litceysel.ru
добавить свой файл
1
ДНЕВНИК ОДНОЙ РОТЫ


Перед нами редкий и потому бесценный документ. В редакцию «Комсомольской правды» привезли дневник боевых действий одной разведроты, воевавшей в Афганистане с первых дней. Каждый, кто вел эти записи, понимал, что придет день, когда страницы дневника, написанно­го под обстрелами, в зное афганских ветров и в леденящем холоде об­лепленных снегом гор, будут нужны людям.

Надо сказать, что война в Афганистане для тех, кто не видел ее, долгое время была «неизвестной». Мы помним, как в редакции нам при­ходилось убирать из материалов факты гибели солдат, острые фронто­вые эпизоды. Не нами решалось, что может пойти в печать, a ЧTO нет. Долгое время война в Афганистане оставалась внешне гладкой, как на глянцевой обложке, а главное, почти бескровной. И многие дали себя к этому приучить настолько, что и сейчас не хотят знать правды до конца. Кое-кто и вовсе предпочел бы забыть, усыпляя свою совесть. Вот почему так важно все подлинное об этих кровопролитных боях. Каждая частица истины.

Дневник, который мы предлагаем читателям, писали комсорги разведроты. После боя, когда руки скрючивала усталость, они упрямо день за днем вели эту летопись фронтовой жизни. Смерть и надежда витают над каждой строкой. Их было шестеро, летописцев роты, трое из них, сделав последнюю запись, погибли в горах Афганистана... Это простые строки солдата. Если можно вообще сказать так об «окопной правде». Здесь нет никакой внешней аффектации, вычурности и рисовки. До это­го ли было в боевой обстановке! Речь идет только о самом главном. Но каждый, думаю, проникнется, прочитав эту повесть о мужестве на вой­не. Услышит голоса людей, увидевших страх смерти в свои 20 лет. Пой­мет особенную целомудренность сильных духом людей. На этих страни­цах остались их тревоги, тяжкий солдатский труд, их завещание: по­мнить!

Первыми читателями этого фронтового дневника были журнали­сты «Комсомолки». И даже в редакции, где привыкли к самым острым письмам, можно было видеть, как передавали этот дневник из рук в руки.


Давайте посмотрим в глаза этой войне.

Первым ведет дневник старший лейтенант Сергей Шлыков. Из до­кументов узнаем, что он родом из Вышнего Волочка Калининской обла­сти. Окончив военное училище в Новосибирске, он попал на войну. Ему 22 года.

«4-6 января 1980 г. Проверяем вооружение. Не случайна эта не­определенность.

7 января 1980 г. Приказ перейти границу. Прошли афганский киш­лак. Едем по-боевому. И вот впереди обваленная дорога. Удар об скалу. Но все нормально, проехали. Справа стрельба. Видели, как убивают лю­дей.

22 января 1980 г. Идем вперед. В день — по 6-8 километров. Встре­чаются мелкие завалы дорог, которые тут же разбираем. И наконец вхо­дим в г. Файзабад. Расположились лагерем за городом. Поставили па­латки.

30 марта 1980 г. Рота вылетела на задание. Вертолеты были обстре­ляны еще в воздухе. Одну группу во главе с лейтенантом Волковым вы­бросили прямо на чистую площадку возле гор, на которых у басмачей были укрепления в виде дзотов и окопов. В этом бою был сбит один наш вертолет... Потери басмачей около 100 человек, захвачено 70-80 единиц оружия.

1 февраля 1981 г. Встречали колонну бензовозов. В районе Артынджилау их обстреляли, и две машины сгорели.

2-5 февраля 1981 г. Роту подняли по тревоге и выбросили десан­том в район кишлака Кучи. Оказалось, что, сопроводив бензовозы, тан­кисты стали возвращаться домой, и подорвались два танка. На выручку пошел еще один танк, и он подорвался на мине. И эти подорванные танки душманы начали обстреливать из гранатометов и стрелкового ору­жия. Ремонтировать было нельзя. Басмачи подходили до 10 метров к танкам, но больше ничего сделать не смогли. Мы были выброшены утром 2 февраля с задачей обеспечить ремонт танков. В ночь с 2 на 3 февраля 1981 г. нашу оборону обстреляли. Задачу мы выполнили.

20 мая 1981 г. Как обычно, выехали сопровождать колонну бензово­зов. Перед камышами подорвалась одна машина. Контужен водитель. Через 4 километра подорвался танк и еще одна машина. От контузии скончались прапорщик и водитель. Когда стали возвращаться, перед ка­мышами подорвался еще один танк. Остались здесь на ночь. Ночью из ущелья нас обстреляли из гранатометов и карабинов. Утром отремонти­ровали танк и двинулись дальше. Начался обстрел с двух сторон. Никто из наших, к счастью, не пострадал. Перед кишлаком Каракезы еще один обстрел. Стреляли из кустов в упор с 20 метров. Мы открыли ураганный огонь. И все кончено. До полка добрались без потерь.


30 сентября 1981 г. Получили приказ овладеть высотой 2700. Под ожесточенным огнем душманов приблизились к высоте. В перестрелке снайпер уничтожил 3-х душманов. В 20.00 группа (10 чел.) под командо­ванием лейтенанта Еремеева под ожесточенным огнем противника вы­двинулась к высоте 2700. Через 20 минут прервана связь с группой. Свя­зистом в этой группе пошел рядовой Соловов Ю. Е., через 20 минут стемнело, и на разведку пошел рядовой Амирой Тусен. Он передал, что рядовой Соловов Ю. Е. погиб, а рядовые Тамалюев Л., Дмитрюк Г. и сержант Гугов Р. ранены. К нему выдвинулись еще несколько человек и вынесли рядового Соловова и раненых с поля боя. Рота осталась на ночь на этом же месте».

На полях тетради карандашом сделаны особые пометки. Сколько было убитых, сколько раненых. День за днем идет горький счет войны. И вот еще одна страшная запись: погиб старший лейтенант Сергей Шлыков. Посмертно награжден орденом Красной Звезды.


Дневник переходит в руки старшего сержанта Сулеймана Хачукаева. Ему 19 лет. Он призван из Чечено-Ингушской АССР. Ровно год он будет вести фронтовую летопись. Из многих записей выберем несколь­ко.

«19 марта 1982 г. Вылетели на вертолетах, чтобы перекрыть отход душманам. В 10 ч. заняли оборону на господствующих высотах. Начали прочесывание местности вдоль хребтов и ущелий. Огневые точки про­тивника подавлены. Обнаружили и уничтожили группу басмачей. После подхода техники рота спустилась с гор, вернулась в полк.

1 июня 1982 г. Высадились на душманский аэродром. Получили приказ занять круговую оборону. Двое наших разведчиков и связист (Альжанов, Хачукаев и Стрельцов) направлены для восстановления свя­зи. Нашли 2-ю роту. Узнали, что нет связи с одной из групп, которая находится на высоте. Хачукаев, Стрельцов, Альжанов выдвинулись вперед для поисков. Через некоторое время они обнаружили эту группу. Свя­зист был убит, пулеметчик ранен в ногу. Командир взвода ранен в ногу. Положение было тяжелым. Под интенсивным огнем противника ране­ные были вынесены в безопасное место. Несмотря на потери, задача вы­полнена.


3 июня 1982 г. Поступили сведения, что в районе кишлака Сказир находятся склады душманов с продовольствием и боеприпасами. В со­ставе батальона выдвинулись в район этого кишлака. Оружие и бое­припасы забрали с собой, продовольствие раздали афганцам.

8 декабря 1982 года. Не доезжая до Чарамара 2-х километров, по неопытности молодого механика-водителя рядового Бездетко С. А. БМП сорвалась с серпантина. Все произошло очень быстро и неожидан­но, но удачно. Экипаж и десант успели выпрыгнуть. В машине остался только мл. сержант Лисунец А. Н., он сидел в правом десанте и не успел выпрыгнуть. Машина падала 20 метров, но не перевернулась, а только уткнулась носом в землю. Вообще-то получилось, что она ска­тилась по обрыву в 80°, только слетела левая гусеница. Движение задер­жалось на час, натянули гусеницу и поехали дальше. В полк пришли но­чью...»

