litceysel.ru
добавить свой файл
1
Материал к изучению темы


«Жизненные искания Пьера Безухова в романе-эпопее Л.Н. Толстого

«Война и мир».


Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие – душевная подлость.

Л.Н. Толстой


Любимые герои Толстого – это люди поступков, потому что они наделены такой духовной и душевной энергией, что она движет их к созерцательности, ведет к деятельности. Духовная красота любимых героев Толстого проявляется в непрерывном внутреннем борении мыслей и чувств, в неустанных поисках смысла жизни, в мечтах о деятельности, полезной для всего народа. Жизненный путь их –это путь страстных исканий, ведущих к правде и добру. Ни один герой «Войны и мира» не может утвердить что-то новое при помощи разума. Познания истины Пьером, Андреем, Марьей и другими происходит через внезапное озарение, страдание или опыт. Именно это ценит Толстой в своих любимых героях. Чтобы жить по-настоящему, надо любить и страдать. Без любви и страдания нет жизни – вот нравственная доминанта «Войны и мира». Все любимые герои Толстого подчиняются ей. В том числе и Пьер Безухов.

Пьер – это толстовский поиск, толстовские колебания. Толстой проводит его через многие душевные и физические испытания. Весь жизненный путь Пьера Безухова – взлеты и падения, новые надежды и разочарования, поиски смысла жизни, то есть поиски счастья и гармонии души с миром. Пьер бьется, путается, ошибается, пытаясь разрешить вечные вопросы жизни: «Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что надо ненавидеть? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?». Его лучшие надежды разбиваются в пух и прах, но появляются новые и уже на высшем этапе самоусовершенствования. Пьер не может остановиться в своем поиске, удовольствоваться раз найденным объяснением тайн жизни и не искать другого. В поисках смысла жизни Пьеру помогает простой народ. Не случайно он всегда стремится к народной жизни и был прав. Его очистили и обновили не великосветские салоны, не богатство, не связи со знатными и великими, а Каратаев и общество солдат, в которых Пьер впервые увидел человеческую простоту, увидел людей дела. Но Пьер не может удовлетвориться народной мудростью, преподанной ему Каратаевым. Он идет дальше, ставит перед собой новые цели. Для Пьера процесс достижения совершенства оказывается значительней самого совершенства, поиск истины – важнее, чем истина.


Пьер Безухов – «незаконный сын знаменитого екатерининского вельможи». Детство провел за границей: «Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером – аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста», затем вернулся, выбирая карьеру. Он вращается в кругу светских людей, но резко отличается от них: «… Хотя действительно Пьер был несколько больше других мужчин в комнате, но этот страх мог относиться только к тому умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в этой гостиной». «… Вся его рассеянность и неумение войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности». Пьер – это идеал в своем роде. Это детская кротость, податливость, искренность, доброта и детская глупость: «Улыбка у него была не такая, как у других…». Но в то же время Пьер – это слабость и бесхарактерность: «Пьер жил у князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля…». «Но тотчас же, как бывает это с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь». «…Пьер так и не успел выбрать себе карьеры…». Безвольному и непрактичному, ему трудно бывает сделать правильный выбор, он часто поддается соблазнам. Чувство стыда и, к несчастью, самого ложного, школьного, развито в нем до болезненной щекотливости. Ему везде и со всеми неловко, не по себе; он у всякого как будто бы просит прощения не только в том, что он тут, но и в том, что такой человек, как он, существует. Но в то же время ему характерны свободомыслие и независимость (он смело высказывает восхищение французской революцией и Наполеоном). Нерешительному и сомневающемуся Пьеру трудно устоять перед искушением великосветской жизни (кутеж с Курагиным).

