litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 2 3 4 5 6

Слова властей о демократии являются такой же ширмой, как и пустые лозунги о построении коммунизма

Интервью с советским диссидентом Владимиром Андреевичем Шаклеиным


Владимир Андреевич, как Вы стали диссидентом? Что значит быть диссидентом?

Будучи в вашем нынешнем возрасте и занимаясь общественными проблемами текущей жизни, не знал, что был «диссидентом». Данное определение для части граждански активных людей советского периода стало популярным в 80-е годы прошлого века. В 60-е годы такого определения не было, в 70-е годы таких людей в СССР причисляли к «инакомыслящим», имея в виду их оппозиционность к правящей системе власти с коммунистической идеологией. Именно так и называлась известная во всем мире монография Людмилы Алексеевой: «История инакомыслия в СССР», написанная ею в тот период. Сам себя изначально, как и своих соратников, с 1960-го года относил просто к рядовым гражданам, не желающим быть равнодушными к насилию к человеку в СССР и лжи во всех сферах жизни: личной, общественной, государственной.

Как простые советские граждане к Вам относились?

Хорошо относились, многие по-человечески понимали нашу правоту, но считали «чудаками, не от мира сего, судьба которых была предопределена репрессиями КПСС». И мои друзья по деятельности знали, что репрессий не избежать и морально были готовы испытать невзгоды. Такое мировоззрение, кстати, описано в статье, посвященной подпольной организации «Просветительское общество», напечатанной в информационном сборнике статей «За права и достоинство человека в России» и подаренной Вам.

С кем из диссидентов Вы были знакомы и сотрудничали?

В своей деятельности, кроме соратников по «Просветительскому обществу», мне посчастливилось встречаться в 1960-70-х годах с несколькими широко известными в прошлом диссидентами, чем горжусь. С некоторыми, например, с генералом Петром Григоренко, Андреем Твердохлебовым, Надеждой Емелькиной, Борисом Ефимовым и другими встречался по конкретным совместным делам. С Анатолием Марченко жил в одном городе Александрове в 1967-68 годах.


Должен отметить, что поскольку в уставе «Просветительского общества» 1967 г. было требование общаться с наименьшим числом людей нашего круга (чтобы при последующих репрессиях против членов организации другие граждане не пострадали). То есть у меня не было желания непосредственно встречаться со многими известными диссидентами. В их числе Андрей Сахаров, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Рой Медведев и др. С некоторыми из них несколько раз встречался случайно, во время судебных процессов. Например, на судебном процессе против А. Марченко в 1968 г, на суде против группы Л. Богораз и других манифестантов, протестовавших против ввода советских войск в Чехословакию и т.д.

Что вас объединяло, а что, наоборот, разводило по разным углам? Всегда ли диссиденты находили между собой общий язык?

В конкретных обстоятельствах диссидентов объединяли совместные дела, для меня лично связанные непосредственно с размножением и распространением «самиздата», т.е. информации, запрещенной властью как «антисоветской». То, что были разногласия среди диссидентов по идеологическим, политическим и другими причинами, наша группа в общих чертах знала и считала естественными в человеческих отношениях с разными представлениями о смысле гражданской деятельности. Например, известны были идеологические разногласия между Солженицыным и Сахаровым. По практическим делам – между Чалидзе и Твердохлебовым и т.д. Но по принципиальным вопросам практически все мы объединялись и подписывали различные письма, декларации и т.д.

Есть ли сегодня диссиденты?

Вас лично и Ваших друзей в молодежной организации, других правозащитников в настоящее время есть все основания считать современными диссидентами по отношению к политике нынешней власти. Вы даже успели пострадать от современных репрессий за свою правозащитную деятельность. Так что у нас, пожилых, молодых и не очень, все также остаются нерешенными проблемы, с которыми боролись и в советское время, и приходится сейчас их совместно преодолевать, в какой-то мере опираясь на опыт нашего поколения. Желаю молодым гражданам России успехов в решении тех гражданских задач, какие ранее не были реализованы.


Испытывали ли Вы ненависть к советской власти?

Ненависти к существовавшей власти как таковой, местной или верховной, не было. Было неуважительное отношение к тем людям, которые были не пригодны для управления страной или на местном уровне из-за циничного лицемерия, лжи, обмана людей, причем в основном осознанного (построение мифического коммунистического общества). За применение репрессий против тех, кто разоблачал ложь и преступления против граждан, даже тех, кто был лоялен к власти. О том, что пятилетние планы «строительства коммунизма» не выполняются, власти было известно, но обманом через внушения и пропаганду они насильственно уверяли, что все замечательно. Провал всех пятилетних планов был мною доказан еще в 1960-61 гг. в статье, которую распространял среди знакомых «самиздатом», за что в 1961 г. в КГБ был назван «американским шпионом» с репрессивными последствиями.

