litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 16 17 18 19 20

Это и подобные психологические наблюдения позволили психологам предложить интересную экспериментальную мо­дель для изучения совместной деятельности, взаимодействия и коммуникации. Этот прием широко используется и для оцен­ки особенностей взаимодействия супружеских пар. Вариантов таких приемов довольно много* а принцип один; супругам предлагается выполнять совместную работу, организованную так, что успех выполнения задачи зависит не от отдельных правильных решений каждого, а от согласованности совмест­ных действий. Существуют лабиринтные задачи, в которых движение ручек, управляемых партнерами, связано таким образом, что при каждом движении необходимо учитывать степень отклонения, произошедшего у партнера. Такой экс­перимент дает возможность проследить путь формирования совместной деятельности, выявить наиболее совершенную, и, наоборот, неуспешную стратегию совместных усилий, моде­лировать конфликтные ситуации и оценить возможности пары в нахождении путей выхода из конфликтов.

Одним из вариантов подобного экспериментального при­ема может служить специальная методика по исследованию общения между супругами в процессе выполнения общей за­дачи. Процедура эксперимента достаточно проста. Два челове­ка распределяют роли ведущего и ведомого. В наших экспери­ментах ведущими были жены, а ведомыми — мужья. Супругам предлагались сложные карты города. На карте у жены стрелка­ми отмечены маршруты, а у мужа таких отметок нет. Между мужем и женой во время выполнения работы размещается экран, заслоняющий карты, но позволяющий видеть собе­седников. Муж должен по описаниям жены восстановить два маршрута, а жена должна «провести» своего мужа по указан­ному пути. Оба супруга могут задавать друг другу вопросы, просить повторить, уточнить. Таким образом, супруги вклю­чаются в совместную работу, где от точности коммуникации,

398

от точности слов и объяснений зависит успешность выполне­ния задания. Для успеха здесь нужно не только самому по­нять, как действовать, но и еще в осложненных условиях точ­но объяснить свою позицию партнеру по совместной работе. Оказалось, что супружеские пары довольно сильно различа­ются не только по скорости и успешности выполнения зада­ния, но и по тому, какую стратегию выбирают для совмест­ной работы, насколько быстро находят наиболее эффективные пути совместных действий, насколько точны и лаконичны в своих речевых высказываниях. Более того, данная методика позволяет оценить способность супружеских пар к разреше­нию конфликтных ситуаций. Для этого достаточно, не сооб­щая супругам, внести некоторые несовпадения в карты, при которых супруги оказываются в разных позициях, но не име­ют возможности сразу определить это. При поиске путей вы­хода из конфликта выявляются большие различия между па­рами, успешность выполнения задания зависит от степени гармоничности семейного союза. Оказалось, что пары, удов­летворенные своими семейными отношениями, довольно быстро совместными усилиями находят ошибку в картах, об­ходят ее и доводят задание до конца. Те супружеские пары, в которых отчетливо выявляются семейные дисгармонии, на­пример в семьях с затяжными конфликтами, ошибку вообще не находят. Оказавшись в трудной ситуации, супруги пытают­ся найти ошибку в действиях партнера. Мужья считают, что жены дают неправильные инструкции, а жены удивляются и сетуют на непонятливость мужей. Такая неконструктивная по­зиция приводит часто к излишне аффективному, повышенно эмоциональному общению, которое еще в большей степени затрудняет выполнение задания, в результате супруги не мо­гут пройти маршрут до конца и прерывают работу. Не правда ли, поучительный эксперимент? Он особенно полезен при последующем обсуждении, когда супругам предоставляется возможность проанализировать магнитофонную или видеомаг­нитофонную запись своей совместной работы, сделать нуж­ные выводы, оценить особенности своего супружеского взаи­модействия.


Моделирование конфликтов используется также и в дру­гих процедурах, где используются возможности драматизации. Эти приемы требуют высокой квалификации психолога и до­статочно длительной совместной работы в супружеских груп­пах или при общении психолога с данной семьей. Когда со-

399

зданы условия для свободного общения, супругам предлага­ется разыграть характерные для повседневной жизни ситуа­ции, например: «ты опять задержался на работе», «почему ты так говорил со мной?», «мы опять поссорились». Очень полез­но, когда супруги разыгрывают подобные сцены не за себя, а за партнера, меняются ролями. Такие разыгрывания дают возможность увидеть причины взаимного непонимания, глубже осознать позиции друг друга, выработать новые формы внут­рисемейного общения. Интересно, что результат метода дра­матизации, разыгрывания конкретных ситуаций полезен еще и тем, что дает возможность вновь эмоционально пережить конфликт, получить облегчающий эффект, позволяет ожи­вить и усилить позитивные чувства супругов друг к другу. При­ведем фрагмент отчета, данного одной из участниц сеанса игровой драматизации:

У меня после прошлого занятия была оченъ сильная ре­акция, В наших отношениях было много трудного, неясного. У нас опыт совместной жизни немалый. Хотя он (муж) че­ловек эмоционально отзывчивый, я жила все это время, не чувствуя опоры на него. Я какой-то груз несла на себе, при­выкла к этому. Не чувствовала, что меня поймут, все эмоции в себе. Эта игра помогла нам лучше понять друг друга, боль­ше друг на друга полагаться и доверять. Тут и он очень изме­нился, в душе больше почувствовал меня, с другой сторо­ны, я открыла в нем какие-то стороны, на которые раньше внимания не обращала. Мне очень хотелось, чтобы он меня пожалел, подошел, приласкал. Раньше у меня тоже были такие трудности, но я, наоборот, замыкалась, закрывалась. А тут он меня пожалел. И я почувствовала, что действительно со мной рядом есть близкий человек. Мне иногда казалось, что мы не найдем общего языка, а тут* на этих играх, все сня­лось. Я почувствовала, что в муже у меня действительно есть сила, опора. И я сама пошла навстречу, и почувствовала, что могу снять груз, к которому привыкла...


Итак, психологический рентген помогает супругам уви­деть то, что скрыто заботами, повседневностью, что не все­гда легко может быть осознано и преодолено. Но для успеха в использовании любого психологического приема необходимо одно — твердое желание самих супругов строить, созидать, творить свои отношения в семье, Любовь во всем многогран­ном значении этого слова с годами приходит к тем, кто неус­танно трудится, кто много чувствует, много размышляет, кто способен изменять что-то в самом себе,,.

400

Воспитание в интерьере семьи

В предыдущем разделе речь шла о психологическом изуче­нии супружеских отношений, об «измерении» любви супру­гов друг к другу, А любовь родителей к своему ребенку? Сущест­вуют ли психологические приемы изучения родительских чувств? Да, такие приемы существуют. Общая особенность психологических методов изучения состоит в попытке рас­сматривать родительскую любовь как результат всех семейных отношений, как следствие супружеских чувств. Поэтому не­которые приемы сходны с теми, что уже разбирались выше.

Подобно тому как неповторима личность каждого челове­ка, сколь индивидуальны отношения между супругами, столь же сложны и отношения родителей к своему ребенку, неодно­значна родительская любовь.

В своем ребенке можно любить повторение собственных черт, можно увидеть любимые или, наоборот, неприятные, отвергаемые черты его отца или матери. Отношения с детьми, любовь к детям <„.> сложное переплетение, комплекс всех отношений в семье. Вместе с тем ребенок не только «получа­ет» родительскую любовь, но, как член семьи, оказывает силь­ное влияние на чувства и отношения родителей как к себе, так и друг к другу. Дети, становясь важнейшими членами се­мьи, формируют тот или иной климат, атмосферу семейной жизни.

Наблюдения за воспитанием детей в различных семьях, над поведением родителей позволили психологам составить некоторую типологию родительской любви, дать описание различных типов воспитания.


Одно из направлений в описании типологии семейного воспитания — изучение воспитательных родительских уста­новок и позиций. В самом общем виде были сформулированы оптимальная и неоптимальная родительские позиции.

Оптимальная родительская позиция отвечает требованиям адекватности, гибкости и прогностичности.

Адекватность родительской позиции может быть определе­на как умение родителей видеть и понимать индивидуальность своего ребенка, замечать происходящие в его душевном мире изменения,

Гибкость родительской позиции рассматривается как спо­собность перестройки воздействия на ребенка по ходу его взросления и в связи с различными изменениями условий

401

жизни семьи. Гибкая родительская позиция должна быть не только изменчивой в соответствии с изменениями ребенка, она должна быть предвосхищающей, прогностичной.

Прогностичность родительской позиции означает, что не ре­бенок должен вести за собой родителей, а, наоборот, стиль об­щения должен опережать появление новых психических и лич­ностных качеств детей. Только на основе прогностичной родительской позиции можно установить оптимальную дистан­цию, можно выполнить требование независимости воспитания.

В дисгармоничных семьях, там, где воспитание ребенка при­обрело проблемный характер, довольно отчетливо выявляется изменение родительских позиций по одному или по всем трем выделенным показателям. Родительские позиции неадекватны, утрачивают качества гибкости, становятся повышенно устойчи­выми, неизменчивыми и непрогностичными.

Существует попытка описать воспитание в семье через те роли, которые выполняет ребенок. Роль определяется как не­кий набор шаблонов поведения по отношению к ребенку в семье, как сочетание чувств, ожиданий, действий, оценок, адресованных ребенку от взрослых членов семьи.

В гармоничной семье дать описание роли трудно, потому что все отношения с ребенком гибки и изменчивы. Но в тех случаях, когда родительские позиции утрачивают качества гибкости, адекватности и прогностичности, детские роли до­вольно четко выявляются.


Наиболее типичны четыре роли: «козел отпущения», «лю­бимчик», «примиритель», «беби». Первая роль возникает в семье, когда супружеские проблемы родителей, взаимное не­довольство друг другом переходят на ребенка, он как бы от­водит на себя негативные эмоции родителей, которые на са­мом деле они испытывают друг к другу. Вторая, внешне совершенно иная роль по своему психологическому содержа­нию сходна, она возникает тогда, когда родители не испыты­вают друг к другу никаких чувств, а эмоциональный вакуум заполняется преувеличенной заботой о ребенке, преувеличен­ной любовью к нему. Две другие роли по существу описывают степень близости родителей и ребенка. «Беби* отдален от ро­дителей, он как бы вытесняется из семейной общности, ему раз и навсегда предписано быть в семье только ребенком, от которого ничего не зависит. Эта роль возникает при сильной близости супругов друг к другу, «Примиритель», рано вклю­чившийся в сложности семейной жизни, занимает важней-

402

шее место в семье, регулируя и устраняя супружеские конф­ликты. Предотвращение супружеских конфликтов вынуждает ребенка играть роль взрослого, приближаться к родителям.

Уже из этих примеров видно, что, преломляясь через се­мейные отношения, родительская любовь видоизменяется, усложняется.

Некоторые авторы пытались положить в основу описания типов воспитания степень выраженности эмоционального от­ношения родителей к своему ребенку. Представлены два край­них типа, а все остальные отличаются по степени выражен­ности эмоций.

Воспитание по типу любви и принятия. Обобщенная фор­мула родительского воспитания выражается утверждением: «Ребенок — центр моих интересов», В поведении родителей отмечаются нежность к детям, разнообразные занятия с ними, забота об их жизни и воспитании.

Воспитание по типу непринятия, отвержения ребенка. Обоб­щенная формула родительского отношения формулируется так: «Ненавижу этого ребенка, не буду о нем заботиться, беспокоить-ся*. В поведении родителей проявляется невнимательность к ребен­ку, жестокость и желание как можно меньше общаться с ним.


В других исследованиях внимание уделялось степени сво­боды ребенка в семье, тому, как родители строят контроль за его поведением. При таком подходе также описаны два край­них типа — чрезмерная опека и излишняя требовательность.

Воспитание по типу чрезмерной опеки, Воспитательная фор­мула родителей: «Все сделаю для ребенка, полностью посвя­щу ему свою жизнь», В поведении родителей полное попусти­тельство сочетается с чрезмерной опекой.

Воспитание по типу излишней требовательности. Воспита­тельная формула родителей может быть выражена утвержде­нием: «Не хочу ребенка такого, какой есть». В воспитании уси­лена критика ребенка, отсутствуют похвалы, поощрения.

Во многих исследованиях психологи, пытаясь описывать типы воспитания, пришли к выводу, что более точной будет оценка воспитания не в одном, а одновременно в нескольких аспектах. Поведение воспитателя представляется в системе координат, одна из осей которых отражает эмоциональный аспект отношения к детям, а другая — поведенческий. Комбинации крайних значе­ний дают четыре типа воспитания: 1) теплое отношение к ре­бенку в сочетании с предоставлением ему самостоятельности и инициативы; 2) холодное разрешающее воспитание, при кото-

403

ром некоторая холодность к ребенку, недостаточность родитель­ских чувств сочетаются с предоставлением ему достаточной сво­боды; 3) теплое ограничивающее воспитание, которое характе­ризуется эмоционально ярким отношением к ребенку с излишнем контролем за его поведением; 4) холодное ограничи­вающее воспитание, которое приводит к постоянной критике ребенка, к придиркам, а иногда и преследованию любого само­стоятельного поступка.

В самое последнее время наметился еще один подход^ ис­ходящий не из двучленной, а из трехчленной модели факто­ров воспитания. Изложение этого подхода уже приводилось при описании отношений супругов, теперь покажем, как этот подход может быть применен для оценки типов воспитания ребенка. Выделены три спектра отношений, составляющих любовь родителей к своему ребенку: симпатия — антипатия, уважение — пренебрежение, близость — дальность. Сочетание этих аспектов отношений позволяет описать восемь типов ро­дительской любви.


Действенная любовь (симпатия, уважение, близость). Фор­мула родительского семейного воспитания такова: «Хочу, что­бы мой ребенок был счастлив, и буду помогать ему в этом*. Теплое эмоциональное отношение к ребенку, принимающее его личность, поведение, активное внимание к интересам ребенка, уважение его прав и признание обязанностейt ока­зание помощи при разумной требовательности.

Отстраненная любовь (симпатия, уважение, но большая дис­танция с ребенком). Формула семейного воспитания: «Смот­рите, какой у меня прекрасный ребенок, жаль, что у меня не так много времени для общения с ним». При таком стиле вос­питания родители высоко оценивают ребенка, его внешний облик, его успехи, способности, однако мягкое обращение с детьми сочетается с недостаточным вниманием к их повсед­невным нуждам, с поверхностным знанием душевного мира. Внешнее любование ребенком сочетается с неумением по­мочь ему в его проблемах.

Действенная жалость (симпатия, близость, но отсутствие уважения). Формула воспитания ребенка такова: «Хотя мой ребенок недостаточно умен и физически развит, но все равно это мой ребенок и я его люблю». Такой стиль эмоционального отношения к ребенку характеризуется признанием действи­тельных, а иногда мнимых отклонений в умственном или физическом развитии ребенка, в результате родители прихо-

404

дят к идее исключительности своего ребенка: «Мой ребенок не такой, как все», при этом имеется в виду> что ребенок не так хорош, как другие дети. В общении с ребенком родители идут по пути предоставления особых привилегий, излишне опекают, затрачивают массу усилий на предохранение от вред­ных влияний. Родители внимательны к ребенку, их интересы сосредоточены на нем, но как бы не доверяют ребенку, не верят в его возможности и способности.

