litceysel.ru
добавить свой файл
1
МЕРТВАЯ ГИЛЕЯ


 

ЦВЕТЫ

 

Цветы бледнели,

тени ждали ночь

и медленно, как призраки ходили,

как будто не хотели превозмочь,

как будто только этим жили.

Детоубийцы мыли топоры

во влаге девственных влагалищ,

закаты, принимая как дары

давно зажженных дьяволом пожарищ.

Нет, небеса, я больше не могу.

Пусть птицы гнезда вить не перестанут…

Я прижимаю руки к потолку

я думаю, что мертвые не встанут.

Я в бледную побелку потеку,

Я стану тем, чем не желаю,

отдав себя безмолвному курку…

Прощайте…

Через миг я нажимаю.

 

25.04.2004 г.

 

МАЛЫШ

 

Плакал малыш

возле мусорных баков,

выброшен ползать и мертвым упасть

возле жилища хохочущих магов,

в ржавом котле приготовивших страсть.

Булькает жижа отравленной тверди,

капает кровь с почерневших локтей…

Маги нальют обреченному смерти,

тихо шепнут ему: «Деточка, пей»

Грозный оскал,

блеск луны помутневшей

и непрерывные всхлипы вокруг.

Плакал малыш, и старик побледневший

тихо втыкал в глазки мальчика сук.

 

25.04.2004 г.

 

МЕРТВАЯ ГИЛЕЯ

 

Красива мертвая Гилея

с потухшим взглядом и она

не улыбается, робея,

когда ее зовет луна.

Неосторожно, но невинно

ее лицо ласкает тень…


Довольно странная картина,

довольно странная. Поверь.

Нет рук у озера забвенья,

и растрепались кудри сна.

Красива мертвая Гилея.

Красива, но уже одна.

Не манит ветреная юность

давно угасшие черты.

Красива мертвой девы сущность,

красива и безмолвна ты.

 

26.04.2004 г.

 

АНТРАКТ

 

Черным змеем безымянным

через дебри черных глаз,

через то, что невозможно,

через то, что не сейчас.

Через звуки поднебесья,

сквозь простуженную ночь

я иду и льется песня

то на сына, то на дочь.

Я играю осторожно

на своих же венах джаз.

Это просто невозможно,

невозможно, но сейчас

мне никто не скажет: «Хватит».

Мой смычок в моих руках.

Этот город нас горбатит,

превращая душу в страх,

и она устало бьется

то ли в клетке, то ли в такт.

В черном саване из смерти

я готовлюсь на антракт.

 

26.04.2004 г.

 

НЕМНОГО

 

Немного надо мне,

немного…

Ладони стерлись с милых щек,

и Богом выбрана дорога,

которой я тебя увлек.

Немного надо мне,

но это

не означает ничего.

Глаза бездарного портрета

устало смотрят на него.

Самозабвенно растворяюсь

и наблюдаю с высоты,

как отрешенно звездам каюсь,

но это я, совсем не ты.

Я разделен на две частицы,

и нет покоя мне нигде.

Немного надо, чтоб присниться

и оказаться в темноте.

 

26.04.2004 г.

 

ОБЛАКА

 


Облака на кладбище чернее,

чем твои потухшие глаза.

Осторожней, мертвая Гилея.

Осторожно, не молись на образа.

В позолоте церковь отмирает,

отпадают в безымянность купола,

и о них уже никто не знает

ничего. Весь мир во имя зла.

Кудри белоснежные чернеют,

ветер в флюгер скорость затащил,

и никто тебе уже не верит,

обнаженная посланница могил.

 

26.04.2004 г.

 

ПТИЦА БЕССМЕРТИЯ

 

Птица выше улетает

и глаза без слез уже.

Тихо ветер умирает

на моем карандаше.

Все беззвучно,

все условно,

все как будто так и есть.

Птица вьется бесконечно.

Птице негде больше сесть.

 

26.04.2004 г.

 

СКАЗКИ

 

Я устал,

принесите мне эхо,

я его поведу за собой.

Это птица костлявее стерха,

не стервятник, но с мертвой главой.

Мир задумчиво тратит мгновенья,

разменяв мою жизнь на рубли…

Я устал ощущать дуновенье,

новый ветер угаснет в крови.

Кто расскажет мне истину эту?

Кто меня поведет в мир иной,

угощая вареньем Джульетту

под названьем смешным «перегной».