Около года Вы провели в тюремном заключении в «Лефортово». За что? Как там к Вам, политическому узнику, относились? Какие Вы извлекли уроки из тюремного заключения?

Тюремное заключение в КГБ было немного более года (с 28.09.1972 до 18.10.1973 гг.). Основания к аресту и обвинениям – в «антисоветчине» (ч. 1 ст. 70 УК РСФСР) – за размножение и распространение самиздата. В Лефортово сидел в разных камерах от одиночки до 1-2 соседей, все они привлекались по экономическим, «валютным» статьям УК. Ко мне они как к политическому относились уважительно. Не помню, чтобы были серьезные конфликты между нами.

Какие уроки извлек? В условиях КГБ опасно создавать организации не столько из-за личных репрессий, сколько из-за репрессий многих других, невиновных, особенно родственников, случайных знакомых и даже незнакомых людей, которые подвергались репрессиям только из-за наличия постоянных или случайных связей с «диссидентами». После Лефортово не принимал активного участия в организационной деятельности в агитации граждан участвовать в правозащитном движении.


Чем с точки зрения диссидента, нынешние времена отличаются от советских, а чем похожи? Не считаете ли Вы свою деятельность напрасной, а свое противостояние системе героическим, но бессильным?

Нынешние условия пока что отличаются от советских уровнем жестокости наказаний или репрессий. Пока нет оснований утверждать, что нынешние репрессии не превзойдут советские. Сходство по содержанию: ничем «экстремизм» за свободу слова и собраний не отличается от «антисоветской» деятельности по тем же мотивам. Свою деятельность никогда не считал напрасной, о чем говорил и КГБ. Героических признаков не ощущал, убежден, что они были чисто гражданскими, какими и были бы в случае добровольного участия в войне против вторгшихся иностранных войск, типа французских в 1812 г. и немецких в 1941 г.

Почему Вы не эмигрировали из СССР, как это сделали некоторые другие правозащитники?

В КГБ после Лефортово предлагали мне эмигрировать. Вопрос чисто личного порядка: не хотел удаляться от своих граждан в СССР, в России, в их противостоянии с тоталитарной античеловеческой системой и желал способствовать цивилизованным условиям жизни в условиях законности, человечности, «защищенности прав и свобод человека и гражданина». Для меня это были не пафосные фразы, а естественные условия существования. Поэтому никогда не было мыслей и о бесполезности своей жизни.

О чем Вы беседовали с Петром Григоренко? Он ведь не был антисоветчиком. Известна его фраза, сказанная в США, когда он не смог вернуться в СССР по той причине, что был лишен советского гражданства: «Я не могу преподавать своему врагу: я советский, бывший советский генерал».

Признаюсь, что личных бесед между нами не было. До знакомства и встреч мы достаточно знали друг о друге, чтобы доверять в конкретных делах. Посещал его квартиру на Комсомольском проспекте в Москве сугубо по текущим самиздатовским делам: приносил откуда-то новый самиздат или заходил за новым, в том числе для размножения в наших условиях, и затем возвращал. О его книге, написанной в эмиграции в США и слова, которые Вы привели из книги, тогда во время нашего знакомства до 1972 г. мне не были известны. Полагаю, Григоренко догадывался о нашей подпольной самиздатовской деятельности, но никогда не слышал, как и от Анатолия Марченко, критических замечаний в адрес нашей группы (Валерий Балакирев, Юрий Юхновец и других, с кем он лично встречался).


Я считаю очень актуальной следующую фразу П. Григоренко: «Власть, родившаяся в подполье и вышедшая из него, любит в темноте творить свои черные дела. Мы же стремимся вынести их на свет, облучить их светом правды. Власть, стремясь уйти из-под света, изображает наши действия, как нелегальные, подпольные, пытается загнать нас в подполье. Но мы твердо знаем, что «В подполье можно встретить только крыс». Сегодня ситуация та же самая. Деятельность правозащитных организаций маргинализована не только в Карелии, но и во всей России. Это говорит о том, что власть по-прежнему остается коррумпированной и преступной. Почему, на Ваш взгляд, в России ничего не меняется к лучшему?

Если кратко ответить, то потому что она «родом из СССР», со всеми ее порочными и преступными историческими корнями, только не из «царства свободы и гуманности человека к человеку». Все это впереди и вам молодым придется продолжать мостить дорогу к нему. Другого не ведаю. А то, что мы с Вами на свободе и открыто говорим и действуем как считаем нужным, убежден, это те малозаметные перемены к лучшему, о чем даже не мечтали многие диссиденты полвека назад.

Владимир Андреевич, как Ваши близкие относились к Вашей непримиримой позиции в отношении советской власти, преследованию?

