litceysel.ru
добавить свой файл
1
z_start


Ушедшая натура

Россия, кажется, здорово соскучилась по хозяевам

n210_8-1_turgenevo_ogoniok.jpgЛидия Чаадаева, землячка писателя, сейчас и в молодости.

n210_8-3_turgenevo_ogoniok.jpg

Село Тургенево и Бежин луг — в Тульской области. Поместье писателя Спасское-Лутовиново — в соседней Орловской. Помимо таланта Тургенева, накрепко связавшего эти места воедино, их все более зримо объединяет тоска по хозяйской руке. В преддверии 190-летия со дня рождения классика корреспонденты «Огонька» проехались по местам, о которых он рассказывал в «Записках охотника».

Тургенев — это деревня такой! Видишь дома кругом, — Али, гастарбайтер из Узбекистана, машет рукой, а у памятника писателю ветер жмет к земле жухлую траву. В селе Тургенево Чернского района Тульской области осень и новая жизнь. Земли местного колхоза взяла в аренду московская бизнес-леди Ольга Орловская. Теперь узбеки-гастарбайтеры на подступах к Бежину лугу строят гаражи и зернохранилища, а местные жители осваивают новую технику. Правда, не всех берут.

Кабак и церковь

Наш инвестор новую технику завезла, а вот работников нет, — жалуется главный инженер Игорь Лукашин. — Половина мужиков — в Москве на заработках. Другие поспивались. Вот мы по окрестным деревням трезвенников и собирали. Пьяного разве ж за руль посадишь?

Иван Сергеевич пьяниц тоже не жаловал, — смело проводит историческую параллель наш провожатый, сотрудник мемориального музея-заповедника «Спасское-Лутовиново» Владимир Зайцев. — Какой-то ловкий кабатчик открыл заведение возле деревни писателя — мужички запили. Тогда Тургенев прямо напротив кабака построил часовню — закон-то запрещал кабаки возле храмов. И закрыли!

Сейчас на въезде в Тургенево стоит разрушенная церковь. Без куполов и креста, из высокого бурьяна она смотрит на среднюю школу. Церковь построил отец писателя, а разрушили в 1930-е местные мужики. Будь она цела, пили бы меньше? Вряд ли, считает Екатерина Кузнецова, главный агроном.


n210_8-4_turgenevo_ogoniok.jpgЭта церковь, построенная отцом Тургенева, окончательно рухнула при попытке восстоновление несколько лет назад.

Я парторгом при коммунистах была и могу сказать, почему тогда меньше пили, — рассказывает Кузнецова. — Боялись! Тех, кто совсем спивался, в ЛТП отправляли, других песочили на собраниях. Ну народ и чуял: есть в стране власть. А когда пей и воруй сколько хочешь, власти нет. Сейчас, правда, порядок-то возвращается: меня вот недавно руководителем ячейки «Единой России» назначили. Партсобрания пока не проводим, но есть движение, чувствуется. От безвластия народ разбалтывается. Хозяин нужен. Или хозяйка — строгая, как у нас.

Бежин луг и его обитатели

«Ленив и неповоротлив русский человек и не привык ни самостоятельно мыслить, ни последовательно действовать», — сокрушался в одном из писем (к графине Ламберт) Тургенев. Агроном Кузнецова с классиком согласна, хотя почему он такое писал, не помнит.

Перекормили нас Тургеневым в школе-то, — говорит она. — Постоянно заставляли читать — места, мол, тургеневские. А он и не жил у нас. Имение здешнее старшему брату Николаю принадлежало.

Не жил, уточняет тургеневед Зайцев, но наведывался частенько: «Эти земли вдоль и поперек исходил». По прямой, оказывается, от Тургенево до Лутовиново всего километров 12. После ссоры с матерью Иван Сергеевич даже жил некоторое время в здании бумажной фабрики.

Фабрика сохранилась и стоит возле школы. Чуть дальше за селом начинается тот самый Бежин луг, который Тургенев бы не узнал. Еще в советские годы вдоль него отсыпали дорогу, вода перестала стекать в речку Снежеть, и луг частично заболотился. На одном из откосов — карьер, где брали песок и щебень. В результате топология изменилась. Но открывающийся с холма вид по-прежнему берет за душу: бескрайний простор, перелески в синей дымке за речкой Снежеть. Слева — деревушка.


«Орловская деревня обыкновенно расположена среди распаханных полей, близ оврага, кое-как превращенного в грязный пруд. Кроме немногих ракит да двух-трех тощих берез, деревца на версту не увидишь; изба лепится к избе, крыши закиданы гнилой соломой...» Соломой нынче крыши не кроют, но особым богатством здешние деревни похвастать не могут. В них, конечно, найдется пара домов в два этажа с массивными заборами и спутниковыми антеннами, но это московские дачники, потихоньку скупающие землю и нанимающие местный люд.

