litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 5 6
Вступительное слово



Жанр, выбранный автором этой книги, мне кажется, самый трудный и ответственный. Авторская исповедь... Это хожде­ние по лезвию ножа. Ты вскрываешь пред мысленным взором читателей сокровенные глубины сердца, превозмогая боль, судишь себя самого; гонишь прочь от себя соблазн литератур­щины, ибо не в красивых словах нуждается исповедь...

Иной задаст вопрос: а стоит ли вбобще писать исповедь, пред­назначенную не только для Господа Бога, но и для читателей? Иным не стоит, а другим — грех не писать. Убежден, что для нашего автора справедливо второе. Книги С.Ф. Ивановой зна­ют и любят десятки педагогов столицы и провинции, ибо в них всегда ясно звучал голос предельно искреннего, волевого, беско­нечно любящего свой предмет и аудиторию учителя-словесника, ритора, воспитателя. Прямота и откровенность располагают к доверию, мудрость и любовь обезоруживают.

Однако вспомним крылатые латинские изречения «Еггаге humanum est» — человеку свойственно ошибаться, «Docendo discimus» — уча других, мы учимся сами.

Ценность новой книги Софьи Ивановой — в обретении ею цельности православного миросозерцания, в свете которого она осмысляет с беспристрастностью судьи все прежде написанное ее рукой. Умение сказать читателю: прости, я ошибался — признак смирения, без которого невозможно поступательное движение в творчестве. Не ошибаются, впрочем, только те, которые не подвизаются, а сегодня каждый искренний педагог и воспитатель может быть только подвижником.

Я уверен, что читатели «Исповедальных размышлений» обретут в них пособие к самопознанию. Эта книга особенно важна для учителей, которые умеют быть самыми вниматель­ными и взыскательными читателями.

Много доброго говорит автор о встретившихся на жизнен­ном пути людях, постоянно благодарит наставников в вере. Будучи, волею судеб, одним из них, я не признаю себя достой­ным произнесенных теплых и высоких слов, но вижу в них живую благодарность Христу, от Которого, по выражению Апо­стола, «нисходит всякий дар совершенный» (Иак., 1,17)...



Протоиерей АРТЕМИЙ Владимиров,

духовный куратор гимназии «Пересеет»


Посеянное же на доброй земле означает

слышащего слово и разумеющего,

который и бывает плодоносен,

так что иной приносит плод во сто крат,

иной в шестьдесят, а иной в тридцать.

(Мф. 13, 23)


Прямые коротки пути.

Потребен труд,

Потребно время,

Чтобы могло произрасти

На ниве брошенное семя.

Ив. Бунин


Светлой памяти

моего первого духовного наставника

архимандрита Иннокентия Просвирнина

посвящаю


Упокой, Господи, раба Твоего

архимандрита Иннокентия

и его святыми молитвами

помилуй нас!





Коллегам-педагогам, ищущим Бога


Предисловие


С душевным трепетом и волнением приступаю к напи­санию этой книги, задуманной в связи с целым рядом обстоятельств. И первое — это чрезвычайное неблагопо­лучие духовно-нравственной атмосферы, царящей в сис­теме образования и воспитания. Смятение умов, харак­терное для переходного периода в российском обществе, не могло не отразиться на школе во всех ее модификаци­ях и структурах. Опаснейшие разрушительные тенден­ции отмечает в своем новейшем аналитическом исследо­вании «Метастазы оккультизма в системе образования» И. Куликов (М., Паломник, 1999). Может быть, именно эта небольшая книжечка и подвигнула меня приступить немедленно к осуществлению давнего замысла.

Второе обстоятельство неожиданно открылось на VII МРОЧ1, участниками которых оказались не только учи­теля православных и церковно-приходских школ, но и представители государственных образовательных учреж­дений. Руководители и учителя этих школ, детских са­дов и интернатов пачками увозили в свои города и села книжку, которую подготовила Московская русская право­славно-ориентированная школа «Пересвет», опубликован­ную изд-вом «Паломник» как сборник методических ма­териалов для организации школ этого типа — «Русская православно-ориентированная школа» М., 1999.


И больше всех увезли с собой этих книг особо дорогие моему сердцу учителя — пермяки. Они-то и стали тем третьим обстоятельством, которое заставило меня сразу же по окончании учебного года, благословлясь, начать выполнять давно задуманное.