Мои родители (мама умерла от болезней в 1964 г. в возрасте 54 года, папа – в 1985 г., в возрасте 74 лет), а также многочисленные родственники с пониманием и моральной поддержкой относились к моей деятельности. Отец, Андрей Григорьевич, когда представители КГБ пришли во время моего заключения в 1972 году, не боясь, ругал власти за то, что арестовали «порядочного, честного и справедливого человека». Мой младший брат Юрий был в числе тех, против кого возбуждали дело с целью политических репрессий. Несмотря на это Юрий ежемесячно приносил мне в Лефортово передачи, хотя сам был студентом театрального института и жил только на подработках. Сестра Зоя с передачами приезжала в Москву из Ижевска, хотя сама воспитывала двух дочерей. После моего выхода на свободу, многие мои родственники оказывали различную материальную и моральную поддержку, невзирая на опасность репрессий.


Как Вы оцениваете состояние современного правозащитного движения? Что Вам явно импонирует, а что вызывает критические замечания и Вашу озабоченность?

Радует то, что гражданское движение за права и достоинство человека не затухает от бесчисленных репрессий со стороны властей. С другой стороны, становлению активного гражданского правового общества и государства в России в целом препятствуют исторические традиции пассивного отношения населения к повседневным нарушениям законности со стороны властей. Слабо осваивается правовая гражданская обязательность в мотивах собственных защитных действий и поступков человека в быту, в политической и гражданской деятельности. Без усвоения таких принципов приход современной цивилизации в нашу жизнь мучительно затянется на предстоящие годы и поколения. Состояние правозащитного движения в России, считаю, находится в начальной стадии становления и развития. При всей малочисленности участников движения, своей практической деятельностью его участники вынуждают власти считаться со многими его требованиями в части признания верховенства права, хотя и в декларативной форме. Фактически власти в России, как и ранее в СССР, любыми способами, вплоть до преступных деяний, создают множество препятствий для развития гражданского общества, боясь широкого, массового гражданского правозащитного движения.

Насколько сегодня может быть востребован опыт советских диссидентов?

Безусловно, моральные гражданские принципы деятельности диссидентского движения прошлого и настоящего в условиях репрессий любого уровня со стороны властей, будут постоянно востребованы гражданами для решения их текущих и перспективных жизненных проблем и задач, без которых будущего в России просто не предвидится.

Что Вас сегодня волнует, тревожит в России?

Существует обоснованная реальными условиями жизни палитра политических, экономических, социальных и этических проблем, способных в своем развитии привести Россию к тем же гражданским волнениям, вплоть до взрывных, результатом которых был распад российской империи, а затем и СССР. Катастрофические последствия для десятков миллионов невинных людей, пострадавших от гибели и физических страданий в былых революционных сражениях и самоуничтожениях, совершаемых репрессивных преступлениях против человечности реакционной тоталитарной властью против собственных граждан, хорошо известны нынешнему населению России.


Большинство граждан против повторения прошлых трагедий. Тем не менее, действия современных правителей России игнорируют уроки, гибельные уроки прошлого, и декларируемые ими права и свободы человека и гражданина в принципе в быту являются той же лубочной ширмой, какой в бывшем СССР была идея построения коммунизма к 1980 году (вспомним лозунги КПСС 1960-х годов: «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!)»

Глубоко тревожат реально прогнозируемые массовые и повсеместные выступления граждан против нынешних властей, цинично нарушающих в России права человека на жизнь, здоровье, защиту, человеческое достоинство, свободу слова и отдаляющих свободный выбор народа той власти, которая на деле будет способна ответственно решать текущие проблемы современности, преодолевая политический, экономический, социальный, нравственный кризисы.

Беседовал Максим Ефимов (Карелия)

http://maxim-efimov.livejournal.com/52803.html


Взгляд на проблему

Зачем нужны России дети?


Бунт молодежи на Манежной площади взбудоражил страну. Это событие в очередной раз заставило задуматься о том, какое государство строят на территории России? Обыкновенные жители, как дипломаты, представляющие страну за границей, по привычке говорят, мы, мол, строим. Много на себя берут, все делается без их разрешения, основное в этом проекте уже сделано, выработано чувство пренебрежения к жизни простолюдинов.

Чтобы решить простенький житейский вопрос, человек до изнеможения бродит по бюрократическим инстанциям. В лучшем случае его не заметят, в худшем – обругают, унизят, а если будет сильно надоедать, могут привлечь, подберут уголовную статью, назовут экстремистом.

