litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4


При реализации комплементарных функций речи (общение – сообщение – воздействие) по отношению к доминирующей воздействующей функции опорным компонентом выступает макроинтенция, которая занимает важное место в организации коммуникативного взаимодействия (для авторитарного – побуждение к действию (непосредственное управление деятельностью подчинённого); для демократического – аргументирование (с целью поиска оптимального решения); для либерального / бюрократического – формирование межличностных отношений (позитивных / негативных).

Лингводидактическая сторона типологии управленческих коммуникативных стилей обращена в плоскость коммуникативной эффективности каждого из стилей и выявления единиц, способных стать операционными в процессе формирования коммуникативной компетенции. Если нормативные способы правописания, произношения, сочетаемости и т.п. мы находим в словарях, то варианты реализации коммуникативных стратегий и тактик, зависящие от коммуникативного потенциала языковой личности, приходится наблюдать в непосредственном коммуникативном окружении, которое зачастую не даёт достойных образцов. Задача поиска образцовых коммуникативных решений связывается с выявлением и моделированием исчерпывающего репертуара эффективных типовых речевых тактик и средств их реализации в тактических ходах. Обозначенный ракурс подкрепляет интерес не только к теоретическим, но и к практическим задачам коммуникативной стилистики.

В пятой главе «Управленческие коммуникативные стили и моделирование речемыслительного процесса» детализируется исходная мотивационно-побудительная фаза речепорождения, раскрываются основные механизмы потребностно мотивированного стилистического выбора. Разработанная модель рассматривается в качестве объяснительной основы для выявления стилистических регистров в дискурсивном континууме и понимания фактов употребления языка.

Предлагаемая в реферируемой диссертации модель построена с опорой на теорию установки Д.Н. Узнадзе. Д.Н. Узнадзе развивает мысль о том, что в основе всякого действия, в том числе речевого, лежит установка. Взаимодействие со СВОИМ − ЧУЖИМ, принимая рекуррентный характер, рефлекторно формирует у субъекта управленческого дискурса определённую «фиксированную установку» как «запечатлевание» внешнего воздействия (по И.М. Сеченову). «Фиксированная установка» связана с обработкой индивидуального опыта и формированием когнитивных структур знания, которые являются отражением ценностных ориентиров.


Правомерность включения оппозиции СВОЙ − ЧУЖОЙ в модель пускового момента с целью его конкретизации обусловлена следующим: во-первых, поддерживается идея существенного расширении границ делового дискурса; во-вторых, учитывается моделирование основного стилеобразующего фактора – реальных общественных взаимоотношений говорящего и слушающего. Взаимоотношения участников управленческого дискурса кажется возможным представить посредством диспозиции Я ↔ ДРУГОЙ, где ДРУГОЙ мыслится по всей амплитуде колебаний от СВОЕГО до ЧУЖОГО. Стилистический выбор отражает «выражение приверженности говорящего некоторой допускающей формальное выражение ценности» [Винокур 2007]. В качестве такой ценности при социальном включении личности в профессиональную коммуникацию (в ходе профессиональной реализации) можно рассматривать социально-психологически обусловленное представление субъекта общения об оппозиции РУКОВОДИТЕЛЬ – ПОДЧИНЁННЫЙ в соотношении с оппозицией СВОЙ − ЧУЖОЙ, причем место подчинённого схематически изображается на окружности от СВОЕГО до ЧУЖОГО в виде точки фиксации оппозиции СВОЙ − ЧУЖОЙ (см. рис. 4).

Отношение руководителя к подчинённому как к СВОЕМУ – ЧУЖОМУ (осознаваемое или неосознаваемое субъектом дискурса) является основным стилеобразующим фактором. Положение точки фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ на окружности от СВОЕГО до ЧУЖОГО можно условно соотнести с типовым управленческим коммуникативным стилем (далее – УКС) – авторитарным, демократическим или либеральным / бюрократическим. Такая модель зависимости стиля от отношения к подчинённому охватывает многочисленные комбинированные стилистические вариации, которые не имеют аналога «чистого» УКС в реальной коммуникации.


Рис. 4. Схема условного соотношения УКС с фиксацией оппозиции

на окружности от СВОЕГО до ЧУЖОГО

Колебание точки фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ вокруг полюса СВОЙ обеспечивает активность либерального и демократического УКС, а вокруг полюса ЧУЖОЙ − авторитарного и бюрократического. На окружности условно графически показано отсутствие жёстких границ между СВОИМ и ЧУЖИМ, что обусловлено наличием стилистических вариаций авторитарного и демократического УКС, при которых фиксация оппозиции может находиться как в зоне полюса СВОЙ для демократического УКС и ЧУЖОЙ для авторитарного УКС, так и в нейтральной позиции для обоих УКС. Кроме того, на окружности отражено различие либерального и бюрократического УКС, которое основывается в первую очередь на характере межличностных отношений между руководителем и подчинённым: позитивных – для либерального УКС и негативных – для бюрократического УКС. При условии соответствия подчинённого образу абстрактного идеального (в значении среднестатистического, отвечающего ожиданиям) подчинённого (ср. со «стерильным собеседником») у говорящего и слушающего наблюдается стилистический унисон: ожидания с обеих сторон оказываются оправданными, а общение наиболее эффективно и предсказуемо.