Доверчивый и простодушный, Пьер не знает жизни, не умеет применить свои силы. Он невольно оказывается игрушкой в руках ловких светских хищников и интриганов, претендующих на его богатое наследство. Пьера женят на Элен, а затем втягивают в нелепую дуэль с Долоховым. В этот период он находится в тяжелом нравственно-психологическом состоянии. Он осмысливает прожитую жизнь и понимает все ничтожность жизни того общества, которое называют высшим светом. Пьера не удовлетворяют мелкие эгоистические интересы, светские интриги и пустые слова в салоне А.П. Шерер. Душа его открыта всему миру, отзывчива на все впечатления окружающего бытия. Он не может жить не размышляя, не решая для себя и для людей главных вопросов о цели человеческого существования. И все попытки героя решить вопрос о смысле окружающей его жизни заходят в тупик: «О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить и не мог переставать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся не захватывая, все на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его». Пьер перебирает одно за другим противоречивые впечатления бытия, пытаясь понять, «кто прав, кто виноват, какая сила управляет всем». Он видит причины отдельных фактов и событий, но никак не может уловить общую связь между ними, так как эта связь отсутствует в самой жизни, которая его окружает: «Все в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным». Пьера охватывает ощущение полной безвыходности. Тогда начинаются поиски истины.


После объяснения с женой он отправился в Петербург и на станции в Торжке встретился с таинственным господином. Это был масон Баздеев. Пьер был поражен загадочной внешностью непостижимой старины и, как вполне сердечный человек, с робостью подчинился непонятной ему силе. Баздеев помогает Пьеру выйти из состояния духовного кризиса, ставя перед ним задачу нравственного самоусовершенствования, приобщения к «высшей мудрости и истине». При этом он подчеркивает, что бог «не постигается умом, а постигается жизнью». «Высшая мудрость основана не на одном разуме… Высшая мудрость одна. Высшая мудрость имеет одну науку – науку всего, науку объясняющую все мироздание и занимаемое в нем место человека. Для того, чтобы вместить в себя эту науку, необходимо очистить и обновить своего внутреннего человека…». «Ты ненавидишь жизнь, так измени ее», – так говорил Баздеев Пьеру. Беседа с масоном произвела на Пьера глубокое впечатление. Под воздействием Баздеева Безухов проникается вниманием к «внутреннему миру человека» и начинает осознавать обобщающую силу религиозно-философского учения о мире. Влияние Баздеева на Пьера оказалось до того сильным, что Пьер решил вступить в масоны. Ему казалось, что в масонстве он нашел тот свет, который искал, нашел то внутреннее успокоение и довольство, которого в нем до сих пор не было. Граф Виларский, при вступлении Пьера в Братство свободных каменщиков акцентирует метафизическую сторону учения масонства: главная цель ордена определяется как «сохранение и передание потомству некоего важного таинства». Однако, метафизическое учение масонов мало занимало Пьера: «Сердце его не лежало к мистической стороне масонства». Задачи нравственного совершенствования, «очищение и исправление себя», также не занимали Пьера, потому что уже в первый момент «обращения» он «с наслаждением чувствовал себя уже вполне исправленным от прежних пороков и готовым только на одно доброе». Содержанием своей будущей деятельности он положил «исправление рода человеческого».

Пьер посещает князя Андрея, находясь в зените увлечения масонским учением. Он нашел смысл жизни в религиозной истине. Пьер убеждает своего друга, что его суждение о жизни безотрадны и грустны, так как ограничены только земным миром и земным опытом. «Вы, говорите, что не можете видеть царства добра и правды на земле. И я не увидал его; и его нельзя видеть, ежели смотреть на нашу жизнь как на конец всего. На земле, именно на этой земле (Пьер указал в поле), нет правды – все ложь и зло; но в мире, во всем мире, есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно – дети всего мира. Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного, гармонического целого? Разве я не чувствую, что в этом бесчисленном количестве существ, в которых появляется божество – высшая сила, – как хотите, – что я составляю одно звено, одну ступень от низких существ к высшим? Ежели я вижу, ясно вижу эту лестницу, которая ведет от растения к человеку… от чего же я предположу, что эта лестница прерывается со мною, а не ведет все дальше до высших существ. Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был». «Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там, во всем (он указал на небо)».

Пьер горячо отдался новому влиянию. Но вскоре, после вступления в орден, обозначилось расхождение его с масонами: он не мог ограничиться задачами созерцательного погружения в себя и требовал деятельной помощи другим. Он стремился «противодействовать злу, царящему в мире».