Любовь по типу снисходительного отстранения (симпатия, неуважение, большая межличностная дистанция). Формула се­мейного воспитания выглядит примерно так: «Нельзя винить моего ребенка в том, что он недостаточно умен и физически развита В общении с ребенком таким родителям свойственно не вполне осознанное оправдание неблагоприятных черт по­ведения или личностных свойств ребенка, его беспомощнос­ти ссылкой на его болезненность, на плохую наследствен­ность и иные причины. Неблагополучие ребенка как бы негласно признается его правом, родители не вмешиваются в дела ребенка, в его контакты со сверстниками и другими людь­ми, недостаточно ориентируются в душевном мире своего ребенка, плохо знают его внутренние переживания.


Отвержение (антипатия, неуважение, большая меж­личностная дистанция). Такое отношение к детям встречается достаточно редкоf формула позиции родителей выражается примерно такими словами: «Этот ребенок вызывает у меня неприятные чувства и нежелание иметь с ним дело». Родитель пытается уменьшить всякое общение с ребенком, не замечать его присутствия, становится холодно-неприступным при его приближении, совершенно отстраняется тогда, когда ребе­нок нуждается в поддержки, в помощи.

Презрение (антипатия, неуважение, малая межличностная дистанция). Такое отношение к детям соответствует родитель­ской формуле следующего вида: «Я мучаюсь, беспредельно страдаю от того, что мой ребенок так неразвит, неумен, уп­рям, труслив, неприятен другим людям*. В общении с ребен­ком родитель обычно не замечает ничего положительного в нем, совершенно игнорирует любые его достижения, но в то же время мучительно переживает свою связь с таким, как им кажется, неудачным ребенком* Постоянное одергивание, требовательность, понукания, назидания заполняют все об­щение родителей и детей. Такие родители водят ребенка от одного специалиста к другому, побуждая «исправить» ребенка.

405

Преследование (антипатия, уважение, близость). Такой тип родительского отношения может быть описан формулой: «Мой ребенок негодяй, и я докажу ему это!». В воспитании присут­ствует твердая убежденность родителей, что их ребенок пре­вратился в законченного негодяя и мерзавца, во всех прояв­лениях ребенка, на каждом шагу видят его «злую волю». Родители пытаются строгостью и жестким контролем перело­мить ребенка, выступают инициаторами привлечения к вос­питанию общественности, нередко склонны к вынесению из* лишне строгих мер воздействия.

Отказ (антипатия, уважение и большая межличностная ди­станция). Формула родительского отношения выглядит пример­но так: «Я не хочу иметь дела с этим негодяем». В воспитании ребенка преобладает отстранение от его проблем, но родите­ли как бы издали «следят» за ребенком, признают его силу, ценность некоторых личностных качеств. При заострении от­ношений такие родители охотно прибегают к помощи обще­ственности, стремятся передоверить ребенка школе, другим воспитательным учреждениям, обращаются к врачам. В пове­дении родителей просматривается неосознанный призыв к тому, чтобы их оградили от ребенка, от «этого чудовища».


Несомненно, приведенные типы родительского отношения гротескно заострены. В жизни никогда не бывает так, чтобы все поведение родителей от рождения ребенка до его взросления описывалось одним типом отношений, в ходе воспитания под воздействием тех или иных событий отношение родителей изме­няется, приобретает те или иные черты, приближаясь более или менее к какому-то из описанных типов. Чаще всего в поведении родителей смешаны несколько вариантов отношений. Однако данный подход позволяет определить, какая именно установка на данный момент времени стала для родителей ведущей.

Необходимо иметь в виду, что эффективность воспитания зависит не только от воспитательных позиций родителей, от отношений в семье. Результат воспитания зависит в большой степени и от самого ребенка, от типа его нервной системы, особенностей темперамента, присущих ему к данному моменту личностных качеств. Это нетрудно заметить, когда в сходных по стилю воспитания семьях вырастают совершенно непохожие по своим личностным качествам дети. Изучение связи типа воспи­тания и индивидуальности ребенка весьма и весьма сложно. Здесь неизбежны и упрощения, и схематизм. Покажем сочетание типа воспитания и особенностей ребенка только на одном примере.

406

Допустим, что нервная система ребенка относится к так назы­ваемому слабому, чувствительному типу. Таким детям свойственна повышенная эмоциональная чувствительность, склонность к уединению, фантазированию, мечтательности. Теперь предста­вим себе, к каким последствиям в развитии только одной этой способности могут привести разные стили воспитания. Напри­мер, при излишне требовательном воспитании, стремлении на­сильно приучить ребенка к общительности, при обилии приди­рок, указаний на его слабости родители только усилят черты пассивности, заострят привычку к замене реальности фантазия­ми, усложнят межличностные контакты ребенка* Если же вос­питывать такого ребенка в более демократичном духе, ослабить непосредственный контроль, осторожно стимулировать инициа­тиву при глубоком эмоциональном контакте, внимании к сложному внутреннему миру, через некоторое время можно ожи­дать, что в поведении такого ребенка обязательно появятся чер­ты активности, большей решительности* Он сможет развитым воображением, эмоциональностью привлечь к себе сверстни­ков, разовьет в себе качества, необходимые для полноценного общения.


Из этого простого примера нетрудно сделать вывод, что мудрость родителей, родительская любовь должны подсказать, какой именно стиль отношений необходимо выбрать в воспи­тании ребенка.

Описанные выше подходы к изучению любви супругов друг к другу и к своему ребенку приведены не только для того, чтобы познакомить читателей с психологической лаборато­рией по изучению семьи. Ведь приведенные шкалы достаточ­но понятны и просты. Достижение гармонии семейной жиз­ни, как уже не раз подчеркивалось, возможно лишь при постоянном изучении супругами самих себя, своих отноше­ний, своего ребенка и стиля общения с ним. Попробуйте бес­пристрастно оценить свои семейные отношения, стиль вос­питания детей по описанным шкалам. Может быть, вы узнаете что-то новое о самих себе? Очень полезно, если результаты такого самотестирования вы сможете коллективно обсудить.

Итак, не пожалейте времени на психологическое изучение особенностей своей семейной жизни и семейного воспитания. Польза такого изучения обнаружится очень быстро, ведь оно послужит началом созидательной творческой работы, откро­ет пути для гармонизации семейной жизни, принесет семей­ное и родительское счастье!

407

Вирджиния Сатир

Как мы говорим и как мы

СЛУШАЕМ1

Общение можно сравнить с огромным зонтиком, под кото­рым скрыто все, что происходит между людьми. Общение — один из важнейших факторов, отражающих характер отноше­ний каждого человека с другими людьми и фиксирующих то, что происходит с ним в окружающем мире.

Наша способность к выживанию, к установлению близких отношений с другими, наше представление о смысле жизни, верность собственным идеалам — все это во многом зависит от того, как мы ведем себя в общении с другими людьми.

Это многогранный процесс. Его можно рассматривать, например, как особый измерительный прибор, с помощью которого люди определяют ценность друг друга. Одновремен­но это инструмент, позволяющий изменить самооценку каж­дого из нас. Общаясь, люди обмениваются информацией.


Каждый ребенок приходит в мир, не имея ни малейших представлений ни о себе, ни о том, как взаимодействовать с другими людьми, ни о том, что представляет из себя окружа­ющий мир. Всему этому ребенок учится, общаясь с людьми, которые несут за него ответственность с первого дня его рож­дения.

К пяти годам каждый человек овладевает огромным числом различных способов и типов общения. К этому возрасту чело­век имеет представление о том, чего следует ждать от других, что можно делать, а чего — нельзя. Пока какие-то особо важ­ные события жизни не поставят под сомнение эти представ­ления, мы фактически руководствуемся ими на протяжении всей жизни.

А можно ли изменить тип общения, если нам этого захо­чется? Для этого надо сначала проанализировать, из каких элементов состоит этот процесс. Человек реагирует на то, что

1 Сатир В, Как строить себя и свою семью. М.: Педагогика Пресс, 1992X28—43.

408

происходит в процессе общения, как кинокамера, записываю­щая также и звук. Мозг регистрирует картинки и звуки, все, что происходит между мной и тобой, здесь и теперь.

Так мы общаемся. Мы смотрим друг на друга, твои чувства отражают информацию обо мне, мой внешний вид, звуки, которые я произношу, мой запах, и если ты дотрагиваешься до меня, ты чувствуешь мою реакцию на тебя, В этот момент твой мозг истолковывает все это на основе твоего прошлого опыта, особенно того, который получен в ходе общения с родителями и другими людьми, на основе того, что ты узнал из книг, и в зависимости от того, насколько ты способен воспринимать информацию, которую посылают твои органы чувств. В зависимости от этого ты чувствуешь себя спокойно или напряженно.

Со мной в это время происходит то же самое. Я тоже вижу, слышу, чувствую что-то, думаю о чем-то. У меня тоже есть прошлый опыт, ценности и ожидания. Ты по сути не знаешь, что я чувствую, ощущаю, что представляет из себя мой про­шлый опыт, мои ценности, не знаешь, как реагирует на тебя мой организм. Ты можешь только догадываться или что-то воображать, и со мной происходит то же самое. Пока наши догадки и фантазии не нашли своего подтверждения или не опровергнуты, они играют роль так называемых фактов и в этой своей ипостаси часто становятся источником недопони­мания и ошибок.


Чтобы разобраться в том, какую информацию посылают нам в процессе общения органы чувств, что говорит нам наше сознание, что мы ощущаем, давайте рассмотрим такую ситу­ацию. Я нахожусь рядом с вами; вы — мужчина. Я думаю: «Его взгляд обращен вовнутрь себя, должно быть, этот человек погружен в раздумья» или «У него длинные волосы, он, на­верное, хиппи». Чтобы понять смысл увиденного мною, я обращаюсь к своему опыту и знаниям, и то, что я говорю себе, влияет на меня, вызывая определенные чувства по по­воду вас и самой себя еще до того, как мы обменяемся словами.

Например, я говорю себе, что вы — хиппи, а я боюсь хиппи, поэтому в следующий момент я чувствую, что мне не по себе и вы мне тоже очень не нравитесь. Я могу просто встать и уйти, могу попытаться выпроводить вас. А может быть по-другому. Например, я говорю себе: «Это, должно быть, ученый». А я восхищаюсь умными людьми и чувствую, что у нас есть много общего, я могу заговорить с вами. В то же вре-

409

мя, если я ощущаю себя неумной, невежественной, необра­зованной, то даже мысль о том, что вы очень умны, может вогнать меня в смущение* Другими словами, я создаю ваш образ сама. Возможно, что вы даже не догадываетесь^ как я вас воспринимаю. Мое поведение и реакция на вас могут по­казаться вам непонятными,

В это же самое время вы строите догадки на мой счет. Мо­жет быть, вы ощущаете запах моих духов и думаете, что я певица из ночного клуба, а вы презираете женщин моей про­фессии. Тогда вы просто отворачиваетесь от меня. Или же за­пах моих духов может навести вас на мысль, что я — тонкий и изысканный человек, и вам захочется познакомиться со мной поближе. И снова все это происходит за тысячные доли секун­ды до того, как мы заговорим друг с другом.

С кем мне сейчас так приятно — с вами или моим представлением о вас?

Я разработала целую серию игр и упражнений, которые помогут лучше понять, что происходит в процессе общения. Эти упражнения развивают ваши способности видеть, слы­шать, сосредоточивать свое внимание, понимать и осмыслять то, что происходит между людьми.


Выберите любого члена вашей семьи, того, кого вам захо­чется. Если вам не удалось никого уговорить, попытайтесь де­лать упражнения в одиночку, в своем воображении.

Сядьте прямо напротив своего партнера, достаточно близ­ко, чтобы вы легко могли прикоснуться друг к другу. То, что я вас попрошу сделать, может показаться вам странным или необычным. Однако и в таком случае продолжайте упражне­ния и посмотрите, что произойдет дальше. Насколько я знаю, никто еще не пострадал от них.

А теперь представьте себе, что в руках у каждого из вас камера, которой вы фотографируете друг друга. Это поможет вам сосредоточиться друг на друге. Рядом с вами могут быть и другие люди, но вы никого из них не замечаете.

Люди отражают то, что видят, мозг интерпретирует уви­денное; на основе этих интерпретаций человек строит свое поведение.

Итак, начнем упражнение. Для начала сядьте поудобнее и просто посмотрите на вашего визави. Забудьте о том, что мама или папа говорили вам — неприлично разглядывать других людей. Дайте себе возможность до конца насладиться этим процессом. Разговаривать не надо. Рассмотрите каждую чер-

410

точку лица своего партнера, его глаза, брови, ноздри, мыш­цы лица и шеи, посмотрите, как окрашена его кожа. Она ро­зовая или красноватая, белая или с голубоватым оттенком? Посмотрите на одежду, которая на нем. Обратите внимание на то, как он движется, как держит спину.

Рассматривайте его внимательно всего минуту. Потом за­кройте глаза. Проверьте, насколько близко к реальности вы можете воспроизвести внутренним зрением облик этого че­ловека. Если вы почувствуете, что пропустили что-то ? откройте глаза. Хорошо рассмотрите пропущенные вами детали.

Вес, что с вами в этот момент происходило, называется процессом построения зрительного образа человека. А ваш мозг дополнял полученную информацию.

Вот фрагменты вашего внутреннего монолога; «Его воло­сы слишком длинные, он пытается сидеть очень прямо и очень похож на свою мать», А может быть, вы говорили себе: «Мне нравятся его глаза, у него красивые руки. Мне совсем не нра­вится цвет его брюк. Почему у него такой хмурый взгляд?». Может быть, вы начали сравнивать этого человека с собой: «Я никогда не смогу быть такой красивой, как она!».


Подобные диалоги постоянно разворачиваются в вашем сознании.

Как только вы осознаете свои мысли, вы отметите про себя, что некоторые из них вам неприятны. Вы даже по­чувствуете, что и ваше тело как-то отрицательно реагирует на них. Вы можете ощутить физическое напряжение; если же ваши мысли будут вам приятны, тело расслабится и успокоится. Мысли и тело оказывают друг на друга сильное взаимное влияние.

Но продолжим наш эксперимент. Вы хорошо рассмотрели вашего партнера? А теперь закройте глаза. Напоминает ли он вам кого-нибудь? Каждый человек нам кого-то напоминает: родителей, близких друзей, школьных товарищей или извест­ных актеров. Если вы нашли, на кого он похож, то попробуй­те понять, что вы чувствуете по отношению к человеку, сидя­щему напротив. Почти наверняка, если ваш визави очень похож на кого-то, вы обнаружите, что эти два образа как бы слива­ются друг с другом.

После минуты вашего внутреннего монолога откройте глаза и расскажите своему партнеру, что вы о нем думали. Если он кого-то напомнил, расскажите ему, кто это был и чем имен­но ваш партнер напомнил вам этот образ. Понятно, что и он должен поделиться с вами своими мыслями.

411

Надо сказать, что подобное случается и в жизни, когда люди общаются не со своими реальными партнерами, а с тенями из прошлого, Я встречала семьи, в которых люди, живя вместе 30 и более лет, принимают друг друга совсем за других людей и в результате постоянно испытывают взаимное разочарование.