Дело в том, что Пермская школа риторики, которая в течение 10 лет ежегодно приглашала меня принять уча­стие в учебных сессиях, очень просила не нарушать тра­дицию и снова приехать в Пермь. Но, к великому моему сожалению, здоровье меня сильно подвело — ехать не могу. А вопросов у моих дорогих уральцев ко мне нако­пилось много, и такие, которые они хотят прояснить только со мной — так им во всяком случае кажется. В нашем многолетнем общении на сессиях и риторичес­ких конференциях, на которые собирали своих выпуск­ников-учителей руководители этой Школы, всегда ощу­щалась какая-то тайна: в процессе взаимодействия пе­дагога и слушателей мы все каким-то чудесным обра­зом преобразовывались не только интеллектуально, но и духовно, личностно. Незаметно менялись мировоззрен­ческие установки, ценностные ориентиры, людей начина­ли волновать мысли о Боге, о вере, о путях, ведущих от безверия и маловерия к вере в Бога... И эта неуловимая, но явно ощутимая тяга заставляла нас часами беседо­вать после учебного дня. А затем мои слушатели засы­пали меня длинными посланиями с многочисленными вопросами, далеко выходящими за рамки учебной дис­циплины — риторики. Обычно лекторы бывают недоволь­ны таким «нарушением порядка» и просят слушателей «задавать вопросы по существу». Однако в нашем слу­чае оказалось, что именно эти «запредельные вопросы» и есть самое существо дела, точнее действа, которое со­вершалось в тесном учебном взаимодействии лектора-преподавателя и слушателей — педагогов, преподающих в школе разные иные предметы, но готовящихся вести и риторику по окончании Школы.

Думается, что секрет кроется в самом предмете ритори­ка, который в нашей системе образования только еще на­чинает осознаваться как важнейшая гуманитарная дисцип­лина. И здесь Пермская школа риторики оказалась «впе­реди планеты всей», и в теоретическом, и в методологи­ческом, и в организационном плане. Но о самой риторике подробно учителя могут узнать из многочисленных книг, изданных Западно-Уральским учебно-научным центром — ЗУУНЦ, в т. ч. и из моей книги для учителей «Искусство диалога, или беседы о риторике» (Пермь, 1992).


Цель данной книги совсем другая, не риторическая. Однако несколько слов, проясняющих, как мне представ­ляется, причину таинственного воздействия этого пред­мета на обучающихся и обучающих, сказать надо.

Специфика обучения риторике заключается в том, что при правильно построенной технологии неизменно у всех участников процесса развивается ум, получают необычай­ное творческое раскрытие душевные качества и таланты каждой личности, укрепляется и высветляется дух. То есть преображается весь состав языковой личности — дух, душа и ум.

Древние греки — основоположники риторики — утвер­ждали, что в основании владения риторикой лежат три краеугольных камня - ЭТОС, ЛОГОС и ПАФОС.

В переводе эти понятия означают — нравственное, моральное право личности на публичное, влиятельное слово (ЭТОС); созидательную идею, творческую благую мысль которую несет говорящий или пишущий человек своим словом (ЛОГОС); эмоциональную силу слова, спо­собную повлиять на сердца людей, побудить их к действию во имя утверждения добра, прояснения истины (ПАФОС). И только в органическом единстве эти свойства языко­вой личности дают истинный и благодатный эффект. Однако ведущим, главнейшим компонентом является ЭТОС. Не сформировавший в себе это качество человек несет своим словом не созидательное, а разрушительное начало. Именно от засилья в современном мире таких бессовестных, или «безэтосных» ораторов и писателей мы и барахтаемся в море лжи, изверившись во всем и во всех. И это было бы совершенно ужасно и беспросветно, если бы не дана была бы 2000 лет тому назад путеводная звезда — ЕВАНГЕЛИЕ: «Я свет принес в мир, чтобы всяк верующий в Меня не оставался во тьме. И если кто услышит Меня и не поверит, Я не сужу его: ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир». (Ин. 12, 46, 47).

Но как и 2 тысячелетия назад, так и сегодня люди не хотят видеть данного им Евангельского света, не хотят слышать слов Божественной Истины, продолжая барах­таться во лжи и проклиная тьму, вместо того, чтобы за­жечь данную каждому Свечу, называемую СОВЕСТЬ.


Но как радостен и светел становится человек, осве­щенный внезапно вспыхнувшим в его душе светом Духа Святого!

Вы скажете — а причем здесь занятия риторикой? Не знаю. Но в течение 10 лет наших непродолжительных сессионных занятий неизменно возникала необычайно радостная, духоподъемная атмосфера, пробуждалось твор­ческое напряжение в каждой душе, и каждый раскрывал навстречу всем свои глубоко скрытые, иногда даже не осознаваемые таланты, светясь любовью ко всем.