Местные, впрочем, такому обороту радуются.

Зимой хозяев в деревне нет, я только дом охраняю, подтапливаю, — рассуждает 30-летний коротко стриженный Николай, который уже четвертый год «служит» у столичных дачников. — А летом помогаю по хозяйству: траву кошу, баню топлю. Когда на рыбалку свожу или на охоту. Получаю 15 тысяч в месяц, плохо ли? Мне-то какая разница, кто деньги платит!

Москвичи — они как дворяне в старину, — раскрывает мне секрет местного ценообразования таксист Алик, прикидывая, сколько взять за проезд от мценского вокзала в Лутовиново. — Вы ведь даже одеваетесь по-другому.

Купчиха

Не случись в 1917-м революции, 89-летняя Лидия Кузьминична Чаадаева тоже могла бы быть полноправной хозяйкой этих мест. Ее дед, купец Чаадаев, владел 23 водяными мельницами и состоял в деловых отношениях с Иваном Тургеневым. Но сама Лидия Кузьминична живет в стареньком полуразваленном доме. О семейном прошлом напоминает лишь черно-белая фотокарточка — мать, отец, старшие брат и сестра, празднично, совсем не по-крестьянски одетые. Рядом — портрет Тургенева, подаренный лутовиновскими музейщиками.

Это писатель Иван Сергеевич, говорят, дед с ним был знаком. Но мне отец об этом никогда не рассказывал: незачем, времена были не те. Я же в 19-м родилась, когда у отца все мельницы пожгли, а потом вовсе раскулачили. Всю жизнь купчихой дразнили, а богатства я и не видела — как все, жила в доме с земляными полами...


На ее век досталось: коллективизация, рытье окопов для наших войск и бегство от немцев, голодные годы, когда пахали на себе, а не на лошадях. А самое трагическое воспоминание — продажа стельной коровы.

Мне тогда уже тяжело было за ней ходить. Но разве я знала, что внутри у нее теленочек? Свела к соседу, он зарезал, а потом меня и зовет: «Лида, что ж ты корову тельную дала резать». Смотрю, а там и вправду теленочек! — Лидия Кузьминична хватается за сердце. Соцпакету она предпочла деньги. Водопровод в доме, проведенный некогда колхозом-миллионером им. Тургенева, перестал работать. Из крана вода — по капле. Ведро набирается лишь к вечеру!

Мне бы водопровод починить, да как?

Новым инвесторам пока не до исторических бабушек.

Барыня

Деревенской инфраструктурой должна заниматься сельская администрация, — говорит агроном Кузнецова. — Мы же занимаемся сельским хозяйством — зерном. В этом году подняли даже пашню, не паханную более 20 лет.

В начале XIX века многие из земель, которые сейчас пашут работники бизнес-леди Ольги Орловской, принадлежали отцу писателя Сергею Тургеневу и матери Варваре Лутовиновой.

Только с последней не надо сравнивать. У нас очень хорошая хозяйка! Меня как-то в Москву брала. Я по министерским кабинетам вместе с ней ходила. Общалась с такими людьми! А Варвара самодуршей была.

Работники музея «Спасское-Лутовиново» с таким мнением о матери Тургенева не согласны и последние два года стараются ее реабилитировать.

В советских учебниках литературы ее представляли самодуршей. А на деле она была не так уж и плоха, очень любила своих детей. Мы даже выставку в Москве организовали «Твой друг и мать Варвара Тургенева», — рассказывает сотрудница музея Людмила Павлова. — Просто личность матери Тургенева нельзя рассматривать с современных позиций. Хотя, конечно, характер у нее был непростой.


Истоки непростого характера работники музея ищут в тяжелом детстве Варвары Петровны. Ее отец, дед писателя, умер рано. Мать повторно вышла замуж за некоего Сомова, пьяницу и развратника. В 16 лет, спасаясь от домогательств отчима, Варвара сбежала к своему дяде, от которого через 10 лет унаследовала тысячи десятин земли и пять тысяч душ крепостных. Нежданное богатство вскружило Варваре Петровне голову, и она решила жить как при дворе. Слуги стали называться министрами, женская прислуга — камер-фрейлинами.

Дворецкому — министру двора Варвара Петровна даже дала фамилию Бенкендорф. Доступ в Спасское, ставшее «царским имением», тоже был ограничен. Например, уездный лекарь мог подъезжать только к флигелю, не далее! Да и к религии Варвара Петровна относилась своеобразно: называла православие «мужицкой верой» и как-то запретила праздновать Пасху, потому что болела голова, а колокольный звон раздражал.

