litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 23 24 25 26

Эпилог



41



Конечно, новое жилище Гертруды не походило на роскошные королевские апартаменты, но было очень уютным и милым. Старая княгиня чувствовала себя в нем превосходно. К ней вновь вернулось прежнее спокойствие. Ее близкие старались изо всех сил, чтобы создать ощущение комфорта и уюта. Эдуар вместе с Бананом соорудил ей в глубине вагона широкую удобную кровать с балдахином из тщательно выделанной древесины, купленной на Блошином рынке. Розина на другом рынке – Сен-Пьер – купила кретоновую ткань цвета опавших лепестков роз, которой они обтянули все стенки и перегородки вагона; портреты Оттона и Сигизмонда висели на почетном месте. Из красивой ткани в полоску в стиле Людовика XIII сшили занавески для алькова. Два стенных шкафа, выкрашенные в светло-голубые тона, поставленные спинками друг к другу, отделяли «комнату» экс-государыни от «комнаты» ее компаньонки. Мебель дополняли столик с откидывающимся верхом и вольтеровское кресло Рашели.

Гертруда диктовала письма Маргарет; в этих письмах она сообщала своим родственникам и подданным, разбросанным по всему свету, о своей новой французской резиденции, которая, по ее описанию, была намного скромнее Версуа, но гораздо романтичнее и уютнее, чем старый замок.

Она расхваливала все прелести сельской французской жизни, опуская такие подробности пейзажа, как решетчатые мачты, газометры и водонапорные башни.

Банан вбил около вагончика Ее светлости длинный шест, снабженный целой системой растяжек, позволяющих поднимать и опускать национальный флаг «княжества». Но Гертруде приходилось терпеть и кое-какие неудобства, которые, правда, затрагивали три из ее пяти чувств восприятия.

Прежде всего адский шум, производимый десятью гоночными картами на треке с восьми вечера до полуночи ежедневно и с полудня до часу ночи по выходным дням. К этому прибавлялась музыка, которая буквально била по барабанным перепонкам несчастной княгини; громкоговорители усиливали звучание, и оно эхом отдавалось по всей территории. Это была современная штампованная поп-музыка – рэп или рэг, которая, казалось, пробирала до кишок, вызывая чувство дурноты.


А еще страдало зрение: в плохо затемненные окна вагончика вторгалась огромная светящаяся разноцветными буквами реклама: «Картинг князя».

Запахи были последним испытанием для княгини. К концу дня выхлопные газы образовывали ядовитое облако во влажном воздухе этих мест. К ним примешивались запахи подгоревшего сала, жареного картофеля, вафель и пирожков.

Как только аттракцион приобрел быстрый успех и размах, к князю ринулись целые толпы просить об аренде небольшого участка для дополнительных ярмарочных аттракционов. Все тщательно взвесив, Эдуар сделал жесткий отбор: он отказался от каруселей и других подобного рода аттракционов, которые в какой-то степени могли бы задеть репутацию его предприятия. В этом убогом, унылом предместье у молодежи не было выбора в развлечениях, кроме игральных автоматов в бистро. Поэтому гоночный аттракцион князя с его необычными для этого вида спорта размерами стал привлекать огромные толпы молодых людей, жаждавших рискованных приключений, бешеной скорости, влюбленных в треск мотора и запах смазочного масла.

Счастье улыбнулось Бланвену, когда он принялся за поиски спонсора, чтобы реализовать свой проект. Он познакомился с фабрикантом, производящим детали для велосипедов. Тот был большим любителем переднеприводных машин. Бланвен продал ему несколько штук. Проявив интерес, фабрикант согласился осмотреть трек и подписал с Эдуаром контракт.