Мы уже говорили, что внутренние реакции на другого чело­века длятся буквально мгновение. Слова, которые при этом произносятся, зависят от того, насколько вы и ваш партнер свободно чувствуете себя друг с другом, насколько вы увере­ны в себе и насколько осознанно выражаете свои чувства. Постарайтесь высказать все, что думаете. Но не насилуйте ни себя, ни своего партнера.

Итак, вы смотрите на него и начинаете осознавать, что при этом происходит с вами.


Закройте на минуту глаза. Постарайтесь осознать, что имен­но вы чувствовали и думали, когда смотрели на партнера. Пред­ставьте, что вы рассказываете ему о вашем внутреннем мире, обо всем том, что с вами происходило, когда вы смотрели друг на друга* Может быть, даже сама мысль об этом пугает вас? Вы разволновались? Попробуйте выразить словами все то, что можете или хотите сказать о внутреннем монологе, о ваших чувствах и ощущениях. Скажите спокойно обо всем этом друг другу. Расскажите о том, что чувствовали в тот момент, когда вы смотрели друг на друга*

Насколько полно вы смогли раскрыть ваш внутренний мир этому человеку? Если сама мысль о необходимости поделить­ся своими мыслями вас смутила, значит, вам хотелось мно­гое утаить* Если вы почувствовали что-либо неприятное в по­ведении партнера, возможно, что вы хотели кое-что скрыть.

Если вы испытываете отрицательные эмоции, это означа­ет, что ваши отношения с партнером достаточно проблемны и тревожат вас. Если вы чувствуете, что в общении вам следу­ет быть осторожным, попробуйте понять, почему. Проанали­зируйте, почему вы не можете быть искренними и честными друг с другом до конца.

А теперь я познакомлю вас с еще одним упражнением. Я называю его «поиском исходной позиции».

Каждый член семьи связан с другими целой историей взаимоотношений. Иногда какие-то события прошлого оста­ются не обсужденными, и негативные чувства и фантазии, связанные с ними, так и живут в нашей душе.

412

Давайте попробуем довести до конца все, что еще не окон­чено, сказать друг другу все недосказанное. Сделав это, мы как бы окажемся на исходной позиции в отношениях с каж­дым членом семьи и начнем их с чистой страницы. Постарай­тесь, чтобы такая ревизия прошлого стала привычной в ва­шей повседневной жизни.

Предложите одному из членов вашей семьи присоединиться к вам. Не забывайте, что цель совсем не в том, чтобы заняться выяснением отношений друг с другом. Скорее, это похоже на прощание со старой, давно прочитанной интересной книгой. Если кто-то согласится принять участие в этой игре, найдите удобное место, сядьте друг напротив друга, успокойтесь и сосредоточьте свое внимание на дыхании. А теперь расскажи­те вашему партнеру о том, что вам хотелось бы прояснить, уточнить, или о тех темах, которые вам бы хотелось «закрыть». Возможно, что главное, к чему вы стремитесь, — это прояс­нить то, что неясно в ваших отношениях.


Диалог между вами может быть примерно таким: «Две не­дели назад, в понедельник, я обещал погулять с тобой, Но я не сдержал свое слово. Я хочу тебе сказать, что я постараюсь в ближайшее время непременно выполнить свое обещание». Или; «Вчера я пришел в ярость, когда ты пригласила на танец не меня. Ты не можешь мне объяснить, почему ты так поступи­ла?». Или: «Я так горжусь тобой, твоим вчерашним выступле­нием на концерте. Мне кажется, я даже немного тебе зави­дую, и я хочу тебе об этом сказать».

Многие говорили мне, что подобные упражнения помог­ли им избежать серьезных разногласий, залечили душевные раны, углубили взаимоотношения между членами семьи, по­могли им понять друг друга.

Когда вы выскажете все, что вам хотелось, попросите ва­шего партнера поделиться ощущениями, которые у него воз­никли в связи с вашими словами. Закончите упражнение бла­годарностью своему партнеру и радостью, что вам удалось высказать не высказанное ранее*

Важно помнить, что любое ваше предложение может быть либо принято, либо отвергнуто. Поэтому не спешите делать окончательные выводы.

Мы сделали упражнение на формирование зрительного образа партнера, а теперь давайте включим в нашу игру звук. Когда ваш напарник начинает тяжело дышать, кашлять или говорить, это тоже своего рода информация,

413

Слушая голос собеседника, вы обычно воспринимаете вес другие звуки как фон. Тембр его голоса может быть громким, тихим, высоким, низким, мягким, хриплым, быстрым или мед­ленным. И это тоже вызывает у вас определенные мысли и чув­ства. Вы обращаете внимание на звучание голоса и реагируете на него, порой он так завораживает вас, что вы не улавливаете смысл того, о чем говорит ваш партнер, и вы просите его по­вторить еще раз то> что он сказал. Голоса, как музыкальные ин­струменты, имеют свое особое звучание. Многие люди не зна­ют, как в действительности звучит их голос, но они хорошо представляют, как бы они хотели, чтобы их голос звучал.


Как-то одна женщина разговаривала со своим сыном у меня в консультации. Громким голосом она сказала сыну: «Ты всегда кричишь!». Сын спокойно ответил: «А ты кричишь сейчас». Мать не согласилась с ним. Разговор проходил при включенном дикто­фоне, и я предложила им прослушать его запись,

«Боже, как кричит эта женщина», — сказала мать, пона­чалу не узнавшая собственного голоса. Она принимала во вни­мание только свои мысли и слова, но они не были поняты ее сыном, потому что вступали в противоречие с тоном, кото­рым она говорила. Наверное, каждому из нас приходилось слышать скрипучие и резкие, невнятные или слишком тихие голоса людей, они говорили так, словно у них каша во рту, и вам приходилось напрягаться, чтобы понять их. Человеческий голос может помочь нам понять смысл произнесенных слов или, наоборот, скрыть от нас этот смысл.

Если каждый из нас узнает, как звучит его голос, я увере­на, это поможет нам измениться.

Если у вас есть возможность прослушать запись своего го­лоса на магнитофоне, непременно сделайте это. Однако при­готовьтесь к сюрпризу. Если вы будете делать это с кем-то из ваших знакомых, вероятно, вы окажетесь единственным, кто обратит внимание на то, что ваш магнитофонный голос зву­чит не совсем так, как вам представлялось. Другие скорее все­го не заметят никакого отличия в его звучании, Не думайте, что ваш магнитофон испорчен, с ним все в порядке, просто вы начали узнавать новое о самом себе.

Давайте дальше продвинемся по пути вашего исследова­ния общения. Теперь мы займемся прикосновением.

Прикосновение связывает нас глубокими эмоциональны­ми ощущениями с другими людьми- Наше знакомство с ми­ром начинается прежде всего с прикосновения человеческих рук, и тактильные ощущения остаются на всю жкзнь наиболее

414

надежным источником информации о другом человеке. Я ско­рее поверю твоему прикосновению, чем твоим словам. Близ­кие отношения во многом зависят оттого, как люди воспри­нимают прикосновения друг друга.


Каждое прикосновение имеет определенный смысл. Оно может выражать любовь, доверие, страх, слабость, восхище­ние, пренебрежение.

Ну, а теперь вы готовы к продолжению наших экспери­ментов. Вы и ваш партнер сидите напротив друг друга. По­смотрите друг на друга в течение минуты. А затем закройте глаза, протяните друг другу руки и начните осторожно иссле­довать их. Сосредоточьтесь на своих ощущениях. Прочувствуй­те, что значит чувствовать руки другого человека и позволять другому «слушать» ваши собственные руки.

После двух минут исследования откройте глаза и продол­жайте вашу «встречу руками». Постарайтесь понять, что при этом произошло. Изменилось ли что-нибудь после того, как вы открыли глаза? А теперь на полминуты опять закройте гла­за и продолжайте ваше общение руками. Прочувствуйте ма­лейшие изменения в ваших ощущениях. Через минуту уберите руки, но расстаньтесь, не отвергая друг друга, а попрощав­шись. Сядьте спокойно и мысленно восстановите весь ход уп­ражнения в целом. А теперь откройте глаза и поделитесь ва­шими чувствами с партнером.

Снова по очереди закрывайте глаза. Пусть один из вас — тсуг, кто закрыл глаза, — проведет руками по лицу партнера, стара­ясь прочувствовать каждое свое касание. Потом другой сделает то же самое, и вы обменяетесь своими впечатлениями.

Во время этого упражнения многие люди испытывают неловкость. Некоторые чувствуют себя так, будто им при­шлось продемонстрировать на людях свои интимные отноше­ния. Я могу сказать на это только одно: «Это всего-навсего ваши руки и лицо партнера, до которого вы дотрагивались». Не надо ничего выдумывать. Некоторые люди скажут, что аб­солютно ничего не почувствовали, что упражнения показа­лись им дурацкими и глупыми. Мне грустно бывает слышать это, потому что подобные слова означают лишь одно: эти люди просто оградили себя стеной от полноценного общения с окру­жающими. Нет таких людей, которые не испытывали бы по­требности в ласке и нежности*

За последние десять лет мы стали внимательнее относить­ся к своим потребностям в тактильных контактах. Все чаще,

415

прощаясь или поздравляя друг друга, люди обнимаются. Объя­тия — это лишенный сексуальной окраски способ выражения симпатии. Постепенно он распространяется и среди мужчин. Если бы люди больше внимания уделяли своим потребностям в тактильных контактах, они, возможно, были бы менее аг­рессивными.

Я заметила, что, когда супруги постепенно входят во вкус и начинают наслаждаться прикосновениями друг к другу, их отношения значительно улучшаются.

Запрет, табу на тактильные контакты возникает на основе прошлого опыта бесцветных, неудовлетворительных, а порой и уродливых сексуальных отношений.

Существованием подобных запретов можно объяснить то, почему молодые люди вступают в половую связь еще до совершеннолетия. Они чувствуют сильную потребность в фи­зических контактах и ошибочно полагают, что могут удовлет­ворить ее только в сексе*

Проделывая все эти упражнения, вы, возможно* почувствова­ли, что ваши ощущения и переживания очень субъективны и могут быть интерпретированы по-разному* И вы и ваш партнер касались друг друга руками, но при этом могли испытывать совер­шенно разные чувства. Очень важно, чтобы люди поделились друг с другом тем, что они испытывали при прикосновениях. Например, если я хотела передать тебе мою любовь и нежность, а ты почувствовал в моем прикосновении грубость и резкость, мне очень важно узнать об этом.

Теперь, когда вы устанавливаете контакт с вашим партне­ром с помощью глаз, ушей, кожи, когда вы поделились с ним своими чувствами, вы, наверное, лучше начали пони­мать и принимать друг друга. Но может быть и по-другому. Возможно, как только вы взглянули друг на друга, в памяти всплыли старые обиды, и они оказались такими сильными, что вы не смогли от них отмахнуться* До тех пор пока вы буде­те «смотреть сегодня, а видеть вчера», барьеры между вами будут только возрастать. Если вы заметили, что лелеете воспо­минания о старых обидах, постарайтесь избавиться от этого. Глаза, замутненные прошлыми обидами или страхами пе­ред несчастьями в будущем, ограничивают возможности че­ловека видеть то, что окружает его в настоящем, и мешают его общению с другими людьми.


Одним из моих первых открытий в работе с семьями было понимание того, как многое зависит в общении от дистанции

416

и пространства. Например, муж смотрит телевизор, жена за его спиной читает книгу. Оба находятся в разных простран­ствах, однако разговор идет о чем-то важном. Один спраши­вает: «Ты заплатил за квартиру?». Другой отвечает положи­тельно. Через неделю выясняется, что заплачено не было. Возможно, и у вас в семье случалось подобное. Не попадай­тесь на удочку довольно глупых представлений о том, что эти­кет требует при общении значительной дистанции между людь­ми, Я думаю, что, когда она превышает девяносто сантиметров, общаться становится очень трудно.

Теперь договоритесь, кто из вас будет А, а кто — Б. В первом упражнении пусть А стоит, а Б евдит на полу у его ног Погово­рите друг с другом в этом положении. Что вы при этом чувству­ете? Через минуту обсудите, насколько приятно вести разговор в таких позициях. Затем оба встаньте и вновь обсудите какой-нибудь вопрос. Какие изменения произошли в ваших отношениях?

Было время, когда мы все ощущали себя в позиции чело­века, который сидит на полу, в то время когда все остальные стоят. Это — позиция маленького ребенка в семье.

Опять займите позиции А и Б. Попробуйте хорошенько прочувствовать и определить для себя, чем вызваны ощуще­ния вашего тела. Тот, кто сидит, должен смотреть вверх. Через 30 сего шея и плечи начнут болеть, глаза почувствуют напря­жение и усталость. Возможно, вы ощутите головную боль. Тот, кто стоит, будет вынужден согнуться и смотреть вниз.

Физический дискомфорт, который вы испытываете, нахо­дясь в таком положении, отрицательно нлияет на ваши чувства и взаимоотношения. Правда, это влияние не всегда осознается.

Давайте проделаем то же самое упражнение, но под дру­гим углом зрения. Займите прежнее положение и посмотрите друг на друга. С пола вы увидите колени и ноги; глядя сверху вниз, только ноги и огромные ступни. Поднимите голову вверх, вы увидите все выступающие части: гениталии, живот, под­бородок, грудь и нос. Все это представится вам в деформиро­ванном виде с нарушенными пропорциями.


Как часто я слышала от людей, что у их родителей огром­ные животыу груди, гениталии ит.д. Дети формируют такой образ родителей, привычно глядя на них снизу вверх.

Но и родители смотрят на своих детей сверху вниз и по­этому видят их вечно маленькими. Образ ребенка, сложив­шийся в раннем детстве, может сохраняться в течение всей его жизни. Бывает, что этот образ так и остается неизменным.

417

Давайте продолжим наши упражнения, но только в ином варианте. Попробуйте теперь в тех же позициях дотронуться руками друг до друга. Тот, кто внизу, должен поднять руку, а тот, кто стоит, — опустить. Тридцати секунд будет достаточ­но, чтобы ваши руки онемели, Если родитель захочет почув­ствовать себя более комфортно* ему придется поднять руку ребенка, и тот почувствует боль. Но и малыш может захотеть устранить дискомфорт и попытается отнять свою руку, взрос­лый в ответ на это его действие будет раздражаться и сердить­ся на «плохое поведение» ребенка.

Как часто вы видели ребенка, буквально распятого между руками отца и матери, или малыша, которого буквально та­щили за собой спешащие куда-то взрослые!

На 30 с снова займите ваши позиции. А затем отведите глаза друг от друга. Вы почувствуете, как это движение момен­тально расслабит мышцы ваших ног, плеч, спины.

В реальной жизни подобная ситуация может быть проинтер­претирована родителями как непослушание, А ребенок может воспринять прерывание контакта как проявление безразли­чия или даже отвержение.

Совершенно естественно, что он будет требовать внима­ния к себе. Однако это может так надоесть родителю, что он отшлепает приставучего малыша. Все это обижает и травмиру­ет ребенка. В его душе появится озлобление и страх, а в душе родителя — досада. Самое печальное в этом конфликте то, что по большей части он находится за пределами сознания его участников. Если в вашем доме есть малыш или если вы сами ребенок и у вас есть младший брат или сестренка, по­пробуйте провести небольшое исследование, чтобы понять, как сегодня чувствует себя самый маленький в семье.