Это последние страницы, написанные рукой Сулеймана. Вскоре над ротой зависнет «черный тюльпан». Старший сержант Хачукаев погибнет в бою. На страницах фронтового дневника будет написано о том, как это случилось. Посмертно С. Хачукаев будет награжден орденом Лени­на.


Дневник продолжает старший сержант Александр Юрченко. Он из Варвинского района Черниговской области. После каждого боя он бе­рется за перо, стараясь не упустить ни одной подробности.

«25 января 1983 года. В роту прибыл командир роты, была объявле­на «тревога» и построение через 20 минут, по полной боевой для отправ­ки в аэропорт. Разбились на две группы по 12 человек, проверили средства связи. Куда вылетаем, неизвестно. Через 40 минут мы уже си­дели в вертолетах. В 12 час. нас высадили вблизи Ашмагуля. По радио­станциям передали, что вертолет, на котором летел командир полка, сбили душманы. Сразу стали подниматься на левую сторону ущелья. Встретились с группой 1-го МСБ, они сидели за забором, дальше пройти не смогли, по ним вели интенсивный огонь с противоположной сторо­ны ущелья. Это мы и сами ощутили. Действительно, местность была совсем невыгодная, поэтому мы заняли оборону и сообщили главному. Спустя час поступил приказ отходить. Решили раньше пропустить груп­пу 1-го МСБ, так как их было меньше. Они побежали. И в тот же миг на сопке оказались душманы. Одна наша группа успела пробежать к до­мику и залечь. Второй группе уже пришлось выжидать момент, так как стреляли и с сопки (метров 80), и из самого кишлака, из-под носа. Но оставаться на месте тоже нельзя было. Начали пробиваться по одному. Первым побежал рядовой Каскулаков и был ранен в руку. Старший сер­жант Ерзумашев был тяжело ранен в живот, рядовой Гусейнов — в руку. Старший сержант Хачукаев начал прикрывать группу, но был сражен пулей, пуля попала в голову. Сержант Высокос был тяжело ранен в грудь. Оставлять раненых и оружие мы не могли, поэтому, пока мы сидели возле домика, душманы открыли огонь с сопки. Рядовой Нижнеченко заметил душмана на сопке, который целился в командира взвода, и закрыл собой старшего лейтенанта Козлова, но сразу же был сражен очередью, пуля попала ему в голову. Козлова тоже ранило в плечо. Ко­мандир роты сказал, что надо пробиваться вперед. Первым пробежал метров 30 рядовой Альжанов, удачно. Вторым побежал рядовой Бусла­ев, пробежал тоже удачно, но когда он пробегал открытый участок, по нему дали очередь, пули легли прямо под ногами. Открыли дверь в ка­кой-то сарай. Вскоре рядовой Альжанов крикнул, что рядовой Буслаев ранен, лейтенант Ермаков бросился помочь им. Когда он выбежал на открытый участок, его ранило. Он пытался подняться, но его сразила пу­леметная очередь. Мы остались одни. Около часа мы пытались выйти на связь, но никто не слышал нас. Мы заняли оборону в домике. Душманы подошли совсем близко. Уже стало темнеть. Душманы пытались поджечь нас, кидали зажигалки, но поджечь не смогли. Подполковник Ка­минский с группой пробивались к нам. Только в 9 часов вечера он про­бился к нам. Забрав всех убитых и раненых, по одному начали выходить из окружения. 24 человека вылетали в рейд. Из них были убиты: стар­ший сержант Хачукаев, лейтенант Ермаков, рядовой Нижнеченко, сер­жант Высокос умер 1 февраля в госпитале в Кабуле.


2 апреля 1983 г. в три часа дня рота на машинах выдвинулась в рай­он кишлака Джангар. Вечером спустились к Файзабаду. В три часа ночи вышли из Файзабада по дороге. Где-то часам к четырем дошли до ука­занного места. Начали подниматься в горы. В колонне было 5 подрывов. Один танк подорвался три раза. До цели колонна не дошла и повернула обратно. Рота получила приказ спускаться к Файзабаду. Колонну при подходе к Файзабаду сильно обстреляли. Две БМП ездили выручать на­шу группу. Все обошлось хорошо. Рота вышла без потерь.

13 мая 1983 г. в 21.00 полк был построен возле санчасти. Мы двину­лись в сторону гор. На рассвете достигли цели. Наша рота заняла высоту 2100. С этой высоты мы контролировали подход к трем кишлакам. Младший сержант Лисунец А. Н. наступил на мину, которая была по­ставлена душманами. При разрыве мины ему оторвало ступню ноги. Душманы открыли по нашей роте упорный огонь. Запросили вертоле­ты. Во время посадки вертолет обстрелян душманами. Вторично ранен Лисунец в ногу. С помощью вертушек рота вышла из-под обстрела».


В рукописи меняется слог и почерк. Александр Юрченко, награж­денный медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», отбывает домой, под Чернигов. Дневник продолжает старший лейтенант Юрий Рыжков. Он из Новосибирска. Окончил военное училище в Омске. Ему 22 года.

«14 февраля 1984 года. Наша рота в 00.20 минут вышла в район кишлака Карамагуль. В 4.30 мы прибыли к кишлаку. Душманов обнару­жить не удалось, лишь только свежая тропа в горы. В 10.25 получили команду на отход, потому что спускался большой туман. Видимость до десяти, а то и меньше метров. Из кишлака все вышли без помех.

15 февраля. В 14.00 прибыли в полк. Командир полка приказал по­строиться подразделениям, принимавшим участие в операции. При про­верке не оказалось взвода снабжения от 2-го МСБ. В 14.30 рота по при­казу вышла на поиск отсутствующих к высоте «Безымянной». Мокрые, промерзшие, голодные, мы в 16.30 обнаружили 14 человек. От них мы узнали, что в ущелье остались раненые и убитый. 2-й взвод роты спу­стился в ущелье, где видны были следы боя: бронежилеты, окровавлен­ная одежда, вещмешки, обнаружили одного убитого. Прошли, по уще­лью до водопада и никого больше не нашли. Вынесли убитого товари­ща, начали отход в 17.20. В 19 часов мы были в полку, где узнали о том, что пропали без вести еще 7 человек. Наши потери в этой операции со­ставляли: 9 ранено, один убит и 7 пропали без вести.


16 февраля 1984 года. Наша рота на 2-х БМП выдвинулась в район кишлака Бачи-Шах, чтобы совместно с афганцами и опербатальоном блокировать высоты до подхода основных сил. Около 7 утра подошли основные силы. Рота разделилась на 3 группы. Около 10 часов утра в ущелье возле водопада обнаружили двоих наших убитых, с помощью «кошек» подтянули их к себе и на плащ-палатках подняли наверх. Через некоторое время обнаружили еще четверых убитых за водопадом. Все они были изувечены. Видно было, что душманы издевались над ними. Посадили вертолеты, убитых отправили в полк. При дальнейшем осмот­ре местности и ущелья никого обнаружить не удалось. В 13 часов был получен приказ об отходе к броне.

27 марта 1984 г. Рота высадилась на первую вертолетную площадку и выдвинулась дальше. В кишлаке нашли целлофановый мешок с патро­нами нашего производства, пистолет итальянского производства, ружья и патроны к нему. Поднялись на сопку повыше и заночевали

29 марта 1984 г. Продукты, которые мы брали на 2 суток, израсхо­довали, когда привезут - никто не знает. Движемся дальше. Погода портится. Начались дожди. Поднялись выще в горы. Там шел снег уси­ливается ветер, на ночь ударил мороз. Вся банда успела уйти в сторону Бахарака. Остановились на ночь.

30 марта 1984 г. Подъем в 6 утра. Движемся вокруг «Зуба». Люди сильно устали. Вторые сутки ничего не ели. Остановились на ночь. Хо­лодно. В окопе по колено воды. Кое-как дождались утра.