И тут же рождались вопросы и сомнения: что это со мной происходит? Не поддался ли я какому-то обольще­нию? Что я научился строить свою речь в соответствии с изученными законами — это понятно и просто: привыч­но овладел знаниями и умениями. Но что это за странные мысли и чувства возникли во мне? Что происходит в душе моей? И тут мои дорогие слушатели начинали пи­сать мне записки. Я на них отвечала, как могла, находясь на каждому временном отрезке своего духовного развития на новом уровне постижения Истины. Причем этот процесс происходил и происходит во мне, как думается, и в каж­дом человеке, далеко не всегда ровно-поступательно, по спирали, двигаясь виток за витком вверх... Нет, к сожале­нию, на этом пути к заданному нам Богом совершенство­ванию — «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф. 5, 48) — мы, грешные люди, посто­янно спотыкаемся, падаем, заблуждаемся...

Надо только услышать Голос Совести, ухватиться за протянутую невидимую, но такую надежную добрую руку, подняться и опять встать на ту узкую тропинку, которая одна среди всех дорог ведет нас к спасению, и изо всех сил стараться удержаться на ней, не переставая благода­рить за оказанную помощь Того, кто всегда готов нам ее оказать: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найде­те; стучите, и отворят вам». (Мф. 7, 7)

Разумеется, очень важно, чтобы на этом пути рядом оказались добрые поводыри-попутчики, духовные настав­ники-учители... Велико счастье, когда таким попутчиком-учителем окажется высокодуховный священник или мо­нах, к тому же богословски образованный, что для нас, людей, считающих себя интеллигентными и образован­ными, немаловажно. Мне на короткое время выпало такое счастье — Господь послал мне в духовные наставники современного праведника-иеромонаха, ученого-богослова архимандрита Иннокентия — Царствие ему Небесное! Он и после своей безвременной и трагической — для нас! — гибели продолжает попечение о своих осиротевших ду­ховных чадах. Перед уходом с нашей грешной земли о. Иннокентий успел не только подарить мне Библию с дра­гоценной надписью-наставлением, но и научил ее читать, а также разбираться в многообразной и весьма обильной духовной литературе. Об этом и о многом другом, что сделал для нас, оставшихся на земле о. Иннокентий, мы, его духовные чада, написали в памятной книжке о нем, изданной в 1998 г. Издательством Московской Патриар­хии по материалам, подготовленным прогимназией «Пе­ресеет» — «Архимандрит Иннокентий в воспоминани­ях духовных детей и учеников».


О счастье встретить такого наставника надо беспрес­танно молить Бога, ибо велика опасность попасть в тенета ложных учителей.

Господь предупреждал людей об этой опасности еще 2000 лет тому назад, чтобы не обольщались, чтобы научи­лись отличать истинное от ложного: «Берегитесь лже­пророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри есть волки хищные:

По плодам их узнаете их» (Мф. 7, 15-16)

Человеку свойственно соблазняться некоей схожестью. Ведь мы даже грибами или ягодами частенько отравля­емся, сбитые с толку их схожестью с настоящими, съедоб­ными и полезными. Что уж говорить о «духовных обо­ротнях», которые улавливают нас в свои сети на каждом шагу (еще раз возвращаю вас, дорогие читатели, к кни­жечке И. Куликова «Метастазы оккультизма в системе образования»2, разоблачающей этих оборотней и пока­зывающей заблудившихся в их сетях...)

Покаюсь, что и я не избежала кратковременного увле­чения «кармическими теориями» и эзотерическими уче­ниями — всё в этих книжках выглядело так привлека­тельно и доказательно, что мой пытливый ум увлекся, да так, что даже кое-что из этих своих временных увлечений я включила в свою последнюю книгу по развивающей риторике для старшеклассников и студентов — «Говори!» (М., Школа-Пресс, 1997). И это особое обстоятельство также торопит меня покаяться и обратить ваше внима­ние на мои ошибки, с тем чтобы педагоги, работающие по этой книге на уроках риторики, смогли нейтрализовать вред моих заблуждений. К счастью, в книге «Говори!» ошибок не много, и я постараюсь в этой своей книге объяс­нить, в чем их суть и как их исправить.

И все же основой для построения данной книги, обра­щенной к педагогам, ищущим Бога, жаждущим веры, я избираю те вопросы, которые были сформулированы в записках и посланиях моих слушателей — педагогов. Интересно отметить, как изменялся характер этих вопро­сов во времени — можно даже провести социально-ду­ховное исследование изменения сознания педагогов под влиянием различных факторов. Но это не входит в нашу задачу — мне бы суметь честно и объективно проследить за изменением собственного сознания и состояния души за прошедшее десятилетие. А это ох какая непростая за­дача. Помоги, Господи!