Представьте себе, что в ответ на приставание ребенка ро­дитель реагирует легким подзатыльником, но при этом может не рассчитать силу своего жеста.

Вы, находясь б позиции стоящего, отвешиваете подзатыль­ник тому, кто сидит внизу. Как вы думаете, это воспринима­ется как дружеское похлопывание или как удар по голове?

В последней серии упражнений особенно отчетливо про­явилось значение зрительного контакта. Для того чтобы этот контакт складывался успешно, люди должны стоять лицом друг к другу и их глаза должны находиться на одном уровне. В тот момент, когда у взрослых и детей формируются пред­ставления друг о друге, когда складываются их взаимные ожи-

418

дания, визуальный контакт играет особенно большую роль. Первые впечатления оказывают на нас огромное влияние, и если не происходит чего-то чрезвычайного, они так и оста­ются основой наших последующих отношений.

Если у вас есть дети, постарайтесь наладить с ними кон­такт на одном уровне, чтобы глаза смотрели в глаза. В боль­шинстве случаев это означает, что вам придется садиться на корточки, разговаривая с ребенком, или вам необходимо бу­дет сделать специальные скамеечки, чтобы, забираясь на них, ребенок мог смотреть вам прямо в глаза.

Сейчас я хочу предложить несколько упражнений, кото­рые помогут углубить ваши представления друг о друге. Хоро­шие отношения между людьми зависят от того, насколько точно они воспринимают информацию, передаваемую друг другу. Поскольку наш мозг работает гораздо быстрее, чем язык, мы часто используем сокращенные выражения, нечто вроде жаргона, смысл которого может быть совершенно разным для того, кто говорит, и для того, кто слушает.

Иногда нам кажется, что мы понимаем друг друга, в то время как каждый домысливает себе слова собеседника как ему вздумается. Давайте проделаем следующее упражнение,

Сообщите вашему партнеру утверждения, которые вы считаете истинными. Он должен повторить сказанное вами, стараясь подражать вашему голосу, тону, интонации, выра­жению лица, позе. Проверьте, насколько точно все было по­вторено, и если ваш собеседник не ошибся, сообщите ему об этом. Будьте искренними и открытыми, не превращайте это важное упражнение в игру-угадайку. Затем поменяйтесь роля­ми и выполните то же самое упражнение.


Оно поможет вам сфокусировать внимание на подлинном слушании и видении другого человека. А это требует полной концентрации внимания. В обычной жизни мы очень дорого пла­тим за то, что слушаем других невнимательно и смотрим на окружающих рассеянно, обычно это кончается тем, что мы очень быстро начинаем делать свои собственные, нередко ошибочные заключения и принимаем их за истину в последней инстанции.

Относиться к собеседнику можно внимательно или невни­мательно. Тот, кто говорит, может и не подозревать, что его не слушают, А тот, кто якобы слушает, на самом деле ориен­тируется только на собственные умозаключения. Если он об­лечен какой-то властью, например является родителем, учи­телем или администратором, то может принести немало

419

страданий своему партнеру, относясь к тому, что тот гово­рит, более чем безразлично. .

Давайте теперь обратимся к роли, которую играют в на­шей жизни слова. Когда кто-то говорит с вами, осмыслены ли для вас его слова? Верите ли вы своему собеседнику? Не ка­жутся ли вам его слова странными или бессмысленными? Что вы чувствуете по отношению к нему и к самому себе? Не ощущаете ли вы себя бестолковым, не понимая смысла слов своего собеседника? Или заинтригованным? Если это так, то можете лив этом признаться и задать уточняющие вопросы? Если нет, может быть, вы просто пытаетесь угадать? Или не задаете вопросов потому, что боитесь показаться глупым, а в результате оказываетесь в дураках? А что вы думаете о расхо­жем представлении, что нужно быть сдержанным и не зада­вать лишних вопросов?

Подобные вопросы мы нередко задаем себе сами. Однако если мы начинаем думать обо всем этом, когда разговариваем со своим собеседником, то фактически перестаем его слу­шать, Я могу выразить это следующими словами: «Чем больше я сосредоточен на своем внутреннем диалоге, тем меньше слушаю своего партнера*.

Если вы решили действительно слушать другого человека, то должны учитывать, по крайней мере, три уровня общения. Вы слышите звуки голоса говорящего, переживаете прошлые и будущие события, касающиеся вас обоих, все больше осознаете свое право выразить то, что вы в данный момент чувствуете. Все это в итоге требует от вас больше усилий, чтобы сконцентриро­вать свое внимание на подлинном смысле того, что вам говорит другой человек. Это — сложная внутренняя работа, определяю­щая характер общения одного человека с другим.


Давайте вернемся к нашим упражнениям* Можете ли вы теперь почувствовать, что значит для вас полностью погру­зиться в смысл высказываний другого человека? Знаете ли вы, что слова и их смысл не всегда совпадают? Поняли ли вы разницу между сосредоточенным слушанием и слушанием вполуха? Вы уже поняли, что, когда только имитируете слу­шание, ваше внимание рассеивается и вы начинаете плохо понимать собеседника?

Я надеюсь, что вы можете научиться быть внимательным слушателем. Или, по крайней мере, если вы не можете или не хотите этого, вы перестанете притворяться и делать вид, что слушаете, а скажете прямо: «Мне сейчас не до тебя, я не могу

420

сосредоточиться». В этом случае вы поступите гораздо честнее. Это правило справедливо абсолютно для всех коммуникаций, однако особое значение оно приобретает при общении взрос­лых с детьми. Полноценное слушание требует соблюдения сле­дующих условий:

L Слушающий полностью сосредоточивает свое внимание на говорящем.

2. Слушающий отказывается от любых предубеждений в отношении к говорящему,

3. Слушающий никогда не пользуется чужими и предвзя­тыми оценками.

4. Слушающий абсолютно свободен от какого бы то ни было смущения и может задавать любые вопросы.

5. Слушающий показывает говорящему, что тот услышан и смысл сказанного понят.

А теперь перейдем к следующей серии наших упражнений. Сядьте лицом к лицу с вашим партнером, как в прошлом упражнении. Сейчас один из вас будет произносить какие-то утверждения, которые кажутся ему верными. Тот, кто слуша­ет, будет выражать свою реакцию на них фразой, начинаю­щейся словами: «Ты имеешь в виду, что...», и дальше повто­рять высказывание говорящего, чтобы дать ему понять, что смысл произнесенного высказывания понят. Ваша цель — трижды добиться согласия. Например: «Мне кажется, здесь жарко».

«Ты имеешь в виду, что тебе здесь дискомфортно?*

«Да»,

«Ты имеешь в виду, что мне тоже должно быть жарко?»


«Нет».

«Ты имеешь в виду, что хотел бы, чтобы я принес тебе стакан воды?»

«Нет»,

«Ты имеешь в виду, что ты просто хочешь сообщить мне, что тебе здесь не вполне удобно?»

«Да».

«Ты имеешь в виду, что ты хотел бы, чтобы я что-нибудь изменил?»

«Да»,

Слушающий должен в конце концов получить три положительных ответа. Это будет означать, что он в конце концов понял смысл высказывания говорящего. Если задаю­щий вопросы не сможет получить достаточного числа утвер-

421

дительных ответов, отвечающий должен объяснить ему, ка­кой именно смысл он вложил в те или иные слова.

Попробуйте проделать упражнения с одной и той же фра­зой с разными партнерами. Потом попробуйте задавать воп­росы. Помните, что вы хотите только прояснить их смысл, а не получить ответы на них.

Это упражнение может принести хорошие результаты, но сейчас мне хочется вспомнить одну забавную ситуацию,

Я вспоминаю молодую маму, которая с тревогой ожида­ла, когда ее сын начнет задавать ей вопросы на сексуальные темы. Однажды сын спросил. «Мам, а как я оказался здесь?*. Мама полностью реализовала представившийся случай и объяснила сыну все, что считала нужным объяснить. Когда она закончила говорить, ее не на шутку озадаченный сын сказал: «Мамочка, я только хотел знать, мы приехали сюда поездом или прилетели на самолете?*. (Дело в том, что се­мья переехала жить в этот город всего лишь несколько меся­цев назад.)

Итак, когда вы делали эти упражнения, удалось ли вам заметить, насколько возросло ваше доверие и симпатия к парт­неру, по мере того как вы старались лучше его понять? Сей­час вам, наверное, стало ясно, что люди могут вкладывать в одни и те же слова разный смысл* Осознание этих разных смыс­лов и означает понимание собеседниками друг друга.

А вы хорошо понимаете своих близких? Например, вы приходите домой вечером. Один из вас говорит: «Ну, как про­шел день?». Другой отвечает: «Ничего особенного».


Какой смысл может содержаться в обмене этими репли­ками? Одна женщина, которая постоянно изо дня вдень слы­шала и произносила эти фразы, считала, что таким образом муж отчуждается. Ее муж сказал мне, что это она с помощью подобных слов демонстрирует полное невнимание к нему.

Итак, слова «Как прошел день?» могут означать: «У меня был тяжелый день, и я рад, что ты здесь, рядом со мной. Надеюсь, теперь все будет хорошо».

То же самое высказывание может означать: «Вечно ты в плохом настроении. Опять ты ворчишь».

Или: «Мне действительно небезразлично, что с тобой се­годня произошло. Расскажи мне что-нибудь интересное из того, что сегодня было».

Сказанное в ответ: «Ничего особенного» — может озна­чать: «Неужели тебе действительно интересно? Вот здорово».

422

Или: «Ну что ты мне хочешь еще сказать? Я сам знаю, как жить»*

А какие аналогичные примеры из жизни вашей семьи мо­жете привести вы?

Многие люди полагают, что другие все о них знают. Это весьма распространенное заблуждение. Другие стараются го­ворить намеками и отвечать односложно* Помните одну ста­рую историю про репортера, который готовил материал об очень респектабельном доме для престарелых. Директор с гор­достью водил его по коридорам, и вдруг репортер услышал, как в соседней комнате произнесли: «Номер ЗЬ. Потом отту­да раздался громкий смех. То же самое продолжалось и в дру­гих комнатах. Всякий раз в ответ на номер звучал смех, Но в одной из комнат кто-то крикнул: «Номер 1Ь, и в ответ не прозвучало ни звука. Репортер спросил, что происходит, и директор объяснил: эти старики так давно живут вместе, что знают наизусть все анекдоты, которыми они когда-то обме­нивались. А чтобы не тратить лишнюю энергию, они просто пронумеровали все анекдоты и теперь просто называют номе­ра вместо того, чтобы рассказывать их заново, «Это я пони­маю, — сказал репортер, — а почему никто не смеялся над номером 11?» На это директор ответил: «Просто этот бедняга совершенно не умеет рассказывать анекдоты».


Еще одна ловушка для общения скрыта в предположении, что не особенно важно, какие слова произносятся, все равно все всё понимают. Это предположение допускает предугады­вание мыслей другого человека.

Вспоминаю одного юношу, мать которого просила всякий раз предупреждать ее, когда он собирался уходить. Он в свою очередь пытался убедить ее> что уже сделал это. В доказательство он говорил: «Ты же видела, как я гладил брюки, а тебе извест­но, что я никогда не глажу брюк, если не собираюсь куда-то».

Одна из наиболее распространенных жалоб на членов семьи, с которой ко мне обращаются клиенты, звучит так: «Я не знаю, что он чувствует». Незнание порождает ощущение отвергнутости. Это приводит к напряженности во взаимоотношениях, в осо­бенности семейных. Люди говорят мне, что чувствуют себя слов­но на необитаемом острове, когда пытаются установить хоть какую-то связь с тем членом семьи* который никак не выражает своих чувств.

Как ни странно, как раз те люди* на которых жалуются, часто испытывают очень сильные чувства. Они даже не дога-

423

дываются, что никак их не проявляют. Им кажется, что они столь же открыты для других людей, как и для самих себя. Они рассуждают примерно так: «Она меня знает. Значит, она зна­ет, что я чувствую».

Могу предложить маленький эксперимент, который по­могает людям лучше осознать эту непростую ситуацию, Я пред­лагаю двум партнерам что-то обсудить и записываю их разго­вор на видеомагнитофон. Потом я показываю им эту запись и прошу их как-то отреагировать на то, что они видят, а также сравнить свои нынешние реакции с теми, что были у них во время разговора. Просматривая запись, многие бывают удив­лены, потому что они видят на пленке те вещи, о которых даже не предполагали в ходе разговора. Я помню нелепую ис­торию, которая произошла в одной семье, когда отец посы­лал сына на дровяной склад за доской. Мальчик был послуш­ным, ему хотелось угодить отцу, к тому же он думал, что знает, чего хочет от него отец. Он добросовестно отправился на склад и вернулся с доской, которая была на девяносто сантиметров короче, чем надо. Отец ужасно разозлился и об­винил сына в тупости и рассеянности.


Отец знал, какой длины доска была ему нужна, но ему даже не пришло в голову, что сыну это неведомо. Он никогда не задумывался об этом и не понимал, о чем идет речь, пока мы не обсудили всю эту ситуацию. Только тогда он понял, что не сказал сыну, какой длины должна быть доска.

А вот другой пример, В пятницу в 17.30 шестнадцатилет­ний сын спросил отца: «Пап* чего ты сегодня вечером де­лаешь?».

Тед, отец, ответил: « Возьми». Том, сын, сказал: «Сейчас мне не нужно». Тед раздраженно бросил: «Почему ты меня спросил?». Том разозлился: «В чем дело?».

О чем этот разговор? Том хотел спросить, не пойдет ли отец сегодня вечером болеть за него, когда он будет играть в баскетбол. Том не спросил отца напрямую, потому что боял­ся, что он откажется. Поэтому Том говорил намеками.

Тед понял, что Том на что-то намекает, но он думал, что речь идет о том, нельзя ли воспользоваться машиной. Том ре­шил, что отец просто хочет от него отделаться. Тогда Тед ра­зозлился на сына за неблагодарность. Короче, разговор закон­чился тем, что оба, и отец, и сын, пришли в ярость. Мне кажется, подобные недоразумения слишком часто происхо­дят между людьми,

424

Правильность картинок, которые встают перед внутрен­ним взором человека по поводу увиденного или услышанно­го, можно проверить, используя язык описаний, но не оце­нок, Многие люди пытаются описывать свое состояние, но это удается плохо, потому что они злоупотребляют оценками. Например, моя «фотокамера» отражает грязное пятно на твоем лице. Если я пользуюсь дескрипторами (описаниями), я говорю: «У тебя на лице грязь». Если я пользуюсь оценками, я скажу по-другому: «Неопрятное у тебя лицо», и это вызовет у тебя жела­ние защититься. В то время как в ответ на первую фразу ты, может быть, почувствуешь только легкий дискомфорт,

В этой ситуации можно обнаружить две ловушки: я интерпретирую тебя по-своему и навешиваю на тебя ярлык. Например, вы — мужчина, я вижу в ваших глазах слезы. По­скольку я считаю, что мужчина'никогда не должен плакать, это признак слабости, я заключаю, что вы — человек слабый, и начинаю относиться к вам соответственно.