Пьер отправился в свои киевские имения с целью применить меры для совершенного освобождения крестьян, учредить больницы, приюты, школы. В результате самые умные из управляющих поняли, «каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей». Самые благие намерения Пьера остаются бесполезными, не меняющими коренной ситуации. Он лишен трезвого, практического сознания, «практической цепкости».


По прошествии года Пьер почувствовал, что почва масонства выходила из-под его ног, чем тверже он старался встать на ней. Когда он вступил в братство, он испытывал чувство человека, доверчиво ставящего ногу на ровную поверхность болота. Поставив ногу, он провалился. Чтобы вполне удостовериться в твердости почвы, на которой стоял, он поставил другую ногу и провалился еще глубже. Пьер разочаровался в братьях и в действительности того самоусовершенствования, к которому будто бы стремилось масонство. Он понял всю фальшь и ложь слова, не сходившегося с делом, и затосковал. Становится ясной беспочвенность частых преобразований и бесплодность тех нравственных экспериментов над собой, которые не связаны с прямыми изменениями жизненного уклада. Верные мысли Пьера не могли стать источником нравственного возрождения из-за практической непреложности: «Жизнь его между тем шла по-прежнему, с теми же увлечениями и распущенностью». Полный нравственной тревоги, Пьер сделал попытку практического приложения своих идей. В речи, произнесенной на торжественном заседании в масонской ложе, Пьер призвал к деятельному осуществлению добра с целью «доставить добродетели перевес над пороком». Но масоны отрицательно отнеслись к этой речи. Пьер Безухов неминуемо шел к полному внутреннему опустошению.

В московских гостиных он приходит к ощущению своего одиночества, призрачности всей окружающей его жизни. Но «для московского света Пьер был самым милым, добрым, умным, веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином». Он спасался от жизни вином, развлечениями, женщинами. Он горько оплакивал себя и свои надежды на разумную, полезную деятельность: «Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства». Он бился, страдал, искал новой дороги в жизни, он верил в торжество высшей правды на земле, но «силой обстоятельств» был приведен к этому бездуховному существованию, драматически переживал разрыв между религиозно-нравственными воззрениями и практикой своей же жизни.


Немеркнущим светом озарила жизнь Пьера поэтическая любовь к Наташе. Толстой показывает пробуждение этого чувства, сначала незаметно для самого Пьера, но постепенно сильнее и сильнее охватывающего все его существо. Нежная, бережная любовь, дружеское участие и молчаливое преклонение перед любимой девушкой – эти чувства возвышали Пьера над окружающими, казались ему самому столь же чистыми и величественно прекрасными, как звездное небо с яркой кометой, далекое от низменных грязных улиц города. Однако, никто не знал о чувстве, даже лучший друг – князь Андрей. Пьер искренне радуется помолвке Андрея и Наташи. Но в то же время ему было больно: «чем светлее представлялась ему судьба князя Андрея, тем мрачнее представлялась его собственная». Однако, чувство Пьера менее эгоистично, чем чувство князя Андрея. В чувстве Пьера доминирует способность понимать любимую. После случая с Анатолем Курагиным Пьер понимает и прощает Наташу, чего не может сделать князь Андрей со своей болконской гордостью. Пьер обладает удивительной способностью – почувствовать чужое «я» и понять его. Он не может держать зла на Наташу: «Он до сих пор в душе своей упрекал и старался упрекать ее, но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку». Чувство Пьера к Наташе не угасло, наоборот, оно разгорелось с новой силой: «Ежели я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки вашей». Но связанный узами брака с ненавистной Элен, Пьер понимает, что ему лучше не встречаться с Наташей. В жизни его наступает мрачная полоса разочарования в личном счастье, в общественных идеалах.

