litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3
Шевцова И.К.



Политика идентичности местных элит: международное измерение

(на примере г. Выборга)


Содержание


Содержание


Введение


Глава 1.
Формирование потребности в реализации международного измерения политики идентичности и источники его конструирования

1.1.Формирование потребности в реализации международного измерения в политике идентичности

1.2. Источники конструирования международного измерения политики идентичности

Глава 2. Политика идентичности, адресованная иностранным партнёрам

2.1.Цели

2.2.Стратегии

2.3. Результаты

Глава 3. Политика идентичности, адресованная другим городам и территориям России

3.1.Цели

3.2.Стратегии

3.3.Результаты

Глава 4. Политика идентичности, направленная внутрь города

4.1.Цели

4.2.Стратегии

4.3. Результаты

Заключение


Примечания



Введение

Изменение функций границ положило начало интенсификации процесса приграничного сотрудничества на Северо - Западе России. Сотрудничество, начавшее развиваться на т.н. старой границе России и Европейского Союза, затем охватило, после включения в ЕС стран Прибалтики, более широкие территории. Приграничные регионы России, с помощью инструментов трансграничного взаимодействия приспосабливались к новым реалиям и новым возможностям.

Особенно важным становится приграничное взаимодействие для небольших территорий и городов, находящихся в непосредственной близости от государственных границ. Именно в этих городах и территориях международное сотрудничество стало в немалой степени определять повседневную политическую повестку дня. Сюда можно отнести и город Выборг, где проблемы международного сотрудничества занимают значительное место в деятельности элит. Выборг можно отнести к т.н. старому поясу приграничного взаимодействия. Такое взаимодействие даёт немало импульсов развитию города. Город же в свою очередь с помощью различных инструментов делает попытки это сотрудничество сделать повседневной практикой.


Одним из таких инструментов, как представляется, может быть, проведение соответствующей политики идентичности. Она может быть основана на формировании возможных преимуществ и отличительных особенностей, которые могут оказать пользу в процессе приграничного сотрудничества. Создателями и трансляторами этой политики идентичности становятся элиты. В политике идентичности могут быть реализованы две цели: формирование благоприятного имиджа города в глазах иностранных партнёров и легитимации собственных действий, а именно оправдание необходимости развития сотрудничества, внутри города.

В этой связи, основной исследовательский вопрос можно сформулировать следующим образом: каково место международного измерения в проводимой местными элитами политике идентичности, и какую роль оно играет в международных связях?

Центральную проблему исследования, то, каково место международного измерения в проводимой местными элитами политике идентичности и его роль в развития международных связей, можно представить в виде ряда более частных вопросов исследования.

Для решения проблемы исследования необходимо выяснить:

1. Когда формируется потребность в конструировании международного измерения политики идентичности?

2. Каковы объекты международного измерения политики идентичности, проводимой элитами?

3. Каковы его цели и стратегии?

4. Каковы результаты продвижения международного измерения политики идентичности?

Отдельные аспекты изучаемых проблем находили отражение в литературе. Так, в литературе существует традиция рассмотрения процесса международного сотрудничества и приграничного взаимодействия с точки зрения ключевой роли элиты в этом процессе. Здесь интенсификация сотрудничества понимается как результат рациональных действий элит по максимизации собственных выгод1. Однако почему в одних случаях сотрудничество превращается в устойчивый институт, а в других так и остаётся контактами раз от раза?


Интенсификация сотрудничества в приграничных территориях рассматривалась и с точки зрения т.н. “трансграничного территориального сдвига”2, при котором происходит изменение роли границы. Такое изменение роли границы влёчёт за собой формирование новой повестки дня в прилегающих территориях, а также даёт возможность использовать границу как дополнительный ресурс3.

Собственно феномен политики идентичности рассматривался в литературе в связи с конструированием региональных и городских мифов4, а также в связи с появлением т.н. региональных идеологий5. В отечественной литературе существует также и предложение рассматривать политику идентичности как стратегию рационального действия элит, которая может способствовать максимизации желаемых выгод6.

Однако использование политики идентичности в приграничных территориях остаётся вне поля зрения, хотя такая политика, безусловно, может играть важную роль в процессе приграничного взаимодействия. Особенно значимую роль такая политика идентичности может играть в небольшом приграничном городе, где в отсутствии реально значимых ресурсов трансграничное взаимодействие является едва ли не единственным способом решения городских проблем. В целом, же можно отметить, что аспект конструирования и продвижения политики идентичности на местном уровне достаточно слабо изучен.