Социологи заявляют, что 70 процентов населения страны считает себя незащищенными. Верхам пришлось признаться, что с милицией у нас не все так хорошо, и суды работают на подряде у сильных и богатых. С экрана телевизора, который разделили по времени вещания между президентом и премьером, слышатся призывы, что нужно строить правовое государство. К кому обращаются первые лица, на кого они хотят переложить этот груз? Ведь они уполномочены народом на эти подвиги? К сожалению, наши гаранты при всех своих полномочиях, дальше призывов с экрана не идут, слова не превращаются в дело. Только за последние годы уровень коррупции в стране вырос в десять раз, количество чиновников стало вдвое больше, это, как раковые клетки, пожирающие все живое. Население, как может, сопротивляется этому, может быть, слабо противится, бурчат в затяжных очередях в собесе, в поликлинике, на автобусных остановках. Пока родители перешептываются по углам, молодежь в начале декабря вышла на площади.


Взбунтовались дети, которые с первого дня свой жизни столкнулись с несправедливостью, им приходится наблюдать, как родители, добывая кусок хлеба, приходят с работы оскорбленные, униженные. Там за проходными, по ускоренной программе их обучают законам дикого капитализма. По этой программе человек перестает быть гражданином, должен забыть вольные статьи Конституции. Новым хозяевам нужны рабы, которые бы работали по 60 часов в неделю и жили не больше 60 лет, чтобы не обременяли власть пенсионными выплатами.

Жизненный негатив слой за слоем накладывается на юные души, накопилось уже много горючего материала. Последней каплей стало то, что милиционеры в Москве после убийства парня, футбольного фаната, сначала поймали преступников, а потом отпустили их на все четыре стороны, наверное, за хороший выкуп. Молодежь, в виде протеста, вышла на улицы, перекрыла движение, потом пошли выступления на площадях городов, в том числе и на Манеже в столице.

Власть попыталась переложить вину за этот бунт на разрушительные силы радикалов, молодых протестантов стали называть фашистами, националистами, свозить их десятками в милицейские околотки. На самом деле, никакие это не фашисты, а дети обманутых властью родителей. Были, конечно, на Манежной площади и провокаторы, без них сейчас массовые мероприятия не обходятся. Один из них запечатлен на снимках, на одном углу площади он стоит, обнявшись с милицейским чином, на другом – вскидывает руку в фашистском приветствии, призывает к действиям. Кто отправил на площадь этого «казачка»?

В 2002 году после проигрыша наших футболистов Японии на этой же Манежной состоялся погром. Журналисты зафиксировали загадочных людей в камуфляже, которые сноровисто поджигали милицейские машины и координировали свои действия по мобильным телефонам. Испуганная Дума сразу проголосовала за закон о противодействии экстремизму, повод оказался внушительный, нужно обороняться, погромщики подошли к стенам самого Кремля. Об этих событиях вспомнила газета «Ведомости». Очевидно, и на митинг 11 декабря 2010 года на Манежной площади закладывалась какая-то политическая нагрузка, наверное, искали повод для очередного закручивания гаек.


На самом деле молодежь протестовала против этнических кавказских группировок, против власти, которая потакает им, против запутанного национального вопроса, при котором заигрывают перед одними, продают интересы других.

Кавказ стал занозой на теле страны. Работы там нет, инвесторы не спешат в горячую точку со своими кошельками. Для местной молодежи два выхода: идти в боевики или ехать на заработки в материковую Россию. В республиках работают свои сказочники-воспитатели, они говорят, что русские спились, обленились, нужно спешить к ним, брать свое. Федеральная казна почти полностью наполняет бюджет этих республик. Эти деньги в основном не доходят до нищего населения, присваиваются местной элитой и криминалитетом, текут обратно в Россию, позволяя участникам этнических группировок не только подкупать московских чиновников, но и вести себя вызывающе. Идет процесс сращивания криминального этнического капитала с русской бюрократией. Значительная часть элитного жилья и торгового бизнеса в Москве скупается этими группами. Крутым иномаркам этих гостей могут позавидовать даже наши олигархи. Сидящие за рулем задиристые и часто вооруженные кавказские парни стали настоящей угрозой для московских автомобилистов. Подтверждение этому две недавние стычки на МКАД: южане с помощью травматического оружия и правительственных мигалок расчищали дорогу для себя.

Через две недели после убийства Свиридова в Москве собрали несколько десятков футбольных фанатов, к ним заглянул Путин. Сказал: «Я с вами». Премьер даже съездил с фанатами на кладбище, возложил на могилу погибшего фаната цветы. Все это хорошо, но, наверное, поздновато. Потом по национальному вопросу был проведен Госсовет. Озадачила Манежная площадь государственные головы перед Новым годом.

Странное у нас сообщество фанатов, говорят в нем около 30 миллионов человек. Массового футбола в стране почти нет, бегают по полю иностранные ноги, купленные для развлечения нашими олигархами. Фанатам приходится болеть за эти ноги, какая трибуна на стадионе перекричит соперников, тот и победитель. За неимением другого, это занятие стал тоже видом спорта. «Оле-оле!», а дальше пустота.