Будет мертвой. Мальвине раздолье

с Буратино зажаться в углу…

Я устал верить в силу надгробья.

Я гоняю по венам иглу.

 

27.04. 2004 г.

 

ПОДОНОК

 

Мы не кричали…

По другому

назвали это как всегда.

Господь доверил имя грому,

и оголились провода.

За них держался неотступно

пока душою не истлел.

Мне очень трудно, очень трудно


кричать тогда, когда не пел.

Дрожат ладони в поднебесье,

аплодисменты хороши,

когда звучат во имя песни,

а не во имя анаши.

И я неправильный ребенок,

сорвавший с губ не поцелуй,

а слово странное: «Подонок»

и в след за ним другое…

 

28.04.2004 г.

 

ПРИКОСНИСЬ

 

Прикоснись ко мне,

прикоснись.

Я тебя обниму невинно,

и страдает уставшая высь,

что в итоге довольно противно.

Прикоснись,

ощущая восторг,

и на этом закончи движенья…

Города кошкой вьются у ног,

города – не мое вдохновенье.

Я люблю, когда меркнут дожди,

и молчание в окна вползает.

Подожди. Подожди. Подожди.

Раздевайся. Никто не узнает.

 

28.04.2004г.

 

БЛАГОСЛОВИ

 

Благослови мой мир убитый,

благослови, благослови.

Глаза на многое раскрыты,

и, как всегда, весь мир в крови.

Монументальное творенье,

в гранитных плитах нет любви.

Благослови, благослови.

Благослови планету эту,

благослови планету ту,

за то, что я поверил ветру

и все отдал за темноту.

Благослови меня, Гилея,

Благослови погасший день…

Глаза закрытые смелее

и Солнце меркнет, если тень…

 

28.04.2004г.

 

ЧЕРНЫЙ ЛЕБЕДЬ

 

Я стану птицей,

птицей в клетке,

и побегут марионетки,

срывая маски с пыльных лиц.

Погибнет озеро разлуки,

и лебедь, прячась в чьи-то руки,

сотрет отвагу с колесниц.

Застынет в небе лебедь черный,


коснется глянцевой воды

и, сбросив с плеч наряд тлетворный,

устало спросит: «Где же ты?»

Зачем нас ветер разлучил,

когда все хрупкое разбилось

у нескончаемых могил?

 

5.05.2004 г.

 

ДУБРОВСКАЯ ПОТАСКУХА

 

Разденься,

я тебя прошу

и стань дубровской потаскухой,

когда тебя я уложу,

назвав легко и просто – Ксюхой.

Разденься,

грязная кровать

прогнется, чувствуя движенье…

Не надо сердце рубцевать

и вместо крови пить варенье.

Не надо верить в сатану,

не надо в плоть вбивать железки…

разденься и сыграй струну

в одной совсем нелепой пьеске.

 

5.05.2004 г.

 

ГРОМ

 

Мне без тебя невыносимо…

Пустыни лик испепелен,

и дни мои проходят мимо,

не замечая этот сон.

Мне без тебя не пить безбрежность,

не очищать глаза от слез…

Ладонь в ладони – это нежность,

а рук отсутствие – психоз.

Глаза в пыли, чужие тучи

на небосводе голубом

и мертвый крик в сознанье глючит,

как будто это только гром…

 

5.05.2004 г.

 

КУВШИНКА

 

Усни в пруду

кувшинкой,

усни и не проснись.

Пусть назовут Маринкой

тебя, пугая высь.

Пусть этот берег дальний

приблизиться слегка,

и ночь рукой хрустальной

пыль снимет с потолка…

Не побегут ресницы

по млечному пути…

Усни, чтобы присниться

и дальше уползти…

 

5.05.2004 г.

 

МНЕ БОЛЬНО

 


Мне больно,

значит – я живу,

коплю болезни и усталость…

Рыдает день, рождая старость

и беспризорную молву.

Мне больно ощущать восторг,

когда земля залита кровью,

и небо полнится любовью,

валяясь возле грязных ног…

 

5.05.2004 г.

 

МУРАВЕЙНИК

 

Убей меня…

Мне все равно.

Глаза закрыты, губы сжаты,

и в бесполезное окно

глядят унылые сержанты.

Проходит строй, заходит в дом,

и муравейник оживает,

когда ударят кулаком

или ногами запинают.

Убей меня,

ведь я пишу

взрывоопасное творенье…

Поэты любят анашу –

довольно странное растенье…

 

5.05.2004 г.