Неожиданно Пьер Безухов получает возможность нравственного роста, незаменимого обогащения своей этико-философской мысли: с войны приходили все более тревожные слухи. Жители уходят из Москвы. В оставленной Москве Пьер обрадовался тому, что рушится привычный и благополучный, позорный и бессмысленный строй барской жизни: «Он жил все в той же тревоге, нерешимости, в страхе и вместе в радости». Приближающаяся катастрофа радовала Пьера, как могущая изменить всю его жизнь, вывести его из «заколдованного ничтожного мира московских правил» и обратить к «великому подвигу и великому счастию». Его замысел – убийство Наполеона – был нелеп, но это необходимо было Пьеру. Только катастрофа могла повернуть его к новому жизненному содержанию. Недаром он испытывал «приятное чувство сознания того, что все то, что составляет счастье людей, есть вздор, который приятно откинуть в сравнение с чем-то…». Катастрофа, действительно, наступила. Пьер остается в оставленной Москве. Здесь происходит его сближение с народом. Их объединяет общая задача: изгнать захватчиков из страны. Пьер Безухов находит себя духовно, потому что ему открывается народное содержание жизни. Он обретает вполне реальную почву для преодоления эгоистического, обособленного существования, бесплодной сосредоточенности на себе. Живущая в нем потребность высшей правды и добра находит полное удовлетворение, и он желает лишь «солдатом быть, просто солдатом». Он постигает единство слова и дела, мысли и жизни, полную согласованность воззрений с практикой своего поведения. Пьер Безухов – истинно русский человек, потому в годину общего горя он не может жить частными интересами, тянется к народу и вместе с ним жаждет приобщиться к борьбе против французов. По моральной отзывчивости он не может оставаться в стороне от исторических событий. Под влиянием воинского духа Пьер, переодетый, отправился смотреть Бородинское сражение. Он побывал в компании солдат и нашел, как бы вдруг, что они, эти странные, неведомые до тех пор ему люди и есть именно настоящие люди: «Война есть наитруднейшее подчинение свободы человеком законам Бога, – говорил какой-то мистический голос в Пьере». Простота есть покорность Богу, от него не уйдешь. И они просты. Они не говорят, но делают. Сказанное слово – серебряное, а не сказанное – золотое. Ничем не может владеть человек, пока он боится смерти, а кто не боится ее, тому принадлежит все. «Если бы не было страдания, человек не знал бы границ себе, не знал бы себя самого…»


Пьер не только понимает законность народного мироощущения, но и принимает его в себе, роднится душою с простыми солдатами. После батареи Раевского, где солдаты приняли Пьера в свою семью, после ужасов смерти и разрушения Пьер впадает в состояние полной душевной пустоты. Он не может выйти «из тех страшных впечатлений, в которых он жил этот день». Пьер падает на землю и теряет ощущение времени. Между тем солдаты, притащив сучья, помещаются возле него и разводят костер. Жизнь не уничтожена, она продолжается; мирными хранителями ее вечных и неразложенных основ оказываются не господа, а люди из народа. Солдаты предлагают Пьеру разделить с ними трапезу. «Пьер подсел к огню и стал есть кавардачок, то кушанье, которое было в котелке и которое ему казалось самым вкусным из всех кушаний, которые он когда-либо ел». Этот эпизод перекликается с неудачной попыткой князя Андрея искупаться с солдатами в грязном пруду. Тот рубеж в сближении с народом, на котором остановился князь, совершенно спокойно перешагнул Пьер. Именно Пьеру открылся спасительный путь в глубину жизни народа: «О, как ужасен этот страх и как позорно я отдался ему! А они… они все время, до конца были тверды, спокойны… – подумал он. «Они, в понятии Пьера, были солдаты – те, которые были на батарее, и те, которые кормили его, и те, которые молились на икону. Они – эти – эти странные, неведомые ему доселе они, ясно и резко отделились в его мыслях от всех других людей». «Солдатом быть, просто солдатом – думал Пьер, засыпая. – Войти в эту общую жизнь всем существом, проникнуться тем, что делает их такими».