В литературе присутствует также и идея использовать “европейские черты” в процессе конструирования своей идентичности в целях решения проблем взаимодействия с “цивилизованным миром”7. Однако эти аспекты рассматривались также применительно в российской элите в целом.

После выхода в свет работы Бергера П. и Лукмана Т.8, книги, обозначившей т.н. “конструктивистский поворот”, появилось немало работ объясняющих идентичность с точки зрения конструктивистского подхода. При помощи использования конструктивистского подхода в рамках теории международных отношений, учёные стали объяснять влияние идентичности на принятие акторами политических решений9. В данном случае полагалось, что при принятии решений политический агент исходит из определения своего я. Таким образом, теории политики идентичности предполагали, что актор будет действовать исходя из того, “кто он есть”, а не с целью реализации рационального интереса, то есть того, может принести определённые выгоды, и не на основе усвоенных им норм10.



В данном исследовании реализация политики идентичности будет рассмотрена как некая рациональная стратегия, нацеленная на получение предполагаемых её инициаторами выгод. В данном случае не имеет значение то, является ли проводимая полтика идентичности отражением того, кто есть на самом деле актор, или же нет. Для нас важным является то, что эта политика ставит перед собой определённую рациональную цель максимизации выгод.

Однако же, именно в рамках конструктивизма стало возможным само понятие политики идентичности, как процесса формирования нового “символического продукта”. Кастельс М., создав классификацию форм идентичности, в качестве одной из форм, которые определяются, прежде всего, причиной формирования новых форм идентичности, выделял т.н. “легитимирующую идентичность”, которая вводится господствующими в обществе институтами для расширения и рационализации своего господства11.

Политика местной идентичности – это конструирование и репрезентация элитами особого типа идентичности, направленного внутрь города (региона) или за его пределы, для формирования благоприятного имиджа в глазах других или легитимации собственных действий. Политику идентичности можно определить как создание и продвижение символической продукции, сбыт которой элитами на внутренних и внешних рынках происходит благодаря стратегиям “символического менеджмента”12. Таким образом, политика идентичности может быть использована элитами как дополнительный ресурс для достижения поставленных целей, для получения желаемых выгод от адресата.

Патнэм Р. предложил рассматривать взаимовлияние внешней и внутренней политики через т.н. “логику игры на двух уровнях”. Адаптируя инструмент Патнэма Р., Гельман В. предложил использовать метафору “игры на двух уровнях” применительно к изучению политики региональной идентичности13.

В рамках данной работы, политику идентичности можно рассмотреть как игру на “трёх уровнях”. Она может быть направлена не только в сторону зарубежных партнёров или внутрь города, но и соседним городам и территориям. Таким образом, “внешняя” политика идентичности имеет два адресата.


Существующий внутри политического пространства институциональный порядок, который усиливает позиции того, кто принимает политические решений, внутри страны, может ослаблять позиции во внешней политике14. В этом состоит взаимосвязь внешней и внутренней политики в рамках концепции Патнэма Р.. Так, если внешняя политика в какой-то момент становится приоритетом, очевидно, что это может повлечь частичное изменение стратегий поведения актора внутри страны. Аналогично взаимосвязи внутренней и внешней политики, если международные связи оказываются важнейшим способом развития города, то политика идентичности, направленная в сторону иностранных партнёров города неизбежно подчиняет два других уровня политики идентичности.

Механизм конструирования политики идентичности и её проведения схож с описанным Хобсбаумом Э. механизмом “изобретения традиции”15. Изобретённую традицию Хобсбаум Э. определяет как — это совокупность общественных практик ритуального или символического характера, обычно регули­руемых с помощью явно или неявно признаваемых правил; целью ее является внедрение определенных ценностей и норм поведения, а средством достижения цели — повторение16. Одним из типов традиций Хобсбаум Э. выделял те традиции, которые вводили инсти­туты, статусы и отношения, обусловленные властью, придавали им «законную» силу17. Таким образом, сходное с изобретением традиции конструирование идентичности ставит целью легитимацию властных действий. Однако в нашем случае, в отличие от логики изобретения традиции, конструируя политику идентичности, элиты вовсе не ставят целью укрепление групповой, например, городской солидарности.