31 марта 1984 г. Подъем в 6 часов, и начинаем движение на первую вертолетную площадку. Третьи сутки ничего не ели. Люди движутся из последних сил. Наконец прибыли на вертолетную площадку и остано­вились на отдых.

2 апреля 1984 г. Забрали сухой паек на трое суток и начинаем дви­жение дальше в сторону кишлака Суледар. По данным разведки, там на­ходится банда Басира, которая ушла от нашего преследования.

3 апреля 1984 г. Поднялись на высоту до трех тысяч метров и дви­жемся дальше. Погода ухудшилась. Начался град с дождем, остано­вились на ночь. Вырыли окопы. Ночью пошел снег, ударил мороз. Под утро некоторые не могли ходить, мокрая одежда замерзла. Некоторые отморозили ноги и руки.


4 апреля 1984 г. Получили приказ возвращаться в расположение полка. Дошли до Файзабада. Там нас ждали машины. Вечером были уже в расположении полка».


Юрий Рыжков, награжденный медалью «За боевые заслуги», поки­дает афганскую землю. За перо берется лейтенант Михаил Борматенко. Он из Донбасса. Учился в Москве. Так жестоко распорядилась судьба что в его руках дневник был всего три месяца. Михаил Борматенко по­гиб в бою. Почитаем его заметки:

«9 июня 1984 г. в 4.00 получили приказ уничтожить дзоты душма­нов. В кишлаках были обнаружены три склада мятежников с продо­вольствием и вещевым имуществом. Заняли оборону на перевале

1 июня 1984 г. В 6 ч. 30 мин. вместе с саперами сделали засаду в районе кишлака Девдон. Задержали трех душманов, которые ночью несли в горы металлические ящики. Оказалось, что в ящиках находятся пистолеты и патроны, а также медикаменты. Этой же ночью задержали еще группу мятежников. Вернулись на рассвете.

30 июня 1984 г. Рота получила задачу в 5 ч. утра выйти в район киш­лака Салгаб. Операцию проводим совместно с кундузским разведбатальоном и подразделением афганцев».

Эту короткую запись лейтенант Михаил Борматенко оставил в те­тради перед боем. Она стала для него Последней. На другой день 31 июня (?), комсорг роты погиб в перестрелке с душманами. Посмертно он представлен к награждению орденом Красной Звезды.


Записи во фронтовом дневнике роты продолжает рядовой — пуле­метчик Валерий Понькин. Он призван из Мошковского района Новоси­бирской области. Ему девятнадцать лет.

«31 июля 1984 г. Рота получила задачу в 6.00 утра выйти в район кишлака Салгаб. Рота приняла бой. В этом бою смертью храбрых погиб­ли командир 2-го взвода лейтенант Борматенко и рядовой Кунсейко. Командир роты капитан Егоров Н. Б. был ранен в ногу, но, несмотря на ранение, руководил боем. В этом бою отличились рядовые Коробов, Поленов, Сазонов, Басков. Находясь в отрыве от роты, они прикрывали вынос раненых. В 11 ч. вызвали вертолеты, погрузили раненых и уби­тых. Командование роты взял на себя старший лейтенант Мухин.


1 августа 1984 г. Рота получила задачу в 3 ч. утра выйти в район кишлака Вахши совместно с 3-м батальоном и кундузским разведбатом. При подходе к кишлаку 9-я мотострелковая рота попала под огонь душ­манов. В ходе боя в нашем полку трое убитых и двое раненых. Душма­ны подошли к ним почти вплотную. Нашей бронегруппе была поставле­на задача во что бы то ни стало вывезти раненых и убитых, обеспечить выход роты из окружения. Умело командуя бронегруппой, старший прапорщик Грибанов повел свои машины на душманов. Через некото­рое время раненые и убитые были отправлены в безопасное место. Их погрузили в вертолеты. 9-я рота вышла из окружения. За этот подвиг старший прапорщик Грибанов представлен к ордену Красной Звезды.

9 октября 1984 г. Рота совместно с отделением саперов вышла в район кишлака Самати. До места дошли хорошо. В 10 ч. утра коман­дир приказал искать брод через реку. В 10 ч. 30 мин. рота переправилась и в 11 ч. заняла господствующую вершину. Душманы блокировали 1-й взвод. Начался обстрел. В этом бою отличились рядовые Крамской, Маролец, Мараховский, механик-водитель, старший сержант Пичуха. В 16 ч. рота получила приказ занять оборону. Окопаться на ночь как следует не успели. В 19 ч. 30 мин. душманы начали обстрел из гранато­метов и стрелкового оружия. Перестрелка шла всю ночь.

10 октября 1984 г. Утром стрельба прекратилась. В 8 ч. утра получи­ли приказ покинуть позиции. Начали подъем в горы. Прошли 10 кило­метров. В этот день узнали о гибели командира полка В. А. Сидорова.

11 ноября 1984 г. В течение трех дней под проливным дождем, ко­гда каждый шаг давался с большим трудом, пытались выйти к кишлаку Веха. Душманы уходили, не принимая боя, оставляя небольшие засло­ны.

19-20 ноября 1984 г. Разведгруппа старшего лейтенанта Касьянова в течение двух дней вела разведку противника в районе перевала Угара. Вечером 20 ноября группа получила приказ занять высоту в районе перевала с задачей координировать действия наших подразделений в предстоящей операции. Группа заняла высоту. На рассвете басмачи стали обстреливать группу из гранатометов. Были ранены старший лей­тенант Касьянов и рядовой Корепин. Младший сержант Потепалов тя­жело контужен. Затем душманы пошли в атаку. Они подошли к группе на бросок гранаты. Предлагали нашим сдаваться. Рядовой Гуломов начал с ними торговаться, чтобы протянуть время. Около 12 ч. был убит ра­дист рядовой Румянцев. Связь оборвалась. В 11 ч. 30 мин. разведвзвод был поднят по тревоге. С перевала мы двигались почти бегом с трехми­нутным привалом на вершинах. В районе перевала догнали 4-ю роту, ко­торая вышла на 40 минут раньше нас. При подъеме на последнюю вер­шину был ранен замполит роты В. К. Трепачев, пуля пробила бедро. Превозмогая боль, он двигался самостоятельно. 3-й взвод под командо­ванием лейтенанта Звонарева прорвался к окруженной группе. Мы поддержали их огнем. Затем вертолетами отправили в полк раненых и уби­тых, а сами спустились к бронегруппе. В результате боя убито 23 басма­ча. Наши потери: 1 убит, 3 ранены, 1 контужен.


16 января 1985 г. Рота получила приказ выйти на «точку» в Аргу и затем оттуда блокировать кишлак Карамагуль с юга и не дать банде уйти из кишлака.

Ночь безлунная. Двигались в полной темноте. Хорошо хоть, что на «точке» пускали ракеты. К подножию горы подошли в 2 ч. 40 мин и на­чали подъем. Из-за глубокого снега (от 30 до 80-100 см) двигались мед­ленно. На «точку» к зенитчикам поднялись только в 6 ч. утра.

15 февраля 1985 г. Ночью 2-й мотострелковый батальон выступил на блокировку кишлака Карамагуль, в котором, по данным разведки, за­села банда душманов. К утру они заняли высоты вокруг кишлака. В 6 ч. утра разведрота совместно с разведвзводом 2-го МСБ и хадовцами были выброшены десантом на вертолетах юго-западнее кишлака. Затем наша разведрота стала спускаться в ущелье, ведущее к кишлаку. Вскоре после спуска 2-й взвод доложил об уничтожении трех мятежников и о захвате в плен семи человек. Захвачено также оружие душманов. В это время 1-й взвод столкнулся с мятежниками, которые прятались в кишлаке и в ущелье. Около 13 часов 1-й взвод нашей разведроты получил команду выйти на высоту за кишлаком для прикрытия одной из групп, которая понесла потери. Командир взвода лейтенант Звонарев погиб. После того, как были эвакуированы раненые и убитый, поступил приказ возвращаться».