Когда я избегаю оценок и ограничиваюсь только описани­ем своих чувств и ты делаешь то же самое, мы, по крайней мере, общаемся открыто, напрямую. Нам может и не понра­виться то, что мы услышим, но зато мы поймем друг друга. Теперь, я думаю, вы готовы к заключительному упражне­нию, На сей раз ваша задача высказать своему партнеру три истины о нем и три истины о самом себе, Не забудьте, что эти истины справедливы только на данный момент. Возможно, в будущем они станут неверными. Чтобы сосредоточиться на соб­ственных чувствах, начинайте каждую свою реплику со слов: «Мне кажется, что сейчас о тебе можно сказать, что ты..,* Если это ваше высказывание содержит негативный смысл, найдите подходящие слова. По-моему, никакие отношения не могут приносить истинное удовлетворение до тех пор, пока все их грани и аспекты не будут откровенно и честно обгово­рены.

Многие люди рассказывали мне, что, к их удивлению, после того, как они научились откровенно высказывать не только положительные, но и отрицательные суждения, их отношения с близкими стали более доверительными, стабиль­ными и благотворными. Не забывайте, можно доброжелатель­но сказать человеку неприятное. Возможно, самое главное при этом оставаться в рамках описания, избегая оценок.

Есть немало людей, которые никогда не выражают в сло­вах свое расположение к другим. Когда люди говорят только о

425

том, что им не нравится, не подчеркивая то, что вызывает удовлетворение и признание, в отношениях возникает напря­жение и взаимная неприязнь.

Я рекомендую семьям делать описанное выше упражне­ние хотя бы один раз в неделю. Кроме всего прочего, оно вносит в семейные отношения очень важные представления об общении.

Когда вы делитесь своими внутренними переживаниями с другим человеком, вы достигаете двух важнейших целей: по-настоящему знакомитесь с этим человеком, переходя от не­понимания к близости, и вносите в ваши отношения элемент доверия, в котором мы все постоянно нуждаемся.


Теперь вы уже знаете, что всякий раз, когда два человека общаются друг с другом, каждый испытывает нечто, что оказы­вает на него определенное влияние. Каждый акт общения между двумя людьми значительно влияет на их самооценки и взаим­ные представления друг о друге, равно как и на характер от­ношений. Это происходит во всех ситуациях, когда людям необходимо действовать сообща, например в ситуации, когда двое взрослых вместе воспитывают детей.

Если общение между супругами складывается неоднознач­но, каждый партнер начинает чувствовать себя неуверенно и старается защититься от другого. Они начинают искать под­держку и понимание где-то на стороне: на работе, в отноше­ниях с детьми, с другим сексуальным партнером. Когда меж­ду мужем и женой устанавливаются бесцветные, безжизненные отношения, им становится тоскливо и скучно друг с другом. Скука ведет к равнодушиюt которое, возможно, является од­ним из самых неприятных человеческих чувств и3 безусловно, одной из самых распространенных причин для развода. Я убеж­дена, что любые сильные переживания, даже ощущения опас­ности, лучше, чем скука.

Когда в общении между супругами или между группой людей рождается нечто неожиданное и интересное, жизнь обретает новые краски. Отношения становятся глубже, при­носят больше удовлетворения, каждый начинает лучше отно­ситься к себе и окружающим людям*

Теперь, надеюсь, когда вы проделали столько разных упражнений, узнали столько нового, мои слова, сказанные в начале главы, приобретут для вас смысл: «Общение — это важнейший фактор вашего здоровья и ваших отношений с другими людьми».

426

Г. Т.ХОМЕНТАУСКАС

[Наблюдение за развитием ребенка в семье]!

Почему в одной семье — разные дети?

«Почему в нашей семье оба ребенка такие разные? Ведь растут они в той же семье, да и воспитывали мы их одинако­во. Первый — серьезный, добросовестный, учится хорошо, а у второго только озорство на уме». На этот вопрос, нередко звучащий на встречах с родителями, приходится отвечать другим вопросом; «Да, вы живете в той же семье* Но правда ли, что вы все живете в одинаковой семье? Я, например, уверен в обратном».


Советуете не спешить со слишком категоричными вы­водами? Вы правы. Давайте-ка разберемся по порядку. Начнем с вас*

Вы живете с женой (если вы мужчина), а ваша жена жи­вет с мужем. Это первое. Второе, вы смотрите на семью с разных позиций, поэтому ваше отношение к происходящему также часто различно. Хотите проверить это предположение? Давайте попробуем* Возьмите каждый по листочку бумаги и по карандашу, найдите укромное место и нарисуйте свою семью, как вы ее себе представляете. Изобразите, чем каж­дый из членов семьи занимается. Сравните теперь ваши ри­сунки. Я уверен, что они отличаются друг от друга...

Теперь о детях.

Ваш первый ребенок, придя в этот мир, встретился с мамой и папой и определенное время был единственным ребенком.

Ваш второй ребенок никогда не был единственным ре­бенком и всегда жил в семье, где кроме него и родителей был еще один ребенок.

Если мне удалось убедить вас, что каждый в вашей семье имеет свой уникальный опыт и несколько иначе смотрит на

1 Хоментаускас Т.Г. Семья глазами ребенка. М.: Педагогика, 1989. а22—67,

427

происходящее вокруг, то можно подробнее проанализировать развитие ваших детей. Если же вы по-прежнему настроены скеп­тически, надеюсь, что далее, при более детальном обсуждении ваше категорическое утверждение «но ведь мы живем в одной и той же семье» заменится на более вдумчивое: «Живем-то мы в одной семье.„ но все ли одинаково видим ее?*,

-

Первый ребенок

Первый ребенок — это нечто новое> непознанное и инте­ресное для родителей. Рождение ребенка — это чудо природы, никогда не перестающее удивлять. Родители чувствуют себя со­здателями, людьми, переступившими, расширившими собствен­ное бытие. Поэтому первый ребенок часто воспринимает со сто­роны родителей трепетную любовь и восхищение. Первое дитя, в отличие от других, получает с самого начала своего сущест­вования громадную заботу и внимание со стороны взрослых, его самочувствие и поведение постоянно волнуют окружающих* В некоторых семьях первенец становится как бы осью карусели, и при каждом его достижении, будь то первое слово или первый самостоятельный шаг, вокруг раздается «ура» или «ох-ах!*>. Не­мудрено, что первые дети часто подсознательно занимают по* зицию: «Я счастлив только тогда, когда другие обращают вни­мание на меня и заботятся обо мне*, которая делает их зависимыми от других людей* нуждающимися во внимании, требующими гарантий любви и уважения*


Кроме того, первый ребенок появляется в семье, еще недо­статочно готовой к детям. Как и все, с чем мы встречаемся в первый раз, появление ребенка и уход за ним в первые месяцы сопряжены с определенной долей неуверенности, тревожности. Часто молодая мать то и дело звонит подругам или доктору, чтобы узнатьt нормально ли, что ее ребенок ночью не просыпа­ется и не хочет есть, что, покушав немного, засыпает, а потом сразу же просыпается и снова просит есть, что двухмесячное дитя улыбается не только маме» но и постороннему, — мало ли вопросов возникает в голове матери малыша! Постепенно роди­тели начинают понимать реакции ребенка на их поведение, на­чинают верить в «мудрость* развивающегося человека и не бо­ятся собственных ошибок. В результате родители несколько успокаиваются и ведут себя более уверенно.

И все же воспитание первого ребенка во многих семьях и позже происходит под знаком неуверенности и переживания

428

риска. Хотя число «консультаций со знатоками» уменьшается, неуверенность сопровождает отношения родителей и ребен­ка: как приучить к порядку? Как воспитать вежливость? Из-за неуверенности, тревожности требования родителей то быва­ют слишком жесткими, категоричными, то вдруг исчезают или даже меняются на противоположные. Непоследователь­ность родителей — одна из причин того, что в дальнейшем дети воспринимают родителей как людей непостоянных, чье поведение трудно предвидеть, и поэтому менее склонны рас­крывать свои чувства — неизвестно, как в очередной раз на них отреагируют мать или отец!

Громадное влияние на развитие личности первого ребенка имеет рождение второго. Остановимся на этом подробнее. Для большинства первенцев рождение второго ребенка не полная неожиданность. Дети любопытны, и их внимание привлекают изменившиеся очертания фигуры матери; они слышат разгово­ры взрослых о намечающейся «покупке*, наблюдают за приго­товлениями к появлению малыша, удивляются приобретению, по их мнению, «слишком маленьких» ползунков, новой и «уже не нужной» коляски и т.д. Раньше или позже их вопросы при­нуждают родителей раскрыть суть происходящего, и правильно поступают те родители* которые уделяют объяснению того, что в семье появится еще один маленький человечек, большое вни­мание, Дети> как правило, хотят, чтобы в их семье был малыш. Часто первенцы прямо просят «купить** братика или сестричку. Их желание понятно — в семье им нужен не только авторитет, покровительствующий, заботящийся, руководящий человек, но и равноправный друг для игр, спутник, компаньон* Более того, дети мечтают быть такими же, как их родители, поэтому рожде­ние малыша сулит приятную перспективу попробовать себя в роли отца или матери, в роли опекуна и учителя. Эти две внут­ренние позиции создают эмоционально положительное отно­шение первенца к будущему новорожденному, и родителям сле­довало бы стремиться их поддержать.


Однако тут очень важно не переборщить, разукрашивая «прелести* появления нового члена семьи, а стараться до конца быть искренним с ребенком. Надо обязательно обсудить с пер­венцем то, что новорожденный будет сначала беспомощным, требующим много внимания и заботы всех членов семьи, и только постепенно они подружатся и смогут играть вместе. Максимально всесторонне родители должны обсудить и же­лание старшего занять по отношению к новорожденному роль

429

отца или матери. Хотя нам часто кажется, «что все и так ясно*, первенцу тактично надо объяснить, что малыш с самого на­чала очень хрупок, нежен, что ему в первую очередь нужна забота матери. Внимание и забота старшего ему тоже необхо-димы> однако с маленькими детьми надо научиться опреде­ленным образом вести себя (хорошо, если ребенок имеет опыт общения с животными, тогда ему очень просто на примерах пояснить необходимость деликатного поведения с живыми существами, которые требуют осторожного обращения). Та­кой разговор в первую очередь нужен для того, чтобы поддер­жать положительное эмоциональное отношение к новорож­денному, но не к тому вымышленному, который возник в голове ребенка, а к реальному, каким он будет на самом деле.

Может показаться, что подобное объяснение способно зна­чительно снизить желание первенца видеть своего будущего род­ственника. Если в разговоре вам удастся избежать поучений, на­ставнического тона и вы просто расскажете, «как бывает с маленькими детьми», можете не бояться — реальный малыш окажется ничуть не хуже, а может, еще и привлекательнее вымышленного. Поступая иначе, вы рискуете тем, что, когда ребенок увидит новорожденного не таким, как он его себе пред­ставлял, он будет чувствовать себя обманутым* Это сразу почув­ствуется в реакциях первенца. Один 1рехлетний мальчик, встретив мать с новорожденнымt после непродолжительного знакомства с ним заявил: «Что же вам такое дали в магазине? Ведь он ниче­го не умеет делать!». Другой мальчик попытался поиграть с ново­рожденным или хотя бы взять его на руки. Мать не разрешила. Старший опустил обиженно голову ит уходя, пробормотал как бы сам себе; «Говорили, что мне привезут мальчика в подарок, а теперь даже подойти к нему не дают!».


Иногда, уже в предродовой период, отношения родителей к первенцу отчетливо меняются. [Свой) рисунок семьи 6-лет­ний мальчик прокомментировал так; «Тут я прыгаю на своем маленьком братишке. Он кричит». Маленький братец только, как говорится, в пути, мать его только вынашивает, но маль­чик, не включенный в радостное ожидание и приготовления к приходу малыша, сразу же почувствовал себя в стороне. Ре­зультат — ревность и агрессивное отношение к воображаемо­му конкуренту, которые, наверняка, станут реальностью, если в семье ничего не изменится.

Когда в семье появляется новорожденный, даже у тех детей, которые с нетерпением ждали его, в душе часто начинают иг-

430

рать совсем иные струны — они могут чувствовать себя забыты­ми, отверженными, появляется зависть. Эти чувства более или менее знакомы всем первенцам, но не у всех одинаково интен­сивны. И более того, не всегда полностью негативны, так как имеют определенный психологический смысл — поощряют ре­бенка к поиску новых форм поведения в семье. Дети пытаются больше придерживаться требований взрослых (ведь это путь к дополнительному вниманию родителей; «как хорошо, что мо­жешь сам оставаться и помогаешь малышу — ты настоящий наш помощник!»), приобщиться всем своим поведением к миру взрос­лых. Изменения в семье при благоприятных условиях становятся стимулом, толчком в развитии личности первого ребенка. Они могут способствовать преодолению эгоизма, направлять энер­гию ребенка на утверждение себя в более зрелых способах обще­ния с родителями, в помощи другим, в творчестве и т.д. Одна­ко, когда негативные чувства слишком интенсивны, они могут стать причиной глубоких психологических проблем. Попробуем проанализировать несколько ситуаций в семье и найти те при­чины, которые способствуют возникновению мучительных пе­реживаний в сердце первенца.

Лина, девочка двух с половиной лет, была веселой, озор­ной. Несмотря на небольшой возраст, она уже хорошо разго­варивала, любила подвижные игры, принимала участие в ро­левых играх и сама играла. Лина любила, когда взрослые обращали на нее внимание, она старалась всегда быть в цент­ре, придумывая разные небылицы, выступая в роли актрисы или клоуна. Тем временем в семье появился братик, которому родители очень радовались. Отец часто в присутствии девочки хвалился друзьям, что наконец у них родился не кто-нибудь, а сын; мать тоже постоянно была занята новорожденным. Лина на первых порах дружелюбно встретила братика, но посте­пенно ее чувства стали охладевать, появились первые агрес­сивные выпалы против мальчика. Однажды мать наблюдала за тем, как Лина отняла у братика соску, кинула ее на пол. За это мать ее наказала. Через две недели Лина начала мочиться во время сна, стала плаксивой и раздражительной.


Разберемся в том, что произошло, Лина, как и большинство первенцев, почувствовала после рождения малыша большие из­менения в семье, особенно по отношению к ней самой. Посто­янным объектом внимания, восхищения и забот стал ее ма­ленький братишка. Немудрено такое резкое изменение отношения (свержение с престола!) воспринять как отвержение, потерю любви родителей. Положение укрепилось и ухудшилось тем, что

431

отец открыто выразил свое удовольствие тем, что родился маль­чик, а не девочка, и этим занял, смотря глазами Лины, опреде­ленную позицию по отношению к обоим детям. Борясь против неудовлетворяющей ситуации и воспринимая новорожденного как ее первопричину, Лина начала открыто выражать враждеб­ность к брату. Это был серьезный сигнал для матери, что в сто­роне остался старший ребенок, что ему необходимо уделять боль­ше внимания и теплоты, однако она не придала реакциям Лины должного значения.