В наше безвременье особенно трудно молодым, в стране нет проекта, достойного их мечты, складывается растерянность, неуверенность в жизни, кроме трибун стадиона негде собраться вместе, чтобы поговорить.

Вот письмо в газету от молодежи из деревни Анишино Веневского района Тульской области. В деревне есть дом культуры, который закрыт уже три года. В нем отключено электричество, нет денег для его оплаты. Молодежь обращалась в администрацию Венева, к депутатам, везде получали один ответ, нет денег даже на одну лампочку Ильича. Дом культуры стал разваливаться, выбиты стекла. В любую погоду ребята собираются на дороге, на остановках, жгут костры. В своем обращение они пишут: «Наше правительство говорит о восстановление села, о приоритете молодежи, а мы только и мечтаем уехать отсюда в город. Просим о помощи, чтобы заработал наш очаг культуры».

Из села мечтают переехать в город, а из города уехать за границу. Перспективы для молодежи нет не только на Кавказе, но и в российских регионах. Власть по своему пытается замутить мозги молодым, круглосуточно крутят по телевиденью фильмы про бандитов. Это большая познавательная наука для подрастающего поколения.

Директор школы из поселка Аксеново-Зиловское Забайкальского края, где побывал во время своего автопробега Путин, во время недавнего общения премьера с народом рассказала об интересной детали: «После вашего приезда мы получили дорогостоящее оборудование – от всей души, большое спасибо! Но, к сожалению, оборудование в школьной кладовке, большая его часть. Просто боимся, что его украдут, у нас нет охраны».

Да, действительно, нужно бояться. Вот криминальные сводки из соседней с Забайкальским краем Амурской области. Весь отдых молодежи здесь связан с выпивкой. Компания из пяти человек, три парня и две девушки, решили провести весело вечер. Купили спиртного местного разлива. Утром девушки оказались мертвыми, а парней еле откачали в больнице. В другом поселке подростки выпили, показалось мало, стали искать деньги для продолжения веселья. На улице встретили пожилого мужчину, забили его кирпичом, пошарили в карманах, а там одна мелочь. В третьем селенье пьяные школьники, 12-13 лет, хорошо выпив, пошли крушить школу, стали выбивать окна.


Директор школы боится выставлять напоказ подарок премьера, Путин удивился этим страхам. Что удивляться, пока власть занимается нефтью, газом, Южным, Северным потоком, дети растут, как сорная трава на соседнем огороде. Наше образование, которое было одним из лучших в мире, изуродовали. Школа перестала воспитывать, создает не духовный мир будущего человека, а безнравственную счетную машинку, для которой хватает несколько предметов для сдачи ЕГЭ, так называется сейчас экзамен на зрелость. После молодежного бунта, бросились в другую крайность, в старших классах хотят отменить непрофильные науки, дать дополнительные время на обучения любви к Родине. За что ее любить молодым: за потерянное детство, за унижение родителей?

Кто же у нас занимается молодежью? О Министерстве образования не будем говорить, здесь у чиновников единственная задача, смотрят, какую школу для экономии еще можно прикрыть. Общественная палата РФ сопоставила расходы на образование в России и других странах. У нас 3,5 процентов от ВВП, Великобритании – 5,0, Дании – 6,8, даже в Узбекистане –8,4.

Есть у нас еще Министерство спорта, туризма и молодежной политики. Руководитель этого учреждения Виталий Мутко прославился тем, что во время проведения зимних Олимпийских игр в Канаде каждый день заказывал по пять талонов на завтраки, каждый стоимостью примерно 45 долларов. За раз съедал месячное жалование одного российского пенсионера. При таком аппетите наших чиновников, вряд ли у нас дело дойдет до массового спорта, денег не хватает. Наша команда позорно проиграла Олимпиаду, после такого провала Мутко должен бы подать в отставку – не подал. В состав олимпийских команд вместо нужных специалистов – массажистов, врачей и так далее – были отправлены за государственный счет, в качестве туристов, жены, другие приближенные спортивным чиновникам люди. За растрату государственных средств обязаны были завести уголовное дело – не завели. Чиновников такого ранга у нас не судят.

При правительстве появился еще комитет «Росмолодежи». Громко сказано про Россию и всю ее молодежь, это всего-навсего сборный пункт для прикормленных властью молодежных движений, «Наши», «Молодая гвардия». Движения организованы для того, чтобы в случае опасности закрыть молодыми телами площади от оранжевой революции. Мальчиков и девочек по вызову все время стали использовать в нашей политической жизни. Оппозиция готовится к митингу, шествию. Организаторы, как полагается, идут подавать заявку, а им заявляют, извините, опоздали, площадь уже занята. В срочном порядке власть выделяет деньги на аренду автобусов, которыми в нужное время к отмеченному месту привозят из ближайших областей одетых в красные футболки спасителей России, и те начинают водить свои хороводы.


