litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3
кирпичная кладка, с нашей точки зрения, таковой не является, хотя она и есть пример некоторого упорядоченного целого.


В соответствии с нашим определением, системой является только то множество объектов, которое объединено одним, управляющим ими всеми центром. В кирпичной стене такого центра нет. В «совокупности принципов, лежащих в основе какой-либо теории», он может как быть, так и не быть. Например, теории Гегеля или Маркса – это, несомненно, системы (в них все подчинено некоторому единому принципу или одной идее), а «теория» какого-нибудь современного автора может быть не чем иным, как хаотическим и бессвязным нагромождением фраз, не управляемых никакой единой идеей, принципом и т. д. Следовательно, его теория – не система, хотя и пытается быть ею.

Далее, армия, подчиненная своему генералу, – система, а армия, вышедшая из подчинения (если только она не нашла себе нового генерала), системой быть перестала. Автомобиль, слушающийся руля и управляемый водителем, – система; не слушающийся и не управляемый – груда металла.

Итак, мы предложили некоторое общее определение системы, на основе которого, на наш взгляд, может быть построена нетривиальная общая теория систем.

Однако здесь возникают следующие два непростые вопроса.

Во-первых, в основе нашего определения лежит понятие управления, которое даже и кибернетикой не распространяется на неживую природу. Управление, очевидно, есть в обществе; с некоторой натяжкой его можно обнаружить в живой природе и в технических устройствах; но в неживой природе?.. Если признать, что его там нет, то наше определение системы охватывает собой только те области, которые уже охвачены кибернетикой, и потому построенная на таком определении теория систем просто совпадет с кибернетикой, что бессмысленно. Если же считать, что управление есть и в неживой природе, то это требует как минимум специальных разъяснений насчет того, что именно понимается нами под управлением.

Во-вторых, наше определение системы выглядит как хоть и согласующееся с некоторым устоявшимся употреблением слова «система», но все же довольно произвольное. Почему мы взяли в качестве differentia specifica системы именно признак управляемости из единого центра, а не признак, например, той же упорядоченности связей, как это сделано в определении Н. И. Кондакова, или какой-нибудь другой признак, как это сделано в огромном и уже почти необозримом множестве других определений?


Ответим вначале на второй вопрос, как сравнительно более ясный. Прежде всего, как нам кажется, наше определение лучше всех других согласуется с тем, как употребляется слово «система» не только в живом, но и в общенаучном языке. Это мы и старались продемонстрировать с помощью приведенных выше примеров.

Но не это главное. Более важно то, что только такое определение наиболее нетривиальное. Например, признак упорядоченности тривиален хотя бы потому, что математика уже давно и успешно занимается изучением всякого рода порядков и упорядочиваний. Зачем изобретать какую-то новую науку об упорядоченных множествах, если уже есть математика? Не случайно большинство авторов различных версий ОТС (общей теории систем), включая и самого ее «создателя» Л. Берталанфи16, – это математики. Именно они сделали идею ОТС тривиальной, привнеся в нее свое понимание и свои методы. Они, по сути, превратили ее в раздел математики.

Другой круг ученых, внесших наибольший вклад в развитие ОТС, – это биологи, к каковым во многом можно отнести и самого родоначальника системологии А. А. Богданова17 (биологом стал и его сын и продолжатель дела отца А. А. Малиновский, формально биологом был и Л. Берталанфи). От биологов идет представление о (функциональной) целостности системы как ее обязательном признаке. Это представление часто путают с представлением о математическом целом, что и служит не только причиной многообразной путаницы в ОТС, но и причиной многообразных спекуляций (правда, в большинстве случаев не осознаваемых в качестве таковых).

Математически целое – это просто любое множество, рассматриваемое по отношению к его элементам (частям). Чтобы быть целым в математическом смысле, не нужно быть ничем сверх того, чтобы просто быть некоторым множеством, состоящим из элементов. Например, любая куча мусора в математическом смысле есть некоторое целое, поскольку она состоит из частей.


Однако биологические (живые) объекты являются целыми еще в некотором другом смысле. Известно, например, что живой организм устроен так, что он не имеет «лишних» частей – в нем все необходимо и вместе с тем достаточно. Все части организма взаимно «служат» друг другу и потому – всему целому. В то время как, например, в кирпичной стене, хотя ее части и упорядочены друг относительно друга, таких отношений не наблюдается. Стена не имеет своей меры в самой себе: она может быть, например, длиной и 6 тысяч километров, и 6 метров, из нее можно убрать множество кирпичей, и она не перестанет быть стеной и т. д. Иначе говоря, в стене нет никаких внутренних оснований для того, чтобы считать ее целым. Когда она превращается в такое целое или перестает быть таковым – это решается извне, в зависимости от целей и потребностей тех, кто ее соорудил. В организме же все решается изнутри – самим организмом: целый организм живет, нецелый болеет и погибает сам собой.