Участие в войне 1812 года, в Бородинском сражении ставит перед Пьером совершенно новую для него задачу – войти в общую жизнь народа, достигнуть освобождения, раствориться в солдатской крестьянской массе и потерять чувство обособленности, непомерное и тягостное самолюбие, т.е. сбросить с себя бремя «внешнего человека». После Бородинского сражения Пьер остается в Москве, чтобы убить Наполеона и спасти Россию, отомстить за нее. Но спасти Россию не дано одному человеку. Жизнь учит Пьера, предлагая ему взамен убийства Наполеона – спасение девочки и красивой армянки. Пьер действует при этом не по разуму, не по расчету, а по человеческому инстинкту, который подсказывает ему: его дело – восстановить поруганную человечность, а не увеличивать зло и множить убийства в мире. Поэтому так трагически действует на Пьера расстрел ни в чем не повинных русских людей, которых французы сочли поджигателями. Пьер воспринял это как бессмысленное и жестокое убийство. В результате увиденного и пережитого он оказался в состоянии полного опустошения, внутреннего распада и хаоса: «Мир завалился в его глазах, и остались одни бессмысленные развалины», «уничтожилась вера в благоустройство мира, в человеческую душу». «В душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора». Это состояние бессмысленности и абсурдности жизни снимается благодаря встрече с Платоном Каратаевым.

Вновь на пути Пьера встает простой русский солдат. Каратаев – символическое воплощение мирных, охранительных свойств коренного крестьянского характера, «непостижимое, круглое и вечное олицетворение духа и простоты, и правды». Это человек, способный выдержать любое испытание и не сломаться, не утратить веры в жизнь, основанной на бескорыстной и всепоглощающей любви к земному миру, не требующей никаких наград. Каратаев «любил и любовно жил со всем, с чем сводила жизнь; и в особенности с человеком – не с известным каким-нибудь человеком, а с теми людьми, которые были у него перед глазами». И «жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла, как отдельная жизнь. Она имела смысл, только как частица целого, которое он постоянно чувствовал». Любовь Платона, как драгоценная влага, оживила Пьера и вернула к жизни. Ласковое обращение Платона потрясло Пьера непосредственной, искренней добротой. В первую же ночь Пьер почувствовал, «что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой на каких-то незыблемых и новых основах воздвигался в его душе». Платон Каратаев, таким образом, помог Пьеру Безухову в тяжелую минуту внутреннего кризиса. Самим фактом своего существования, добрым отношением ко всему живому он вернул Пьеру веру в ценность жизни, внес свет в его душу, спас его нравственно. Платон возвратил ему веру в то, что сущностью жизни является любовь, и тем самым восстановил связь человека с миром: «… И пока есть жизнь, есть наслаждение, самопознание божества. Любить жизнь, любить Бога». В Пьере зарождается новое, близкое к народному миросозерцанию чувство, призванное не отрицать земную жизнь, а высветить и одухотворить ее. Пройдя через лишения плена, приняв в себя каратаевский взгляд на мир, Пьер приходит к убеждению, «что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка». В «излишек» он зачисляет не только материальный переизбыток, но и обремененность человека «из верхов» духовными излишествами современной цивилизации. Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием. «И именно в это-то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах на Бородинском сражении. Он искал этого в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе, он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и это согласие с самим собою только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве». Это «успокоение», т.е. полную нравственную свободу, он обрел, живя среди народа, солдат и пленных. Именно это успокоение – глубочайший внутренний мир – роднит Пьера Безухова с народом духовно. Пьер ощутил в самом себе драгоценный дар внутренней свободы: «… Пьер узнал не умом, а всем существом своим, что счастье в нем самом…». В духовной судьбе Пьера Платон Каратаев сыграл ни с чем не сравнимую роль. Он одарил Пьера расширенным сознанием. Были убраны преграды между душой Пьера и живой жизнью. То, что казалось фоном бытия, стало бытием. Пьер обрел мир во всем богатстве его проявлений, обладающих такой несомненной ценностью, что значение любой личности потеснилось. Этот месяц, проведенный в плену, стал целой эпохой в жизни Пьера Безухова.