Этими строками заканчивается дневник разведроты. Когда читаешь эти страницы, написанные под обстрелами, снова думаешь о том, как мало еще до сих пор мы знаем правды об этих трагических событиях. Эти строки о тяжком солдатском труде, об атаках, засадах, фронтовых ранах, гибели товарищей обращены к нашей совести. Даже по самым коротким записям можно судить о том, как жестоко потрясены наши ребята всем тем, что довелось пережить им в горах Афганистана. След этой войны остался в каждом, кто долбил каменистую землю на перева­лах, водил машины по горным дорогам. Страницы фронтового дневни­ка напоминают о нашей вине перед воинами, вернувшимися из Афгани­стана.

Немало в «Комсомольскую правду» приходит писем, в которых го­ворится о том, что слишком часто воины-афганцы сталкиваются с непо­ниманием, равнодушием, в .том числе и тех, кто по долгу службы обя­зан позаботиться об их бытовом устройстве. Мы привыкли говорить о том, что над нами мирное небо, забывая, что для тысяч и тысяч пар­ней, воевавших в Афганистане, оно было по-военному огненным, опа­лившим их юность. Нет, не все благополучно у многих из тех, кто рыл окопы на горных пятачках, бросался в ночи на душманские базы, бредил от нестерпимой боли на госпитальной койке. В редакционной почте есть письма-исповеди, в которых говорится о том, как изболелась на войне душа у этих ребят, как мечутся они месяцами и даже годами, не находя опоры и понимания окружающих.

С давних времен о моральном здоровье общества можно было су­дить по тому, как оно относится к своим воинам, вернувшимся с полей сражений. Вспомним страницы истории. Даже народ, обескровленный войной, оставшись на пепелищах, отдавал долг уважения своим защит­никам. Иначе государство и выжить-то не смогло бы. Читая «афганскую почту», снова задаешь себе вопрос: так что же с нами все-таки происхо­дит? Ведаем ли мы о последствиях своего равнодушия?

Надо сказать, что каждый, кто сталкивался с воинами-афганцами, отметил про себя их общую черту. Это гордые самолюбивые ребята. Не любят они говорить о себе, своих переживаниях и трудностях. Но мол­чаливая сдержанность этих ребят, их гордость перед лицом испытаний не должны вводить нас в заблуждение. Им бывает больно и горько от нашего к ним равнодушия.

Наши солдаты вернулись. Но на долгие годы останется наш долг перед всеми живыми и павшими в горах Афганистана.

М. АЛИМОВ, Л. ОВЧИННИКОВА.

Библиотека Комсомольской правды 1989 № 10 с. 8-15

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 15 апреля 1989 г.

Эту фронтовую хронику писали в Афганистане шестеро комсоргов. Четверо из них погибли… Просим откликнуться всех, кто служил в этой роте. «Комсомольская прав­да» предлагает вам встретиться в Москве, чтобы вместе дописать

ДНЕВНИК ОДНОЙ РОТЫ


Перед нами редкий и пото­му бесценный документ. В редакцию «Комсомольской правды» привезли дневник бое­вых действий одной, разведроты, воевавшей в Афганистане с первых дней. Мы не знаем, кто и как решил вести эти за­писи. Но это были мудрые лю­ди, понимающие, что придет день, когда страницы дневни­ка, написанного под обстрела­ми, в зное афганских ветров и в леденящем холоде облеплен­ных снегом гор, будут нужны людям.

Надо сказать, что война в Афганистане для тех, кто не видел ее, долгое время была «неизвестной». Мы помним, как в редакции нам приходилось убирать из материалов факты гибели солдат, острые фронто­вые эпизоды. Не нами реша­лось, что может пойти в газе­ту, а что нет. Долгое время война в Афганистане остава­лась внешне гладкой, как на глянцевой обложке, а главное, почти бескровной. И многие дали себя к этому приучить на­столько, что и сейчас не хотят знать правды до конца. Кое-кто и вовсе предпочел бы за­быть, усыпляя свою совесть. Вот почему так важно все под­линное об этих кровопролитных боях. Каждая частица истины.

Дневник, который мы пред­лагаем читателям, писали ком­сорги роты. После боя, когда руки скрючивала усталость, они упрямо день за днем вели эту летопись фронтовой жизни. Один за другим — их было шестеро. Четверо из них по­гибли в горах Афганистана...

Это простые строки солдата. Если можно вообще сказать так об «окопной правде». Здесь нет никакой внешней аффектации, вычурности и рисов­ки. До того ли было в боевой обстановке! Речь идет только о самом главном. Но каждый, думаю, проникнется, прочитав эту повесть о мужестве на вой­не. Услышит голоса людей, уви­девших страх смерти в свои 20 лет. Поймет особенную целомудренность сильных духом людей. На этих страницах оста­лись их тревоги, тяжкий солдатский труд, их завещание: помнить!

Первыми читателями днев­ника были мы, журналисты «Комсомолки». И даже в ре­дакции, где привыкли к са­мым острым письмам, можно было видеть, как передавали этот дневник из рук в руки.



Первым ведет дневник стар­ший лейтенант Сергей Шлы­ков. Из документов узнаем, что он родом из Вышнего Во­лочка Калининской области. Окончив военное училище в Новосибирске, он попал на войну. Ему 21 год.

«4-6 января 1980 г. Проверяем вооружение. Не слу­чайна эта неопределенность.

7 января 1980 г. Приказ перейти границу. Прошли аф­ганский кишлак. Едем по-бо­евому. И вот впереди обва­ленная дорога. Удар об ска­лу. Но все нормально проеха­ли. Справа стрельба. Видели, как убивают людей.

30 марта 1980 г. Рота вы­летела на задание. Вертолеты были обстреляны еще в воз­духе. Одну группу во главе с лейтенантом Волковым вы­бросили прямо на чистую площадку возле гор, на кото­рых у басмачей были укреп­ления в виде дзотов и окопов. В этом бою был сбит один наш вертолет...

2-5 февраля 1981 г. Роту подняли по тревоге и выбро­сили десантом в район киш­лака Кучи. Оказалось, что, сопроводив бензовозы, тан­кисты стали возвращаться домой, и подорвались два танка. На выручку пошел еще один танк, и он подорвался на мине. И эти подорванные танки душманы начали об­стреливать из гранатометов и стрелкового оружия. Ремонтировать было нельзя. Басма­чи подходили до 10 м к тан­кам, но больше ничего сде­лать не смогли. Мы были вы­брошены утром 2 февраля с задачей обеспечить ремонт танков. В ночь с 2 на 3 фев­раля 1981 г. нашу оборону обстреляли. Задачу мы вы­полнили».

На полях тетради каран­дашом сделаны особые по­метки. Сколько было убитых, сколько раненых. И вот стра­шная запись. 31 сентября 1981 года погиб старший лейтенант Сергей Шлыков. Посмертно он награжден орденом Красной Звезды.


Дневник переходит в руки старшего сержанта Сулеймана Хачукаева. Ему 19 лет. Он призван из Ачхой-Мартановского района Чечено-Ингушской АССР. Ровно год он будет ве­сти фронтовую летопись. Из многих записей выберем всего две. Солдатские будни. Война в горах, какой она была.

«1 июня 1982 г. Высадились на душманский аэродром. По­лучили приказ занять круго­вую оборону. Двое ваших разведчиков и связист (Альжанов, Хачукаев и Стрельни­ков) направлены для восста­новления связи. Узнали, что с соседней группой связи нет. Хачукаев, Стрельцов, Альжанов выдвинулись вперед для поисков. Через неко­торое время они обнаружили эту группу. Связист был убит, пулеметчик ранен в ногу. Ко­мандир взвода был ранен в ногу. Положение было тяже­лым. Пол интенсивным огнем противника раненые были вы­несены в безопасное место. Несмотря на потери, задача была выполнена.