Вот это-то нематематическое представление о целостности биологи и хотели бы привнести в общее определение системы, но так, чтобы оно при этом не утратило своей всеобщности и распространялось бы равно как на живые (и социальные), так и неживые объекты. Но это невозможно просто потому, что именно этот признак и отделяет живое от неживого! Не размножение, рост, питание и т. д., которые встречаются, например, и у кристаллов или химических молекул, а именно внутренняя целостность, слитность «частей» организма во внутренне целесообразное единство, которое взаимоопределяет само себя, и есть сущность живого, отличающая его от неживого.

Следовательно, этот признак, если мы хотим строить именно общую теорию систем, включать в общее определение системы нельзя.

Нельзя, но его пытаются туда включить, видимо, просто не понимая, что они делают. Этот подход характерен, в частности, для, возможно, самой авторитетной отечественной редакции об-щей теории систем, авторами которой являются И. В. Блауберг,

В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин18. Так, например, В. Н. Садовский дает следующее определение системы: «системой мы будем называть упорядоченное определенным образом множество элементов, взаимосвязанных между собой и образующих некоторое целостное единство»19. Сравним это определение с определением представителя «математического» подхода А. И. Уемова: «система есть множество объектов, которые обладают заранее определенными свойствами с фиксированными между ними отношениями»20. Во втором случае ни о каком «целостном единстве» нет и речи, ибо
в отношении математических или физических объектов говорить
о нем очень затруднительно. Математик (логик) ограничивается представлениями об абстрактных свойствах и отношениях объектов, которые действительно всеобщи. Но в этом случае теория, как мы уже отметили выше, становится тривиальной.

Поэтому «биологи» стремятся каким-то образом «вдохнуть
в нее жизнь»,
и делают они это с помощью достаточно неопре-деленных ссылок на некоторое «целостное единство» элементов системы. Некоторые из них выражаются более неосторожно, чем

В. Н. Садовский, и тогда становится более понятно, что они подразумевают под «целостным единством». Например, В. Д. Могилевский пишет: «система есть особая организация специализированных элементов, объединенных в единое целое для решения конкретной задачи. Основное качество организации системы (целостность) заключается в несводимости ее свойств к свойствам элементов и наоборот»21. Можно ли, например, в отношении атома или планетной системы сказать, что они суть «особые организации специализированных элементов, объединенных в единое целое для решения конкретной задачи»? Очевидно, нет. Тогда как о живых организмах сказать такое вполне можно (и даже нужно). Следовательно, представители этого направления общей теории систем, очевидно, неосознанно развивают просто общую теорию живых систем, желая при этом понимать ее в качестве всеобщей (то есть распространимой и на неживые объекты). Из-за принципиальной невозможности решения этой задачи язык авторов этого направления делается по необходимости неясным, туманным, неопределенным, многословным, переусложненным, запутанным и т. д. Отчего они, скорее всего, и стали наиболее приемлемыми для широких кругов пользователей «системной методологии».


Третий (после математиков и биологов) круг ученых, вносящих значительный вклад в общую теорию систем, – это кибернетики22 и вообще специалисты по теории управления. Однако «беда» этих ученых, во-первых, в том, что их понимание управления недостаточно общо (оно неприложимо к природным неживым объектам); во-вторых, в том, что они слишком «зациклены» на знаменитом принципе обратной связи, который им кажется совершенно необходимым элементом любой управляемой системы (тогда как это относится только к саморегулирующимся процессам); и, наконец,
в-третьих, в том, что их теория оказалась накрепко связанной
с феноменом информации, о которой они мало чего определенного могут сказать. «Информация, – говорят они, – есть информация, а не материя и не энергия»23.

И все-таки именно понятие управления мы сочли наиболее подходящим для выражения differentia specifica системы вообще. Поэтому мы должны далее разъяснить, что именно мы понимаем под управлением.

Общих определений этого понятия в литературе до удивительного мало (а внятных – и того меньше). Например, в фундаментальном «Логическом словаре» Н. И. Кондакова об управлении сказано буквально десять слов. Вот они: «УПРАВЛЕНИЕ (в электронно-вычислительной технике) – указание, записанное человеком в команде, что должна делать ЭВМ»24. Все.

В Философском энциклопедическом словаре (автор статьи
В. Г. Афанасьев) об управлении сказано больше: «УПРАВЛЕНИЕ – элемент, функция организованных систем различной природы (биологических, социальных, технических), обеспечивающая сохранение их определенной структуры, поддержание режима деятельности, реализацию программы, цели деятельности»25.