Прежде чем приняться за этот нелегкий труд, я изучи­ла немало образцов духовного самоанализа — от «Испо­веди» Л.Н. Толстого до наших современников — Сера­фима Роуза, Архиепископа Иоанна Сан-Францисского (Шаховского) и самой последней книги, изданной в виде сборника воспоминаний, дневников и наблюдений извес­тных деятелей Православной Церкви и русской культу­ры — «Что из детства помогло мне стать верующим?» (1998, Новый город, Санкт-Петербург). Самую большую помощь в осознании себя и своих ошибок мне оказал Архиепископ Иоанн Сан-Францисский, книги которого «Биография юности», «Вера и достоверность», «Листья древа», «К истории русской интеллигенции», «Письма о вечном и временном», «Время веры», «Книга свиде­тельств», «Московский разговор о бессмертии» — явились для меня истинным духовным университетом и открыли истину, избавив от многолетних заблуждений и сомне­ний. Может быть, даже стиль и тон моего разговора с читателем был подсказан и задан высокочтимым Учите­лем... (Фрагменты названных книг опубликованы в сб. Архиепископа Иоанна-Сан-Францисского «Избранное». Изд-вом «Святой Остров», Петрозаводск, 1992).

У меня, разумеется, нет и близко того духовного опыта и той богатейшей культурной биографии, которыми обладали названные образцовые авторы. Но я вышла «из той же шинели», что и мои коллеги, учителя, прошла путь, который им близок и понятен. И потому я смею надеять­ся, что мои размышления и попытки ответить на волну­ющие современного учителя вопросы, окажутся ему ин­тересными и полезными.

Итак, перебрав и разложив по годам учительские за­писки-вопросы, касающиеся только духовных проблем, я начинаю свой монолог на внутреннем диалоге — по всем законам риторики и в жанре послания к коллегам.

Благослови, Господи!


Исповедальные размышления педагога,

пришедшего с Божией помощью к вере

Первой открываю ту папку, в которой хранятся запис­ки, сделанные в Школе риторики в 1989 году. Сразу всплывает в памяти то бурное необычайно политизиро­ванное время, когда мы с восторгом и удивлением следи­ли за бесконечными дебатами на экранах телевизоров, взахлеб читали газеты, до хрипоты спорили о правиль­ности позиций тех или иных ораторов и политических деятелей — и тут же привычно лепили себе кумиров, возлагая на них все свои упования... Где они нынче, эти кумиры? «Иных уж нет, а те далече...» Забыли их и имена.


А о Том единственном, от которого действительно все зависит и на Кого только и можно уповать, мы и не думали, и не знали и, разумеется, не вспоминали. Разве так, всуе: «Господи, Господи...»

Хорошо помню учительскую аудиторию этого года, оза­боченную стремлением научиться так строить свою речь, чтобы успешно отстаивать свои взгляды и политические пристрастия. И образцы для анализа мы, преподаватели, подбирали соответствующие: речи Ленина, Горбачева и т. п. Перелистайте мою книгу «Искусство диалога» (Пермь, 1992) — она ярко отражает все эти тенденции и настро­ения, буквально набита этими тленными текстами-одно­дневками. А где же нетленные образцы текстов Еванге­лия, речей Иоанна Златоуста? А я о них 10 лет тому назад понятия не имела, в руках не держала. Правда, если бы очень захотела, могла бы добыть экземпляр запретной в те годы Библии. Но «до того ль, голубчик, было...» Успеть бы перечитать все книги по философии и рито­рике — ведь это мой «хлеб насущный» — так мне тогда казалось. И никакого руководителя у меня в тот период не было. Хотя — был! И всегда был — невидимый, но ре­ально на каждом шагу ощущаемый в своем проявлении любви ко мне — БОГ. Но знала ли я, как к Нему обра­щаться, как Его искать?...

Когда и как я стала Его ощущать и все ближе и бли­же узнавать — об этом я расскажу несколько позже. А сейчас постараюсь ответить с позиций моего сегодняшне­го знания и понимания на самый первый вопрос в запис­ке, поданной мне по окончании лекции:

«Почему Вы так часто произносите слово БОГ? Не­ужели Вы, кандидат пед. наук, доцент действительно ве­рите в Бога? Как это вяжется с научным мировоззрени­ем, с высоким уровнем культуры и образованности?»

Я очень хорошо помню свой тогдашний ответ, так как я сама по себе никак не могла бы на него ответить, если бы не услышала этот ответ где-то в самых глубинах своей напичканной самой разной информацией памяти. Если бы я долго и тщательно готовилась, более удачного и сокрушительного, вместе с тем ироничного и снимающе­го конфликтный настрой ответа, мне ни за что не найти. Прочитав вслух записку и заметив краем глаза напря­женные лица слушателей, я вдруг неожиданно для себя рассказала всплывшую в памяти историю с акад. Павло­вым, которую то ли слышала, то ли где-то прочла — да это и не важно.