3 июня 1982 г. Поступили сведения, что в районе киш­лака Сказир находятся склады с продовольствием и боеприпасами. В составе МСБ выдвинулись в район этого кишлака. Оружие и боепри­пасы забрали с собой, продо­вольствие раздали афганцам».

Вот и последняя страница, написанная рукой Сулеймана. Вскоре над ротой зависнет «черный тюльпан». Посмертно С. Хачукаев награжден орде­ном Ленина.


Дневник продолжает стар­ший сержант Александр Юрченко. Он из Варвинского рай­она Черниговской области. По­сле каждого боя он берется за перо, стараясь не упустить ни одной подробности.

«8 декабря 1982 г. Не доез­жая до Каракамара 2 км, по неопытности молодого меха­ника-водителя рядового Бездетко С.А. БМП сорва­лась с серпантина. Все произошло очень быстро и неожи­данно, но удачно. Экипаж и десант успели выпрыгнуть. В машине остался только мл. сержант Лисунец А.Н., он сидел в правом десанте и не успел выпрыгнуть.

29 декабря 1982 г. Подъем в 6.00, в 7.00 рота уже гото­ва к операции, стоит в пол­ной боевой готовности, ждет вертолетов. Вылетаем в киш­лак Вахши. Сели около киш­лака, он за ущельем в следу­ющем ущелье. Спустились в ущелье, идем в колонну по одному. Нам надо по ущелью обойти кишлак и занять обо­рону над ним. Командир ро­ты выслал боевое охранение в составе рядового Альжанова, рядового Четвергова, младшего сержанта Хамидова. Они двигаются по левому склону ущелья по ходу, нашего дви­жения. Мы вытягиваемся и поднимаемся на правый склон. Поднялись до полови­ны, и тут рядовой Хаджаев заметил нору. Вытаскиваем из нее трех душманов. В это время боевое охранение, дви­гавшееся по противополож­ному склону, открывает стрельбу. Мы замечаем пере­бегающих там людей и тоже открываем огонь. Очевидно, басмачи не ожидали, что будут обнаружены. Четверо человек из «ХАДА» и рядовой Хаджаев идут на помощь охранению и обходят расще­лину с другой стороны. Те­перь басмачам деваться неку­да. Они сдаются. 10 басмачей убито, 12 пленных, взято 22 единицы оружия. Винтовки БУР» АКМы, 2 химические гранаты американского про­изводства.


12 января 1983 г. Колонна вышла из Каракамара. В кон­це, первого серпантина на ми­не подорвалась БМР, разбит левый каток и порвана гусе­ница. Басмачи стреляют из сада и из кишлака за рекой. Охрана колонны и вертушки засыпали их свинцом, стрель­ба прекратилась. Стояли 2 часа, пока не сделали БМР. Пошли дальше. Прошли киш­лак Самати и тут снова на мине подорвалась БМР. Басмачи стреляют из-за реки. Опять засыпали их свинцом, стрельба прекратилась. Дви­жемся дальше. В полк пришли уже в темноте. Потерь нет. Ранены легко два сапера и один водитель из колонны. Наши БМП расстреляли весь боекомплект.

25 января 1983 г. В роту прибыл командир роты, была объявлена тревога и построение через 20 мин. по полной боевой для отправки в аэропорт. Сразу разбились на две группы по 12 человек, проверили средства связи. Куда вылетаем, неизвестно. Через 40 минут мы уже сиде­ли в вертолетах. В 12 часу нас высадили возле Ашмагуля. Встретились с груп­пой МСБ, они сидели за за­бором, дальше они пройти не смогли, по ним вели интен­сивный огонь с противополо­жной стороны ущелья. Это мы и сами ощутили. Действительно, местность была сов­сем невыгодная, поэтому мы заняли оборону и сообщили главному. Пробивались по одному. Первый побежал рядовой Каскулаков и был ра­нен в руку. Старший сержант Ерзумашев был тяжело ранен в живот, рядовой Гусейнов - в руку. Старший сержант Хачукаев начал прикрывать группу, но был сражен пулей, пуля попала в голову. С-нт Высокос был тяжело ранен в грудь. Оставлять раненых и оружие мы не могли, поэто­му пока мы сидели возле до­мика. Но по нам открыли огонь с сопки. Рядовой Нижнеченко заметил душмана на сопке, который целился в ко­мандира взвода, и закрыл со­бой командира взвода, ст. лейтенанта Козлова, но сра­зу же был сражен очередью, пуля попала ему в голову. Козлова гоже ранило в пле­чо. Командир роты сказал, что надо пробиваться вперед. Первым пробежал метров 30 рядовой Альжанов, удачно. Вторым побежал рядовой Буслаев, пробежал тоже удач­но, но когда он пробегал от­крытый участок, по нему да­ли очередь, пули легли пря­мо под ногами. Открыли дверь в какой-то сарай. Вскоре рядовой Альжанов крикнул, что рядовой Буслаев ранен, лейте­нант Ермаков сказал, что по­бежит, поможет им. Пробегая открытый участок, он был ра­нен. При попытке подняться его сразили очередью. Мы ос­тались одни. В радиостанцию Р-143 попала пуля, и она от­казала. Осталась одна Р-148, вызывали около часа, но ни­кто не слышал нас. Мы заня­ли оборону в домике. Что сталось с нашими, мы не знали, у них радиостанции нет. Душманы подошли сов­сем близко. Наконец связались с МСБ. Уже стало темнеть. Душманы пытались поджечь нас, кидали зажигалки, но поджечь не смогли. Подпол­ковник Каминский с группой пробивались к нам. Только в 9 часов вечера они проби­лись. Забрав всех убитых и раненых, по одному начали выходить из окружения. 24 человека вылетали в рейд. Из них убиты: ст. с-нт Хачукаев, л-нт Ермаков, ряд. Нижнеченко, с-нт Высокос умер 1 фев­раля в госпитале в Кабуле.


2 апреля 1983 г. В три ча­са дня рота на машинах выд­винулась в район кишлака Джангар. Вечером спустились к Файзабаду. В три часа но­чи вышли из Файзабада по до­роге. Где-то часам к четырем дошли до указанного места. Начали подниматься в горы. В колонне было 5 подрывов. Один танк подорвался три раза. До цели колонна не до­шла и повернула обратно. Рота получила приказ спу­скаться к Файзабаду. Колон­ну при подходе к Файзабаду сильно обстреляли. Две БМП ездили выручать нашу груп­пу. Все обошлось хорошо. Ро­та вышла без потерь.

13 мая 1983 г. В 21.00 полк был построен возле санчасти. После проверки через КПП мы выдвинулись в сторону гор. На рассвете достигли це­ли. Наша рота заняла высоту 2100. С этой высоты мы кон­тролировали подход к трем кишлакам. Заняли указанные позиции и начали окапы­ваться. При попытке окопать­ся младший сержант Лисунец А. Н. наступил на мину, ко­торая была поставлена в во­ронке от авиабомбы душма­нами. При разрыве мины ему оторвало ступню воги. Душ­маны открыли по нашей роте упорный огонь. Запросили вертолеты. При посадке вер­толета душманы начали стрелять по нему. Вторично был ранен Лисунец в ногу, но легко. С помощью вертушек рота вышла из-под обстрела».


В рукописи меняется слог и почерк, Александр Юрченко, награжденный медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», отбывает домой, под Черни­гов. Дневник продолжает стар­ший лейтенант Юрий Рыжков. Он из Новосибирска. Окончил военное училище в Омске. Ему 22 года.

«14 февраля 1984 г. Наша рота в 00.20 минут начала выдвижение в район к. Карсамагуль. В 4.30 мы прибыли к кишлаку. Ничего обнаруже­но не было, лишь только све­жая тропа в горы. В 10.25 получили команду на отход, потому что спускался боль­шой туман. Видимость до 10, а то и меньше метров. Из кишлака все вышли без по­мех. В 12.30 вышли к броне-группе в районе к. Бачи-Шах. МСБ отходил, отстреливаясь, за ним по пятам шли душма­ны.

