litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 2 3 4 5 6

Папа. За что?

Гвидо.
Я не в состоянии сдать экзамен по технологии производства.

Папа. Что значит «не в состоянии»?

Гвидо. «Не в состоянии» – это значит, что я терпеть не могу вращающиеся железные валы, гремящие прессы, тарахтящие конвейеры и людей, которые все это любят.

Папа. Но ты же как-то учился там.

Гвидо. Именно «как-то». Именно!

Папа. Тебе же это нравилось… наверное. Или нет?

Гвидо. Или нет.


Пауза


Папа. Я и сам все это терпеть не могу…. Знаешь, я вообще не испытывал положительных эмоций от общения со сверстниками, которые бесконечно ремонтировали в гараже один и тот же мотоцикл… или машину. Мне всегда казалось, что они лишены чего-то важного и нужного, что дано мне и другим людям. Таким как я.

Гвидо. Почему ты не говорил мне этого раньше, папа?

Папа. Не знаю. Может быть, мне казалось, что ты не пошел в меня…. Может быть.

Гвидо. Если я не пошел в тебя, то со мной не надо быть искренним?

Папа. Да нет, что ты. Просто я не хотел вносить смуту в твою голову. Это огромная ответственность – говорить людям об их способностях или возможностях.

Гвидо. Что ты имеешь ввиду?

Папа. Что произойдет, если я ежедневно стану убеждать тебя в том, что ты – гениальный композитор?

Гвидо. Я попробую писать музыку.

Папа. А если я не прав?

Гвидо. Я перестану пытаться.

Папа. …И испытаешь страшное разочарование. Иногда люди не в состоянии подобное разочарование пережить ….


Пауза. Что-то меняется в комнате. Время смещается вперед или назад, на год, два, пять, десять...


Гвидо. Пап, ты не мог бы одолжить мне денег.

Папа. Сколько?

Гвидо. Четыре тысячи.

Папа.
Сколько?!

Гвидо. Четыре тысячи. Ты так удивлен, будто для тебя это какая-то умопомрачительная сумма. Я отдам через три месяца.

Папа. Да нет, сумма не очень большая... Просто я не припомню случая, чтобы ты одалживал такие деньги.

Гвидо. Хочу сменить машину.

Папа. Сменить машину?!

Гвидо. Ну, да, сменить машину. Пап, ты сегодня удивляешься так, словно к тебе пришел Франкенштейн и просит тарелку перловой каши на ужин.

Папа. Зачем тебе новая машина?

Гвидо. Пап, ты хочешь заняться моим воспитанием?

Папа. Перестань на меня рычать. Я задал элементарный вопрос: зачем тебе новая машина?

Гвидо. Тебе это вправду интересно или хочешь...

Папа. Да ну тебя...


Пауза


Гвидо. В последнее время настроение не очень... хочу доставить себе хоть какую-то радость.

Папа.
В долг?

Гвидо.
Пап, я не могу ездить на машине двадцать лет.

Папа. Ты ездишь на своей машине всего четыре года...

Гвидо.
Три.

Папа.
Тем более.

Гвидо. В моем кругу не принято ездить на машине, как ездишь ты – восемь лет.

Папа.
Девять.

Гвидо.
Тем более.


Пауза


Папа. Где их производят?

Гвидо.
Кого?

Папа.
Стереотипы ваши.

Гвидо.
Ты про что?

Папа.
Вы странные люди...

Гвидо. Подожди. Кто такие «мы»?

Папа. Вы – это поколение, в производстве которого я принимал участие.

Гвидо. Понял. Так почему мы странные?

Папа. Вы погрязли в стереотипах. (Пауза) На машине надо ездить три года, часы должны быть ручной сборки, носки ботинок – узкие... Бред.


Гвидо. Я могу согласиться с тем, что есть какая-то натянутость в этом, но эти правила складывались веками. Каждое поколение вкладывало свои элементы в эту пирамиду стереотипов. И ты, кстати, тоже: вместе со своим поколением.