В этом «определении» (скорее, разъяснении) сказано, где встречается управление и зачем оно нужно, но не сказано, что оно такое. То есть определение управления не дано. Можно было бы попытку дать такое определение увидеть в указании на то, что управление есть функция «организованных систем». Однако что есть функция (не в математическом смысле)? Функция – это то, ради чего или зачем существует то или иное. Например, функция ножа – резать, ножниц – стричь, желудка – расщеплять питательные вещества и т. д. В этом смысле функция управляющей системы – управлять, а функция управления – сохранение, поддержание режима деятельности и т. д. Но само управление – не функция, ибо оно не то, ради чего существует система, которой нужно управлять. Управление может быть функцией управляющей системы, но не управляемой. Короче говоря, если это и определение, то настолько запутанное, что его, видимо, не понимал до конца и сам автор, являющийся тем не менее одним из самых авторитетных специалистов в этой области.


Ю. М. Резник – автор оригинальной версии общей теории социальных систем – дает такое определение: «управление – деятельность по целенаправленному изменению системы в соответствии с заданным эталоном (моделью, проектом, решением и пр.)»26. Вряд ли такое определение применимо, например, к деятельности гипофиза или щитовидной железы, управляющих многими органами и процессами в организме.

Группа авторов учебника по государственному менеджменту дает такое определение: «управление – это воздействие с целью изменения (сохранения) состояния, поведения, направления развития, движения кого-, чего-либо, реализуемое в рамках системы управления»27. Это определение, по-видимому, одно из наиболее общих и четких в нашей литературе. Единственное, что нас не устраивает в нем, – это ссылка на цель. Поскольку в биологических, например, объектах о целях (скажем, щитовидной железы) говорить очень рискованно, а в неживых объектах – и вообще нельзя, то мы должны устранить из этого определения управления всякое упоминание о цели.

В результате у нас получится следующее: управление это воздействие, вызывающее изменение (сохранение) состояния, поведения, направления развития, движения каких-либо объектов. Если сформулировать его еще короче, получится следующее: управление это любое воздействие одного объекта на другой, вызывающее любые изменения в этом последнем.

Мы говорим, что объект А управляет объектом В, если воздействием А на В в последнем вызываются какие-нибудь изменения. И наоборот, если воздействием объекта В на объект А в последнем нельзя вызвать никаких изменений, мы говорим, что объект В не управляет объектом А.

Например, Солнце, воздействуя потоком своих частиц и лучистой энергии на атмосферу, магнитное и электрическое поля Земли, вызывает в ее атмосфере и других сферах множественные и постоянно контролируемые им изменения, которые, в свою очередь, вызывают множественные изменение в биосфере Земли и составляющих ее организмах, включая и человеческие, но изменения в биосфере и атмосфере Земли не вызывают никаких изменений на Солнце. Следовательно, в данном случае мы можем говорить

о том, что Солнце управляет Землей (и другими планетами), но Земля (и другие планеты) не управляют Солнцем. И люди издавна понимали и ценили (вплоть до обожествления) эту роль Солнца
в земных делах. Вот, например, как поэтически выражал это понимание Н. Коперник: «Солнце, как бы восседая на царском троне, правит обходящей вокруг него семьей светил... Земля зачинает от Солнца и беременеет каждый год»28. Древние мыслители и поэты оставили нам на этот счет немало и других аналогичных образов, мифов и сентенций.

Если смотреть на солнечную систему даже только с чисто гравитационной и механической точки зрения, с которой она рассматривается, например, в «Математических началах натуральной философии» И. Ньютона, то и тогда мы придем к выводу, что Солнце – центральный элемент этой системы, ибо, хотя все элементы ее так или иначе воздействуют друг на друга, тем не менее воздействие Солнца на них в тысячу29 и более раз сильнее, чем воздействие любого другого элемента (планеты, астероида, кометы и т. д.) на Солнце. Если же смотреть на него так, как смотрели А. Л. Чижевский и В. И. Вернадский30, то мы увидим, что Солнце управляет огромным множеством геофизических, геологических, экологических, биологических (включая и медико-эпидемиологические), технических и, весьма вероятно, социальных и даже социально-исторических процессов, протекающих на Земле. В особенности пример творчества А. Л. Чижевского служит, на наш взгляд, прекрасной иллюстрацией адекватности и полезности для науки предлагаемой нами точки зрения на направление, в котором целесообразно развивать общую теорию систем.

Итак, мы проанализировали саму идею создания общей теории систем и основные направления попыток развития этой идеи в конкретную и нетривиальную общую теорию. Относительная неудача всех этих попыток объясняется, на наш взгляд, неспособностью их авторов дать


<< предыдущая страница   следующая страница >>