Духовные и физические страдания, общения с Каратаевым научили его ценить жизнь, ее малейшие радости. После плена Пьер очень изменился, даже во взгляде его была видна «энергетически готовая на деятельность и отпор подобранность». Он стал намного тактичным: ведет разговор так, как нужно его собеседнику, чуть-чуть к нашим и к старой графине. Даже Наташа замечает, что Пьер морально очистился: «Он сделался такой чистый, гладкий, свежий, точно из бани. Ты понимаешь? – морально из бани. Правда?». Именно сейчас становится возможной его новая встреча и счастье с Наташей Ростовой. Встретившись с ней, Пьер понимает, что его чувство не только не изменилось, но и стало еще сильнее, что это все та же чистая и нежная любовь. Состояние, в котором находится Пьер в пору сватовства к Наташе – это состояние высшего прозрения: «… Все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что он без малейшего усилия, сразу встречаясь с каким бы то ни било человеком, видел бы в нем, что было хорошего и достойного любви… Пьер часто вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него верными…». Взгляд, порожденный любовью, взгляд якобы «сквозь розовые очки» оказывается единственно верным. Истина о жизни Пьера, последняя, исчерпывающая, оптимистична. Постигается она только любовью, потому что самый трезвый изощренный ум, расчлененная жизнь, улавливает лишь что-то, а любовь постигает все. Любовь ближе к тому, что есть сущность жизни, потому что любовь – это всегда путь. Наташа отвечает Пьеру взаимностью.

В эпилоге романа Пьер – счастливый семьянин, но, в отличие от Наташи, не удовлетворен одним этим. Борьба Андрея Болконского и Платона Каратаева после их смерти продолжается в душе Пьера. Жизненный путь Безухова закручен спирально. От Андрея он уходит к Каратаеву и снова возвращается к Андрею, но уже на новом витке, на другом уровне. После обретения Пьером душевного спокойствия и гармонии, потребность мысли, анализа, сомнения вновь вернулись к нему. Он стал членом тайного общества, видимо, преддекабристского Союза Благоденствия. Идеалы декабризма – это идеалы Андрея, идеалы личности, далекие от народа. Пьер прямо говорит, что Каратаев его деятельность не одобрил бы. С одной стороны, Пьер сохраняет обретенное в войне глубокое нравственное содержание и отстаивает служение «добру»: «А я говорю, возьмитесь рука с рукою же, которые любят добро, и пусть будет одно знамя – деятельная добродетель». Но с другой стороны, оказавшись вне народа, Пьер возвращается в декабризме, казалось бы, к преодоленному чувству личности. Пьер Безухов после войны, несомненно, делает шаг назад по сравнению с тем состоянием гармонии, которое он обрел в Отечественной войне 1812 года. Он подошел к пониманию духовной свободы, как особой гуманности к проявлениям «необходимости». Опять в жизни Пьера обозначился разлад религиозно-нравственных воззрений с жизненной практикой, именно потому, что он оказался вне народа. Вместе с тем этот новый этап в идейно-нравственном развитии Пьера следует понимать как новый виток внутренней эволюции, которая, по Толстому, бесконечна. Если бы роман был продолжен, стало бы ясно, что Пьер находится опять в заблуждении (из которого его вывела бы, наверное, новая встреча с народным земледельческим миром – уже в Сибири).


Пьер Безухов – подлинный герой Толстого. Жизненный путь Пьера – это мучительный поиск вместе с Россией выхода из личного и общественного разлада к «миру», к разумной и гармоничной общей жизни людей. Смысл и оправдания жизни Пьера Безухова – это искания, а не истина, которую он, может быть, и не найдет. Да и не может быть одной, абсолютной и обязательной для всех истины… Свобода самоопределения человека, толкающая его от одних ошибок и заблуждений к другим – вот главная причина душевных исканий Пьера. Этот «вечный двигатель» прекращает свою работу лишь со смертью.


Литература




1. Курляндская Г.Б. Нравственный идеал Толстого и Достоевского. – М., 1988

2. Опульская Л.Д. Роман-эпопея Толстого «Война и мир». – М., 1978

3. Сливицкая О.В. «Война и мир» Толстого», Проблемы человеческого общения. – С-П., 1981

Роман Л.Н. Толстого в русской критике. – С-П., 1989

4. Газета «Первое сентября» №23, 1995