Отношение к подчинённому как к СВОЕМУ − ЧУЖОМУ, которое моделируется посредством установочной фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ, само по себе является только способом хранения знания об объективной действительности, «фиксированной установкой», которая связывается с доминирующей мотивацией и учётом вероятностного опыта.

Установочная фиксация оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ как «фиксированная установка» не определяет путей языкового воплощения знания, поскольку у каждого индивида в процессе коммуникации они варьируются под влиянием разнообразных факторов, в первую очередь прагматических и интенциональных (Дж. Серль). По этой причине модель пускового момента должна включать в себя промежуточные структуры, выполняющие функцию непосредственного «запуска» речемыслительного процесса и обеспечивающие конкретные способы языкового воплощения. Это соотносимо с актом объективации по Д.Н. Узнадзе. Акт объективации – «специфический акт, обращающий включённый в цепь деятельности человека предмет или явление в специальный, самостоятельный объект его наблюдения» при возникновении препятствия, усложнении ситуации [Узнадзе 2001: 161].

Интерпретативная концептуализация обстановки предопределяет семантическую интерпретацию коммуникативной ситуации и средства вербализации конкретной речевой тактики (интерактивного фрейма) в тактических ходах. Интерпретативная концептуализация соотносима со «стратегическим мотивационным состоянием» (термин В.К. Вилюнаса) человека, у которого как у биологического индивида в случае «разветвляющегося» инстинкта оно потенциально готово конкретизироваться в тактических побуждениях, в частности по формуле «если…, то …» [Вилюнас 1990: 254]. Интерпретативная концептуализация обстановки – это определённое видение, осмысление коммуникативного события (интеракции), которое отображается и на завершающей стадии вербализуется в интенционально обусловленном тактическом ходе на основе речевой тактики. Тактический ход – это вербальный «продукт» рефлексии по поводу взаимодействия.


В рамках интерпретативной концептуализации обстановки в зависимости от личностных особенностей конкретного подчинённого на основе установочной фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ происходит ситуативная фиксация оппозиции (в зависимости от степени «свойскости» − «чужести» подчинённого по отношению к руководителю в пределах как одного УКС, так и всех трёх УКС). Этот процесс влияет на «настройку» стилистического регистра каждого из стилей общения. Степень вариативности ситуативной фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ прямо пропорциональна показателю уровня той составляющей коммуникативной компетенции, которая отвечает за широту диапазона стилистического регистра говорящего.

Исходной для уточнения фазы пускового момента стала модель А.А. Залевской [Залевская 1977] (воспроизведено: [Залевская 2007]). В этой модели внимание акцентируется на том, что исходящий извне или от самого индивида пусковой момент служит отправной точкой для развития речемыслительного процесса, а продуктом этого этапа выступает образ результата действия, направляющий и контролирующий весь дальнейший ход рассматриваемого процесса через множественные петли обратной связи. Применительно к управленческому дискурсу модель речемыслительного процесса А.А. Залевской может быть детализирована и конкретизирована путём включения в неё описанных нами процессов. Так, образ результата действия условно соотносим с активацией фрейма речевой тактики. Учёт вероятностного опыта зависим от установочной фиксации оппозиции; на формирование модели обстановки влияет интерпретативная концептуализация обстановки, в том числе ситуативная фиксация оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ. Тогда модель этапа построения образа результата действия (основанная на теории функциональной системы П.К. Анохина), примет иной вид (см. рис. 5, где добавленное нами выделено курсивом), что согласуется с высказыванием А.А. Залевской о том, что «пусковой момент может быть как внешним, так и внутренним, т.е. исходящим от самого индивида» [Залевская 2007: 356].


Уточнённая модель пускового механизма речемыслительного процесса учитывает как внутренние (психологические и психофизиологические), так и внешние (социальные и социально-психологические) координаты речевой коммуникации. Включение в модель речепорождения когнитивных структур применительно к ограниченному материалу обладает объяснительным потенциалом.


Шестая глава «Стилеобразующий потенциал оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ в деловом дискурсе» посвящена исследованию оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ в аспекте деловой культуры, через призму которых обосновывается роль потребностно мотивированного стилистического выбора. С учётом признания стилеобразующего потенциала взаимоотношений говорящих (по Т.Г. Винокур) обращение к оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ даёт возможность проследить динамику стилистического использования языковых единиц в дискурсивных практиках на основе единого принципа (зависимости формирования стиля от фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ).

При исследовании оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ были использованы традиционные методы структурной лингвистики (анализ лексикографических дефиниций и материалов паремиологии) и психолингвистические методы (свободные и направленные ассоциативные эксперименты, субъективное шкалирование). Применение экспериментальных методов исследования было направлено на выяснение того, «что лежит за словом в индивидуальном сознании и подсознании, обеспечивая взаимопонимание при общении» [Залевская 2007: 162].