Тем временем Лина активно искала средство, как восста­новить эмоциональный контакт с родителями, как добиться их внимания и утвердить собственную значимость в семье. Видя, что открытой враждебностью она ничего не выиграет, девоч­ка «выбрала» другой путь к удовлетворению своих потребнос­тей: «Мама заботится о беспомощном, неряшливом крикуне. И я могу быть такой же!». Ее поведение стало походить на поведение младенца: она стала плаксивой, капризной, пере­стала пользоваться горшком*

Подсознательно девочка пришла к выводу, что неряш­ливость и беспомощность есть верное средство завоевать лю­бовь и заботу матери, удержать ее около себя. Конкурируя та­ким образом с братом, она добилась внимания и заботы матери и в то же время повернула в своем психическом развитии назад (психологи называют это явление регрессией)* Если в семье складывается обстановка, что только такими прими­тивными способами поведения можно добиться любви и вни­мания родителей, то «возвращение к прошлому» ребенка мо­жет закрепиться и стать серьезной проблемой,


Все первенцы чутко реагируют на изменения эмоционального баланса в семье, но не всегда последствия бывают такими ярки­ми, различаются они и по продолжительности. Как же должны вести себя в этот период родители? Прежде всего нужно стре­миться к тому, чтобы их отношения со старшими детьми внеш­не не изменились. Необходимо, чтобы в общении с ребенком остались те «ритуалы любви», к которым ребенок привык и ко­торые ему нравятся (вечерние игры или чтение сказки, телес-ный контакт матери с ребенком, беседы и т.д.)* Старайтесь как можно больше, особенно в первые недели, уделять внимания старшему и избегайте экзальтированного восхищения малышом в присутствии старшего- Пройдет всего несколько месяцев, и первенец привыкнет к необходимости делиться мамой и папой с новым членом семьи, найдет адекватные средства привлече-

432

ния внимания родителей к себе — т.е. найдет свое место в струк­туре семьи. А это залог дальнейшего успешного развития ребен­ка, фундамент для формирования положительных связей с новорожденным.

Когда в семье появился малыш, родители пытались как можно меньше задеть сердце Ритиса — четырехлетнего сына. Как и прежде, они уделяли определенное время для игр толь­ко с ним, не афишировали свою любовь к новорожденному. Однако теперь большую часть времени с ним проводил отец, а не мать, так как она не всегда могла оторваться от малыша, бывала усталой и раздраженной. Некоторое время спустя Ри-тис начал играть в странные игры: взяв соску, он заворачи­вался в простыню и кричал, хныкал, просил пить из буты­лочки» требовал, чтобы его носили на руках. Такое поведение сына очень раздражало отца — он перестал играть с Ритисом, стыдил его. Совсем иначе реагировала мать. Она стала пота­кать Ритис у 7 приносила «новорожденному», закутавшемуся в «пеленки*, соску, однако тут же уходила, занималась домаш­ними делами. С другой стороны, мать пыталась как можно больше вовлечь старшего ребенка в общие заботы, позволяла ему ухаживать, заботиться о малыше, при этом хвалила его как «помощника», радовалась тому, что он взрослеет. Две не­дели спустя странные игры Ритиса закончились так же неожи­данно, как и начались.


Почему поведение Ритиса так неожиданно и резко изме­нилось? С одной стороны> родители поступили правильно, пытаясь уделить максимум внимания старшему сыну, стара­ясь, чтобы его обычная жизнь осталась прежней. Все же отно­шения между ним и родителями изменились — с сыном те­перь проводил время отец, а не постоянная прежде участница игр — мать. С другой стороны, нет ничего особенного в том, что Ритис попытался вжиться в роль малыша. Наверняка ему пришла в голову та же мысль, что и Лине: «Если мать забо­тится о беспомощном малыше, может, и я, поступая, как он, смогу вернуть себе мать?».

Ритис начал вести себя, как новорожденный, и посмот­рим-ка, каких результатов он этим достиг. Начав играть в эти странные игры, он потерял расположение отца, прекрати­лись игры с ним. Однако это не слишком огорчило Ритиса, так как его «игры» были направлены на восстановление об­щения с матерью- Мать интуитивно поняла это и постаралась больше общаться с мальчиком. Может показаться, что Ритис достиг цели своим нелепым поведением и что внимание ма­тери только закрепит его. На самом деле «игры* Ритиса по-

433

служили для матери сигналом эмоционального неблагополу­чия у старшего сына, и она сумела выбрать правильную ли­нию поведения: она уделяла минимальное внимание Ритису тогда, когда он «играл в младенца*, и выбирала такие момен­ты, при которых они могли полноценно общаться, поощряла такие формы поведения, которые больше соответствуют воз­расту первенца.

Она продемонстрировала доверие к силам ребенка и его стремлению к более совершенному, а это всегда «святое по­мазание* души ребенка. Если же мать поступила бы иначе, т.е. обращала внимание на Ритиса только тогда, когда он «играл в младенца», то возникла бы угроза, что ребенок признает справедливость своего «умозаключения», будто мать обраща­ет внимание только на маленьких и беспомощных детей, и тем самым зафиксирует нежелательные формы поведения. Теперь же Ритис почувствовал, воспринял обратное — мать нуждается в нем таком, каков он есть*


Поведение старшего ребенка в рассказанной ситуации до­статочно распространено: большое число детей после появле­ния в доме младенца пытаются пить из бутылочки, держать во рту соску, закутываться в пеленки и т.д. Некоторых родителей такое поведение детей пугает, настораживает* Однако в этом нет ни «болезни», ни «ненормальности»; не обязательно это означает и то, что ребенок таким способом хочет восполнить возникший дефицит любви и внимания матери. Такое поведе­ние часто бывает простым проявлением общей психологичес­кой особенности детей дошкольного возраста — стремлением осмыслить происходящее вокруг путем ролевой игры. Нас ведь не волнует, когда ребенок играет в папу или маму, милицио­нера или доктора.

Аналогично этим играм, дитя хочет почувствовать, что значит быть на месте младенца — что бы он делал, будучи им, как бы с ним обращались окружающие и т.д. Насчет по­ложения младенца у многих детей бывают различные иллю­зии, например думают, что пить через соску из бутылочки большое удовольствие. Реально попробовав, ребенок испыты­вает разочарование, даже недоумение, почему малыши едят именно таким способом*

Проигрывая различные формы поведения малыша, имити­руя его отношения с окружающими, старший ребенок посте­пенно разочаровывается в такой игре и выбирает занятие, более соответствующее своему возрасту. Лежание в пеленке, хныка-

434

нье, сосание бутылочки с водой не дают такого удовольствия четырехлетнему, как подвижная игра или работа с интересным конструктором. Нежелательное, инфантильное поведение фик­сируется в тех случаях, когда при помощи его ребенок получает нечто, что обычным поведением не может достичь, или же вслед­ствие неправильных воспитательных воздействий,

В описанной ситуации не следует прибегать к строгим запре­там, наказаниям, стыдить ребенка. Таким поведением мы мо­жем только помешать ребенку пережить новую для него роль. Применяя различные санкции или старательно пытаясь прекра­тить такие игры, родители уделяют слишком много внимания ребенку, а привлечение внимания к себе как раз может быть целью такого поведения. Если родителей сильно раздражает та­кое поведение, они могут предложить ребенку другую, более занятную и фу или просто уйти из комнаты. Настоятельные зап­реты «играть в младенца» могут косвенно внушить ребенку, что родители хотят отнять у него что-то, по-настоящему приятное, или же ребенок может сделать вывод, что он не так значим для родителей, как малыш, — поэтому ему и не разрешается вести себя так, как ведет маленький его брат (или сестра).


Хорошо помогает осмыслить сложный период становления новых отношений в семье и в особенности места в ней мла­денца совместная игра со старшим ребенком. Мать предлагает ребенку играть то роль одного из родителей, то роль младенца. Выполняя различные функции* ребенок в итоге поймет и, главное, почувствует различные стороны жизни «опекуна» и «опекаемого», найдет в них и привлекательное, и неприятное. Как правило, в такой игре очень быстро развенчивается «привилегированное положение» младенца.

Дэкюгас, четырех лет, часто говорил родителям, что хочет братика. Отцу он рассказывал, что он будет вместе с ним де­лать, во что игратй и т.д. Отец поддерживал и поощрял фанта­зирование сына, думая, что они помогут старшему полюбить малыша. Однажды отец сказал сыну, что они с матерью вы­полнили его просьбу и вскоре в семье будет малыш. Когда новорожденного привезли, Джлогас подбежал к нему, пытал­ся разговорить его, хотел взять на руки. Малыш начал пла­кать, и старший брат тут же был отогнан прочь. Стоя в сторо­не, он угрюмо сказал матери: «Я просил братика, а ты кого тут привезла?».

В последующие дни Джюгас пытался помочь матери при­смотреть за новорожденным, однако мать побоялась подпустить его к малышу, опасаясь, чтобы тот нечаянно чего-нибудь не сделал. Она говорила первенцу: «Видишь, какой он еще малень-

435

кий, слабенький и ничего не умеет. Лучше теперь не подходи к малышу. Вот он вырастет, и тогда ты с ним сможешь играть в разные игры*. Мальчик со временем стал меньше требовать об­щения с малышом, однако мать заметила, что в результате изме­нился характер Джюгаса. Прежде покладистый, нежный и послушный ребенок после рождения брата стал упрямым, про­тиворечил родителям, часто грубил.

В отношении Джюгаса родители сделали несколько ошибок. Во-первых, им не следовало говорить Джюгасу, что братика «ку­пил и* только для него хотя бы потому, что это неправда. Уже в самое первое мгновение ребенок понял обман — «ничего себе подарочек, к которому даже подойти и прикоснуться нельзя!», Во-вторых, отец зря поощрял нереалистичный образ малыша. Дети, как правило, неадекватно представляют себе «братика» или «сестричку», которых просят у родителей. Наблюдая во дво­ре или на улице за маленьким и смешным годовалым или двух­летним карапузом, они загораются желанием приобрести похо­жего, чтобы можно бьгло бы играть, дружить с ним, руководить им и заботиться о нем, В детском воображении малыш значи­тельно более развит, чем на самом деле* Часто дети представля­ют его как умеющего говорить, ходить или, по крайней мере, ползать, В ожидании, пока приедет мать с младенцем, старший ребенок строит разные планы, что он с ним будет делать. Задум­ки бывают самые фантастичные, начиная от «будем играть в кубики», кончая «поедем купаться к морю*.


Представьте себе удивление и разочарование так настроен­ного ребенка, когда он видит лежащий в коляске кокон, ко­торый смотрит блуждающим, бессмысленным взглядом вок­руг и вдруг ни с того ни с сего плачет. Понятен разочарованный вздох Джюгаса в такой ситуации «^кого ты тут привезла?». Желая сформировать как можно более положительное отно­шение ребенка к новорожденному* родители рассказывали о разных удовольствиях при общении с ним, поощряли фанта­зии Джюгаса. Хорошо, когда старший ждет малыша, хочет с ним играть, дружить. Однако не следует подкреплять нереа­листичное представление — ведь цель подготовки старшего к появлению нового члена семьи заключается в создании не столько первичного хорошего отношения к нему, сколько внутренней готовности воспринять малыша таким, какой он есть, полюбить уже существующего, а не воображаемого. Иногда родители способствуют созданию нереалистических представлений, так как считают, что образ маленького и бес-



436

помощного малыша будет неприятен старшему ребенку. Такое мнение несправедливо — детям приятно опекать, присматри­вать за малышами (конечно же, когда это не становится их принудительной обязанностью). В таких ситуациях они чув­ствуют себя взрослее, умеющими и много знающими или во­ображают себя в роли родителей — это приносит им большое удовольствие.

Почему после рождения малыша изменился характер Джк> гаса? До появления в семье нового члена ему были свойствен­ны близкие и нежные отношения с отцом и матерью. Когда семья увеличилась, положение первенца в семье существенно изменилось. Новорожденный стал объектом постоянного вни­мания и заботы, на него были обращены все теплые чувства отца и матери. Из-за этого Джюгас очутился в такой ситуа­ции, в которой, для того чтобы ощущать внимание родителей и свою значимость в семье, ему непременно надо было ме­нять свое поведение. Мать Джюгаса упустила возможность под­держать стремление старшего принять роль опекуна, учителя* Она отказалась от его услуг, говоря: *„ Лучше теперь не под­ходи к малышу* Вот он вырастет, и тогда ты сможешь играть с ним в разные игры».


Таким образом, мать, в сущности, отвергла старшего от себя, получая при этом сомнительную выгоду, что тот не будет «пу­таться под ногами». Тем самым она отняла у первенца возмож­ность занять новую позицию в семье — Старшего сына, опеку­на, учителя младшего; потеряла помощника (уже 2,5—3-летний ребенок может эффективно помочь матери в ухаживании за ма­лышом). Прежде покладистый и нежный ребенок стал грубым и упрямым. Конечно, таким поведением тяжело заслужить благо-склоннЬсть и любовь родителей, однако в таких ситуациях дети часто руководствуются частной логикой; «лучше упреки и нака­зания, чем быть забытым*. Если родители не помогут Джюгасу иначе осмыслить отношение к семье, в недалеком будущем мо­гут возникнуть существенные воспитательные проблемы.

Приведенные примеры показывают, насколько значимо для первенца появление нового члена семьи* Единственный ребенок становится одним из детей> ему приходится делиться любовью и вниманием родителей; часто старший вообще те­ряет былые привилегии. Нередко происходящие изменения в семье для первенца сопоставимы со свержением с престола. Ребенок, ранее бывший в центре внимания, вдруг ощущает себя в стороне от жизни семьи. Так, шестилетний Томас нари-

437

совал семью, в которой изобразил отца, мать и малыша. Когда его спросили, почему на рисунке нет его, он со слезами на глазах четко ответил: «Не осталось местам Не менее значим пе­риод рождения ребенка в тех семьях, где уже есть два или более детей, и особенно чувствителен к нему самый маленький. Ведь именно для него вдруг настала теперь очередь расставаться с ролью «малютки», привилегированной позицией самого ма­ленького. Часто ребенок начинает испытывать недостаток вни­мания родителей и вынужден искать новые формы и средства, чтобы добиться внимания, любви родителей, ощутить свою зна­чимость в семье. Как вы убедились, этот сложный период не всегда протекает гладко и без проблем. Можно утверждать, что этот период будет проходить легче, если родители обратят вни­мание на следующие обстоятельства: 1. После появления в доме новорожденного надо избегать существенных изменений в жиз­ни семьи, в отношениях родителей со старшим и, если естц другими детьми. 2, Как и прежде, старшему необходимо уделять столько же внимания, демонстрировать ему свои нежные чувства.


Вспомните Лину и Джюгаса — они потеряли близкие эмоцио­нальные отношения с родителями, оказались в стороне от забот семьи. Поэтому они начали вести себя таким образом, чтобы вернуть былое внимание родителей, почувствовать свою зна­чимость в семье. Резко изменившееся поведение, появление та­ких нежелательных его черт, как капризность, агрессивность, упрямство, как правило, свидетельствуют о том, что не удовлет­воряются основные потребности ребенка (в любви и уважении родителей, безопасности, включенности в жизнь семьи) и ре-бенок не находит своего места в системе семейных взаимоотно­шений, 3* Надо помочь старшему найти адекватный путь, чтобы включиться в жизнь изменившейся семьи.

Это интуитивно поняла мать Ритиса и деликатно направи­ла ребенка. В определенной мере ребенку безразлично, каки­ми средствами достигать своих целей, удовлетворять потреб­ности — «младенческим» поведением, упрямством или путем сотрудничества добиваться полноценного включения в жизнь семьи. Важно, чтобы родители поощряли поиск таких форм участия в жизни семьи, которые совпадают с логикой разви­тия ребенка, соответствуют социально желательным формам поведения. Поощрение — это не конфеты, подарки, слова по­хвалы, точнее — не только они. Главное, чтобы ребенок по­стоянно чувствовал, что его любят, уважают его индивиду­альность, что воспринимают его как неотъемлемую часть семьи.