Журналисты описали, как отряд «Наших», ехал на фирменном поезде в Пермь для спецоперации, пикетирования резиденции губернатора Чиркунова. Вина губернатора заключалось в том, что он не был единороссом, вместо портрета Путина в кабинете у него был портрет сына. По дороге нашисты в пьяном виде стали приставать к пассажирам. Люди обратились за помощью к милиции. Наряд пришел, а их остановили вожаки команды криками: «Вы что, против Путина».

Чем отличается поведение этих прикормленных властью ребят от идеологии кавказских парней? Стиль одинаковый, дави силой. Страна опьянела от насилия, это только кажется, что люди молчат, беспредел рождает злобу, которая в любую минуту готова выплеснуться на улицы.

Видно, поэтому государство не забывает подкармливать свои потешные войска, только на проведения лагеря на Селигере в этом году выделили 100 миллионов рублей, а есть еще и частные спонсоры. Вклад на такие мероприятия засчитывается бизнесу как лояльность к власти. Самым заметным явлением в жизни нынешнего лагеря на Селигере было то, что на колья посадили бутафорские головы оппозиционных политиков.

Недавно в Москве прошел очередной съезд капиталистической «Молодой гвардии». За государственный счет пригласили 2000 человек, хотя только 168 из них были делегаты с правом голоса. Пока они голосовали, остальные танцевали. Не было здесь Олега Кошевого, Ульяны Громовой, роль Любы Шевцовой дали нашей неудавшейся разведчице Анне Чапман. В своем выступление, она сказала, что нужно быть оптимистом и утро начинать с улыбки.

В прошлые годы я, как святое место, посетил Краснодон. Удалось поговорить с мамой Олега Кошевого, подружился с братом Нины Иванцовой. Они рассказывали мне многое об этих молодых героях, которые очень любили свою Родину, Советский Союз. Кто подарит нынешним молодогвардейцам такое же чувство. Ведь Родина, это не только подъезды правительственных зданий, но и заброшенный дом культуры в деревне Анишино и рядом сидящие подростки у костра, о судьбе которых нынешняя власть забыла.


Раньше с детства мечтали стать летчиками, инженерами, космонавтами. Комсомольцы в патриотическом порыве ехали в Сибирь строить заводы, электростанции. Нынешний, патриот молодогвардеец, изображающий из себя Че Гевару, рвется во власть, мечтает о должности помощника депутата. Жалко ребят, которыми манипулируют взрослые политики. Может кто-нибудь из этого движения и устроится денщиком к большому чиновнику, а ведь у нас только школьников 13 миллионов, какие должности им подобрать?

Альберт Сперанский, общественная организация «Рабочие инициативы», Москва


Периодика

Власти не хватает добра и терпимости

Эксклюзивная статья Михаила Ходорковского для «Независимой газеты»


Признаюсь, во время предновогоднего телемарафона нашего «национального лидера» я с трудом сдерживал раздражение. Когда знаешь, даже из СМИ, что происходит в стране, ощущение, что тебя держат за малолетнего несмышленыша, – неприятно.

Однако после первых эмоций пришло иное чувство – чувство жалости к этому, уже немолодому человеку, такому бодрому и такому одинокому перед бескрайней и беспощадной страной.

Заметно – он не в состоянии оторвать себя от ставшего неподъемным «весла» выстроенной им самим чудовищной «галеры». Галеры, равнодушно плывущей по судьбам людей. Галеры, на которой гражданам России все чаще мерещится черный пиратский флаг.

С ним никто не спорил «в эфире» – не тот «формат». Но и убеждал он не нас – себя. Что во всем прав, что «рулит», что все еще «на месте».

Но будучи, очевидно, человеком неглупым, Путин прекрасно все понимал.

Он привычно «рычал» на оппозицию, которая, «придя к власти, разворует страну», а в поседевшей голове несомненно мелькала мысль: «Это ведь при мне, а не при «них» коррупция выросла в 10 раз, при мне, а не при «них» имеющие власть бюрократы стали богатейшим сословием России».

И, вероятно, вспоминалась злая, но справедливая мысль его финансиста Кудрина, что невозможно с пользой для страны вложить в экономику шальные нефтегазовые доходы, поскольку «вертикаль» разворует все, все обратит в прах, растащит по бездонным и бесчисленным карманам... Его, «путинская», «вертикаль», его галера, его «подарок» России.


Устав от горьких упреков, он еще скажет, что «если система не работает, то нельзя же сидеть «сложа руки», что пусть хоть «ручное управление»...