Материалы, извлечённые из словарных источников, позволили установить, что семантическое наполнение слов «свой», «чужой» текуче, изменчиво и пересекается с семами лексем «родство», «дружба», «товарищество», «служба». Это пересечение носит объяснительный для специфики российского устного делового общения характер. Диффузность данного рода подтверждает особый статус межличностных отношений в русской культуре в целом и в культуре деловых отношений в частности.


В ходе экспериментов, описанных в диссертационной работе, была подтверждена рабочая гипотеза, согласно которой, во-первых, оппозиция СВОЙ − ЧУЖОЙ персонифицируется и, в частности, отождествляется с отношениями непосредственных участников управленческого дискурса − руководителя и подчинённого; «руководитель», «подчинённый» приобретают статус значимых в аспекте стилеобразования конструктов, соотносимых с оппозицией СВОЙ − ЧУЖОЙ; во-вторых, в речевом обиходе слова «руководитель», «подчинённый» увязываются не с денотативным значением, представленным в словарях, а с актуальными «переживаниями», формирующими «поле представлений и оценок» [Залевская 2010: 176], обладающих личностно и социально стратифицированной окраской, что отражается в ассоциативно-вербальной сети.

В целом результаты экспериментального исследования приводят к следующим выводам.


  1. Оппозиция СВОЙ – ЧУЖОЙ применительно к деловому общению обладает оценочностью; при её персонификации в числе прочих испытуемые (далее – Ии.) называют оппозицию РУКОВОДИТЕЛЬ – ПОДЧИНЁННЫЙ.

  2. Представители всех социальных категорий, характеризуя социальный образ «своего» руководителя и подчинённого, существенно совпали в ответах, т.е. образ руководителя для Ии. более отчетлив. Ими названы качества, прежде всего связанные с межличностными отношениями (справедливость, требовательность, тактичность (корректность), организаторские способности). Во вторую очередь названы такие деловые качества, как ответственность, ум, оптимистичность.
  3. Межличностный компонент является доминирующим при перечислении качеств, которых не должно быть у руководителя: хамство, лживость, заносчивость. При сопоставлении с образом идеального подчинённого картина иная: межличностный компонент вторичен. Вероятно, это связано с тем, что, называя качества, которых не должно быть у руководителя, Ии. в первую очередь акцентировали внимание на тех качествах, которые скорее всего актуализированы (по аналогии военнослужащие отмечают у руководителя хамство, грубость как следствие жёсткой иерархичности в управлении; представители коммерческой сферы – косность, недальновидность, т.е. качества, которые весьма существенны для успешности бизнеса).


  4. Между ответами Ии. из различных социальных сфер обнаружены факты сходства. При перечислении качеств, которые должны быть у руководителя, зафиксировано по 3–4 общих для Ии. каждой из пар групп, что не позволяет маркировать какие-то определённые сферы как более близкие в этом отношении. При перечислении качеств, которых не должно быть у руководителя, существенно сближаются ответы Ии.-военнослужащих и Ии. из бюджетной сферы (12 совпадений против двух и четырех совпадений между другими сферами). Вероятно, многие из них можно связать с особенностями забюрократизированной иерархической системы с чёткими субординационными связями, например, очковтирательство, циничность, деспотичность, мстительность, равнодушие, пессимистичность, поверхностность. Любопытен тот факт, что при характеристике «своего» подчинённого оказались в большей степени сходными ответы Ии.-военнослужащих и Ии. из коммерческой сферы. Зафиксированы такие общие качества: преданность, открытость, общительность, честность, взаимопомощь, которые могут рассматриваться как «командные», что свойственно этим двум социальным сферам.
  5. Характеризуя руководителя и подчинённого, Ии. из каждой социальной сферы назвали большое количество не повторяющихся (в ответах Ии. из двух других социальных страт) качеств. Многие из них было бы сомнительно напрямую связывать с особенностями корпоративной субкультуры. Например, у Ии.-военнослужащих: порядочность целеустремленность, грамотность; чванство, зависть, вспыльчивость, у Ии. из бюджетной сферы: собранность, деликатность, уравновешенность; наглость, злобность, доверчивость, у Ии. из коммерческой сферы: человечность, объективность, неконфликтность; надменность, конфликтность, вялость. Некоторые качества, на наш взгляд, можно считать социально маркированными, например, у военнослужащих: патриотизм, подтянутость, усердие, опрятность, жёсткость, алкоголизм, подхалимаж; у представителей бюджетной сферы: пунктуальность, аккуратность, формализм, любовь к подхалимам, взяточничество; у представителей коммерческой сферы: стратегическое мышление, умение замотивировать подчинённых, харизматичность, инициативность, неумение делегировать полномочия, неумение управлять временем, неумение работать в команде.


Сделанные выводы приводят к заключению, что конструкты СВОЙ − ЧУЖОЙ не могут рассматриваться как нечто застывшее, окончательно сформированное. «Значение как психолингвистический феномен есть не вещь, но процесс» [Леонтьев А.А. 1971: 8. Курсив мой. – С.М.]. В различных социальных стратах, с одной стороны, и в конкретной коммуникативной ситуации, с другой, они приобретают ту или иную акцентуацию в зависимости от обусловленности характером деятельности, социальной субкультурой и прочими факторами.