Но ведь, как писал сам Тургенев, «всякая женщина, даже самая лучшая, склонна к несправедливости»! — напоминает музейщица Павлова. — В целом же Варвара Петровна была мудрой хозяйкой, оставила сыновьям неплохое наследство.

Музейная автономия

Наследство было поделено между сыновьями. Имение отца в тульской деревне Тургенево отошло старшему сыну Николаю. Орловское имение в Спасском-Лутовинове досталось писателю.

Повезло нам, что материнское имение Лутовиново Ивану Сергеевичу отошло. Он хоть в основном за границей жил, но иногда приезжал поохотиться да книжки писать — говорил, что «пишется хорошо только в русской деревне. Тут будто воздух полон мыслей», — начитанный пенсионер Анатолий, охранник автостоянки, почти дословно цитирует классика. — Вот мы теперь благодаря его «мыслям» и живем!

Тургеневский заповедник для Спасского-Лутовинова — градообразующее предприятие. В год — свыше 110 тысяч туристов, а обслуживают 150 человек, в основном местные.


Другой-то работы нет. А как совхоз закрылся, скотину держать стало невыгодно. На всю деревню шесть коров, — рассказывает Анатолий. — Вот народ и старается в музей устроиться.

Массовая перековка деревенских жителей в музейные работники началась в 1997-м, когда директор музея Николай Левин добился федерального статуса. В результате музей финансируется из федерального бюджета, а потребность в работниках согласно штатному расписанию увеличилась.

Получилась у нас своя Тургеневская автономия. Вроде на Орловской земле располагаемся, а подчиняемся только Москве.

Тургенев и контрразведка

Николай Левин, добившийся музейной автономии, в директорах с 1989-го. Но приглядывать за Спасским начал еще в доперестроечные времена, когда возглавлял Мценское отделение КГБ. В те годы в здешних краях шли шпионские войны. Причина: в трех десятках километров от тургеневской усадьбы располагался сверхсекретный объект «Тула-50» — хранилище ядерных боеголовок СССР.

Так получилось, что тургеневские места есть не только в Орловской, но и в Тульской области, — рассказывает Левин. — Например, усадьба брата писателя, знаменитый Бежин луг, и деревня Колотовка — в непосредственной близости от секретного объекта. Ну и в Спасское-Лутовиново, а также в Чернский район Тульской области под видом посещения памятных мест потянулись представители иностранных разведок, работающие под дипломатическим прикрытием.

n210_8-2_turgenevo_ogoniok.jpgОрловские и тульские молодожены самые верные поклонники Ивана Тургенева.

По словам Левина, вербовки и перевербовки иностранцев происходили прямо в усадьбе писателя. Контрразведка работала во всю мощь. Но потом Горбачев и Рейган подписали договор о разоружении, объект закрыли, и число дипломатов — любителей Тургенева сократилось. Поэтому сейчас Левин шпионов не ловит, а развивает музейную инфраструктуру.


Недавно вот книгохранилище построили. Хотя, если честно, выделяют только на капремонт. Но мы строим, балансируя на грани целевого и нецелевого расхода средств.

Среднегодовой бюджет музея — 50 млн. рублей. Львиная доля уходит на оплату коммунальных услуг. О самоокупаемости, по словам Левина, мечтать не приходится. Доходы от экскурсий не дают и пятой части от этой суммы, а яблоневые сады, расположенные на заповедной территории, в урожайный год приносят не более 250 тысяч рублей.

Музеи во всем мире дотируются, а на туристах зарабатывает гостиничный и ресторанный бизнес. Нам бы, конечно, свой гостиничный комплекс не помешал, — строит планы Николай Ильич. Еще он мечтает сделать Тургенево филиалом Спасского музея и гордится тем, что в 90-е сумел сохранить усадьбу от разорения.

У местных властей каких тогда только планов не было: и дом отдыха на территории заповедника, и выпуск водки «Тургеневский бережок», хотя сам писатель водку не пил никогда. Какие-то коммерсанты пытались выкупить у нас ели — старейшие в России, из выращенных в домашних условиях, чтобы их на доски пустить, — Людмила Павлова ведет нас по парку, ставшему визитной карточкой тургеневской усадьбы. Всем деревьям не меньше 100 лет. Среди них — огромный дуб, посаженный, по легенде, маленьким Тургеневым. Поклониться дереву и попросить такого же долголетия своему браку приезжают молодожены из Тульской и Орловской областей. Впрочем, эти просьбы помогают не очень: как и по всей России, в этих краях распадается каждый второй брак. Но традиция есть традиция, и в выходные все подъезды к заповеднику перекрывают свадебные кортежи.

Как писал Тургенев, иметь свое гнездо и жить для детей — что может быть лучше! Вот только сам Иван Сергеевич почему-то жизнь свою прожил холостяком.

Герман ПЕТЕЛИН.