— Идет акад. Павлов мимо собора, останавливается, снимает шляпу, истово крестится и земно кланяется. Гля­дя на эту странную для советских времен картину, крас­ноармеец, мнящий себя современным, постигшим полит­грамоту человеком, с сожалением покачивая головою, выговаривает академику с укоризной: «Эх и темный же ты, старичок!»

Аудитория дружно хохочет, напряжение уходит — и тут же возникает почва для серьезнейшей дискуссии на тему — «Есть ли противоречие между наукой и религи­ей, образованием и верой?»

К счастью, времени на такую дискуссию у меня не было — надо было выполнять программу обучения рито­рике. Я говорю — к счастью — потому, что тогда я совер­шенно не готова была аргументированно, как и положено ритору, ответить на поставленный вопрос и скрытую в нем проблему. А вот теперь, на десятом году моего непре­рывного духовного образования, прочтения множества книг и собственного религиозного и учительского опыта я могу дать ответ на те вопросы, которые заложены были в записке десятилетней давности. Думается, вопрос этот и сейчас в немалой степени тревожит нашу интеллиген­цию, которую в свое время А. И. Солженицын грубова­то, но точно назвал «образованщина».

В самом деле, давайте честно восстановим ступени на­шего образования. Даже говорить на эту тему не хочется: кандидаты и доктора наук, академики, не владеющие ни одним иностранным языком, перечитавшие гору книг по одному узкоспециальному вопросу, которому, как прави­ло, посвятили жизнь, чтобы стать «специалистом» и дви­гаться вперед и выше по карьерно-научной лестнице; на­писали никому не нужные и не интересные диссертации, только для того чтобы подтвердить свое право слыть уче­ным и получать «искомые» звания и должности...

О бесполезности такого образования писал еще царь Соломон за много веков до Рождества Христова в своей Книге Екклесиаста или Проповедника:

«10. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это но­вое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.


11. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

12. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иеруса­лиме;

13. И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростию все, что делается под небом: это тя­желое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

14. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот все — суета и томление духа!

15. Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

16. Говорил я сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много муд­рости и знания.

17. И предал я сердце мое тому, чтобы познать муд­рость и познать безумие и глупость; узнал, что и это — томление духа.

18. Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», (гл. 1.)

Сказанное отнюдь не означает бесполезность всякого познания. В «Ветхом завете» все мысли сжаты до преде­ла и имеют глубокие внутренние связи с прошлым и будущим. Читать эти тексты и приходится очень мед­ленно и внимательно. Так, вернувшись к ст. 13, мы уви­дим, что тягу к «исследованию и испытанию мудростью всего, что делается под небом», дал нам Господь для уп­ражнения. От чего же предупреждает людей Царь Соло­мон? Перечитываем ст. 16 и видим, что главная опасность на пути познаний — это самообольщение, самоуверенность, самолюбование. Вот откуда произрастает печаль и скорбь — «нельзя, объять необъятное»... И в конце этого пути всякий честный мудрец воскликнет вслед за вели­ким Сократом: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Это писал мудрейший из мудрейших — Царь Соломон, ничего не просивший у Бога, кроме мудрости и получив­ший ее сверх всякой человеческой меры. И потому грус­тно и смешно, когда мы называем друг друга образован­ными и культурными людьми, награждая этими высоки­ми титулами на основе наших «дипломов» — прости, Господи!


В подтверждение этой скептической оценки нашей «образованности» приведу фрагмент из книги почти на­шего современника митрополита Вениамина Федченко «О вере, неверии и сомнении»:

«Однажды я посетил в Москве почитаемого мною зна­комого Владимира Александровича Кожевникова. Он был человек огромной начитанности, прямо сказать — ученый. Библиотека его насчитывалась тысячами книг. Он знал все главные европейские языки...

Незадолго перед смертью он заболел страшной фор­мой лихорадки, которая подбрасывала его на постели, как перышко... Я зашел проведать его. Совершенно мирно он вел, лежа, беседу. И, между прочим, сказал, указывая ру­кой на тысячи стоявших по полкам книг (с иронией, но безобидной):

— Я всех этих дураков перечитал; и все-таки не по­терял веры. Я всегда был верующим». (Сб. «Что из дет­ства помогло мне стать верующим?», с. 19-20.)

Вера в Бога и истинная образованность никогда не входили в конфликт. Об этом говорят не только такие истинные интеллигенты, как Д. С. Лихачев, А. И. Сол­женицын, Вл. Солоухин...

Это утверждают и специальные исследования разной поры, начиная с XVII века: «Из 300 наиболее выдающих­ся ученых, живших в XVII-XIX веках, верующих было 276 человек (92%); сомневающихся, колеблющихся или безразличных к религии — 18 человек (6%); атеистов — 6 человек (2%)». (Из ст. А. Хоменкова «Феномен около­научного мифотворчества» в ж. «Православная беседа» № 2-99 г.)