В седьмой главе «Речевые тактики управленческих коммуникативных стилей: прагматика стилистического выбора в социальных стратах» изложены результаты экспериментального исследования оценки речевых тактик (далее – РТ) трёх управленческих коммуникативных стилей (далее – УКС) представителями различных социальных сфер.

Прагматический аспект коммуникативной стилистики фокусируется на коммуникативной эффективности языкового отбора. Исследование РТ основывается на том допущении, что коммуникативные потребности в значительной степени строятся на оценках, что в свою очередь влияет на характер взаимоотношений субъектов дискурса, рассматриваемых нами в качестве основного стилеобразующего фактора.

Для авторитарного УКС типовые РТ определялись с опорой на лексико-семантическую группу ПОБУЖДЕНИЕ.

РТ демократического УКС связаны с характером аргументов и способами их расположения, которые обусловлены типичными мыслительными операциями, влияющими на формирование дискурса. Обращение к аргументированию в рамках настоящей работы носит сугубо экспериментально-прикладной характер. Для организации экспериментов потребовалось обеспечить необходимый и достаточный уровень теоретической подготовки Ии., что в той или иной мере достигалось в результате проведения интеллектуальных тренингов по развитию навыков ведения полемики в течение 2006–2010 гг.

Базовыми при подготовке материалов стали следующие издания: С.И. Поварнин «Искусство спора: о теории и практике спора» [1923], Л.А. Введенская, Л.Г. Павлова «Деловая риторика» [1989], И.А. Стернин «Практическая риторика» [1996], А.К. Михальская «Основы риторики: мысль и слово», Д.Х. Вагапова «Риторика в интеллектуальных играх и тренингах» [1999], В.А. Винокур «Уловки в споре» [2005] и др. Учебные тренинговые материалы были опубликованы в учебном пособии «Профессионально ориентированные риторика, дискуссия, общения» [Мкртычян, Месяц, Умникова 2004] и в научно-популярном издании «Белая риторика. Чёрная риторика» [Мкртычян 2007]. Тренинги проводились в течение 2006 – 2010 гг. с представителями трёх социальных сфер, их участники одновременно стали Ии. при проведении экспериментов. Такой подход обеспечил теоретическую подготовленность Ии. при идентификации ими РТ.


РТ либерального / бюрократического УКС, направленные на формирование позитивных / негативных межличностных отношений, были определены: 1) с опорой на материалы серии тренинговых программ по обучению эффективному деловому общению, которые проводились параллельно с тренинговыми программами по полемике; 2) в результате сплошной выборки из диктофонных записей, хронометрирующих рабочее время 9 человек в возрасте от 35 до 55 лет (по 3 из каждой социальной сферы); записи были сделаны в разное время в течение 2007–2008 г.г. и составили около 50 часов звучания; 3) в результате включённого наблюдения над речевым поведением неограниченного круга представителей перечисленных социальных сфер на протяжении 2006 –2010 гг.

В качестве Ии. было привлечено 1045 человек в возрасте от 25 до 55 лет. Перечень организаций, сотрудниками которых являются Ии., приведён выше (см. с. 6).

При проведении экспериментов каждая из групп РТ была представлена в отдельном экспериментальном бланке. В целом было сформировано два пакета экспериментальных бланков: в одном объединены экспериментальные бланки для субъективного шкалирования, в другом – для вынужденного выбора. Первый пакет состоял из 5 экспериментальных бланков, которые включали РТ побуждения, РТ подбора аргумента, РТ построения доказательства, РТ отказа, РТ игнорирования, РТ нападения.

Задание предполагало распределение РТ с учётом выбора общей коммуникативной стратегии («+» кооперативной или «–» конфликтной), стёртой оценочности «0», а также гибкого подхода к оценке РТ в зависимости от прагматических параметров коммуникативной ситуации «+/–».

Второй пакет состоял из 3 экспериментальных бланков, включавших РТ «малого разговора», РТ деструктивной констатации, РТ нападения. Задание заключалось в выборе наиболее предпочтительной РТ.

Для формировании корпуса данных каждый из экспериментальных бланков предъявлялся не менее чем 30 Ии. из каждой социальной сферы. Обработка экспериментальных данных включала следующие этапы.


Этап 1. По каждой группе ответов Ии., распределенных по социальным сферам, составлялись сводные таблицы. Для демонстрации логики обработки экспериментальных данных приводится макет сводной таблицы, в которой фиксировались все ответы (см. табл. 2).

Таблица 2. Макет сводной таблицы ответов Ии.-военнослужащих

по оценке РТ отказа

№ бланка

Оценка РТ

Категоричный

Эмпатический

Обоснованный

Отложенный

Компромиссный

Дипломатичный

1.



0

+

+

0

+

2.

0

0

+

0

0

+

Х.





+

+

+

+

Тренд



0

+

+

0


+

Этап 2. На основе упорядочивания количественных данных по абсолютному большинству ответов определялся трендовый показатель (тренд) как тенденция оценки РТ, которая типична для той или иной группы Ии.