В 14.00 15 февраля прибы­ли в полк. Командир полка приказал построиться под­разделениям, принимавшим участие в операции. При про­верке не оказалось взвода снабжения от МСВ. В 14.30 рота по приказу убыла на поиск отсутствующих к вы­соте «Безымянной». Мокрые, промерзшие, голодные, мы все же в 16.30 обнаружили 14 человек. Узнав от них, что в ущелье на протяжении 1 км оставлены раненые и уби­тый, 2-й взвод роты спустил­ся в ущелье, где были видны следы боя: воронка от гра­наты в сыром грунте, броне­жилеты, окровавленная одеж­да, вещмешки, обнаружили одного убитого. Пройдя по ущелью до водопада и нико­го больше не обнаружив, вы­несли убитого товарища, на­чали отход в 17.20. В 18.30 вышли к к. Бачи-Шах. В 19 часов мы были в полку, где узнали о том, что пропали без вести еще 7 человек из МСБ. Наши потери в этой операции составляли: 9 ране­но, один убит и 7 пропали без вести.


16 февраля 1984 г. Наша рота на БМП выдвинулась в район кишлака Бачи-Шах, чтобы совместно с «хадовцами» и опербатальоном блокировать высоты до под­хода наших основных сил. Около 7 утра подошли основ­ные силы. Рота разделилась на 3 группы. 1-й взвод и уп­равление роты ушли вперед, а второй взвод спустился в ущелье. При выдвижении на­блюдали группы мятежников, которые были частично уничтожены огнем артиллерии. Около 10 часов утра в ущелье возле 2-го водопада обнаружили двоих наших убитых, с помощью кошек подтянули их к себе и на плащ-палатках подняли на­верх для погрузки в вертоле­ты. Через некоторое время мы обнаружили еще четырёх убитых за водопадом. Все убитые были изувечены. Сразу видно, что душманы издевались над ними. Посадили вертолеты, убитых отправили в полк. При дальнейшем ос­мотре местности и ущелья никого обнаружить не удалось. В 13 часов был полу­чен приказ об отходе к бро­не. Одного человека мы так и не нашли, как выяснилось, душманы его забрали жи­вым. В 14.45 мы прибыли в расположение полка.

27 марта 1984 г. Рота вы­садилась на первую вертолет­ную площадку и выдвинулась дальше. В кишлаке нашли целлофановый мешок с пат­ронами нашего производства, пистолет итальянского произ­водства, ружья и патроны к нему. Поднялись на сопку по­выше и заночевали.

29 марта 1984 г. Продукты, которые мы брали на 2 су­ток, израсходовали, когда привезут - никто не знает. Движемся дальше. Погода портится. Начались дожди. Поднялись выше в горы. Там шел снег, усиливается ветер, на ночь ударил мороз. Вся банда успела уйти в сторону Бахарака. Остановились на ночь.

30 марта 1984 г. Подъем в 6 утра. Движемся вокруг «Зуба», говорят, что домой, в расположение полка. Люди сильно устали. Вторые сутки ничего не ели. Остановились на ночь, стало сильно холод­но. В окопе по колено воды. Кое-как дождались утра.

31 марта 1984 г. Подъем в 6 часов, и начинаем движение на первую вертолетную пло­щадку. Третьи сутки ничего не ели. Люди движутся из последних сил. Где-то после обеда прибыли на вертолет­ную площадку и остановились на отдых.


2 апреля 1984 г. Забрали сухой паек на трое суток и начинаем движение дальше в сторону кишлака Суледара. По данным разведки, там находится банда Басира, ко­торая ушла от нашего пре­следования.

3 апреля 1984 г. Подня­лись на высоту до трех ты­сяч метров и движемся даль­ше. Погода ухудшилась. На­чался град с дождем, остано­вились на ночь. Вырыли око­пы. Ночью пошел снег, уда­рил мороз. Под утро некото­рые не могли ходить, мокрая одежда позамерзала. Некото­рые отморозили ноги и руки.

4 апреля 1984 г. Получили приказ возвращаться в рас­положение полка. Дошли до Файзабада. Там нас ждали машины. Вечером были уже в расположении полка».


Юрий Рыжков, награжден­ный медалью «За боевые за­слуги», покидает афганскую землю. За перо берется лейте­нант Михаил Борматенко. Он из Донбасса. Учился в Москве. Так жестоко распорядилась судьба, что в его руках днев­ник был всего три месяца... Михаил Борматенко погиб в бою. Прочтем его записи:

«1 июля 1984 г. Рота по­лучила задачу в 3.00 утра выйти в район кишлака Вахши совместно с 3 МСБ и кундузским разведбатальоном, При реализации разведдан­ных МСР попала под обст­рел душманов. В результате боя 3 человека из нашего пол­ка убиты и 2 ранены. Мятеж­ники подошли к ним почти вплотную. Нашей бронегруппе была поставлена задача во что бы то ни стало вывезли убитых и раненых и вывести МСР из окружения. Умело командуя бронегруппой, ст. пр-к Грибанов повел свои ма­шины на душманов. Через не­которое время раненые и убитые были доставлены в безопасное место и погруже­ны в вертолет, а рота была выведена из окружения».


Последним оставил свои строки в дневнике рядовой Ва­лерий Понькин. Он призван из Мошковского района Новоси­бирской области. Ему девятнад­цать лет.

«31 июля 1984 г. Рота по­лучила задачу в 6.00 утра выйти в район кишлака Салгаб. Рота приняла бой. В этом бою смертью храбрых погибли командир 2-го взвода лейтенант Борматенко и рядовой Кунсейко. Командир роты капитан Егоров Н.В. был ранен в ногу, но, несмот­ря на ранение, руководил бо­ем. В этом бою отличились рядовые Басков, Поленов, Са­зонов, Коробов. Находясь в отрыве от роты, они прикрывали вынос раненых.


15 февраля 1985 г. Ночью МСБ вышел на блокировку к. Карамагуль, к утру они за­няли высоты вокруг кишла­ка. В 6.00 утра разведрота с разведвзводом 2-го МСБ и «хадовцами» были выброшены десантом на вертолетах юго-западнее кишлака. Затем рота стала спускаться в ущелье, ведущее к кишлаку. Вскоре 2-й взвод доложил об уничтожении группы мятеж­ников и захвате оружия».


Публикацию подготовили

М. АЛИМОВ, Л. ОВЧИННИКОВА.

Дневник разведроты обрывается на полуслове… Но вой­на продолжалась. Теперь мы надеемся, что дописать днев­ник нам помогут сами воины-афганцы.

Это обращение ко всем, кто служил в этой роте. Отклик­нитесь, ребята! Мы хотим знать, как вы живете. Собрать вас вместе в Голубом зале редакции. Чтобы вы через годы снова встретились друг с другом. Пусть в ваших рассказах оживут короткие записи, оставленные в дневнике, к кото­рому мы будем обращаться еще не один раз. Все, что вы испытали на этой войне, мы хотим донести до людей.

Ждем ваших писем!


Звезда над городом Кабулом / Сост. А. П. Житнухин, С. А. Лыкошин. Предисл. А. П. Житнухина. — М. : Мол. гвардия, 1990. — 267[5] с., ил.

ISBN 5-235-01460-Х

Сборник посвящен афганским событиям. В течение по­следнего десятилетия они стали предметом самого присталь­ного внимания общественности в нашей стране и во всем мире, получили самые разные, иногда взаимоисключающие оценки. Собранные в книге документы, стихи, рассказы и свидетельства очевидцев и участников событий не претендуют на установление окончательной истины. Но главный принцип их отбора — честность и искренность — поможет читателю определить свое отношение к феномену Афганистана, оста­вившему глубокий след в судьбах миллионов людей. Книга рассчитана на массового читателя.


БЕЗ ОТМЕТКИ НА КАЛЕНДАРЕ

В ту ночь пришел приказ в казармы к нам.

Десантникам тревогу объявили.

Сказали нам: летим в Афганистан,


Маршрут уже на картах» проложили.

……………………………………..

Нам на раздумья время не дано.

Оружие свое готовим к бою.

