АУР, работники железной дороги и бумажной фабрики были чьими-нибудь ро­дителями — если не на самом деле, то по крайней мере попадали под эту категорию; и в какой-то мо­мент детская потребность в родительском тепле, защите, помощи против страшных снов, синяков и просто одиночества брала верх и вытесняла прехо­дящее возмущение миром взрослых.

Тем не менее четверо друзей собрались в сек­ретной комнате, где к вечеру стало холодно. Пьер шнырял по углам. Ребята договорились, что Карл

376 Рассказы

проведет разведку на стоянке у торгового центра, чтобы выяснить, когда лучше всего прокалывать шины у стоящих там автомобилей; Этьен постарает­ся раздобыть необходимые детали для спроектиро­ванной Гровером гигантской катапульты для мета­ния натрия, а Тим будет начинать все тренировки участников операции «Спартак» с разминки, осно­ванной на комплексе упражнений, принятых в Ка­надских военно-воздушных силах. Гровер выделил им необходимое количество людей, и на этом сове­щание закончилось. Двигаясь след в след, они про­делали обратный путь через дом, полный зловещих теней, звуков и таящихся в каждом углу опасностей, выбрались наружу, где по-прежнему шел дождь, и забрались на борт «Утечки».


Они доплыли до водопропускной трубы под авто­страдой, прошли через трубу и по краю болота вы­шли на поле Фаццо, чтобы еще раз проверить мест­ность для проведения маневров. Затем отправились на участок железной дороги за станцией Фокстрот и, расположившись в ирговых кустах, ягоды с кото­рых были съедены еще летом, принялись швырять камни на рельсы, чтобы определить, каким должен быть угол обстрела. Но поскольку было почти тем­но, определить что-либо было практически невозмож­но. Поэтому они вернулись по рельсам в Миндж-боро, не доходя до вокзала свернули к центру города и, уже чувствуя легкую усталость, добрели до конди­терской, где уселись в ряд перед стойкой и заказали четыре лимонных сока с газировкой. «Четыре?» — переспросила продавщица. «Четыре»,— подтвердил Гровер, и продавщица, как всегда, окинула их недо­умевающим взглядом. Несколько минут они прове­ли у вращающихся проволочных стендов, разгляды­вая комиксы, и пошли провожать Карла домой. Тем временем дождь усилился.

Не доходя до квартала, где жили Баррингтоны, они почувствовали неладное. Вынырнув из темноты

Секретная интеграция 377

со стороны дома, мимо промчались два легковых автомобиля и мусоровоз, их дворники ошалело ме­тались по лобовым стеклам, колеса дугой вздымали воду с мокрого асфальта, и хотя ребята успели от­скочить на газон, машины окатили их холодными ^брызгами. Тим оглянулся на Карла, но Карл ничего не сказал.

Добравшись до дома Карла, мальчики увидели, что вся_лужайка перед домом засыпана мусором. Не­сколько секунд они, застыв на месте, смотрели на мусор, потом, словно по команде, принялись воро­шить его ногами в поисках улик. Мусор толстым слоем покрывал всю лужайку точно по границам участка. Должно быть, сюда вывалили целый мусо­ровоз. Тим обнаружил знакомые пакеты, в которых его мать обычно приносила продукты из магазина, а также кожуру больших апельсинов, которые им прислала тетя из Флориды, коробку от ананасового щербета, который Тим сам купил дня два назад, и прочие, обычно скрытые от посторонних глаз, отброшенные подробности их домашней жизни за прошедшую неделю: смятые конверты от писем, адресованных его родителям, окурки черных сигар «Ди Нобили», которые отец курил после ужина, алюминиевые банки из-под пива, смятые точно по середине слова «пиво» (отец всегда именно так их сминал и научил этому Тима),— в общем, десять квадратных футов неопровержимых улик. Гровер бродил по лужайке, разворачивал скомканные бу­мажки и разглядывал прочие предметы, убеждаясь, что здесь есть мусор и из его дома. «И из дома Слот-ропов, и Мостли,—сообщил Этьен,—и, наверное, еще из домов тех, кто живет поблизости».


Под навесом для машины мальчики нашли му­сорные баки и принялись убирать в них мусор, но минут через пять дверь дома открылась и миссис Баррингтон начала орать на них.

378 Рассказы


  • Мы просто убираем мусор,—сказал Тим.—
    Мы ваши друзья.