Этап 3. Трендовые показатели с учётом социальной стратификации Ии. заносились в итоговые таблицы, которые приводятся при рассмотрении каждой из групп РТ.

Этап 4. На завершающем этапе комментировались тенденции оценок РТ, которые могут иметь отношение к социальной принадлежности Ии. Суммированные результаты экспериментов, позволяющие наметить тренды в употреблении РТ с учётом социальной стратификации Ии., представлены в сводных таблицах по группам РТ.

Рабочая гипотеза исследования была следующей.

Во-первых, при идентификации носителями языка РТ должны обнаруживаться как сходства, так и некоторые расхождения в оценках.

Во-вторых, специфику расхождений в оценках данного рода можно напрямую увязать со стилистическими векторами, обусловленными особенностями корпоративной коммуникативной субкультуры представителей социальных страт и соотносящимися со словоупотребительными характеристиками устной деловой речи с учётом социальной стратификации и со стилеобразующим потенциалом оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ.

Исходя из признания того, что коммуникативные действия могут осуществляться – и, как правило, осуществляются – по определённому образцу, стереотипу, мы провели исследование речевых тактик как стереотипных способов коммуникативного решения с учётом социальной стратификации Ии. В общей сложности в результате эксперимента было исследовано 43 РТ:


      1. 8 РТ авторитарного УКС: принуждения, приказа / приказания, требования / распоряжения, поручения, запрета, просьбы, уговаривания, совета;
      2. 18 РТ демократического УКС: 1) РТ подбора аргумента: РТ комплимента, РТ «ставки на ложный стыд», РТ «карманного» аргумента, РТ «палочного» аргумента, РТ ставки на свой возраст, РТ навязывания пресуппозиции, РТ дискредитации и обструкции, РТ «сведения к абсурду», РТ указания на противоречие между словом и делом, РТ «кунктации», РТ оценки / интерпретации / замены / переадресации / предвидения аргумента (вопроса) оппонента, РТ «Фомы Неверующего»; 2) РТ построения доказательства: РТ прямого доказательства, РТ инверсирования, РТ синкопирования, РТ «заезженной пластинки», РТ одностороннего аргументирования, РТ «весов»;


      3. 17 РТ либерального / бюрократического УКС: 1) РТ «малого разговора»: РТ цитирования, РТ информирования, РТ позитивной констатации, РТ орнативного рассказа; 2) РТ отказа (категоричного, эмпатического, обоснованного, отложенного, компромиссного, дипломатичного); 3) РТ игнорирования: РТ переключающего игнорирования, РТ игнорирующего молчания; 4) РТ реагирования на нападение: РТ встречного нападения с отрицанием, РТ встречного нападения с согласием, РТ самооправдания без согласия, РТ самооправдания с согласием, РТ внешнего согласия.

Анализ общих результатов экспериментального исследования эффективности РТ привёл к следующим выводам.

1. При оценке РТ по критерию «кооперативно / конфликтно» для всех категорий Ии. были намечены общие тенденции, связанные с конвенционализированными нормами общения, которые проявились в совпадении оценок более половины РТ (23 РТ из 43: 5 из 8 РТ авторитарного УКС; 8 из 18 РТ демократического УКС; 10 из 18 либерального / бюрократического УКС). Например, для РТ авторитарного УКС оказались существенными такие показатели, как официальность, категоричность и наличие эксплицированной угрозы. Эти показатели являются факторами повышения конфликтности общения. РТ игнорирующего молчания оценивается кооперативно всеми Ии. Такая оценка подтверждает мысль о кооперативности молчания в русском коммуникативном поведении. Не вызвали расхождений РТ просьбы, убеждения, совета, категоричного и обоснованного отказов, принуждения, «весов», комплимента, «карманного» аргумента, кунктации.

2. Наряду со сходством в оценках РТ были обнаружены существенные расхождения, обусловленные спецификой коммуникативной субкультуры представителей различных социальных страт. Самые значительные расхождения в оценках связаны с теми РТ демократического УКС, которые отражают типичные мыслительные операции, влияющие на формирование аргументативного управленческого дискурса.

По отношению ко всем группам РТ справедливо следующее заключение: Ии.-военнослужащие демонстрируют склонность к ригидности, категоричности, позитивной оценке речевых тактик побуждения и негативной оценке речевых тактик подбора аргумента и построения доказательства; Ии. из бюджетной сферы – тяготение к нейтральной («стёртой») оценочности, «обезличенности», отмечается общая малопродуктивность речевых тактик, сокращающих коммуникативную дистанцию; у Ии. из коммерческой сферы прослеживается тенденция к негативной оценке речевых тактик побуждения, к гибкой, креативной оценке аргументативных и фатических речевых тактик.


Восьмая глава «Управленческие коммуникативные стили в дискурсивном континууме» содержит верификацию модели коммуникативных стилей на материале дискурсивных фрагментов, которая сводится к обнаружению и сопоставлению стилистических «дозировок» трёх УКС с учётом детализации фазы пускового момента речемыслительного процесса и выявленных особенностей коммуникативной субкультуры.