Войну видали только лишь в кино,

А здесь придется жертвовать собою.

Ю. Кирсанов


Воевавшие дети невоевавших отцов — так часто говорят о воинах-интернационалистах. Правда, случалось иногда и солдатам предшествующих «афганскому» поколений менять в магазинах автоматов холостые патроны на боевые. Но впер­вые после сорок пятого до конца убедиться, сколь хрупок наш мир, пришлось именно нашим «афганцам».

Особый драматизм минувшим событиям придало то, что все эти годы войну и мир разделяла лишь «речка» да корот­кий воздушный мост. Каких-то полтора часа — и вместо шумных ташкентских улиц, залитых лучами беззаботно сия­ющего солнца, твоему взору предстают бурые клубы пыли, поднятые лопастями готовящихся к боевым вылетам верто­летов, траншеи и окопанные на подступах к аэродрому само­ходные орудия, а до слуха доносятся глухие раскаты отда­ленных взрывов. Немало времени пройдет, когда ты станешь уже привычно отмечать про себя: что там, за вершинами окрестных гор, происходит - артподготовка, БШУ* или ко­лонна попала в засаду?

А когда все это окончательно войдет в твою новую жизнь и станет обыденным, по вечерам ты будешь с трудом, не без удивления, представлять себе, как вот в этот же самый час кто-то, наверно, толпится у киноафиши, кто-то снует в тол­чее магазинов или просто спускается в метро по эскалатору. И возвращаясь, не сразу поверишь в то, что все эти долгие дни и месяцы вот на этом же месте, подле взлетно-посадоч­ной полосы в Шереметьеве, спокойно стоял потемневший сей­час от осенней измороси перелесок и также волновалась бес­конечная очередь на стоянке такси.

И сколько бы раз ни довелось тебе пережить эту смену войны и мира, каждый раз воспринимаешь ее по-новому, ост­ро, хотя к этому обычно себя готовишь.


Те, кто пересекал афганскую границу в теперь уже таком далеком декабре, еще не знал, к чему готовиться и что их ожидает. Они уходили от нас в неизвестность. Какой эта не­известность предстала им, теперь мы все более или менее представляем. Но о том, как это все начиналось, пока могут рассказать только очевидцы.

______________________

* Бомбово-штурмовой удар. (Прим. сост.)


События десятилетней давности не случайно обросли слу­хами, легендами и домыслами. Официальные документы по­ка молчат, тщетно пытаться найти что-либо близкое к реаль­ной действительности в печати тех времен, и непосвященно­му человеку поэтому бывает трудно отличить подлинное от вымысла. Вот почему мы включили в эту главу то, что было написано именно тогда, написано по горячим следам событий их участниками. Тогда, в самом начале, складывались пер­вые строчки песен Ю. Кирсанова. Буквально спустя несколь­ко часов после штурма резиденции Амина в одном из под­разделений, участвовавшем в первом бою в Кабуле, прозвуча­ла песня на слова С. Климова «В декабре зимы начало...».

В тот самый день, накануне которого сигнал боевой тре­воги оборвал для бойцов мотострелковой части привычную службу в мирных условиях, начали вести свой дневник ребя­та из роты разведчиков. Велся этот дневник в роте на протя­жении нескольких лет. Трудно, наверное, найти более прав­дивое свидетельство того, как все было на самом деле, как была воспринята война теми, которые раньше среди нас ни­чем особенным не выделялись и которых поэтому мы не всегда и замечали (да и сегодня часто ли обращаем на них внимание?).

В скупых строках дневника, пожалуй, сказано все, по крайней мере все, что говорят о войне на войне. Рядом с ни­ми неуместны пространные комментарии и рассуждения. Но все же хотелось бы коротко рассказать об обстоятель­ствах, при которых несколько лет назад довелось прикос­нуться к жизни людей, оставивших для нас этот документ. Эти эпизоды оживили во мне выдержки из дневника, опубли­кованные в «Комсомольской правде».


Трудно сказать, по каким законам наша память хранит в себе не только события значительные, но и мелкие жизнен­ные штрихи, выделяя их каким-то образом из длинной чере­ды им подобных, навсегда ушедших в небытие. Стоял жаркий июньский день 1982 года, когда мы вместе с комсомольским советником Николаем Поляковым и помощником начальника политотдела армии по комсомольской работе Равилем Альмешовым прилетели на «паре» Ми-6 в Файзабад. До распо­ложения нашей части добирались на видавшем виды афган­ском пикапе, битком набитом пассажирами из местных жителей. Запомнилась шутка Равиля, когда он, после того, как выехали за территорию аэродрома, присоединил «ро­жок» к своему автомату и посоветовал нам последовать его примеру: «А то можно не успеть, когда поспеют вишни».

Но особенно запомнилось, как вечером взволнованный Равиль рассказывал о дневнике, который ему дали прочитать в роте разведчиков: «Если ребята его сохранят, то после вой­ны ему цены не будет».

Через несколько дней довелось присутствовать на комсо­мольском собрании части. И из всех выступлений навсегда запало в память одно. От имени своих товарищей секретарь комсомольского бюро роты разведчиков обратился с вопро­сом к командованию части: почему их подразделение долгое время не принимает участие в операциях, когда другие воюют?

И так случилось, что в тот печальный день, датированный в дневнике 22 июля 1982 года, пришлось находиться на КП части. В полумраке подземного бункера царили напряжен­ность и озабоченность. В сторону Файзабада медленно про­двигалась крупная колонна с продовольствием и топливом, навстречу которой вышла рота разведчиков и мотострелко­вый батальон. Первое известие: подорвался танк. Затем уго­дила на мину бронемашина разведки. Через некоторое вре­мя «вертушки» доставили в часть раненых и тела погиб­ших... Такой для разведчиков оказалась цена воинской чести.


Сергей КЛИМОВ


В декабре зимы начало,

В декабре дни рождений есть.


Для кого декабрь — начало,

Для кого — лебединая песнь.


В декабре меня кроха спросит,

Потирая озябший нос: —

Папа, всем ли подарки приносит

В новогоднюю ночь Дед Мороз?


В декабре есть еще одна дата

Без отметки на календаре.

Я тебя целую, как брата,

На кабульском чужом дворе.


Слезы радости, вспомни об этом

И друзьям своим растолкуй,

Почему нам так дорог этот


Неуклюжий мужской поцелуй.


В суете, в новогодний вечер

Вспомни наш боевой отряд.

Первый тост — за ушедших навечно,

Тост второй — за живых ребят.


28 декабря 1979 года

ДНЕВНИК РОТЫ РАЗВЕДЧИКОВ МОТОСТРЕЛКОВОЙ ЧАСТИ


24 декабря 1979 г.

В 2.00 подняли по тревоге. Бежим в танковый парк. Две БМП* № 247 и 246 не заводятся. Начинаем «таскать» их…


*БМП — боевая машина пехоты







В операции отличились: Егоров Н.В., Мухин В.Б., Гущин В.Е., Ревков С.И., Григоров Ю.И., Полевский С.И., Попов Д.Ю., Коробов С.И., Бурков Е.Е., Мороз П.Ф., Понькин В.А., Солонинкин В.В., Сергамасов А.В., Коваленко С.В., Андриенко А.И., Колесник С.В., Носов Ю.А., Сазаонов В.Ю.

Эти товарищи проявили мужество и героизм, отвагу, смелые самоотверженные действия при ведении операции в районе кишлака Карамугуль. По возвращении было проведено собрание по обмену опытом, по ходу и ведению операции.

Вечер чествования лучших воинов роты.*

Юрий КИРСАНОВ


Занималась зорька

За хребтом горбатым,


Прорывалось солнце

Сквозь туман проклятый.

А с рассветом снова

По незримым тропам,

По земле афганской

Долго еще топать.

И тоскуют струны

По студеным росам,

По девчонкам юным,

Золотоволосым.

Не грустите, струны,

Струны, перестаньте,

Мы ведь с вами, струны,

Служим здесь, в Шинданде.