Кроме того, целью подобного “создания традиций” будет являться не только и не столько внедрение определённых ценностей и норм, сколько создание видимости такого внедрения. Свою основу политика идентичности может брать, по аналогии с изобретением традиции у Хобсбаума Э., “из старых материалов” и “вырабатываются с помощью заимствований из доверху на­полненных хранилищ” истории, символов, свойств и пр.


В рамках данного исследования нас не интересует идентичность как таковая. Иными словами, нам не важно, является ли проводимая политика идентичности отражением реальной идентичности агента или же является своего рода “мифотворчеством”. Агенты конструирования и проведения международного измерения политики идентичности включают в неё те собственные представления о городе и об элитном сообществе, которые необходимы в каждом конкретном случае. Конечная совокупность этих представлений зависит от получателя политики идентичности. Политика идентичности, проводимая в связи с международными связями элит, безусловно, в первую очередь адресована иностранным партнёрам, а уже затем она проводится внутри города с целью соответствия “экспортируемого” образа региона его внутреннему состоянию.

Политика идентичности является своего рода “информационным обеспечением” действий элит, направленным на создание благоприятной для себя информационной среды, создания благоприятного имиджа и репутации. В этом смысле политика идентичности связана с информационным манипулированием. С помощью прессы и проведения различных мероприятий с привлечением широкой общественности, она постепенно формирует соответствующий своему содержанию дискурс. В этой связи политику региональной идентичности можно определить как деятельность элит по управлению информационной средой в целях создания у потребителей информационных потоков внутри и вовне города желаемого представления о самом городе, о месте элит в прошлом, настоящем и будущем18.

Изучаемое нами международное измерение политики идентичности, проводимой городской элитой Выборга, можно обозначить как те аспекты конструирования политики идентичности, которые имеют отношение к международным связям.

В данном исследовании присутствует допущение относительно консенсуса городских элит Выборга по поводу проводимой политики идентичности, в основе которой лежат местные связи. Таким образом, политика идентичности адресована, прежде всего, внешним партнерам, или используется для легитимации собственного политического курса элит в целом, но не направлена на подрыв позиций противостоящей политической группы внутри элитного сообщества города. Это допущение было сделано на основе того, что все респонденты в том или ином контексте говорили о получаемых преимуществах в рамках приграничного сотрудничества. Здесь речь идёт как о личных выгодах, таких возможность ездить за рубеж и устанавливать прямые контакты с высшими государственными чиновниками стран, так и выгодах для города в целом, таких как приток иностранных инвестиций.


Опираясь на предложенное выше понятие политики идентичности и определив международное измерение политики идентичности, можно сделать ряд предварительный предположений. Я полагаю, международное измерение занимает центральное место в конструировании политики идентичности. Иначе говоря, международные отношения это то единственное измерение, в связи с которым политика идентичности создаётся. Переводя на язык экономики, регион или город можно сравнить с фирмой, а доступные им ресурсы с имеющимися у них активами. Активы же фирмы можно разделить на общие, которые в том или ином виде присутствуют у всех, и специфические, как то уникальная технология или выдающиеся кадры, которые у каждой фирмы могут быть различными. Так, международные связи для Выборга, это тот вид специфических активов, который позволяет городу развиваться. А поскольку эти активы действительно приносят прибыль городу, то все доступные средства тратятся на их увеличение.

Формирование особого дискурса посредством проводимой политики идентичности направлено на укрепление международного взаимодействия и обоснование его необходимости городской информационной среде. Таким образом, международному измерению отводится центральное место в проводимой политике идентичности, поскольку она, в свою очередь, играет важную роль в обеспечении эффективности процесса приграничного взаимодействия.

Элиты, получая реальные выгоды от международного сотрудничества, проводят политику идентичности, формируя благоприятный имидж в глазах партнёров. В этой политике много внимания отводится акцентуации на исторической общности с Финляндией, позиционированию города как исторически европейского, занимающего “особое положение” на границе Европы и России, имеющего “европейские” традиции управления. Кроме того, можно предположить, что, будучи ограниченными рамками международного сотрудничества, представители элит вынуждены принимать принципы работы европейских партнёров, такие как открытость, конкурентность, подотчётность и др., формируя тем самым удобные условия сотрудничества и продлёвая его перспективы, что является в сущности одним из критериев успеха политики идентичности. Если же политические элиты принимают эти нормы на практике, то это является свидетельством того, что международные связи играют действительно значительную роль.


Источниками данных для исследования явились городская пресса, а также материалы проведённых интервью.