 

БОГОХУЛЬНОЕ-1

 

Ликуйте проститутки,

солнце село.

Снимайте грязные трусы

и отдавайте каменное тело

за палку ленинградской колбасы.

У озера фигуры обнажайте,

дразните рыб, пускайте их в себя

и в этот миг все больше понимайте,

что умер светоч звездного огня.

Ласкайте труп его,

смотрите в очи,

пусть станет блядь Марией и тогда

ее промежность на кресте закровоточит

и загорится новая звезда…

 

7.05.2004 г.

 

БОГОХУЛЬНОЕ-2

 

Кончайте на кресты распятий,

на купола, на Богоматерь,

на все, что так легко забыть.

Бог умирает в темном зале,

зачем вы это рассказали?

Вам захотелось мир убить?

Возникнут новые уроды,

и время быстро побежит.

Кончайте, бляди, на иконы,

вливайте в мир немые стоны.

Бог умер. Это менингит.

 

7.05.2004 г.

 

ПУСТЫНЯ

 

В пустыне

капелька воды

на язычок не упадет.

В пустыне выпиты следы,

и мертвый песенку поет.

Оазис превратился в тлен,

все родники водой померкли,

но ты идешь вдоль хрупких стен,

а дьявол смазывает петли.

Смотри, готовые стянуть,

они задумчиво ловили…

В пустыне все теряет суть

и наполняет ядом мысли.

 

7.05.2004 г.

 

ГОРЯЧАЯ МЕДЬ

 

Птица бессмертия…

Мы не одни

в зеркале смерти погаснут мгновенья…

Только влюбленные в пепел огни,

только любовь, как итог вдохновенья.

Птица бессмертия,

сколько лететь

до перламутровой сущности Бога?

Капает кровь, как горячая медь,

вечно лишенная чувства восторга.

 

7.05.2004 г.

 

МАРИНА-1

 

Я так давно не говорил тебе,

молчал, с лица стирая слезы,

но ты была в моей больной судьбе,

как мимолетность сорванной мимозы.

Я так давно не говорил о нас,

и меркли дни, в пустыню превращаясь,

когда в меня вливался старый джаз,

на пыльной грампластинке спотыкаясь.

Я так давно тебя не ощущал,

ты изменилась, стерлись краски жизни,

которыми никто не рисовал

твое лицо в квадрате мертвой мысли.

Ты появилась в суете бездумных дней,

как привезенная из отпуска картина,

но я не виде появления милей,

чем чуда с дивным именем Марина.

 

 

МАРИНА-2

 

Марина, здравствуй!

Брызги водопада


на плечи голые текут.

Не надо большего. Не надо.

Сегодня нас домой не ждут.

Мы растворимся в этом мире,

наполнив смехом Волгоград,

стреляя взглядами как в тире,

но не предчувствуя распад.

Марина, здравствуй!

В Новой Анне

мы повторимся через век,

и на другом меридиане

о нас напишет человек.

 

 

ДЮЙМОВОЧКА

 

Спой песню мне,

Дюймовочка, спой мне…

Я так хочу ее услышать,

чтобы почувствовать отчаянье вдвойне

и умудриться с этим выжить.

Неосторожно двигаясь в тени,

мы упадем с тобой и засмеемся,

и, убежденные, что в этот миг один

любви глотками жадными напьемся.

 

ЛАЛА

 

Смотри в окно,

не надо плакать.

Зачем смеяться перестала?

Я так люблю в твой голос падать,

садись за фортепиано, Лала.

Сыграй мне нашу ностальгию,

и в сарафанчике цветастом

будь так похожа на богиню,

когда тебя накроют пластом.

Рой бледных пальцев, бренность клавиш,

могила, вырытая болью.

Меня от смерти ты избавишь

своей неправильной любовью.

 

ЭТО ДИКО

 

Это дико. Это дико. Это дико.

Это рев, рык, рок и кутерьма.

Это все, что соткано из крика

и, наверное, немного из дерьма.

В этой пьяной и прокуренной стихии

наши взгляды общее нашли.

Это мы с тобою рок боготворили,

а другие – его просто берегли.

 

ТЫ РАДА?

 

Отдай мне младшую сестру,

я расстегну тугую блузку

и сопли юные утру,

чтобы уйти, влюбив тунгуску.


Она смуглее, чем закат

и грудь волнением объята.

Я был в тебе 100 лет назад.