В этом же номере журнала по проблеме взаимоотно­шений науки и религии имеются три очень серьезные статьи, подготовленные редакцией по материалам Седь­мых Рождественских Чтений:

— Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II — «Сослужение своему Твор­цу»;

— очерк «Учитель и ученик — понятия вечные» игу­мена Иоанна (Экономцева);

— краткий конспект доклада известного современного богослова, проф. Московской духовной академии Алек­сея Осипова — «Чтобы не пришла тьма...»


Журнал этот — общедоступный, весьма популярный, будет полезен современному педагогу, пытающемуся об­рести веру.

Истины ради следует отметить, что идея несовмести­мости глубокой веры в Бога и развитого интеллекта воз­никла не в годы «воинствующего атеизма» в стране Со­ветов. Это явление мирового масштаба, возникшее в Ев­ропе вместе с культом Разума в Эпоху Просвещения, и в Россию проникло вместе с революционно-бунтарским ду­хом, даже в духовные семинарии и академии. «Это была великая ошибка всего духа нашей школы, — пишет быв­ший воспитанник Петербургской Духовной Академии мит­рополит Вениамин Федченко, — рационализм — не в смысле философском, а практически учебном. Нас воспи­тали в идолопоклонстве уму, в чем страдало и все наше интеллигентное общество XIX века, особенно же с 60-х годов. И этот яд разлагал веру, унижал ее, как якобы тем­ную область «чувства», а не разума. И постепенно рацио­нализм переходил у иных в прямое неверие, безбожие». (В том же сб. с. 40.)

Так что полуграмотный солдатик, укоривший великого русского ученого в «темноте» есть прямой продукт веко­вого безбожного просвещения. И сегодня, догоняя изо всех сил «мировой прогресс» и все надежды возлагая на раз­витие интеллекта, на освоение компьютерной техники, за­быв о душе и духе, мы продолжаем плодить образован-щину, бездуховность и безнравственность. А этот путь ведет в никуда.

Но где же взять веру, если ее нет ни в сердце ни в уме? Можно ли ее выпросить, перенять, воспитать в себе?

Это самый трудный вопрос, потому что обретение веры в Бога — это тайна. И именно этой тайне посвящена боль­шая часть текстов Четвероевангелия. Из него нам ясно, что Великий Сеятель Бог сеет Семя Веры в каждую чело­веческую душу. Читайте Притчу о Сеятеле многократно и думайте: а моя душа — добрая ли почва для произра­стания семени веры? Трудится ли она «и день и ночь», как завещал нам Н. Заболоцкий? Томится ли она «духовной жаждой», как душа пушкинского Пророка? Это томление, эта жажда и есть первичное условие произрас­тания семени веры, даже если плевела и тернии пыта­ются заглушить доброе семя. Даже каменистую почву можно размотыжить, взрыхлить покаянием и молитвой. Но надо очень хотеть, жаждать!


...Один яркий пример из моего жизненного опыта. Только в прошлом году 93х лет от роду ушла из жизни земной классный руководитель нашего дружного класса. Мы успели закончить 7 классов в 41-м году — и нача­лась Великая Отечественная война. Наша замечательная школа прекратила свое существование, но мы все дружим и встречаемся ежегодно. До самой своей смерти Мария Николаевна всегда приезжала на наши ежегодные встре­чи из Новомосковска, где доживала свой век учительни­цы-пенсионерки. На одной из этих встреч я подарила ей свою книжку, написанную для младших школьников, ов­ладевавших азами риторики — «Введение во храм Сло­ва» (М., Школа-Пресс, 1994). Ко времени написания этой книги я уже не только была убежденной православной христианкой, но и в какой-то мере овладела Законом Божиим, Ветхим и Новым заветом... Все мои новые зна­ния легли в основу названной книги. Мария Николаевна очень обрадовалась, горячо благодарила и потом глубоко изучила.

В следующую нашу встречу, когда мы отмечали ее 90-летие на даче у одного из одноклассников, она отвела меня в сторонку и грустно со слезами на глазах прого­ворила: «Как я тебе завидую! Что мне сделать, чтобы вернуть веру в Бога?! Ведь я же биолог, окончила био­фак МГУ — и как же мне поверить в сотворение мира Богом, если я воспитана на теории эволюционного раз­вития мира? Не могу же я выбросить из своего багажа эти знания и поверить в «библейские сказки»... А ведь я крещеная, выросла в православной семье и даже пела в церковном хоре кафедрального собора...» Долго мы го­ворили в уголке, пытаясь обрести истину во взаимопо­нимании — ведь мы очень любили друг друга и желали друг другу только добра. Как болела моя душа за нее, такую добрую, умную, стоящую на пороге вечности — без Бога! Как перелить в нее мою веру? Да и вообще — воз­можно ли это? Ведь у каждого свой путь к вере, и по-разному открывает Господь благодать веры каждому че­ловеку.