Папа. Да уж, пирамиду нелепых ценностей...

Гвидо. По-моему, это нормально, если по внешнему виду можно определить имущественное состояние человека.

Папа. А о чем оно говорит, имущественное состояние? Я встречал огромное количество небогатых людей, общение с которыми приносило мне огромную радость, и приблизительно такое же количество богатых, с которыми было не о чем поговорить.

Гвидо. Это банальность.

Папа. Да не банальность это, не банальность. Вы почему-то выбрали для общения один параметр соответствия – уровень благосостояния...

Гвидо.
А почему нет?

Папа.
Нет так нет. Это твое дело.


Пауза


Гвидо. Я всегда не мог понять тебя. Ты – человек, который зарабатывал всегда немалые деньги, их терпеть не можешь... Это что, поза или какие-то деформированные левые идеи? Пап, ты антиглобалист?

Папа. Для антиглобалиста я слишком гладко выбрит и очень часто мою голову.

Гвидо.
Значит поза.

Папа.
Выходит так.

Гвидо. Ну, конечно не так. Объясни мне один раз в жизни, пожалуйста.

Папа. А ты опять скажешь, что это банальность?

Гвидо. Не заводись. Я на самом деле хочу тебя понять в этом пренебрежении к деньгам.

Папа. Я задам тебе три вопроса, а ты мне на них ответь как можно честнее.

Гвидо.
Договорились.

Папа.
Когда ты купил предыдущую машину, сколько времени ты радовался покупке?

Гвидо. Знаешь, сейчас вряд ли вспомню... (Пауза) Думаю, недельку... может две.

Папа. Пункт второй: закрой глаза.

Гвидо. (Садится прямо и закрывает глаза) Закрыл.

Папа. Теперь вспомни, что в твоей жизни было самое приятное. Короче говоря, какой образ возникает в твоем воображении при словосочетании «приятное воспоминание из прошлого».

Гвидо. (Пауза) Мы с Доминик сидим ночью на отвесном песчаном берегу. Впереди море, над нами звезды... Я пью холодное пиво, она – белое вино из такой маленькой бутылки с длинным горлышком...

Папа. Достаточно. Дальше. Закрой глаза. Теперь представь, о чем ты мечтаешь. Чего ты очень хочешь... очень?

Гвидо. (Закрывает глаза, некоторое время молча сидит) Мечтаю сменить работу. (Открывает глаза) Я хочу как ты и Франк – заниматься творчеством.

Папа. (Пауза) Просто откровение... Каким творчеством?

Гвидо. Давай сначала закончим с деньгами... Каковы результаты теста.

Папа. Очень простые. Все твои лучшие воспоминания, мечты и грезы связаны с чем угодно, но никак не с деньгами. Такова их цена в жизни индивидуума.

Гвидо. Не думаю, что относиться к деньгам стоит столь пренебрежительно.

Папа. Брось. Это всего лишь крашеная бумага, которую глупые люди попытались сделать эквивалентом всего сущего. Абсурд.

Гвидо. Но ведь все-таки эквивалент?

Папа. Эквивалент чего, таланта? Тогда Винсент Ван Гог – жалкий маляр... Или ума? Тогда сколько миллионов должно было быть у Эйнштейна? Галиматья.

Гвидо. Пап, да я все понимаю, просто очень хочется новую машину.

Папа. Просто хочется?

Гвидо. Просто хочется.

Папа. Такую аргументацию принимаю. Правда, если ты решил уйти с работы и заняться творчеством, то деньги тебе понадобятся для других покупок. А чем ты хочешь заняться?

Гвидо. Еще не решил. Пока просто надоела нынешняя работа...


Папа. Я, наверное, плохой отец, но на смену профессии готов выделить тебе восемь тысяч бессрочного беспроцентного кредита.

Гвидо. Спасибо, папа. Я всегда знал, что ты меня понимаешь.

Папа. Похоже на голливудское кино. Сейчас должна раздаться такая специальная музыка – музыка, дарящая надежду. Вот под нее ты и должен уходить.