А быть может, ветер,

Что траву качает,

Унесет за горы

Все наши печали.

Где б мы с легким сердцем

Чистый воздух пили

Среди трав пьянящих

На лугах России.

Размахнется удаль,

Горизонт огромный.

Мы уйдем с друзьями

В гул аэродрома.

Нас винты поднимут

Над землей афганской,

И домой спецрейсом

Ляжет путь обратный.

*На этой записи дневник роты разведчиков обрывается (Прим. сост.)


Двадцать весен сержанта

Рассказ о советском комсомольце, геройски погибшем в бою с душманами.

Советская Россия от 7 сентября 1985 года, г. Грозный, Сайд Чахкиев.

Улица, на которой он жил и вырос, носит имя пулеметчика Ханпаши Нурадилова, который в годы Великой отечественной войны уничтожил 920 фашистов. Она тянется через все селение Ачхой-Мартан и выходит к подножию величественных Кавказских гор. Теперь с ней пересекаются улица имени Сулеймана Хачукаева.

…Легкий ветерок колышет траву у подножия беломраморного памятника. По камню слова: « Хачукаев Сулейман Ахметович. Погиб при исполнении служебных обязанностей».


В селении Ачхой-Мартан он пошел в школу, здесь вступил в комсомол, здесь окончил десятилетку и отсюда был призван на воинскую службу в Советскую Армию.

Сулейман — из многодетной чеченской семьи. Рос крепким, спортивным. Особенное пристрастие питал к футболу и волейболу. Участвовал почти во всех школьных соревнованиях. Не сторонился и общественной работы: избирали его членом комитета комсомола. Вместе с классом трудился на колхозных плантациях. И все у него получалось. Охотно помогал родителям. На огороде делал все что надо, по дому. И всегда с улыбкой.

В 1980 году после окончания школы Сулейман подает документы в техническое училище №6 города Грозного, а в мае 1981 года его призывают на воинскую службу.

В том же 1981 году Сулейман оканчивает учебное подразделение, а затем в звании сержанта проходит дальнейшую службу в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

Сулейман Хачукаев видел, как афганцы рвутся ко всему новому, доброму, как с энтузиазмом берутся за любую работу, лишь бы она служила революции. Но видел и другое: сожженные душманами хлеба и вырубленные сады, взорванные школы и отравленные колодцы. Ему, человеку, выросшему в селе, было странно и горько смотреть на эти картины.

Через некоторое время Сулеймана назначают заместителем командира взвода в разведывательной роте.

…То утро началось обычной зарядкой и завтраком. И тут пришло сообщение, что произвел вынужденную посадку вертолет. Место, где это случилось, труднодоступное, там могли быть душманы. Поднялись по тревоге — надо срочно идти на помощь, если экипаж вертолета попадет в окружение, летчиков не пощадят.

— В то утро я стоял на контрольно-пропускном пункте и только поэтому оставался на месте. Рассказывает М. Хамидов, сослуживец Сулеймана, сейчас сотрудник милиции города Грозного.

Подразделение под командованием лейтенанта Ермакова и его заместителя сержанта Хачукаева продвигалось в горах, среди неприступных скал, непроглядных ущелий, где за каждым уступом, за каждым камнем или кустом может таиться снайпер. Трудно было держать верное направление. Но это были отлично подготовленные, смелые люди, они спешили на выручку и вышли точно к месту посадки вертолета. Пилоты уже были готовы пробиваться к своим.


Уходили, предпринимая все меры предосторожности. И все же не избежали засады. В ход пошли автоматы, гранаты, пулеметы. Душманы превосходили наших бойцов численностью и занимали выгодную позицию. Это усложнило положение, и лейтенант скомандовал открыть шквальный огонь, обеспечивая отход основной группы на новую позицию, но бандиты каждое движение бойцов встречали плотным огнем.

Сулейман засек ближние огневые точки и мысленно представил себе, как их уничтожить.

Приготовив гранаты, он скомандовал открыть огонь и тут же громко закричал: «Всем отходить! Прикрываю!» С этими словами он бросился на врагов, ловко метнул три гранаты, упал. Дал веером очередь из автомата. Метнулся в сторону и опять хлестнул очередью. Дерзкий маневр обескуражил душманов и позволил нашим бойцам сменить позицию. Раненый Сулейман остался вблизи душманов. Они с криками — бросились к нему, и тогда он опять встретил их гранатами, опять хлестнула очередь.

Несколько раз советский солдат отбивал огнем душманов, прикрывая собой товарищей. В этом неравном бою Сулейман Хачакуев погиб, до конца исполнив воинский долг… Мы возвеличиваем подвиг. Мы чтим и славу героя. Но с чем и как сравнить мужество матери? Об этом я думал, слушая Саядат, мать Сулеймана.

— Горе мое беспредельно. Но я могу открыто смотреть людям в глаза. Спасибо, сынок! Матери рождают сыновей для Родины, и она ведет их не к позору, а к подвигу.

Что пишут Саядат из части. Где служил Сулейман?

«С чувством глубокого уважения сообщаем, что подвиг, совершенный вашим сыном, всегда будет почитаться каждым солдатом, сержантом, прапорщиком и офицером нашего Краснознаменного полка. Мы помним и славим Сулеймана как воина интернационалиста…

В каждой ленинской комнате оформлены уголки славы, где рассказывается о подвигах воинов-комсомольцев. Фотографии награжденных хранятся в Книге почета части. Перед молодыми солдатами выступают ветераны полка, рассказывают о подвиге вашего сына. Его имя высечено золотыми буквами на обелиске, у которого молодые солдаты клянутся на верность советскому народу и его Коммунистической партии. Многие поколения воинов будут воспитываться на примере вашего сына.


Сообщаем, что ваш сын за мужество и героизм, проявленные при исполнении интернационального долга на территории ДРА, Указом Президиума Верховного Совета СССР награжден медалью «За боевые заслуги» и орденом Ленина (посмертно)».

В Ачхой-Мартане, пожалуй, нет человека, который не знал бы семью Хачукаевых. В их дом приходят школьники и комсомольцы, труженики села, и всех дружелюбно и тепло встречает Саядат.

Комсомольско-молодежный коллектив третьей бригады совхоза «Новосельский», лучший юношеский коллектив района, зачислил Сулеймана Хачукаева в свою бригаду, а средства, перечисленные на его имя, передаются в фонд Мира. В школе, где учился Сулейман, создан уголок в его честь, и один из Пионерских отрядов назван его именем. Старая горянка Саядат бережно хранит письма бывших сослуживцев ее сына.

«Дорогие Саядат и Ахмет, — обращается к родителям Алимханов Абдул-Хамид из Гудермеса, — гибель вашего сына — тяжелая, невосполнимая утрата и для меня. Сулейман был (как-то непривычно это слово «был» для меня другом, даже больше, чем другом. Братом… Не искал он для себя легких путей ни в чем, не избегал опасностей Он сам настоял, чтобы его направили на опасную службу. Мы жили с ним в одной палатке, вместе брались за оружие, когда надо было помочь афганскому народу: сопровождали колонны машин с грузами, выполняли и другие задания. И везде Сулейман в первых рядах — храбрый, самоотверженный, он был готов прийти на помощь товарищу, попавшему в беду…

Летом на наше подразделение напала в несколько раз превосходящая группа бандитов. Обстановка требовала, чтобы мы отошли… Сулейман и я вызвались остаться в прикрытии… За этот бой Сулейман и я были награждены медалями, Почетными грамотами и нагрудными значками ЦК ВЛКСМ.

Сулейман помогал молодым солдатам, приучал их к суровым условиям Афганистана, к тяготам солдатской службы… Расстались мы за два месяца до его гибели. Прощались очень тепло… Я не знаю подробностей его подвига, но уверен, что действовал он смело и умело. Погиб он геройски».

…Я стою у его могилы. Память подсказывает слова поэта: «Земля, поклонись, человеку». «Поклонись», повторяю я. Он был молод и красив. Только двадцать весен встретил он в жизни.