438

Поощрение — это доверие, общая радость в общении с ре­бенком и желание вместе с ребенком пройти путь его разви­тия.

Присутствие младшего ребенка в семье и дальше продолжа­ет влиять на развитие личности старшего. Интересны в этом ас­пекте исследования психолога Г,Джонса. Им было проделано обширное изучение биографий знаменитых деятелей науки и искусства в Англии и США. Больше всего среди них оказалось первенцев. Исходя из теории вероятности в семьях с двумя деть­ми среди знаменитых людей должно было быть по 50% первых и вторых детей, но оказалось, что первенцев среди знаменитостей 64%. Такие и похожие результаты получены и в других исследо­ваниях* Одна из гипотез объясняет этот факт существующей в капиталистических странах традицией дать лучшее образование старшему, так как для обучения других детей часто не хватает материальных средств. Однако почему тогда различия между стар­шим и младшим по обучаемости, по устремлению к знаниям наблюдаются в довольно раннем возрасте? Наверняка существу­ют какие-то психологические факторы, обусловливающие та­кое развитие первенца. Попробуем в них разобраться.


Когда малыш немножко подрастает, становится более са­мостоятельным , не таким беспомощным, ажиотаж вокруг него начинает снижаться, он больше не центр «семейной карусе­ли». Наступают более солнечные дни для старшего, который в это время обычно достигает школьного возраста, на него чаще начинают обращать внимание и родители, и малыш. В семье звучат такие фразы, адресованные малышу: «Посмотри, как аккуратно ест твой старший брат, — ты тоже постарайся так» или «Поучись у старшей сестры, как надо чистить зубы» и т.д. Первенец начинает реально воспринимать свое превосходство над малышом, и, главное, родители придают большое значе­ние его достижениям — навыкам опрятности, контроля над своим поведением, а также его умениям, знаниям.

Часто такое отношение родителей старший ребенок ос­мысляет следующим образом: «Я буду любим и значим в се­мье, если достигну еще больших успехов в учебе, спорте и т.пж И тогда старший ребенок ставит перед собой различные социально значимые цели, так как их достижение дает ему (хотя часто кратковременно и иллюзорно) психологические выгоды — ощущение значимости, люби мости. Особенно ярко такая тенденция наблюдается в семьях, где разница в возрас­те между первым и вторым ребенком небольшая* Первенец

439

все время чувствует, что малыш постоянно «наступает ему на пятки», — старший начинает учиться, и малыш, видя, как он трудится, также распознает буквы; старший увлекся изготов­лением игрушечных лодок — малыш тоже пытается сделать что-нибудь подобное. В таких случаях стремление старшего к достижениям особенно интенсивно, к тому же часто сопро­вождается и стремлением унизить, ущемить младшего. Тем не менее старшие дети достигают в избранных ими сферах деятель­ности очень многого.

В некоторых случаях бывает и так, что младший обгоняет старшего в определенной, для обоих значимой сфере. Такие ситуации особенно тягостны для старшего, и в результате у него почти всегда возникают нарушения поведения, ощуще­ние собственной неполноценности. Похожая ситуация созда­лась и в семье семилетнего Ромаса, В момент обращения родите­лей в консультацию для него были характерны вспыльчивость, агрессивность, особенно по отношению к сверстникам, не­дисциплинированность, большие перепады в настроении, плохая учеба в школе. Семья Ромаса состоит из четырех чело­век: отца, матери, младшего брата (пяти лет) и его самого. Нарушения поведения особенно ярко проявились через пол­года после начала учебного года* Родители связывают это с переутомлением, насыщенной школьной программой. При более детальном изучении семейной ситуации проявилась сво­еобразная душевная травма этого ребенка.


Ромас начал посещать школу явно с большим желанием, приходя л омой, гордо показывал тетради родителям и млад­шему брату, всеми средствами подчеркивал серьезность учеб­ной деятельности. Некоторое Бремя спустя по настоянию му­зыкального руководителя детского сада младший сын начал дополнительно учиться пению. Такое занятие сына оказалось удачей — малыш охотно пел и дома восхищал всех выучен­ными новыми песнями. Как раз это обстоятельство и оказалось наиболее травмирующим для Ромаса, усилило его чувство не­полноценности, ненужности — он воспринял эту ситуацию как доказательство того, что и в сфере достижения чего-то ему не удается быть лучшим в глазах родителей.

Такое отношение к себе деструктивно — ведет к стремле­нию отгородиться, вызывает злость к окружающим или реа­лизацию себя асоциальным путем- Поступая каким-то окруж­ным и порицаемым путем, ребенок как бы руководствовался следующей логикой: «И все же я заставлю вас признать мою значимость и обращать на мои "достижения" внимание, пусть

440

вам это не нравится!* Это трагедия ненайденного пути к ощу­щению собственного достоинства, самореализации.

Второй ребенок

Появление на свет второго ребенка вызывает гораздо мень­ше тревоги родителей. Матери часто говорят, что вторая бере­менность была чем-то качественно иным — рост ребенка в утро­бе, его движения принесли чувство удовлетворения, и в то же время мать больше могла жить своей привычной жизнью, Вто­рые роды воспринимаются матерями как более приятный опыт. Таким образом, второй ребенок еще до рождения растет в более спокойной атмосфере. Имеют ли эти обстоятельства до рожде­ния ребенка хоть какое-нибудь отношение к его развитию в даль­нейшем? Обратимся к исследованиям. При обследовании детей двух групп матерей — одной, которой в период беременности были характерны тревожность, отрицательные эмоции, конф­ликтные отношения, и группы с уравновешенным эмоциональ­ный состоянием, преобладающими положительными эмоция­ми — выяснилось, что после рождения детям первой группы матерей более свойственны беспокойство, тревожность.


После рождения вокруг второго ребенка родители меньше создают атмосферу эмоционального напряжения, неуверен­ности. Родители не так его опекают, суетятся вокруг его само­чувствия, правильности развития, анормальности^ и т.д. Мать по отношению ко второму ребенку, как правило, последова­тельнее, нежнее, ласковее. Изначально различное отношение родителей ко второму ребенку понятно, В памяти еще живы воспоминания о первых днях старшего, о том, как он разви­вался, как из-за разных мелочей тревожились впустую. Часто мать за время между родами становится настоящим экспер­том по уходу за детьми — скольким подругам-«дебютанткам» в материнстве даны советы, произнесены слова утешения, оказана помощь в первом купании ребенка и т.д.

Поэтому второй и следующий дети, сами будучи более уравновешенными, к тому же оказываются и в более спокой­ной, стабильной атмосфере семьи. Можно сказать, что они имеют лучшую «стартовую площадку» для развития, чем пер­венец, но,.. Каждая позиция ребенка в семье имеет свои поло­жительные и свои отрицательные стороны. Второй ребенок сталкивается с иными, но не менее сложными обстоятель­ствами семейных отношений, чем старший.

441

Второй ребенок в семье никогда не переживает ситуации единственного ребенка, которому отданы все внимание, лю­бовь, безоговорочное восхищение. Исследования показывают, что со вторым ребенком мать меньше разговаривает, меньше им занимается. Частично это восполняет старший ребенок — по собственной инициативе или по настоянию родителей.

Годовалый Римас учится ходить, его придерживает за руку четырехлетняя сестра: «Иди, маленький, смелей. Смотри — как я». «Образование» старшего не только частично заменяет роди­тельское обучение, но и существенно его расширяет. В него вхо­дят и те небольшие открытия или ситуации, которые важны для старшего и будоражат его воображение: например, как сделать рогатку, дискуссия насчет жизни на Луне и т.д. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в отношениях старшего с млад­шим часты и непредвиденные «воспитательные* воздействия. При этом хотелось бы обратить внимание на одну часто появляющу­юся особенность, а именно — тенденцию старшего возвысить себя над младшим. Примером может быть хотя бы этот случай. Семилетний брат сидит на заборе и говорит трехлетнему: «Дер­жись руками: ноги поднимай выше. Это так просто!». Когда ма­лыш, не удержавшись, шлепается обратно на землю, говорит: «Эх, ты! Слюнтяй! Ну ладно, я сам тебя «переправлю». Малыш при такой учебе часто чувствует, что не может равняться со стар­шим, воспринимает его безоговорочно.


Так как старший (или старшие)> как правило, показывает свое превосходство во всех сферах жизнедеятельности, в этом отношении он (они) часто превосходит по своему авторитету и родителей. Иллюстрацией тому может служить рисунок се­мьи семилетнего мальчика, на котором двенадцатилетний брат изображен значительно выше своих родителей. В этом рисун­ке, как древний египтянин в пиктографических рисунках, ребенок использует размеры фигуры для передачи значимости, статуса старшего брата,

В большинстве семей старший раньше или позже стано­вится вожаком младшего, сильно направляющим развитие, интересы младшего. Это становится существенным стимулом развития младшего. Однако за этим скрывается и менее при­влекательная сторона их взаимодействия. Младший часто чув­ствует, что никогда не сможет сравняться со старшим. Чувст­во собственной неполноценности у малыша иногда просто провоцируется старшим, который, сперва поощряя малыша на различного рода состязания, впоследствии высмеивает его,

442

наглядно демонстрирует собственную силу и превосходство. Такое поведение первенца, с одной стороны, своего рода месть за отобранные у него малышом любовь и внимание родите­лей, с другой — недоумение, адресованное родителям; «Как вы можете любить такого беспомощного и никчемного, тогда как у вас есть такой сильный и смелый». Такое отношение старшего ребенка провоцирует достаточно типичные реакции младшего. Их мы увидим на двух последующих примерах,

В семье второй мальчик появился через три года после первого. Вначале старший бурно реагировал на появление нового члена семьи, днями не подходил к нему даже тогда, когда этого требовали родители, ревновал, если родители слишком много времени уделяли малышу. Однако» когда ма­ленькому мальчику исполнилось 2,5 года, их отношения рез­ко изменились. Старший стал возиться с братом, брал его на прогулку вблизи дома, играл с ним в разные игры. В это время родителей начало озадачивать уже поведение младшего, его проделки, явно не желательные в доме и наказуемые: вытас­кивал крупу и высыпал ее на землю, мял рабочие бумаги отца, к которым раньше не прикасался, и т.д., причем делал это с явным удовольствием. Кроме того, родителей волновало то, что игры старшего с малышом почти всегда кончались плачем и жалобами последнего. В то же время родители стали отмечать повышенную требовательность и капризность малы­ша — он временами отказывался самостоятельно есть, под­ниматься вверх по лестнице, просился на руки и т.д.


Как зафиксировались нежелательные формы поведения ма­лыша? Почему он проявляет инфантильные способы обще­ния (плач, требовательность)? Причин этому несколько, В этой семье старший, начав «заниматься* малышом, провоцировал его на разного рода состязания, в которых тот неизбежно про­игрывал. Более того, старший, подсознательно стремясь дока­зать родителям свою «хорошесть», а иногда стремясь просто подшутить над малышом, подталкивал его на совершение явно наказуемых поступков. Малыш, стремясь сравняться со стар­шим, проявлял браваду, высыпая крупу, мял рабочие бумаги отца и т.д. За такое поведение родители наказывали его, и малыш оказывался в противоречивой ситуации: с одной сто­роны, им владеет стремление заслужить уважение брата, срав­няться с ним, и поэтому он получает истинное удовольствие и ощущение значимости, когда непослушен, когда делает та­кие вещи, на которые и старший не отважится; с другой — ему хочется вести себя таким образом, какой позволит ощу­щать внимание и любовь родителей. По отношению к родите-

443

лям ребенок выбирает испытанный способ поведения — «Когда я беспомощен, слаб, я могу требовать всего, чего хочу, роди­тели обязательно будут заботиться обо мне». Так в сложном переплетении отношений со старшим братом и родителями образуются внешние противоречивые формы поведения вто­рого ребенка. Для самого ребенка они не являются таковыми, они — субъективно оправданные средства удовлетворения потребностей.

Как изменить такое тревожащее родителей положение дел?

Уместно обратить внимание на то, что изменение поведе­ния малыша в этом случае практически малоосуществимо без коррекции поведения старшего. Когда первенец ощутит соб­ственную значимость в семье, реальное превосходство из-за того* что он старше, ему не надо будет провоцировать млад­шего на нежелательное поведение, получать псевдоощуще­ние собственной значимости, прямо или косвенно унижая малыша. Решение этой задачи мне представляется основной в коррекции поведения младшего*


Соперничество, конкуренция старшего и младшего ре­бенка — явление настолько распространенное, что некото­рыми психологами, психиатрами считается неизбежным. Как бы там ни было, можно наблюдать в отношениях двух детей определенную закономерность: чем больше разрыв в годах, тем меньше проявляются конкурентные отношения и наобо­рот — чем меньше различается возраст детей, тем ярче их соперничество. Это можно объяснить достаточно просто: если второй ребенок младше первого на четыре и более лет, перве­нец для него представляется недостижимым идеалом, малыш даже представить себе не может, как можно стать сильнее его, знать, уметь больше, чем старший и т.д. Вследствие этого он и не стремится прямо конкурировать со старшим.

Однако, когда различие в возрасте один—два года, между детьми иногда разыгрывается острая конкурентная борьба. Пси­хологический ее сценарий, как правило, таков. Старший стре­мится показать родителям, малышу и самому себе превосходст­во в одной из значимых для него сфер — в силе, в опрятности, в знаниях, в творчестве и т.п. Такие его устремления часто обусловливают чувство неполноценности второго ребенка и вместе с тем определяют и интенсивное его стремление прев­зойти старшего. Конкурентное отношение младшего не оста­ется незамеченным первенцем, и тот еще больше старается показать свое превосходство. Так создается замкнутый круг все

444

нарастающих конкурентных отношений между старшим и младшим ребенком.

Дети очень гибки, имеют громадное число скрытых способ­ностей. Нас не перестают удивлять темпы их развития, особенно когда у ребенка появляется какое-нибудь искреннее устремле­ние. Приходилось ли вам наблюдать, как учится ездить на двух­колесном велосипеде четырехлетний коротышка? Несколько десятков драматических падений, ободранные колени и нос, добрый литр пролитых слез и наконец счастливая улыбка побе­дителя, когда он небрежно проезжает мимо других детей... Что-то подобное иногда наблюдаем в поведении младшего относи­тельно старшего ребенка. Всеми силами, во что бы то ни стало он старается достичь уровня старшего, суметь сделать так, как он, и превзойти его* Если обстоятельства складываются благо­получно, случается и так, что четырехлетний способен физи­чески перебороть шестилетнего брата, пятилетняя девочка луч­ше читает, чем ее сестра-первоклассница.