Верификация модели поводится с учётом важного методологического ограничения, налагаемого на процесс моделирования речевой деятельности, на которое указывал А.А. Леонтьев: следует принять во внимание невозможность «обязательного "прикрепления" элемента поведения к элементу обеспечивающего это поведения механизма» [Леонтьев А.А. 2007: 38].

В качестве материала послужили магнитофонные записи хронометража рабочего времени 9 человек в возрасте от 35 до 55 лет (по 3 из каждой социальной сферы). Записи были сделаны в разное время в течение 2007–2008 г.г. и составили около 50 часов звучания. Использовались также отдельные языковые факты, зафиксированные в результате включенного наблюдения над речевым поведением неограниченного круга представителей перечисленных социальных сфер на протяжении 2003–2010 гг.

При проведении верификации модели по возможности были учтены следующие компоненты коммуникативно-прагматического пространства: коммуникативные роли и социальный статус коммуникантов, характер отношений между ними, время и место, предмет речи, сопутствующие обстоятельства, стиль руководства, тактические ходы как реконтекстуализаторы интенционального контекста. При этом обращается внимание на то, что «один и тот же сегмент потока речи … даже при чисто лингвистическом подходе… может быть проинтерпретирован по-разному» [Леонтьев А.А. 2007: 23].

Экстралингвистическая зависимость выбора УКС выявлялась с опорой на два основных взаимосвязанных фактора: на управленческие особенности стилей руководства (учёт установочной фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ как докоммуникативного вероятностного опыта) и на оценку взаимоотношений участников управленческого дискурса (ситуативной фиксации оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ). Эти факторы учтены в прагматических комментариях к дискурсивным фрагментам.


Управленческие особенности стилей руководства были положены в основу анкетирования, которое проводилось с целью диагностирования стиля руководства; субъективная оценка взаимоотношений руководительподчинённый и подчинённыйруководитель – измерялась в балльном выражении от 5 (отлично) до 2 (плохо). Сведения были получены путём прямого опроса участников управленческого дискурса, опроса сотрудников или анкетирования.

При проведении анализа были сделаны выводы, касающиеся стилистического выбора как факта «"коллективного принуждения", осознанной необходимости» [Винокур 2009: 123]. Этот стилистический выбор связан с особенностями коммуникативной субкультуры представителей трёх социальных страт и выступает нейтральным стилистическим фоном «коллективного принуждения», гипермаркированной стилистической нормой.

При общем преобладании авторитарного УКС во всех социальных сферах в качестве типичной особенности управленческой коммуникации бюджетной сферы была подтверждена тенденция к общей стёртой оценочности, переходящей в обезличенность при редукции фатической коммуникативной функции (обезличенные формы приветствия, значимое отсутствие контактоустанавливающих РТ и маркеров разговорности).

Моностилистичности, некреативности, ригидности общения военнослужащих отчётливо противопоставляется стилистическая гетерогенность управленческого коммерческого дискурса с существенными «дозировками» демократического и либерального УКС: акцентуация межличностного компонента, повышенное внимание к эмоциональному состоянию собеседника, аргументативные речевые тактики мотивирования; следствием сокращения коммуникативной дистанции является равномерность распределения коммуникативной инициативы между участниками интеракции и наличие большого количества разговорных стилистически окрашенных лексико-грамматических языковых средств.

В качестве иллюстративного материала приведём два дискурсивных фрагмента.


Дискурсивный фрагмент 1.

Прагматический комментарий: руководитель (далее – Р) – начальник редакционно-издательского отдела, подчинённый (далее – П) – его помощник. Подчинённый комплектует материалы для формирования плана редакционно-издательской деятельности Военной академии на новый календарный год и готовит отчёт о результатах работы за год предыдущий. Стиль управления авторитарный. Р →3; П →3.

П мужчина (далее – М) 31 (возраст): Товарищ полковник, разрешите войти! (обращение по званию и социально маркировано разрешите в начале разговора, отсутствие контактоустанавливающих речевых тактик).

РМ 38: Входите (типичный обезличенный респонсивный ход).

ПМ 31: Разрешите доложить! (тон официальный)

РМ 38: Докладывайте! (обезличенный респонсивный официальный тактический ход)

ПМ 31: Заявки на издание учебной литературы укомплектованы (обезличенная РТ информировании).

РМ 38: Все кафедры подали? (уточняющий вопрос в рамках делового информирования).

ПМ 31: Все… Отставить. Кафедра военного искусства подаст в течение часа (ответ и самоперебив, эксплицированный социально маркированным отставить, который нарушает стандарт общения военнослужащих отвечать чётко и правильно).

РМ 38: Дисциплина … есть она или нет… как в музыкальной школе… Значит так. Дождаться их заявки, свести всю информацию в одну таблицу … в сводную таблицу, подготовить рапорт и на подпись командиру (эллипсис, хезитации, раздражительность в ремарке как в музыкальной школе по поводу отсутствия дисциплины, что неприемлемо для данной социальной сферы, ядерная РТ авторитарного УКС приказа / приказания, вербализованная посредством инфинитивных конструкций и использования перфектных глаголов дождаться, свести, подготовить).