Временные рамки исследования определяются коротким промежутком проведения магистерского исследования. Проведение интервью проводились течение 2 месяцев (апрель – май 2006 года). Для получения данных также использовались газеты, вышедшие с 1992 по настоящее время. 1992 – это год начала международного сотрудничества в Выборге, когда был подписан первый межправительственный договор о сотрудничестве на Северо-Западе России.

Оба метода, используемых в работе, направлены на поиск ответа на одни и те же исследовательские вопросы.

Тип интервью можно определить как полуструктурированное19.

Процесс выборки единиц анализа проходил в три этапа. На первом этапе был определён случай для исследования.

Стратегией исследования будет являться кейс - стади. Роль международных связей в политике идентичности в работе рассматривается на примере т.н. ‘критического случая”20 (crucial-case studies), г. Выборга. Этот метод позволяет протестировать уже существующую теорию и установить возможность/невозможность её применения, либо же сформулировать новую. На основе исследуемого “критического случая” мы сможем проверить предположение об использовании политики идентичности как рациональной стратегии, направленной на достижение установленных её инициаторами целей. Кроме того, этот случай поможет выявить существующую политику идентичности элит в приграничном городе, понять логику их возникновения и трансформации, а также место и роль в этой политике идентичности международных связей. В результате этого могут быть сформулированы гипотезы, который в дальнейшем могут быть тестированы, подтверждены или опровергнуты на большем количестве случаев. В контексте проблем международного сотрудничества и формирования политики идентичности город Выборг нам интересен тем, что большую часть своей истории город не являлся российским.


На втором этапе для анализа была выбрана городская элита. В российских региональных политических исследованиях элита традиционно стояла в центре подобных исследований. Это, безусловно, стало следствием ряда особенностей российской политики в 90-е гг. При выборе объекта исследования я исхожу из того, что элиты – есть главный проводник идентичности. По точному выражению исследователя – регионалиста Магомедова А., элита любого общества – единственный генератор идей, она же – передатчик заимствованных идей, она же – главный субъект политики21. Именно представители элит обладают достаточными ресурсами, чтобы проводить идентичность в рамках своего города.

На третьем этапе были отобраны конкретные представители элит. По поводу выбора респондентов необходимо сделать следующие замечания. Выборка будет принадлежать критериальному типу. Критерием для отбора элит будет служить позиционный подход, согласно которому элитами являются те, кто занимает высшие посты. Политические элиты в данном исследовании рассматриваются как главные проводники идентичности по причине наличия у них возможности формулировать политическую повестку дня. В рамках исследования было проведено 8 интервью. В список респондентов (см. приложение №1) попали главы и заместители глав отделов экономики, инвестиций, международных связей, образования и культуры, а также заместитель мэра города, отвечающий за формирование экономической политики. Респонденты 1,2, 8 отвечают за организацию международных связей, респонденты 2,5,7 – за формулирование и реализацию экономической и инвестиционной политики, респонденты 4 и 6 за политику в области культуры и образования. Указанные сферы особенно важны с точки зрения формирования политики идентичности и её трансляции. Я не включаю в исследование представителей культурной элиты, так как их влияние на местную политику не значительно. А если оно и существует, то происходит при участии представителей политической власти22.


Вторым методом сбора данных для исследования является анализ прессы. Для анализа выбраны две основные, определённые по тиражу и по частоте выхода в свет, городские газеты за период 1992-по наст. время:

1.“Выборгские ведомости”

2. Газета “Выборг”

В 1992 году начало процессу сотрудничества было положено Соглашением о Сотрудничестве между Правительством Российской Федерации и Правительством Финляндской республики о сотрудничестве в Мурманской области, республики Карелия, Санкт-Петербурге и Ленинградской области.

Анализ прессы важен с точки зрения поиска ответа на вопрос: каким образом политика идентичности, проводимая элитами, находит отражение в прессе? Это важно для исследования т.к. СМИ для элит выступают важным проводником конструируемой политики идентичности.

Исходя из определения, данного нами международному измерению политики идентичности как совокупности аспектов конструирования идентичности, имеющих отношение к международным связям, классификация документов будет выглядеть следующим образом:

- статьи о международном сотрудничестве, проектах, мероприятиях ( 330 единиц анализа)

- опубликованные интервью элит и высказывания для прессы относительно проблем международного взаимодействия (63 единицы анализа)

- статьи о Финляндии (о политических изменениях в стране в целом и городах – партнёрах) (