Гвидо. Почему все творческие личности так циничны?

Папа. Мы не циничны – мы обостренно объективны.

Гвидо. Очень смешно. Ладно, пап, я заеду на этой неделе – поговорим о творчестве.

Папа. Давай. Привет Доминик и Марии.

Гвидо. Спасибо. Пока.


Гвидо подходит к двери, открывает ее, и шагает в следующую комнату.


VI. Синяя


В комнате разбросаны вещи. На стенах наклеены постеры из журналов и фотографии. На небольшой кровати лежит раскрытый чемодан. Перед ним на коленях стоит Мария. В комнату входит Гвидо. Он одет в пальто, в руках – кейс.


Мария. Папуля! Слава Богу, ты приехал....


Мария бросается к нему, обнимает за шею, целует. Гвидо недовольно крутит головой. Он рассержен, но пытается сдержать негативные эмоции.


Гвидо. Стало быть, ты жива и здорова.

Мария. Ну конечно, пап. А ты что подумал?

Гвидо. А что я могу подумать, если ты пишешь «срочно приезжай»?

Мария. «Срочно приезжай» – это значит, мне необходима твоя помощь.

Гвидо. Если человек жив и здоров, он не должен писать «срочно приезжай». Достаточно написать «мне нужна помощь». Если человек пишет «срочно приезжай», можно подумать, что его жизни что-то угрожает.

Мария. Да, моей жизни угрожают.

Гвидо. Кто?!

Мария. Не «кто», а «что» – уныние и безысходность.

Гвидо. Как тебе не стыдно? Я на самом деле думал, что с тобой что-то случилось.


Мария. Пап, случилось. Это серьезнее, чем ты думаешь.


Пауза


Гвидо. Ну, давай, рассказывай про уныние и безысходность...

Мария. (Пауза) Не знаю, с чего начать.

Гвидо. С конца.

Мария. Хорошо. (Пауза) Пап, я уезжаю в Италию.

Гвидо. Куда?!

Мария. В Италию.

Гвидо. Зачем в Италию?

Мария. Учиться.

Гвидо. Не понял. Ты же учишься здесь... Неужели ты думаешь, что там тебе дадут лучшее образование, чем здесь – в одном из лучших университетов?..

Мария. Папа, я хочу учиться рисованию.

Гвидо. Рисованию?!

Мария. Рисованию.

Гвидо. Я не понимаю... Откуда это? Что за глупости, Мария? Какое рисование?! Два года учиться экономике, чтобы захотеть рисовать. Я не понимаю...

Мария. Что непонятного, папа?! Я не хочу просиживать в кабинете дорогое кожаное кресло, занимаясь наращиванием прибавочной стоимости.

Гвидо. Почему?! Ты хотела этого... Тебе нравилось учиться здесь... Ты восторгалась здешними нравами, традициями...

Мария. Восторгалась. Теперь не восторгаюсь. (Пауза) Неделю назад я сидела на семинаре по бухгалтерскому учету и вдруг мне пришла мысль: что я тут делаю? Почему я занимаю чужое место? Пап, это не мое, я не люблю экономику и не хочу заниматься бизнесом... Я не готова посвятить свою жизнь этому.

Гвидо. Но почему ты думаешь, что искусство – это твое?

Мария. Меня это тянет. Я готова работать с утра до ночи...

Гвидо. А ты знаешь, сколько художников становятся успешными? Процентов пять-десять, не больше.

Мария. А сколько бизнесменов становятся банкротами?


Пауза

Гвидо. Наверное, это гены.


Мария. Я разговаривала с дедушкой – он одобрил мое решение.

Гвидо. Не сомневаюсь.

Мария. (Подходит, обнимает его за плечи) Папуля, все будет нормально.

Гвидо. Я хотел, чтобы у тебя была профессия... серьезная профессия. Мне казалось, что ты добьешься больших успехов в бизнесе...

Мария. Я добьюсь успехов в искусстве.