Ты рада, милая?

Ты рада?

 

СИНИЦА

 

Амбициозно прыгая на лапках

немного кривеньких, но миленьких вполне:

Екатерина думает о тапках,

о бигудях и прочей кутерьме.

Она настолько сильно погрузилась

в бездарные рисунки, бисер, гель,

что не заметила как вечное разлилось,

самозабвенно превращая в канитель.

Тебе не сможет, милая синичка,

помочь меня вернуть твой дикий нрав.

Прости, твоя просмотрена страничка.

Прости любезно, если я не прав.

 

УРОД

 

Твой рисунок

дождь испачкал,

стерлась тушь и потекла.

У тебя рисунков пачка

внутри пыльного стола.

Улыбнись,

поправь прическу

и шагай, ведь Женя ждет

неприкаянную доску

под названием «Урод».

 

МЮСИДОРА-1

 

Мьюси, здравствуй!

Это снова я!

Очаруй меня своей улыбкой.

Корабли сгорели без огня

в атмосфере сумрачной и липкой.

Пусть в тебе погибнут небеса,

пусть печали ветреные сгинут,

и, уставшие от трезвости, глаза

взглядом мир застенчиво окинут.

Рыжей курвой, ангелом любви,

бестелесной нежностью пространства

ты вольешься в бескорыстие зари

и взойдешь на трон чужого царства.

 

МЬЮСИДОРА-2

 

Я помню платье длинное,

но тонкое вполне.

Я помню, как невинное

рождалось в тишине.

…и тихо мчались часики,

день превращая в ночь.

Оскал свирепой свастики,


отравленная дочь.

Вся свита королевская

ломилась в дверь твою.

О, Мьюсидора дерзкая,

я так тебя люблю!

 

ЛИПКАЯ ИРА

 

Липкая Ира,

куплю тебе скотч,

клей канцелярский ты дома найдешь.

Что тебе надо еще?

Руки прочь.

Хватит держать в потных пальчиках нож.

Это игра. Я тебя победил,

неосторожно звучал в сердце Almond.

Липкая Ира,

я пиво не пил.

Все, до свидания.

Good bay, crazy diamond!

 

РЕСНИЦЫ-БАБОЧКИ

 

Ресницы–бабочки – твое изобретенье,

движенье легких крыльев по щекам

и легкий привкус горького забвенья

осталось ощущать сегодня нам.

Горели свечи в комнате уснувшей,

снимались джинсы с бледных ног,

и наша жизнь казалась утонувшей,

хотя был выпит лишь один глоток.

 

ГОРОД МОЛЧАНИЯ

 

Я не хотел быть просто,

я хотел

глядеть в глаза и чувствовать усладу,

но белый лист стихов всю ночь горел,

и я отдал его тебе в награду.

Стонала ты, готовая принять,

а я наивно телом любовался,

но черный город умудрился замолчать

и всеми фарами смотрел и улыбался.

 

ОСЕНЬ

 

Ты уезжала, подарив мне листопад,

и я шуршал листвою пожелтевшей,

мечтая время повернуть назад,

чтобы увидеть полночь повзрослевшей.

Она идет по нашим городам,

размахивая посохом печали.

Ты уезжала, оставляя нам

дожди и ветреные дали.

 

ДВЕ ЗВЕЗДЫ

 

Мне снилось, что мы видели на небе,

как две звезды горели, две звезды,


и листья, отрываясь, багровели,

не долетая до позорной высоты.

Они взмывали вверх, кружились в танце,

когда на них смотрела ты.

Мне снилось, что несли ребята в ранце

для нас влюбленных две звезды.

 

КУПОЛА

 

Я желаю тебе возвращенья

через тысячи лет в этот мир,

чтобы город хранил вдохновенье

и беспечность во взгляде копил.

Не гляди в мое пыльное сердце –

нет в нем, Оля, ни боли, ни зла.

Распахни мне закрытую дверцу

в замок счастья, где есть купола.

 

БУТЫЛКА ПИВА

 

Бутылка пива.

Разговор.

Остановись, мы лепим вздор.

Мы не способны очищаться.

стоим над пропастью. Парим,

но ничего не говорим

и дьявол снова рад стараться.

БОЛЕЮ

 

Я болею, болею, болею.

Ем, а после – блюю в унитаз

и, вливаясь в тебя, не взрослею,

а всего лишь вкушаю экстаз.

Мы с тобой были странною парой.