Князь с энтузиазмом принялся за работу, сконструировав совершенно новый, необычный тип карта – с обтекателем спереди и легкой задней подвеской, несвойственными этому классу машин. Все десять картов были выкрашены в красный цвет под «феррари» и пронумерованы по типу машин «формулы-1». Каждый клиент должен был быть одет в шлем того же красного прославленного цвета, что и автомобиль. Это были настоящие шлемы гонщиков, ни в какое сравнение не идущие со шлемами, купленными по дешевке, или со шлемами мотоциклистов. Поэтому каждый любитель воспринимал это требование не как мелочную придирку, а как настоящую привилегию; тут за ними нужен был глаз да глаз, так как велик был соблазн стащить эти престижные головные уборы. К тому же одной из сложнейших задач по эксплуатации аттракциона были отношения с полицией. Эту обязанность князь взял на себя. Розина сидела за кассой, Банан распоряжался треком, а мисс Маргарет выдавала и получала обратно шлемы.


Князь уступил за очень высокую цену небольшой участок для дополнительных аттракционов. Помимо продовольственных киосков, он согласился на лотерею, только при специальном условии, оговоренном и подписанном в присутствии нотариуса: в качестве выигрыша должны быть предложены исключительно принадлежности для автомобилей и мотоциклов. Идея была просто гениальной, и любители гонок толпились у лотерейного киоска в ожидании своей очереди. Второй аттракцион, получивший согласие князя, – это игральные автоматы, воспроизводящие автогонки. Таким образом, всего за несколько месяцев «Картинг князя» стал местом отдыха для любителей автомобильного спорта, съезжавшихся со всего Парижа.

Находясь в эпицентре этого грохота и шума, княгиня Гертруда была счастлива. Финансовое процветание внука приводило ее в восторг. Со временем она даже полюбила сутолоку трека, шум моторов, неистовый грохот музыки, сверкание огней, крики, смех. Когда князь навещал княгиню в ее вагончике и обещал ей в ближайшее время купить приличный дом в тихой сельской местности, она качала головой.

– Оставь все как есть, мой дорогой мальчик; этот мир согревает душу и кости. Я с ужасом вспоминаю все эти мрачные, скучные годы, прожитые в Версуа!

Ободренный, Эдуар нежно целовал мужественную старуху и говорил ей о своей любви.

Гертруда светилась счастьем и, показывая на вагон, говорила:

– Я открыла для себя: человеку для жизни достаточно совсем небольшого пространства. Наверное, поэтому заключенные так привыкают к своей камере. А потом, ты знаешь, вагоны всегда играли важную роль в судьбах монархов. Ведь Николай II именно в вагоне подписал акт о своем отречении, так же как и его приятель Вильгельм Второй – акт о перемирии в 1918 году.


Эдуар звонил несколько раз в день Сильвии-Барбаре. Ему провели телефонную линию прямо на трек, и случалось, что он звонил даже ночью. Когда она подходила к телефону, он говорил:

– Я звоню, чтобы немного помолчать.


Он ощущал в ее вздохе блаженную улыбку. Он ждал какой-то промежуток времени, продолжительность которого каждый раз менялась. Затем спрашивал:

– Не считая этого, все в порядке?

– Нет, есть кое-что, что вы должны знать. Новое молчание, наконец Эдуар говорил:

– Спасибо, я все понял, я тебя люблю. И он вешал трубку.

Эти ребяческие выходки превратились в некий ритуал, который придавал их любви ощущение радости и счастья.

Выехав из замка Версуа, Эдуар только на перевале Осер обнаружил, что забыл письма Наджибы, даже не прочитав их. Так как с самого начала у него не было никакого желания их читать, он решил, что это знак свыше, и поблагодарил Бога за эту забывчивость, которая избавила его от ненужных угрызений совести.