Гвидо. Ты не можешь представить, что такое разочарование в искусстве. Это не банкротство – это долгая мучительная смерть на глазах всего мира.

Мария. ...Или восхитительный полет, как говорит дедушка.


Мария роется в чемодане, достает с его дна большую папку с рисунками. Она кладет папку на колени Гвидо.


Гвидо. Откуда это у тебя?

Мария. Мама дала.

Гвидо. (Перебирая рисунки, лежащие в папке) У меня ощущение, что о твоем уходе из университета не знаю один я. (Держит в руках рисунок) Неплохо, правда?

Мария. Я их смотрю каждый день... Почему ты не стал художником?

Гвидо. Побоялся неудачи.

Мария. А неудачи в рекламе не побоялся?

Гвидо. Реклама – это работа. Не знаю, но она так и не стала для меня творчеством.

Мария. А мне нравятся твои идеи.

Гвидо. Они всем нравятся... кроме меня.

Мария. Пап, одолжи мне денег.

Гвидо. Сколько?

Мария. Восемь тысяч... Дедушка дал четыре.

Гвидо. Дороговато ты мне обходишься. Зачем столько?

Мария. Перелеты, учеба, проживание, телефон, кисти, краски, еда, музеи...

Гвидо. Музеи для студентов бесплатны.

Мария. Семь тысяч девятьсот.

Гвидо. Ладно... как будто у меня есть выбор...

Мария. (Обнимает его и целует) Ты у меня самый лучший папа в мире.


Гвидо. А придумать менее банальную фразу не получилось?

Мария. Я не придумывала – это правда.

Гвидо. Тогда спасибо.


Пауза. Что-то меняется в комнате. Время смещается вперед или назад, на год, два, пять, десять...


Мария. Как хорошо, что ты приехал!

Гвидо. Ты все время пытаешься меня напугать…. Я уже не боюсь.

Мария. Зато ты быстро прилетаешь.

Гвидо. Что непросто, как ты понимаешь.

Мария. Понимаю. Но и ты должен понимать, что дороже дочери может быть только… даже не знаю, что может быть дороже.

Гвидо. Любимая… работа.

Мария. Как тебе не стыдно.

Гвидо. Здесь красиво. Мне понравилась Италия. (Пауза) Как твоя учеба?

Мария. Учеба хорошо. Очень хорошо.

Гвидо. А что плохо?

Мария. Если за «плохо» принять смерть или тяжелую болезнь, то все хорошо.

Гвидо. Кончились деньги?

Мария. Денег полно. Тратить некуда, плюс стипендия, плюс продала четыре работы на панели.

Гвидо. Где?!

Мария. На панели. Не пугайся, это на сленге площадь, где художники самостоятельно продают картины.

Гвидо. Потрясающе.

Мария. Не самое удачное название, но суть схвачена верно….


Пауза


Гвидо. Мне что, из тебя клещами вытягивать правду?

Мария. Да нет никакой правды…. В смысле, правда есть, а нет ярко выраженной проблемы.

Гвидо. Ты надо мной издеваешься? (Оглядывает комнату) Похожа на твою комнату в университете.

Мария. Да, только нет жуткого топота в коридоре.

Гвидо. Мне что, улететь?

Мария. Пап, прости. Просто я очень соскучилась… Мне тяжело. Я не думала, что мне будет так не хватать тебя, мамы, дедушкиных рассказов….


Гвидо. Ты хочешь бросить и этот университет?

Мария. Академию.

Гвидо. Хорошо, академию. Ты хочешь опять бросить все и начать снова?!

Мария. Нет, ты меня неправильно понял. Я соскучилась.

Гвидо. И все?

Мария. И все.

Гвидо. (Обнимает ее) Слава Богу! (Пауза) Так вот я и приехал! У тебя есть вино?… Я тоже соскучился.

Мария. Есть. Сейчас.

Гвидо. А мама говорит, что ты, наконец, от нас отдохнешь.

Мария. Глупости.


Мария достает вино, режет сыр. Гвидо открывает бутылку.



<< предыдущая страница   следующая страница >>