Он вспомнит Гусь-Хрустальный и свое поручение «разобраться». А потом, возможно, с раскаянием сообразит, что жаловались ему те женщины в октябре 2009 года, и тогда же он решил – все в порядке, несправедливость устранена, «вертикаль» сработала... Теперь же, значит, на самом деле в городе еще целый год продолжался бандитско-милицейский беспредел, завершившийся грандиозным скандалом ноября 2010 года. Уже после Кущевской, после жутких слов губернатора Ткачева, что таких «кущевских» по всей России – море безбрежное...

А дальше – на неизбежный вопрос о Манежной в Москве, Сенатской в Питере, Ростове-на-Дону, об Ижевске, о Солнечногорске, Люберцах – он привычно включит свой «стальной взгляд», традиционно грубо съязвит о «бородатых либералах». Кто привиделся ему? Лимонов? Чуров? Может быть, покойный Солженицын?

Но себя не обманешь. Тысячи и тысячи внезапно озверевших подростков – слишком яркий сигнал: наши дети не видят для себя жизненных перспектив. Грозный и очевидный результат его, путинской, «стабильности». Русские дети и дети народов Кавказа. Такая похожая, жалкая злоба, такое общее ощущение ненужности и беззащитности вне стаи... Они – наше будущее, они – наше горе, они – самый трагичный итог десятилетия «вставания с колен», когда есть деньги, но нет сострадания...

Он все понимает, но «держит марку» – ему «не стыдно». Он так и заявил – ему «не стыдно». Пусть так. Пусть стыдно – нам. Ведь это мы позволили себе, ему, им стать такими жестокими, какими стали.

Любовь к собакам – единственное искреннее, доброе чувство, прорывающее ледяной панцирь «национального символа» начала 2000-х.

Любовь к собакам, как и любовь к футболу у этих детей, заменившая любовь к людям...

Человек в таком панцире счастлив быть не может.

«Вас все боятся» – страшный комплимент, прозвучавший с экрана. Нужно ли нам, чтобы Россия снова строилась на жестокости? Хотим ли мы, чтобы наши дети доказывали, чего на самом деле надо бояться?


Скоро наступят светлые, праздничные дни. Мы будем желать друг другу добра и счастья. Это – мудрая традиция.

Вот и я желаю Путину добра и терпимости, чтобы его не боялись, но любили. Пусть не все, но искренне, бескорыстно, и не только собаки.

Это и будет его настоящее счастье.

А нашу страну мы обустроим сами. Без злобы и зубовного скрежета. Без выдуманных врагов и корыстной «вертикали». Все вместе. Для детей и внуков.

Мы сумеем. Мы ведь народ. А она – наша. Россия.

Счастья вам, люди.

Михаил Ходорковский, «Независимая газета», 24.12.2010 г.


За рубежом

Леденящая кровь история правосудия в России


Когда в середине 1990-х появились российские олигархи, скупившие собственность бывшего Советского Союза и сделавшиеся многократными миллиардерами, целая панорама интриг, спекуляций и невероятного перехода от коммунизма к капитализму пленила Кэтрин Коллинз, находившуюся далеко-далеко в нью-йоркском мире дизайна.

Эти невероятные пути развития после холодной войны переменили не только Россию, но и саму Коллинз, которая стала режиссером и продюсером, поэтому она может рассказать историю, остановившись как на средстве для такого рассказа о жизни Михаила Ходорковского.

После того как нефтяной магнат был осужден по обвинению в уклонении от уплаты налогов в 2005 году, а его компания ЮКОС была фактически расформирована и захвачена государством во главе с президентом Владимиром Путиным, ее повествование получило свой полноценный сюжет.

Распад Советского Союза породил разнузданный капитализм и новые свободы, пока государство не консолидировалось снова и не восстановило свой контроль над людьми и собственностью.

Коллинз назвала свой фильм «Власть», это не только перевод английского слова power, но и то, как русские называют своих руководителей, это слово имеет агрессивный и слегка зловещий оттенок. Документальный фильм, который уже был показан на нескольких кинофестивалях, начинается с событий октября 2003 года, когда убогие агенты спецслужб захватили Ходорковского в его частном самолете и посадили в белый микроавтобус темной сибирской ночью.


Это был его последний день на свободе. В конечном счете он был приговорен к восьми годам тюрьмы вместе со своим деловым партнером Платоном Лебедевым. Они должны были выйти на свободу в октябре, но им предъявили новые обвинения – в хищении нефти у своей собственной компании – обвинения, которые многими считаются абсурдными. 30 декабря 2010 года судья дал им еще шесть лет, оставив их за решеткой до 2017 года, если только апелляция не окажется успешной.