  • Нам не нужна ваша помощь,— сказала миссис
    Баррингтон.— И друзей нам таких не надо. Я каж­дый день благодарю Отца Небесного за то, что у нас
    нет_детей, которые могли бы водиться с такой шпа­ной. Убирайтесь отсюда, и поскорее.— И она заплакала.

Тим пожал плечами и бросил апельсиновую кор­ку, которую держал в руке. Подумал, не взять ли пивную банку, чтобы дома уличить отца, но тут же отбросил эту мысль, зная, что это не приведет ни к чему хорошему, кроме основательной взбучки. Потом медленно побрел за Гровером и Этьеном, ог­лядываясь на женщину, которая все еще стояла на пороге. Они уже прошли пару кварталов и только тогда заметили, что Карл идет за ними.

  • Она не злая,— сказал он.— Просто совсем по­теряла голову.

  • Да,— согласились Тим и Гровер.

  • Не знаю,—показав рукой в сторону своего
    дома, сказал Карл, который словно растворился
    в дожде,— надо ли мне идти домой, или пока нет.
    Что мне делать?

Гровер, Этьен и Тим переглянулись. Потом Гро­вер, как самый главный, спросил:

  • Почему бы тебе не затаиться на время?

  • Да,— согласился Карл.

Они дошли до торгового центра и зашагали по черному, блестящему асфальту автостоянки, в кото­ром отражались горящие ртутные фонари, красная неоновая вывеска супермаркета, синяя вывеска ав­тозаправочной станции и множество желтых огней. Они шли среди этих цветных пятен по широкой черной полосе, которая, казалось, простиралась до самых гор.


— Я, пожалуй, спрячусь в логове,— сказал Карл,— в усадьбе короля Ирьё.

Секретная интеграция 379


  • Пойдешь туда ночью? — спросил Этьен.— Не
    боишься кавалерского офицера?

  • Кавалерийского,— поправил Гровер.

  • Он мне ничего не сделает,—сказал Карл.—
    Сами знаете.

  • Знаем,— согласился Тим. Разумеется, они зна­ли: им было известно все, что может сказать Карл.
    Иначе и быть не могло: взрослые, если бы они узна­ли о нем, назвали бы Карла «воображаемым товари­щем по играм». Дети сами домысливали его слова,
    его жесты, его гримасы, причины, по которым он
    плакал, то, как он бросал мяч в корзину,— всё, и тем
    самым оправдывали его существование и придавали
    ему подлинность, которую надеялись со временем
    воплотить. Карл вобрал в себя фразы, образы, воз­можности, неприемлемые для взрослых, отвергнутые ими, оставленные за пределами города, словно
    останки автомобилей на свалке отца Этьена,— все

то, с чем взрослые не могли или не хотели мириться, а дети, напротив, могли играть часами, складывая воедино, переставляя, питая, наделяя смыслом, со­вершенствуя. Карл принадлежал только им, был их другой и роботом, с которым они могли играть, по­купать ему газировку, могли поручить ему опасное дело и даже, как сейчас, взять и отправить прочь.

— Если мне понравится,— сказал Карл,— я пока
побуду там.

Друзья кивнули и расстались с Карлом, который развернулся, не оглядываясь, помахал им рукой и потрусил через стоянку. Когда он исчез за пеленой дождя, мальчики, засунув руки в карманы, направи­лись к дому Гровера.

  • Грови, у нас теперь интеграция или уже нет? —
    спросил Этьен.— Что если он не вернется? Заберется
    на товарняк и уедет?
  • Спроси у своего отца,— огрызнулся Гровер.—

    Я ни фига не знаю.


380 Рассказы

Этьен схватил с земли пригоршню мокрых листь­ев и засунул их Гроверу за шиворот. Гровер шаркнул ногой по луже, чтобы обрызгать Этьена, но попал в Тима. Тим подпрыгнул и тряхнул мокрую ветку, окатив Гровера и Этьена холодной водой. Этьен хо­тел толкнуть Тима через Гровера, который упал на четвереньки, но Тим зацепил Гровера, и тот плюх­нулся лицом в грязь. Они миновали огни торгового центра, распрощавшись с Карлом Баррингтоном, оставив его в компании прочих истощенных призра­ков в сомнительном убежище; и, вдоволь нарезвив­шись под ночным дождем, разошлись по домам, где каждого ждал горячий душ, сухое полотенце, телеви­зор, поцелуй с пожеланием спокойной ночи и сны, которые уже никогда не будут безмятежны.