Розина похорошела и еще сильнее раздобрела, как это часто бывает с процветающими коммерсантами. Она ела все больше и больше, а сексом интересовалась все меньше. Остепенилась или постарела? Ее последним партнером был сторож-вдовец, с которым она несколько раз встречалась до своего грандиозного процветания. Он был слабоват в сексуальных играх, но зато сразу к ней привязался и полюбил с собачьей преданностью. Розина его не принимала всерьез, частенько над ним посмеивалась. Например, утром она ему говорила «добрый день», а когда ночью в трех метрах от их постели с ураганной силой и грохотом пролетал, словно в фильме ужасов, поезд, она усаживалась за стол и обжиралась.

Вместе с Дуду они открыли общий счет в банке, который она пополняла ежедневной выручкой и который рос на глазах. Вскоре встал вопрос о помещении капитала, и Розина с удивлением обнаружила, что сохранить деньги более хлопотно, чем их заработать.

Она предвидела, что однажды, в недалеком будущем, при таком темпе прибылей она купит себе красивый, по-настоящему добротный дом, обязательно закажет визитные карточки с фамилией «герцогиня де Власса». А пока она покупала гусиную печенку и белое вино для своих ночных трапез после закрытия аттракциона.



Банан сошелся с крещеной арабкой, с которой познакомился на треке. Раймонда поранила ногу, ударившись в карте о защитное ограждение из шин. Он сам ей сделал перевязку, так как на треке была аптечка для оказания первой помощи.

Девушки обычно высоко ценят своих спасителей. Раймонда ему это доказала.

Сестра Селима по-прежнему находилась в клинике, но ей уже позволяли выходить раз в месяц, чтобы увидеться с близкими. Наджиба больше не говорила об Эдуаре и не проявляла к нему никакого интереса.

Селим душой и телом был предан своей работе. Он был одновременно механиком, руководителем трека и третейским судьей. На нем также лежала обязанность уборки территории. Банан много зарабатывал, и Эдуар ему обещал, что когда-нибудь он его удостоит титула маркиза, и тот будет первым маркизом среди своих земляков.

При распределении шлемов завсегдатаи обнаружили, что мисс Маргарет не понимала ни жаргонных, ни грубых, пошлых словечек. Тогда они решили посмеяться над ней, обзывая ее по-всякому: недотепа, рохля, пьянь, простофиля, плоскодонка, жердь. Маргарет ничего не понимала, улыбалась и была очарована проявлением знаменитой французской галантности. Она не выразила недовольства и тогда, когда одна из девиц, раздраженная ее акцентом, спросила у нее беспардонно, не англичанка ли она.


Труп Эли Мазюро, шофера такси – муниципального советника, медленно разлагался в глинистой почве. Он лежал как раз под финишной линией трека, но на пять метров глубже. Начиная с его вдовы, все о нем давно забыли, ибо он принадлежал к той категории людей, о которых долго не хранят воспоминаний. Лишь местная газета, когда ей не хватало материала, иногда напоминала читателям о странном исчезновении.


Мэр после скандальной истории с балетной труппой вынужден был подать в отставку. Уступив свое дело сыну, он уехал в район Бандоля, где собирался заняться недвижимостью.

Вот такая гармония царила теперь в этой истории.


42



Сильвия обычно чутко спала, но на этот раз она не сразу услышала телефонный звонок.

– Я подумал, что вас нет дома, – сказал Эдуар с еле уловимым раздражением.

– У меня был поздний ужин, – оправдываясь, ответила Барбара-Сильвия.

– Деловой?

– Нет, с моими близкими: с отчимом и его новой подругой. Но, мне кажется, на этот раз вы звоните не только для того, чтобы послушать молчание?

– В самом деле, я хочу задать вопрос.

– Так задавайте!

– Готовы ли вы выйти замуж за ярмарочного князя? Настало время подумать о продолжении моего рода; я хочу сделать этот подарок бабушке, княгине Гертруде, пока она еще с нами.

– Какой сегодня день, Ваша светлость?

– Среда.

– Вас устраивает ответ в пятницу?

– Я бы предпочел его получить сразу, но, учитывая всю значительность события, могу потерпеть еще сорок восемь часов.