Нас не видел никто кроме звезд,

но в квартире облезлой и старой

мы впивались в друг друга всерьез.

 

МОЛЧАНИЕ

 

Молчание твое,

глаза Богини

и тихий шепот губ, когда печаль.

Мы просто так кому-то подарили,

но не заметили, как этого нам жаль.

За стеклами очков твой взгляд мутнеет,

ты их сними, и смерть придет сама.

Зачем мне жить, когда гореть милее

на медленном огне чужого сна.

 

ПЕНСИОНЕРЫ

 

Мы уходили,

возвращаясь через миг.

Мы не любили,

мы терзали плоть устало

и я, быть может, был тебе старик,


а ты была старухой, как желала.

Мы пили кровь, сдирая плоть с себя,

и ты впивалась в спину, но молчала.

Забавная игра.

Давай начнем сначала?!

 

ОЧКИ

 

Одень очки,

тебе к лицу

такое состояние.

Любая жизнь идет к концу,

когда не чувствует сиянье.

Любые возгласы небес,

любая верность идеалам

идет с сомнением в разрез.

Не думай, бренная, о малом.

 

ТАТУ

 

Милое дитя,

пойдем со мной,

я включу Тату, а ты послушай.

Пусть твой мир утонет с головой

в музыкально-стихотворном душе.

Пусть твои ладони ускользнут

и появятся, лаская мои щеки.

Милое дитя,

тебя здесь ждут

только мной подаренные Боги.

 

ПЛЮШЕВЫЕ ИГРУШКИ

 

Игрушки плюшевые.

Смех.

Мы отмеряем время жизни,

когда болеем ради всех

одним немым безумьем мысли.

Игрушки плюшевые.

Взгляд. Тела сливаются в одно.

Мы гнали месяца назад,

но Богу было все равно.

 

РЯДОВОЙ И РЯДОВАЯ

 

Я рядовой, ты – рядовая,

шепчу тебе я, раздевая,

и меркнет день, забыв о чистоте.

Как это стало интересно

раздеть тебя, лаская чресла

и для других остаться в пустоте.

Мы – войны армии Ислама,

мы за свободный секс без хлама,

мы за отсутствие преград.

Давай, Елена, рядовая,

ты для меня уже вторая.

Ты перебьешь весь этот хит-парад.

 

ОРГАЗМ

 

Еще хочу.

еще немного.

Оргазм – вот смысл дальше жить.


Оргазм – небесная дорога,

раздеться, значит ощутить.

Всю грудь испачкать в мармеладе,

потом его с нее слизать.

Оргазм – баллада о распаде

и о созданье. Твою мать!

 

ИГРА В ПРЯТКИ

 

Я занимаюсь сексом с мамой

двоих детей и в этот миг

в меня вливаются оравой

ее года, морщиня лик.

Я растворяю сперму в матке,

пускаю корни в ее жизнь,

чтобы потом, играя в прятки,

смотреть в глаза и видеть высь.

 

НЕНАВИДЕТЬ

 

Я тебя не могу ненавидеть,

я тебя не могу не любить.

Бог, способный все это увидеть,

промолчит и начнет водку пить.

На закуску – остывшие чувства,

на гарнир – отбивные любви.

Я храню тебя ради искусства,

а искусство погрязло в крови.

Ненавидеть тебя, ненавидеть…

Ты смеешься?

Я так не смогу,

не смогу даже чем-то обидеть,

оставляя висеть на суку.

 

25.06.2004 г.

 

ПРОЩАЛЬНОЕ

 

Сухожилий рванных пепел,

после праздника – следы…

У окна мой образ светел,

но чернее ночи ты.

Я тебя уже не помню,

потерял твой лик в окне

и упал в каменоломню.

Ксюша, вспомни обо мне.

Ксюша, вспомни и не надо

ничего мне говорить.

Пахнет сыростью прохлада,

умер, значит надо гнить.

 

25.06.2004 г.

 

ПРОДАННОСТЬ

 

Стала преданность – проданность.

Я отрезвел,

и тебя обнимать передумала мама.

Может быть, я тебе показать не сумел,

что действительно нами разыграна драма.


Нет сюжета и нет никого, кто поймет,

только ты незнакомо стоишь у порога.

Обними меня, вспомни, и бездна умрет

в ветхих глазках костлявого Бога.

Он тебя несмышлено отдал в пустоту,

пустоты улыбнулась, взяла и разбила.