Коллинз, которая последний раз была в Москве в декабре 2010 года, не изучает вопрос вины или невиновности Ходорковского. Он и еще шесть олигархов никогда не обвинялись в использовании юридических тонкостей во время накопления своего богатства. Но он единственный, кто сидит в тюрьме. Двое бежали из страны, а остальные присягли на верность Путину, который пообещал не трогать их, если они не будут бросать вызов ему.

Хотя Коллинз и использует случай Ходорковского в качестве каркаса для своего фильма, на самом деле фильм – о меняющейся России, об искажении юридической системы теми, кто стоит у власти, и об ущербе гражданам – и всему государству.

«Я всегда считала, что его жизнь – это квинтэссенция хорошего, плохого и всего остального, что произошло в России в последние 25 лет, – говорит она, – я была под большим впечатлением от людей вокруг него, у которых не было иного выбора кроме как идти у него в кильватере».

Лебедева арестовали первым, взяли прямо с больничной койки, подразумевалось, что в связи с этим он будет уязвим и будет спасать себя, давая ложные показания. Когда его адвокаты поняли, что Ходорковский обречен, они посоветовали ему бежать из страны. Он отказался.

Тени удлиняются. Его сын, Павел, учащийся в Америке, не может вернуться в Россию и не видел отца с 2003 года. Его мать Марина, которая помнит репрессии 1930-х годов, боялась, что сыну придется заплатить за свой успех. «Я всегда предполагала, что что-то случится», – говорит она.

Друг с хорошими связями предупреждает внешнего консультанта Ходорковского Павла Ивлева, что власти решили уничтожить его компанию. Он исчезает из поля зрения и покидает страну.

Через несколько месяцев жену и детей Ивлева, пытавшихся присоединиться к нему, задерживают в аэропорту до тех пор, пока они не пропускают свой рейс. Когда у их преследователей не получается связаться со своим руководством, чтобы получить дальнейшие распоряжения, они улетают-таки другим самолетом.

Выбор Коллинз темы был предвиденьем. Российская раболепная система правосудия стала темой, к которой проявили активный интерес как в США, так и в Европе, и Коллинз делает из нее мрачную и леденящую душу историю.

В своем докладе прошлым летом правозащитная организация Freedom House, некоммерческая структура, базирующаяся в Вашингтоне, которая работает над защитой прав человека по всему миру, описала все ухудшающуюся правовую обстановку в России.

«Российская судебная система остается омрачаемой несколькими резонансными случаями, которые предполагают наличие политического и бизнес-влияния на судебные дела», – говорится в докладе. – Политики и бизнесмены в России как правило используют закон как средство продвижения своих интересов».

С приближением президентских выборов 2012 года, власти не терпят никакого инакомыслия. В канун Нового года стражи правопорядка арестовали лидера оппозиции Бориса Немцова, когда он покидал санкционированный митинг.

Судья отказался рассмотреть видеозапись ареста в качестве доказательства и приговорил Немцова к 15 дням тюрьмы по свидетельству двух сотрудников милиции, которые заявили, что он нарушал общественный порядок.

Георгий Сатаров, президент экспертно-аналитического центра Индем в Москве, говорит, что миру стоит ожидать лишь усиления этой тенденции.

«Безразличное отношение США к тому, что происходит в России, вносит свой вклад в тот факт, что тренд лишь ужесточается», – говорит Сатаров.


Коллинз сделала свой фильм как заявление против безразличия. Она профинансировала его сама, сначала с доходов от своего дизайнерского бизнеса, I Pezzi Dipinti, а потом при помощи исполнительного продюсера Пилар Креспи (Pilar Crespi). (Рядовому зрителю еще предстоит его посмотреть; ее дистрибьютор сейчас пытается продать «Власть» телевизионщикам, также есть предварительные планы выпуска на DVD).

«Она цинична и опасна, – говорит она, описывая произвольно применяемую конституционную и судебную систему, – а мы ведем дела с Россией так, как будто бы ничего этого не происходит».

В фильме делается вывод, что олигарх стал чем-то вроде политического диссидента. Арсений Рогинский, который провел четыре года в исправительно-трудовом лагере в 1980-х годах, пытаясь написать честную историю, обратился к Ходорковскому, пытаясь встретиться с ним, чтобы спросить, как он мог бы сделать из России лучшее государство.

До своего собственного заключения, советские власти говорили ему: «Уезжай из страны». Он отказался позволить им лишить его родины, и отправился в тюрьму.

«Это моя страна», – говорит он о своем сопротивлении, повторяясь, теперь как бы за неповинующегося Ходорковского.

«Это моя страна».

Кэти Лэлли, «The Washington Post», США

http://inosmi.ru/social/20110111/165534780.html



<< предыдущая страница   следующая страница >>