Но такие ситуации, хотя и прекрасно иллюстрируют рве­ние младшего сравняться со старшим, все же относятся к ис­ключениям. Они возникают, как правило, из-за каких-то внут­ренних или внешних причин, тормозящих развитие старшего, будь то физические недостатки, нарушения функций цент­ральной нервной системы, яркие различия в отношении ро­дителей к обоим детям и т.п. Чаще бывает так, что старший, почувствовав нарастающую конкуренцию со стороны млад­шего, сам устремляется к новым достижениям. Иначе говоря, начинается гонка с преследованием, в которой оба ее участ­ника хотят быть первыми и недосягаемыми и которая изнуря­ет до предела обоих — ведь эта гонка не имеет финиша*

Такое поведение обоих детей изнутри поощряется опреде­ленным жизненным сценарием, сформировавшимся самоот­ношением: «Я ценен соответственно тому, насколько больше я достигаю, чем другие окружающие меня люди». Подобное «спортивное* осмысление себя среди других людей ведет, с одной стороны, к интенсивному стремлению достичь все боль­ше и больше; с другой — к тому, что обесценивается сам процесс творчества, учебы (или другой сферы, на почве ко­торой сложились конкурентные отношения), ценностью же становится сам факт «победы*. Сложившийся сценарий мо­жет прохбдить красной нитью через всю жизнь человека и вызывать постоянное напряжение, недовольство собой (ведь всегда остается кто-то, достигший большего!), «потерю вкуса

445

к происходящему* (ведь то, что я делаю, — всегда не из-за того, что это мне приятно, а для определенной цели), К тому же данное отношение часто становится жизненной филосо­фией, оправдывающей бесцеремонное обращение с другими людьми, моральными нормами: «все средства хороши ради достижения цели*.

Конкурентные отношения между детьми одной семьи, как правило, имеют прямое или косвенное поощрение со сторо­ны родителей. Один из механизмов такой поддержки — повы­шенное внимание и любовь к ребенку преимущественно в качестве награды за какие-то достижения. Конкуренция осо­бенно взвинчивается, если при этом родители сравнивают обоих детей: «Какой ты молодец, Юра! Собрал игрушки вдвое быстрее, чем Степан!*; «Маша умница! Опять получила пя­терку. А у Наташи в дневнике опять четверка — как заяц с ушами*. В этих невинных с первого взгляда ежедневных выс­казываниях — одна подоплека, глубинное отношение родите­лей: «Неважно, каковы обстоятельства твоей деятельности, нравятся тебе они или нет, ты всегда должен быть впереди, на высоте!». Завышенные требования родителей обусловлива­ют конкурентные отношения детей друг к другу, а позже — и восприятие мира как арены борьбы.


Конкурентные отношения двух детей в таком виде как мы их описали, представляют лишь один вариант возможного взаимо­действия. Описать все варианты вряд ли вообще возможно — мир человеческих отношений никоим образом не менее разно­образен, чем сами люди. Все-таки нам бы хотелось дать читате­лям такую образную схему, которая могла бы им помочь сориентироваться в сложных взаимоотношениях детей в семье. Мы бы назвали эту схему экологическойt подчеркивая тесную связь взаимоотношений детей и отношения родителей к детям. Это небольшое отступление от анализа развития личности вто­рого ребенка позволит нам в последующем глубже взглянуть на динамику развития его личности.

Экология семьи

Семья для всех ее членов является определенным жизнен­ным пространством, в котором протекает большая часть жиз­ни каждого из них. Это не просто маленькая группа людей, но такая, в которой каждый стремится удовлетворить свои по­требности, реализовать, развивать себя и в то же время нахо­диться в теснейшей связи со всеми членами семьи. Для этой

446

«экологической системы» характерно то, что несогласованность психологических потребностей и взаимоисключаемость спо­собов их удовлетворения ведут к распаду семьи или процвета­нию одного из ее членов за счет другого (до определенного времени, конечно).

Образно говоря, каждый член семьи занимает опре­деленную «экологическую нишу», т.е. выполняет опре­деленные, необходимые для поддержания баланса системы, функции. Как пример, опишем один тип семьи, в которой ребенок становится козлом отпущения. Когда встречаешься с такой семьей, кажетря, что все беды родителей происходят из-за никчемного ребенка — и то он не так, и это,.. Сколько ни ругай, ни наказывай, ничто не помогает,.. Да и на ребенка когда посмотришь, кажется, что и вправду он все делает как бы не своими руками, все невпопад.

Если взглянуть на семью поближе, то выясняется, что такой ребенок в семье выполняет совершенно необходимые функции, без которых она просто бы развалилась. Недовольство супругов друг другом, неудовлетворенность их психологических потреб­ностей , жизненные проблемы — частые особенности этой се­мейной пары. Интенсивная тревога, агрессивность при нараста­ния неудовлетворенности пробиваются наружу, и тогда супруги сталкиваются в конфликте, сыплются взаимные обвинения. Од­нако по мере роста супружеского стажа муж и жена начинают подсознательно избегать таких ссор: вместо того чтобы выплес­нуть свое раздражение на супруга и успокоиться, от него полу­чаешь столько же, да еще с придачей. Вместо успокоения впле­таешься в яростный обоюдный конфликт, из которого выходишь еще более раздраженным. Уж лучше помолчать... Однако напря­жение остается, как и стремление его разрядить.


И оба родителя находят подходящий для этого объект — своего ребенка, который не может дать отпора, К тому же себе и другим можно объяснить такое собственное поведение: ведь наставления — на благо ребенку, все для его будущего и т.п. Убрать из этой системы отношений ребенка, и супруги сразу же почувствовали бы чрезмерно напряженные отношения между собой, нерешенные собственные проблемы. Большая вероятность, что такая семья без «козла отпущения» не смог­ла бы дальше существовать.

На этом примере хорошо видно, какие сложные взаимо­связи возникают между членами одной семьи. Однако было бы ошибочно считать, что только отношения, описанные

447

выше, вынуждают ребенка принять роль «козла отпущения». Это может показаться невероятным, но ребенок, неосознан­но воспринимая семейную ситуацию, в определенной мере сам принимает такую позицию. Дело в том, что данный ребе­нок появился в такой семье, в такой «экологической ситуа­ции» t в которой для ее выживания потребовалось связующее родителей звено, что-то помогающее разрядить или умень­шить напряжение в семье.

Однако ребенок может выполнить функции связующего звена не только занимая позицию «козла отпущения», но и другими способами. Скажем, агрессивный, непослушный маль­чик, причиняющий массу неприятностей родителям, также будет «соединять» их посредством включения в «работу^ по его перевоспитанию, или же ребенок может подсознательно выбрать болезнь, стремиться быть беспомощным для того, чтобы объединить родителей в заботе о нем. Таким образом, развитие личности ребенка в конкретной семье зависит от системы межличностных отношений в ней, с одной стороны, а с другой — он сам делает собственный неосознанный вы­бор, какие и как ему выполнять функции, необходимые для существования данной семьи.

Ребенок в семье появляется полностью беспомощным, и его жизнь прямо зависит от родителей. Именно они обеспечи­вают основные его потребности. Это в равной степени отно­сится к физиологическим потребностям (пища, тепло и т.п.) и потребностям психологическим (любовь, внимание, безо­пасность). С самых первых дней их удовлетворение зависит от родителей, но уже после непродолжительного периода мла­денчества, когда связь матери с ребенком особенно тесна, наступает период ослабления непосредственной связи матери и ребенка. Ребенок теперь уже в большей степени должен за* ботиться о себе сам.


Если родители показывают способы и средства для удов­летворения потребностей физиологических (т.е. ему показы­вают, как он должен питаться или как просить пищу, как утолить жажду, оградить себя от холода), то ло отношению к потребностям психологическим такое воспитание практичес­ки отсутствует. Да и не каждый родитель догадывается о нали­чии таковых. Маленький человек сам должен найти способы поведения, которые вызывают одобрение родителей, кото­рые дают ему ощущение собственной значимости. Используя свой изо дня в день накапливающийся опыт, развивающийся

448

ум и чувства, ребенок все чаще начинает делать то, что боль­ше всего нравится отцу и маме, или то, что привлекает их внимание (не обязательно позитивное в своей эмоциональ­ной окраске!).

Уже в конце первого и начале второго года ребенок стано­вится настоящим «экспертом» своих родителей, он по-разному ведет себя с матерью и отцом, вырабатывает в себе различные «стратегии» влияния на поведение родителей. Примером может служить поведение девочки Расы (2 года 10 мес).

Когда девочка не находила, чем заняться, и испытывала потребность в непосредственном контакте с родителями, она поступала двояким образом. Если поблизости была мать, Раса внешне беспричинно становилась плаксивой, хныкала, жа­ловалась на различные несчастья и таким образом достигала своей цели — мать брала ее на руки и успокаивала. Когда по­близости был отец, девочка действовала совершенно иначе — тихо и незаметно подходила к отцу, стояла некоторое время рядом, потом еле заметно прикасалась к нему, и тот уже брал ее на руки.



Результат тот же, но какими разными средствами он дос­тигнут! Обратите внимание на то, как тонко девочка ориен-


тируется в «слабых местах» родителей и как умело ими пользу­ется. Очень рано дети начинают воспринимать мир людей вокруг себя и строят свой образ, создают «концепцию» об окружающих их людях и о собственном месте рядом с ними. Другой пример.


Ритис рано воспринял нереализованную тягу отца к изоб­разительному искусству — он всегда мог оторвать отца от ра­боты любой важности, если приносил ему свой новый рису­нок. Ритис нашел путь получить необходимое ему внимание и достичь чувства значимости, избрав, наверное, одну из не­многих возможных форм поведения.

Ребенок строит свое поведение, основываясь на субъек­тивной, подсознательной оценке происходящего вокруг. В боль­шинстве случаев оно соответствует системе сложившихся меж­личностных отношений в семье. Однако не всегда поведение детей разумно с нашей, взрослой, точки зрения. Иногда дети из-за своеобразного и неполного понимания окружающего мира выбирают такие формы собственного поведения и воздействия на родителей, которые плохо влияют не только на их собственное развитие, но и на взаимоотношения в се­мье. Чаше всего это наблюдается в семьях с серьезными про­блемами в отношениях, личностными отклонениями родите-

449

лей, хотя и не обязательно. Дети, не находя в «нормальном» репертуаре форм такого поведения, которое им помогло бы ощутить собственную значимость и любовь родителей, исполь­зуют все возможные варианты. Одним из них может быть даже болезнь. Чувствуя, что внимание родителей в этом случае пол­ностью принадлежит ему, к тому же у кроватки больного ребен­ка родители как бы на мин>тку забывают о собственных конф­ликтах, он воспринимает болезнь как средство улучшить свое самочувствие в семье. Интересно, что дети сами ^вырабатыва­ют» симптомы, вызывающие наибольшую тревогу у родителей и, следовательно, максимальную их заботу, Например, дети, в семье которых есть больной бронхиальной астмой, рано пости­гают эмоциональное напряжение членов семьи, сопровождаю­щее астматический приступ и последующую заботу о болеющем члене семьи. Для ребенка это может иметь такой смысл: «любим тот, кто болен»- Очень возможно, что ребенок, испытывающий недостаток любви в семье, попробует сыграть такой приступ. Однако первый симулированный приступ как имитация, игра в необычное может зафиксироваться, если родители сильно ис­пугались, увидев «болезнью ребенка.


Внутренняя позиция ребенка «любим тот, кто болен» мо­жет проявляться у ребенка в самых разнообразных симптомах. Но, как правило, они появляются у детей из тех семей, в которых родители чрезвычайно чутки к проявлениям нездо­ровья членов семьи, даже незначительным, временным и во­обще сомнительным. Раз образовавшись, болезненные симп­томы ребенка не так уж легко исчезают, сам ребенок начинает серьезно из-за них переживать. Однако почти всегда есть воз­можность понять внутреннюю логику заболевания, если внима­тельно проанализировать взаимоотношения ребенка с людь­ми, его оценки окружающего мира.

Мы так подробно рассмотрели весьма нежелательные при­меры детского развития не случайно, а потому, что они ярче поясняют основную мысль — ребенок сам, хотя и в опреде­ленных условиях жизни, выбирает средства для удовлетворе­ния своих основных психологических потребностей. Это в рав­ной степени относится к любому ребенку. Его творческое отношение к происходящему вокруг проявляется не только в выборе определенного поведения. За ним кроются способ осмысления себя в структуре взаимоотношений, своеобраз­ная детская философия: «я любим, когда достигаю чего-то», «любим тот, кто беспомощен, болен», «любим тот, кто вы­зывает улыбку родителей» и т.д.



450

Уяснив эти закономерности, мы можем вернуться к вопро­су, поставленному в начале главы; «Почему в нашей семье оба ребенка такие разные?*. Мы уже частично ответили на него и знаем: оба ребенка имели разные ситуации развития. Первенец — всегда первенец. Он получил больше любви, внимания и боль­ше испытал на себе последствия тревоги родителей, ощутил непоследовательность их отношения, Он испытал горечь «свер­женного с престола* после появления второго ребенка.

Младший появился в более спокойной атмосфере, но, при­дя в этот мир, встретился не только с родителями, но и со своим предшественником. Однако ко всему этому мы должны добавить еще один не менее важный фактор, который проявля­ет себя в структуре межличностных отношений семьи.


Первенец первым «прощупываете находит «слабьте мес­та» родителей и приспосабливается к ним. Он находит своеоб­разные способы поведения в семье, при помощи которых ощущает свою значимость, получает необходимое внимание родителей* Например, первенец чувствует, что внимание ро­дителей обусловлено тем, какие новые навыки он освоил, чему новому научился, что любовь родителей зависит от того, сколько он помогает дома, насколько способен придержи­ваться порядка и тд. Иными словами, старший принимает роль «маленького помощника*.

Второй ребенок после младенческого периода (безого­ворочной любви матери) попадает в ситуацию выбора средств, какими он может достичь любви и внимания родителей, В отличие от старшего, которому были открыты все пути, малыш находится в более сложной ситуации. Если он будет строить свои отноше­ния с родителями по модели старшего, в нашем случае — стремиться к роли помощника, то он рискует остаться «в тени» старшего. Часто младшие дети и пытаются вести себя, как стар­шие, но отношение родителей к их пока еще неумелым попыт­кам бывает разное, и от этого зависит дальнейший выбор. По­ощрение даже за попытку действовать так, как старшие брат или сестра, — явление достаточно редкое, хотя только такое отношение может способствовать принятию младшим внутрен­ней установки, аналогичной установке старшего*

Тогда при благоприятных прочих условиях мы наблюдаем в семье кооперацию, т.е. братья, не конкурируя между собой, стремятся, например, как можно больше помочь родителям, берут на себя определенные домашние обязанности или вме­сте составляют костяк футбольной команды двора. Однако чаще

451

наблюдается противоположное. Попытка малыша следовать за старшим, конечна, сперва нелепая, неумелая, смешная вызы­вает снисходительную улыбку взрослых, вначале ставится в пример, а потом такие попытки остаются без внимания. Сле­дуя за старшим, сам малыш часто воспринимает свою сла­бость, незначительность, говоря иными словами, попадает «в тень* старшего, остается позади него. Малыш может устре­миться «вдогонку» за старшим, с большим рвением развивать в себе способности для полноценной конкуренции и в надеж­де когда-нибудь стать лучше его, сильнее в каком-то значи­мом отношении. Все же дети чаще выбирают более легкий и простой путь — найти свой, индивидуальный способ ощу­щения значимости в семье, получения внимания и любви родителей.

Ситуацию развития второго ребенка образно можно пред­ставить в виде такой схемы-рисунка (см. рис.



<< предыдущая страница   следующая страница >>