С. 364 костей, которые застряли у него в глотке, и потом всю ночь жутко хрипел во дворе, пока отец Гровера не увез его куда-то на машине. Мистер Макафи так и стоял, прислонившись головой к косяку, и хрипел точно так же, как Норман.

- Эй,— произнес наконец Гровер, потом подо­шел к мистеру Макафи и взял его за руку, которая по размеру была почти такой же, как рука Гровера, только гораздо темнее; и Тим сказал: «Да, пойдем­те»; они потихоньку повели его к кровати, с которой Этьен тем временем снял бежевое покрывало, уло­жили в постель и укрыли. Вдруг с улицы донесся вой сирены. «Полиция!» — завопил Этьен и бросил­ся в ванную. Автомобиль с гудящей сиреной про­мчался мимо отеля, и Тим, выглянув в окно, успел разглядеть, что это была пожарная машина, направ­лявшаяся на север; в комнате вновь стало тихо — было лишь слышно, как в ванну набирается вода, а на кровати плачет мистер Макафи. Он повернулся на живот, уткнулся лицом в подушку, зажав ею уши, и плакал так, как плачут маленькие дети: всхлипы­вая, втягивал воздух и затем с подвыванием вы­дыхал, и так снова и снова, словно не мог остано­виться.

Тим закрыл дверь и сел на стул возле стола. Гровер уселся в кресло около кровати, и так нача­лось их ночное бдение. Макафи продолжал плакать, с этим ничего нельзя было поделать — только сидеть и слушать. Один раз зазвонил телефон. Портье по­интересовался, нет ли у них проблем, и Гровер отве­тил: «Нет, с ним все в порядке. Все будет в поряд­ке». Тиму понадобилось в уборную, и когда он за­шел туда, то увидел, что в полной ванне под водой, сжавшись от страха, лежит Этьен в водолазном кос­тюме, похожий на черный арбуз с ручками и ножка­ми. Тим похлопал его по плечу, и Этьен забултыхался, пытаясь уйти глубже под воду.



С. 365 — Это не полиция,— что было мочи крикнул Тим.— Это я — Тим.

Этьен вынырнул на поверхность и снял маску с трубкой.

— Я прячусь,— объяснил он.— Хотел напустить
побольше пены, но нашел только этот обмылок,
и пены получилось не густо.

— Пойдем, поможешь нам,— сказал Тим.

Этьен протопал в комнату, оставляя за собой лу­жицы воды, и уселся на пол; и они втроем прос­то сидели и слушали, как плачет мистер Макафи. Плакал он долго, временами впадая в дрему. Иног­да, очнувшись, он начинал рассказывать какие-то длинные истории и снова засыпал. Время от время кто-нибудь из ребят тоже задремывал. Для Тима в этом было что-то похожее на ночи в комнате Гровера с радиопереговорами полицейских, капитанов торговых судов и буксиров, когда все эти голоса, от­скакивая от невидимого свода в заоблачной выси, проникали через антенну гроверовского приемника в сновидения. Ему чудилось, будто мистер Мака­фи тоже вещает из неведомого далека, рассказывая о вещах, про которые днем Тим не сможет с уверен­ностью сказать, что он их слышал: о старшем брате, который во времена депрессии однажды утром ушел из дома, сел на товарный поезд и пропал, а потом прислал им единственную открытку из Лос-Андже­леса; и мистер Макафи, тогда совсем еще малень­кий, решил последовать за братом, но в тот раз ему Удалось добраться только до Хьюстона; о девушке-мексиканке, с которой он какое-то время встречал­ся, а она постоянно пила какое-то пойло — Тим не Разобрал, как оно называлось,—и у которой был сынишка, умерший от укуса гремучей змеи (Тим Увидел эту змею, подползающую к нему, и от ужаса с криком выскочил из паутины сна), а однажды Утром девушка взяла и ушла, как его брат, исчезнув в утренней пустоте, еще до рассвета; о ночах, когда

Пинчон Т. Секретная интеграция / Пер. Н. Махлаюка, С. Слободянюка, А. Захаревич // Пинчон Т. Выкрикивается лот 49: Роман, рассказы. – СПб.: Симпозиум, 2000. – С. 322-380.


<< предыдущая страница