ПМ 31: Есть. Товарищ полковник, разрешите идти? (социально макрированные уставные клише Есть! Разрешите идти? и обращение по званию)


РМ 38: Стоять! Где график редакционно-издательского отдела по прошлому году? (военная команда Стоять! Продолжение делового разговора).

ПМ 31: Будем искать (ответ не по Уставу, содержащий неуверенность в результате поисков, выраженную имперфектным глаголом).

РМ 38: Искать? Вот это ответ! Товарищ майор, объясняю: вся документация должна быть подшита в общей папке и подготовлена к архивации. Вы что порядков не знаете!? (мгновенная реакция на неуставной ответ Вот это ответ! Акцентирование официальных рамок разговора обращением по званию Товарищ майор, перформативом объясняю и указанием на порядки).

ПМ 31: Есть (обезличенный социально маркированный официальный респонсивный ответ).

РМ 38: На крайний случай должны быть копии. Искать и найти! (РТ приказа / приказания в форме императивного инфинитива Искать и найти!).

ПМ 31: Есть (реакция по Уставу).

РМ 38: А не найдёте, головой ответите. Всё, вольно! Развели бардак (радикальность авторитарного УКС в РТ угрозы головой ответите, маркер жёсткого завершения разговора Всё, команда Вольно, негативный комментарий вслед развели бардак).

ПМ 31: Есть (реакция по Уставу).

Комментарий. Данный фрагмент моностилистичен. Коммуникативная роль подчинённого полностью обусловлена доминирующей позицией руководителя, предельно отчуждающего его. Фиксация оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ максимально приближена к полюсу ЧУЖОЙ. Установление коммуникативной дистанции осуществляется посредством РТ приказа / приказания. Дистанцирование вербализуется посредством официальной клишированной социально маркированной лексики (разрешите идти, есть, вольно, докладывайте), которая имеет специфическую для сферы военнослужащих грамматическую организацию (инфинитивы в императивной функции дождаться, подготовить, свести). Коммуникативная инициатива принадлежит руководителю и вербализуется с помощью приказов и вопросов. Ответы подчинённого в полной мере соответствуют требованию Устава говорить коротко, ясно и стандартно, что, в частности, проявляется в полной дублетности ряда тактических ходов подчинённого (Есть!). Обращения по званию дополнительно подчёркивают официальность.


Следующий дискурсивный фрагмент содержит пример авторитарного УКС в коммерческой сфере.

Дискурсивный фрагмент 2.

Прагматический комментарий: руководитель холдинга обсуждает с директором острую ситуацию вокруг одного из объектов недвижимости. Стиль управления авторитарный. Р→3-4, П→3-4.

РМ 43: Приветствую Пал Палыч! (рукопожатие) Как твое ничего? (полуофициальный «мужской» вариант приветствия Приветствую, разговорная фонетическая редукция формы имени и отчества Пал Палыч, стилистически маркированная разговорная контактно-ритуальная речевая формула Как твое ничего; неформальное Ты-обращение).

ПМ 40: Помаленьку (разговорное клишированное).

РМ 43: Вот что надо обсудить … вчера мне звонит… Татьяна...с Орши. Там склад вскрыли…Что удивляешься? А ты как будто ничего не знаешь? (РТ информирования, вербализация эмоционального состояния адресата, сокращающая коммуникативную дистанцию удивляешься, и выражение недоверия как будто).

ПМ 40: Не знаю.

РМ 43: Ладно… сейчас не об этом. Вот что надо сделать… Провести его оценку как объекта недвижимости, занести в реестр, выставить на торги. А сейчас немедленно нанять сторожей … если не хочешь караулить сам… и организовать охрану (РТ приказания посредством императивов провести, занести, выставить, нанять, организовать, аргументативная РТ мотивирования-угрозы если не хочешь караулить сам).

ПМ 40: Это нам будет стоить… (РТ введения в круг общих интересов нам будет стоить).

РМ 43: Да, будет стоить… тебе… чем быстрее он будет продан, тем меньше у тебя будет расходов. 5 процентов от продажи гарантирую. Так что начинай резво шевелиться (разговорное резво шевелиться; РТ присоединения да, будет стоить и размежевания (не нам), а тебе, РТ мотивирования чем быстрее он будет продан, тем меньше у тебя будет расходов, 5 процентов от продажи гарантирую, ядерная РТ авторитарного УКС приказание-совет так что начинай резво шевелиться).


ПМ 40: У меня ещё один вопрос (коммуникативная инициатива).

РМ 43: Если терпит, то после двух. Сейчас занят. Всё, давай (пресечение коммуникативной инициативы адресата, риторическое если терпит, то после двух, коммуникативное доминирование в стремительном завершении разговора, разговорная форма прощания Всё, давай).

Комментарий. В приведённом выше фрагменте доминирует авторитарный УКС. Коммуникативная инициатива принадлежит руководителю, количество его коммуникативных вкладов преобладает. РТ приказания составляют основу интеракции. Коммуникативная инициатива адресата пресечена стремительным завершением разговора. Вкрапления разговорных элементов, сокращающих коммуникативную дистанцию, являются маркером вариации авторитарного УКС в коммерческой сфере, нежели свидетельством доверительных отношений между конкретными участниками дискурса в конкретной коммуникативной ситуации, в чем убеждает тематическая направленность (РТ размежевания не нам, а тебе, РТ мотивирования-угрозы если не хочешь караулить сам).