Он повесил трубку, ощущая некоторое разочарование.

43



«Я никогда не видел таких неприятных рож, как на этом треке», – размышлял князь. Толпа все прибавлялась; сквозь прорези шлемов он рассмотрел малосимпатичные лица: бледные, испитые, изуродованные шрамами, с плохо выбритыми подбородками, злыми взглядами. Большинство из этих молодых парней ненавидели весь мир и с удовольствием бы с ним расправились. Некоторые пытались резко толкнуть, ударить более робких. При многократном повторении подобных инцидентов вмешивался Эдуар. У него был резкий пронзительный свисток, перекрывающий даже грохот шумных пятидесятикубовых маленьких моторов. Эти решительные призывы к порядку обычно устанавливали спокойствие; но когда попадался какой-нибудь строптивый юноша, Эдуар возникал перед ним в центре трека. Его внушительная фигура, спокойствие и уверенность в себе напоминали тореадора в поединке с быком. Это действовало настолько впечатляюще, что нахал тут же останавливал машину.

«Ты здесь не для того, чтобы заниматься хреновиной, ты здесь для того, чтобы развлекаться, – говорил спокойно Эдуар. – Ты лупишь свою девчонку, прежде чем ее трахнуть? Нет, не так, ты ее ласкаешь. Тут то же самое с этими тачками, понял, дубина? Машины здесь не для того, чтобы их ломали, они требуют нежного отношения».

Укрощенный, обузданный паршивец возобновлял движение по кругу.

Как-то во время подобного эпизода прибежал Банан, чтобы сообщить Эдуару, что его адвокат, мэтр Кремона о нем спрашивает.

– По телефону? – осведомился Эдуар.

– Нет, он здесь, с дамой.

Он показал на два забавных силуэта на другом конце трека. Несмотря на расстояние, Бланвен узнал неразлучную пару. Он любил адвоката, но его неожиданный визит встревожил Эдуара: он боялся неприятных известий. Кремона смотрел на приближающегося Эдуара влюбленными глазами. И действительно, парень того стоил.

Эдуару удалось преодолеть все тяжелые последствия болезни. Правда, у него не было больше таких бицепсов, как прежде, но зато он стал стройнее. На нем были черные в обтяжку брюки, красная сорочка в американском стиле, черный кожаный жилет и шейный платок. Несмотря на смешной, нелепый наряд, он не выглядел вульгарно. Из левого кармана его жилета свисало что-то вроде патронташа – это был футляр для очков, принадлежавший Рашель и служивший ему талисманом.

От постоянного пребывания на воздухе Эдуар загорел и, чтобы иметь воинственный вид, отпустил волосы, которые он собирал на затылке в забавный хвостик. Это немного тревожило княгиню Гертруду, мало знакомую с современными взглядами мужчин.

Жена адвоката изображала из себя элегантную даму в своем белом драповом манто, настолько замусоленном и грязном, что с ним мог сравниться лишь бурнус торговца финиками. Манто украшала неизменная лисья горжетка. Губная помада неопределенного красного цвета с оранжевым отливом была намазана неряшливо и лежала комочками.

– Вы неотразимы в этом костюме! – воскликнула она.


Мадам Кремона пыталась привлечь внимание Эдуара, подчеркивая свою сексапильность: она томно приоткрыла рот, игриво поводя трепещущим языком, как бы призывая к страсти и наслаждению.

Адвокат, заметив ее мимику, пожурил жену мягко, со снисходительной улыбкой.

– Что-то произошло? – спросил князь. Кремона стал как-то серьезнее и взял Эдуара под руку.

– Мне нужно с вами, мой дорогой, поговорить, как мужчина с мужчиной.

– Пожалуйста, поговорим, – ответил князь, стараясь подальше отойти вместе со своими друзьями от грохочущей музыки.

Мадам плелась за ними. Для адвоката мужской разговор не исключал присутствия его бесценной супруги.