Сегодня, наверное, трудно найти человека, который не знал бы историю гонителя Христа Савла, в один миг пре­вращенного Господом Иисусом Христом в апостола Пав­ла, резко и безоговорочно изменившего весь свой жиз­ненный путь. И такие превращения не единичны, но все же очень редки — даны лишь Божиим избранникам.


Но Господь любит всех и всех хочет спасти. Однако «Пути Господни неисповедимы». И чаще всего он посы­лает нам спасение через встречи с нужными нам для спасения в данный момент людьми, книгами, ситуациями. Надо лишь понять, что встреча эта не случайна, а послана нам во спасение Господом. Удивительно мудра и убеди­тельна для понимания этого Промысла Божьего извест­ная притча.

...Тонет потерпевший кораблекрушение христианин й горячо молит Господа о помощи. И вот проплывает рядом с ним бревно, за которое он может ухватиться и спастись. Но он отказывается от этого способа спасения, так как ждет Божьей Руки. Затем подплывает к нему лодка, куда зовут его подняться. Он и от этой помощи отказывается. Далее с вертолета спускают ему лестницу. Но он ждет помощи только лично от Бога... И утонул наш христиа­нин, и предстал перед Господом, и стал укорять Его, что не откликнулся Он на его горячие молитвы. И ответил ему Господь: «Как же не откликнулся? Не я ли посылал тебе бревно, лодку, вертолет?..»

Всем и всегда откликается Господь на нашу сердеч­ную просьбу, соответствующую Его Воле. Но мы, неверы и маловеры, не принимаем Его помощь за Божий Промы­сел и не благодарим Его за проявленную к нам любовь. И все это многократно, очень ярко и убедительно описано в Евангелии...

...Не знаю, вернулась ли Мария Николаевна по моей просьбе к Евангелию. Но знаю достоверно, что за не­сколько месяцев до своей кончины она попросила род­ственников повесить над ее постелью, с которой она уже почти не вставала, иконку и жарко молилась перед ней. А перед самой смертью попросила пригласить свя­щенника, чтобы соборовал и причастил ее Святых Да­ров Господних и чтобы похоронили ее по-христианс­ки. Что и было в точности исполнено ее неверующими родственниками — ведь они ее очень любили и ува­жали ее волю.

Вот и вся история о потерявшей веру учительнице-биологе и вновь обретшей ее перед смертью. А я, пока живу на этой земле, буду поминать ее в своих молитвах.


Не знаю, сумела ли я убедительно ответить на вопрос, поставленный мне в начале 1989 года. С тех пор много воды утекло, и многое для моих слушателей стало ясно. Тем более, что за этот период вышло немало книг по этой серьезнейшей для людей XX века проблеме. Назову не­сколько наиболее доступных работ: Губанов В.А. Биб­лия опережает науку на тысячи лет. М., 1996; Тростников В.Н. «Научна ли «научная» картина мира? «Новый мир», 1989, № 12; Хоменков А.С. Эволюционный миф и очевидность Сотворения. — ж. «Православная беседа», 1997, № 5. (Кстати последний из названный авторов раз­рабатывает курс «Начатки естествознания» в прогимна­зии «Пересвет» и вместе с преподавателем к. п. н. Саве­льевой весьма успешно проводит обучающий эксперимент по авторскому курсу. Программа его и первые результа­ты обучения опубликованы авторами в названной выше книге «Русская православно-ориентированная школа». Mr, Паломник, 1999).

Я же, в свою очередь, хочу добавить, что я в самом начале своего духовного образования. Это я сейчас «де­сятиклассница», а тогда, в 1988 я была в свои 60 лет «первоклассницей» и постигала азбуку духовного чте­ния по «букварю» — «Закону Божиему» (сост. Прото-ирей Серафим Слободской). Все важнейшие фундаментальные знания для начала вычитала я именно из это­го «букваря». И вечно буду благодарить Господа, что Он так промыслительно прислал мне эту «лодку» имен­но в самом начале моего плавания по океану духовных знаний. Помню, как я улыбнулась, когда одна слуша­тельница моего курса риторики в благодарность за «просвещение риторическое» подарила мне эту толстую книжку. Слава Богу, мне хватило такта поблагодарить ее за чудесный подарок, который я оценила лишь спус­тя несколько дней, когда погрузилась в ее изучение. Она и сейчас везде со мной, хотя я теперь по-другому улы­баюсь, когда вижу в ней свои первоначальные подчер­кивания и пометы (я не умею читать без подчеркива­ния и заметок на полях...).