Моностилистичности общения военнослужащих отчётливо противопоставляется стилистическая вариативность управленческого дискурса в коммерческой сфере. Отсюда значительное количество аргументативных РТ мотивирования (чем быстрее он будет продан, тем меньше у тебя будет расходов, 5 процентов от продажи гарантирую). Ядерная РТ приказания здесь приобретает характерный оттенок РТ совета, который акцентирует внимание адресата на актуальности желаемого действия именно для него, а это делает приказание осложненным мотивированием. Здесь же отмечается повышенное внимание к эмоциональному состоянию адресата (Что удивляешься?), напрямую связанное с фактором коммуникативной акцентуации межличностных отношений.

Фиксация оппозиции СВОЙ–ЧУЖОЙ по сравнению с коммуникативной ситуацией дискурсивного фрагмента 2 смещена к полюсу СВОЙ. Следствием этого является сокращение коммуникативной дистанции и официальности; выбор РТ аргументирования, мотивирования, совета; повышенное внимание к эмоциональному состоянию собеседника, использование разговорных стилистических средств.


Некоторые из рассмотренных в диссертации дискурсивных фрагментов могут расцениваться как типичные проявления коллективных стилистических особенностей, а наблюдаемые в них индивидуальные особенности не исключают нивелирующего коллективизма.

Другая часть материала демонстрирует стилистическую гетерогенность. Выделение одноимённых стилей общения и руководства не есть свидетельство их комплементарности. Наиболее прогнозируем в этом смысле лишь вопрос «дозировки».

Ведущим фактором речевого взаимодействия выступает тип отношений между говорящими, отражающий психологический сплав различных мотивировок, который приводит к контекстуальной интерференции различных коммуникативных значений языковых единиц. В таком случае можно говорить о гетерогенных участках стилистического континуума с плавающей доминантой.

В Заключении обобщены результаты проведённого исследования и определены его перспективы.

Моделирование фазы пускового момента речепорождения применительно к управленческим коммуникативным стилям через призму оппозиции СВОЙ – ЧУЖОЙ, исследование эффективности речевых тактик как маркеров управленческих коммуникативных стилей позволяют говорить о том, что в диссертационном исследовании стиль рассматривается с позиций общей теории речевой деятельности с учётом мотивировки языкового выбора, связанного с социально-психологическими закономерностями мышления и коммуникации. Предложенный подход существенно расширяет границы лингвостилистики, демонстрируя её интегрирование с достижениями в области психолингвистики, когнитивной науки, социолингвистики, прагматики; убеждает в том, что формирование стилистического регистра обусловлено как внутренними установочными (психологическими и психофизиологическими), так и внешними ситуативными (социальными и социально-психологическими) факторами, которые нельзя не учитывать; даёт новое знание о стиле, которое делает менее зыбкой почву для объяснения и понимания того, почему люди в определённых ситуациях говорят так, а не иначе. Представленный в работе интегративный подход к исследованию коммуникативных стилей позволяет квалифицировать коммуникативную стилистику как самостоятельную область лингвостилистики со своим предметом и аспектами.


Перспективы дальнейшей работы могут быть связаны с последующей разработкой теории и практики коммуникативной стилистики применительно к другим типам дискурсов на основе моделирования потребностно мотивированного стилистического выбора с учётом механизмов речемыслительного процесса.

Отдельного исследования требуют респонсивные коммуникативные стили подчинённых в устном деловом дискурсе. Эта проблематика имеет непосредственное отношение к эффективности управленческой деятельности в целом.

Описание исчерпывающего репертуара эффективных типовых речевых тактик и вербальных средств их реализации связывается с перспективой прагматических исследований.

Моделирование стилистического выбора в различных типах институциональных дискурсов может быть направлено в русло дальнейшей разработки предложенной нами концепции делового общения как в теоретическом, так и в лингводидактическом аспектах, что в целом позволит поднять на качественно новый уровень реализацию компетентностного подхода в системе образования в части формирования коммуникативной компетентности как необходимого условия эффективного общения.

Перспектива развития лингвостилистики в обозначенном ракурсе связывается со смещением внимания со стилей языка на стили говорящих, что позволяет существенно сократить дистанцию между теми, кто изучает язык и теми, кто им пользуется.

Теоретические и практические результаты проведённого исследования изложены в следующих публикациях.

А. Монографии


  1. Мкртычян С.В. Устный деловой дискурс : монография. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2009. – 171 с. (10,75 п.л.).

  2. Мкртычян С.В. Стилистика устного делового дискурса : монография. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2011. – 316 с. (19,75 п.л.).

3. Мкртычян С.В. Коммуникативные стили делового дискурса: интегративный подход : монография. – Гамбург: LAP LAMBERT Academic Publishing AG & Co. KG, 2011. – 312 с. (13 п.л.).


<< предыдущая страница   следующая страница >>