Трио остановилось около чахлого деревца, возле которого когда-то стояло кресло Рашель.

– Я должен признаться в своей вине и представить доводы в свою защиту, – сказал Кремона с некоторым профессиональным пафосом.

«Болтун! Старый милый болтун! Переходи к делу, вместо того чтобы упиваться собственной речью!»

Чувствовалось, что адвокат волновался: от волнения он поперхнулся, его кадык судорожно прыгал.

– Сделать это признание меня вынудило ваше намерение жениться на Сильвии Деманжо. Или я ошибаюсь?

– Откуда вы об этом знаете? – спросил князь.

– Она мне сама сказала.

– Вы ее исповедник или доверенное лицо?

– Минуточку, мой милый, не злитесь. В этом не так легко признаться, хоть все было сделано из лучших побуждений. Вы, вероятно, знаете, что, когда вы лежали в больнице с гнойным плевритом, врачи поставили на вас крест. Профессор полагал, что вы не протянете и недели. Вот тогда-то вы и попросили меня разыскать малышку, с которой вы когда-то в детстве оказались волею судьбы в одной камере. Было видно, что для вас в тот момент это было самым главным и важным. Учитывая ваше состояние, я понимал, что выполнение этой просьбы, быть может, станет для вас последней радостью, и я решил сделать все возможное и невозможное. Прежде всего, я расспросил вашу мать, не посвящая ее в причину моего интереса к столь давним событиям. Она мне рассказала все, что знала о своей сокамернице. Затем я обратился за помощью к услугам бывшего комиссара полиции Пендура. Видя срочность и необычность ситуации, Пендур проявил чудеса профессионализма: в течение нескольких часов он напал на след Барбары, но, к сожалению, Барбара умерла еще в детстве, два года спустя после тюрьмы от менингоэнцефалита. Новость меня убила!


Эдуар ощутил боль в груди. Услышанное причинило ему не меньшие страдания, чем пули Дмитрия Юлафа.

– А потом? – прошептал князь.

– Потом... Но что вы хотите, мой дорогой друг... Вы умираете, а мое сердце переполнено к вам любовью и симпатией. Значит, ложь во спасение! К тому же идею мне подсказала моя дорогая жена. Так как настоящей Барбары не существовало, а вы, находясь в агонии, ее требовали, мы попросили мою племянницу из Лиона, дочь моей дорогой покойной сестры, сыграть роль Барбары, объяснив ей ситуацию. Сильвия – человек широких взглядов, она все поняла. Она сыграла свою роль очень хорошо, даже, мне кажется слишком, потому что произошло чудотворное исцеление (возможно, благодаря ей, кто знает), и к тому же вы влюбились.

Но теперь! Вы просите ее стать вашей женой. Сильвия, как и я, – честный человек; мы не хотим, чтобы вы женились на мечте. Наступил момент, когда блистательная истина непременно вступает в свои права. Теперь, вы знаете все. Уф! Эта тайна давила на меня.

Эдуар сидел на краю большого камня, как когда-то в былые времена, когда он приходил к Рашель. В нем боролись смешанные чувства: злости и признательности. Он был зол за то, что его так одурачили, и признателен Кремона за все хлопоты, которые он проделал ради его же блага. Действительно, если бы в страшные часы агонии его не поддерживала надежда увидеть снова свою маленькую подружку былых лет, то, наверное, его сейчас уже не было бы в живых.

– Она знает о вашем приходе и вашем признании? – спросил через некоторое время Эдуар.

– Естественно, ведь это она меня попросила обо всем вам рассказать.

– Она не хочет выйти за меня замуж?

– Ценой лжи – нет.

– А если я не обращу внимания на эту ложь? Вы понимаете, она на меня произвела грандиозное впечатление в тот момент, когда у меня уже все эмоции и желания были притуплены. Это было как удар молнии. Ведь это что-то, да значит, не так ли?