И завершу я рассуждения по 1-му вопросу подчерк­нутым красной ручкой местом из предисловия к этой книге автора: «Особенно необходимо в наше время давать от­веты на лукавые вопросы безбожного мира, который ве­дет наступление на истину Божию, якобы во имя науки. Но как раз в этом-то безбожники и терпят постоянное поражение. Потому что подлинная наука не только не противоречит, но, наоборот, с несомненностью подтверж­дает истину Божию» (с. 10)


Откроем папку 1998 года, в политическом плане озна­ченного бурным кипением страстей. Наш бедный ум стре­мится разобраться, за кем правда...

Незыблемая образовательная система заколебалась, пытается реформироваться, или хотя бы сделать вид, что она прогрессирует вслед за т. н. «цивилизованными стра­нами». Бесконечные семинары, конференции, «круглые столы» и «слова, слова, слова...»

На этом фоне интерес к риторике растет необычайно. Списочный состав слушателей Пермской школы, которая крепко и уверенно стала на ноги, говорит о значительном расширении «риторической аудитории»: здесь уже пред­ставители не только Урала, но и Сибири, Дальнего Вос­тока, есть педагоги из Москвы и Петербурга, даже из Алма-Аты...

Риторическому анализу подвергаются речи самых раз­личных политических партий, реформаторов-демократов, возлагая все надежды и упования то на одних, то на дру­гих... Никто и не думает о Боге, о Библии — при чем тут это? Все, напрягая энергию и ум, пытаются сами, своим умом решить, какой упряжке подставить свое плечо.

А мы в своей маленькой школе-гимназии им. св. Ки­рилла и Мефодия по Божьему Промыслу, спотыкаясь, падая и поднимаясь, начинаем разрабатывать по благо­словению нашего духовного наставника архим. Иннокен­тия Просвирнина концепцию православно-ориентирован­ного детского образовательного учреждения типа УВК (учебно-воспитательного комплекса — дет/сад — прогим­назия). (Правда, пока еще скрыто, укрывшись за аббреви­атурой ДЭКОС — Духовность-Экология-Культура-Обра-зования-Семья).

Новизна и благородство концептуальных установок не пугают, а почему-то на удивление привлекают москов­ское образовательное начальство. Нам не только не пре­пятствуют, но даже помогают. И вскоре выпускают на конкурс инновационных образовательных концепций. И о чудо! Наша концепция ДЭКОС получает 1-й грант фонда «Культурная инициатива». И это нам дает матери­альную возможность приобрести необходимое для раз­вертывания экспериментальной- работы техническое ос­нащение, а затем и постепенно превратиться в научно-исследовательскую лабораторию3.


С этим статусом мы уже совсем на другом уровне вос­принимаемся в различных педагогических аудиториях, особенно в «провинции».

И все-таки со страниц блокнота с записями этого пе­риода всплывают иронические строчки: «Боже, какой ужас изобразился на лицах некоторых руководителей Пермского департамента образования, пришедших на торже­ственный выпуск Школы риторики, когда я, отвечая на просьбу слушателей прочитать им наиболее близкое мне из поэзии, неожиданно для всех и — опять же! — для самой себя с пафосом прочитала стихотворение Вл. Со­ловьева «Святая ночь».

Вот они, эти строчки, произведшие эффект разорвав­шейся бомбы в аудитории 1998-го года:

Во тьму веков та ночь уж отступила,

Когда устав от злобы и тревог,

Земля в объятьях неба опочила

И в тишине родилось: «С нами Бог!»

Да! С нами Бог — не там, в шатре лазурном,

Не за пределами бесчисленных миров,

Не в злом огне и не в дыханье бурном,

И не в уснувшей памяти веков.

Он здесь теперь — средь суеты случайной,

В потоке шумном жизненных тревог.

Владеешь ты всерадостною тайной:

Бессильно зло; мы вечны; с нами БОГ!


В аудитории поднялось что-то невообразимое: мне устроили настоящую овацию, даже Ие оглянувшись на замершее начальство. И тут же упросили продиктовать стихотворение вновь, чтобы записать. Итак, «лед тро­нулся»: дремавшее без полива и тепла зерно пошло в рост. Души, искавшие опору вокруг, ощутили тщету и бессмысленность этого пустого упования и возжажда­ли Бога!

Но тут же привычный страх перед бдительным на­чальством стал тормозить процесс духовного пробужде­ния. Да и вбитый в учительские головы многолетним со­ветским обучением стереотип безбожного образования жестким панцирем оковывал душу. И вот поток аноним­ных записок:



следующая страница >>