Стала преданность – гадость и съела мечту,

ту, которую долго варила.

 

25.06.2004 г.

 

МОЯ МОГИЛА

 

Я помню встречи,

но зачем

мы так легко себя отдали?

Мадонна с тысячей проблем,

эмблема сумрачной печали.

Ты слезы льешь, а я стою

и ничего не понимаю.

Возьмите преданность мою,

возьмите, я вас умоляю.

Мне больно видеть, как они

давно разбились на осколки.

Мадонна выпита до дна

и статуэтки сняты с полки.

Осталось только повторять:

«Я ненавижу, ненавижу»,

а после новых строчек ждать

и клеить скотчем на афишу.

Узнают все, что ты мертва,

что время преданность убила.

Там где любовь - растет трава

на бугорке.

Моя могила.

 

25.06.2004 г.

 

ДОЛИНА СМЕРТИ

 

Долина смерти, мы по ней идем

и чувствуем, что медленно сгораем.

Молчим и ничего не понимаем,

а также ничего не узнаем.

В окно кидаем сумрачную жизнь,

лицо, испачкав краской, отмываем

и чувствуем, что смотрим только ввысь,

которую руками обнимаем.

Прости меня за то, что ты ушла

и бросила скитаться у долины.

Я слышу, как смеются у окна

твои ожившие картины.

Они устали время отмерять,

быть справедливыми и гордыми казаться.

Долина смерти может вдохновлять,


но сможем ли мы дальше вдохновляться?

 

26.06.2004 г.

 

ДОЖДЬ

 

Я играю с тобою в разлуку.

Перестань, протяни свою руку.

Мне из бездны не выйти, я знаю.

Перестань, я тебя умоляю.

Это все.

Строки Богом пропиты.

Мы с тобою, родная, убиты.

Нас, пойми, закапают не вместе,

сердце бросят на гробик из жести

и расскажут ребятам о том,

как мы гнили под этим дождем.

 

26.06.2004 г.

 

ГРЯЗНЫЙ ИЛ

 

Меня тянули вниз,

я не сдавался,

в бетон вцепившись, полз и, как всегда,

совсем другим для многих оказался,

но это было незаметно мне тогда.

Я обнимал трех девушек блаженно,

одной с улыбкой имя подарил

и ощущал, как время постепенно

стремится опустится в грязный ил.

 

26.06.2004 г.

 

ЖУТКОЕ-1

 

КНИГА «ПРЕДАННОСТЬ» ОКОНЧЕНА ПЛОХО…

ОТРЕШЕННАЯ СКЛЯРОВА СДОХЛА.

Я ЕЕ ЗАБИРАЮ ИЗ МОРГА…

НЕТ НА НЕБЕ, НАВЕРНОЕ, БОГА.

 

27.06.2004 г.

 

БАНТИК

 

Потеряла бантик девочка,

когда трахалась вчера…

Передержанная целочка

недостойная пера.

Книга «Преданность» под мышкою,

чтобы ночью почитать.

Над заглавною афишкою

надо вставить слово «блядь».

Не достоин я молчания,

напишу не мало слов…

Потеряла обаянье

меркантильная любовь.

Все теперь уже неправильно,

книгу я не дописал.

Если смерть в тебя направлена,

значит, ты не умирал.

 

2.07.2004 г.


 

ЖУТКОЕ-2

 

Мир возник, а после сгинул,

чтобы правил беспредел…

На кроватях будут плакать

сотни тысяч разных тел…

Ситуация такая, что я просто их раздел…

Ситуация такая, что тебя не он любил,

перепутал в суматохе он и Скляровой всадил,

а она не сопротивлялась,

думала, что это я…

Ситуация такая, что ты больше не моя…

 

НЕСВОЕВРЕМЕННОСТЬ

 

Несвоевременность.

Преданность.

Гниль.

Девушку видели, девушки нет.

Кто-то поджарил ее, словно гриль,

не получив долгожданный ответ.

Несвоевременность –

иглы в живот,

драма души, ощущение скверны

и неуютный церковный приход

для одиноких девиц из таверны.

Несвоевременность,

хватит о ней.

Девочка больше не будет смеяться.

Сколько еще я увижу смертей

через зеркальную ветреность глянца.

Сколько еще я смогу продержать

эту печаль в душном воздухе жизни.

Может быть, стоит всего лишь устать

делать что-либо для этой Отчизны.

 

26.06.2004 г.