Кремона улыбнулся ему снисходительной, сострадательной улыбкой, как бы отпуская князю его грехи, а не наоборот.

– Она в моей машине, в трехстах метрах отсюда, – признался он. – Она решила приехать, надеясь, что вы любите ее, а не прошлое.


Он ее заметил на заднем сиденье своей бывшей машины. Сильвия сидела задумчивая и грустная, подперев голову руками. Эдуару показалось, что она молится. Постучав по стеклу, он открыл дверцу.

Сильвия повернула к Эдуару свое лицо, и они посмотрели друг другу в глаза, как и в первую встречу, в больнице.

– Вы позволите? – робко спросил князь. – Сесть рядом и немного помолчать?

И он сел.

Чуть позже она прошептала:

– Привет, ковбой! Вам недостает лишь татуировки.

А затем они замолчали надолго.

44



Розина пыталась привлечь внимание Банана отчаянными жестами, но он ничего не замечал, увлеченный своими обязанностями.

Потеряв надежду, Розина опустила окошечко своей кассы и на всей скорости, которую ей позволяла ее громоздкая фигура, побежала в вагончик княгини Гертруды.

Старая дама перебирала четки в память о своем покойном муже.

– Ваша светлость! – почти что прокричала Розина. – Вы бы не могли меня заменить в кассе? Я поела несвежих устриц и теперь загибаюсь от боли.

Гертруда повесила четки на гвоздь, вбитый рядом с портретом Оттона, и пошла выполнять поручение.

Работа была простой: достаточно было оторвать билетик, дать его клиенту и взамен получить пятьдесят франков. Каждый билет давал возможность три раза объехать трек; иногда некоторые любители покупали сразу несколько билетов.

Княгине понравилось ее новое занятие. Все эти молодые, веселые, возбужденные люди, которые толпились у окошечка кассы, придавали ей восхитительное ощущение вечности.

Клиенты появлялись и исчезали.

Когда их поток схлынул, показался Банан.


– Я просто потрясен и опечален тем, что вижу, – сказал он, увидев старую княгиню вместо Розины в окошечке кассы.

– А почему бы и нет? – сказала она. – Мне это кажется милым и забавным. Но скажите, мой дорогой Селим, вы кажется забыли поднять флаг сегодня; вы знаете, как для меня важна эта традиция!

Молодой человек закрыл рот рукой, что по обычаям его народа означало смущение и раскаяние.

– Бегу, Ваша светлость!

Через несколько минут в небо, покрытое облачками, взвился гордый стяг Черногории.


Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.




1 Один из пригородов Парижа. — Здесь и далее прим. перев.

2 Итальянский авантюрист, казненный в 1617 г., имел большое влияние на Марию Медичи.

3 Маршал Франции (1856—1951), руководил обороной Вердена в 1916 г. После разгрома Франции в 1940 г. возглавлял правительство страны, активно сотрудничая с немцами, за что и был приговорен к смертной казни, которую затем заменили пожизненным заключением.

4 Сорт мандарина.

5 Пригород Парижа.

6 Сорт дешевого красного вина.

7 Департамент на юго-востоке Франции.


8 Пьер Корнель (1606—1684), французский драматург, основоположник классицизма, автор многих трагедий.

9 Так в Париже называли молодых работниц; синоним наивности.

10 Город неподалеку от Женевы, во франкоязычной части Швейцарии.

11 Национальное блюдо в странах Магриба из проса, похожее на плов.

12 Морис де Вламинк (1876—1958) — французский живописец, представитель фовизма.

13 Персонаж одноименной пьесы Эдмона Ростана, сын Наполеона I.

14 Сын Людовика XVI и Марии-Антуанетты после революции был заключен в тюрьму, где и умер. Его тайные похороны способствовали появлению самозванцев, как и в случае с Анастасией, младшей дочерью Николая II.

15 Так у автора.



<< предыдущая страница