litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4
ГЛАВА 2. Состав и структура пермского этнонимикона

Раздел 1 данной главы ̶̶ «Категория этничности как категория историческая».

Анализ функционирования этнонимов в деловом дискурсе осуществлялся на материалах пермских деловых памятников ХVI – начала ХVIII вв., а также документов переписей населения и списков населенных пунктов ХIХ-ХХ вв. В частности, были использованы: «Пермская летопись» В. Н. Шишонко (Ш); сборник «Кунгурские акты ХVII века» А.А. Титова (КА); «Словарь пермских памятников ХVI – начала ХVIII века» Е.Н. Поляковой (Е); Писцовая книга Михаила Кайсарова 1623-1624 гг. по вотчинам Строгановых, опубликованная в сборнике «Пермская старина» (Кайсаров); документы, включенные в книгу В. Берха «Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей» (Б); издание «Многонациональная Пермь» (М).

Зафиксированные в письменных памятниках имена народов – один из самых сильных аргументов в пользу «вневременного» характера этничности, ее «неустраняемости из картины мира» любых исторических эпох.

Для выявления особенностей функционирования этнонимов в официально-деловой речи необходимо рассматривать их в контексте других средств, используемых для идентификации лица в документе.

Как известно, официально-деловой документ ХVI – ХVII вв. как достоверный текст предполагал, что все используемые в нем антропонимы имеют реальный денотат и отношение имени к референту носит объективный характер. То же можно сказать и об этнонимах, которые являются компонентом более сложных по структуре номинативных единиц – формул именования (см. таблицу 1).

Таблица 1. Формулы именования лица, включающие этнонимы

Формула

Пример из текстов памятников

Этноним + имя + фамилия

«На Ирени юрты: Аккильдея Губаева, Бептея Бахтемирова, мордвина Толсары Сичемасова» (Кайсаров)


Этноним + название местности + имя + фамилия

«Извещая… в приказной избе ему князю Андрею башкирятин Сибирские дороги Белекейко Тойголдин» (Е)

Существительное «люди» + этноним

«Выбегали де … многие люди литва» (Е)

Оттопонимное прилагательное + этноним

«Ездили к вишерским вогулам» (Е)

В виде словосочетания «прилагательное, определяющее этническую принадлежность + слово люди» употребляются в деловых документах этнонимы русские, ногайцы, калмыки, литовцы и некоторые другие: «В прошлом де во 183 году он Ирыспайка с товарищи, пять человек, украли быка у русских людей на Степанове Городище» (КА); «Чтоб ногайские люди и зырянцы, пришед безвестно, какова дурна не учинили» (Ш); «В сем году были слухи, что калмытские люди трех тайшей намерены сделать набег» (Ш); «Литовских людей человек с пятьдесят» (Ш).

Одной из важных особенностей функционирования этнонимов в деловом дискурсе являются широкие номинативные ряды. Примеры подобных рядов:


  1. башкиретинин ̶ башкирец – башкирянин ̶ башкирятенин ̶ башкирятин: «Июня в 25 день, поиманной башкиретинин Урасан Карабышев в Катайском остроге допрашиван» (Ш); «Купил де тот табак в Кунгурском уезде на дороге у уфинского тулвинского башкирца у Канабечка на 10 денег» (КА); «А от тех юрт до речки Кораболки живет башкирянин Ямогуза с детьми и братьями и племянниками в 8 юртах» (Ш); «А из того де воровского собрания послано сорок башкирятенином на Ай реку» (Ш); «Извещал на Уфе в приказной избе ему князю Андрею башкирятин Сибирские дороги Белекейко Тойголдин» (Е);
  2. вагулетин – вогулетин ̶ вогуляк – вогулятин: «Пришли с Вишеры ясашные целовальники Ивашко Антонов с товарищем да с ними два вагулетина» (П); «В одном месте юртами не живут, а живут переходя по малым речкам где кому добыча зверю всякому и рыбе тот тут вогулетин живет и ночует» (Б); «Дойдено до реки… и до юрт вогуляка» (Ш); «Да… вогулятин Обайтко Комаев» (Ш);


  3. татара ̶ татарины ̶ татарове ̶ татаровя ̶ татары – тотарове: «Да ему ж де Афонке сказывали татара Турайко Байгозин да Байтемирко Батряков» (КА); «За сим имена 23-х человек конных казаков, драгун и татарин, раненых из пищалей и стрелами» (Ш); «А будет татарин Епанча, или которые иные татарове учнут говорити» (Ш); «А как тебе дорогу татаровя укажут и ты б о том отписал» (Ш); «Вниз на 10 верст… по межу уфимских татар» (Ш); «Князьки, и мурзы, и тотарове, и остяки, и вогуличи учнут к вам приходить бити челом» (Ш);

  4. черемисы – черемисяне: «И остяки и черемисы» (Ш); «Наехали воровские воинские люди башкирцы, и все деревни черемисские разорили и черемисян побили до смерти» (Ш).

Наиболее употребительными в образовании формы единственного числа этнонимов мужского рода, как мы видим, являлись форманты -ец, -як, -ятин,

-етин, реже использовались форманты -етинин, -ятенин. В образовании форм множественного числа ведущую роль играли форманты  цы, -сы, -яне, реже употреблялись форманты  ове, -овя, -ины. По наблюдениям лингвистов, «доминатным в современном русском этнонимообразовании является формант  цы (-ец)»2.

Стремление писцов отражать в текстах сложившиеся к концу ХVI – началу ХVIII вв. нормы делового языка приводило к обработке показаний жителей Пермского края, что вызывало постоянные уточнения сказанного различными способами. Для такого уточнения использовались не только антропонимы и личные местоимения, но и этнонимы: «Собравшись ходили в тое деревню Истекаеву чая их башкирок поимать и пожитки обравши принесть на Кунгур» (Е); «Из улусов де своих они калмыки жен своих и детей отпустили за реку Яик в дальние места» (Е); «И он Иван толко у них тотар был у семерых человек» (Ш).

Обращение с прошением к вышестоящим чиновникам требовало употребления уничижительной формы. В документах множество раз повторяется слово «сирота», наряду с этим используется уничижительная форма этнонима: «Бьют челом бедные сироты Ваши, Чердынского уезда Вишерские и верх Печерские ясашные Вогуличишки, сотник Ивашко Туйков, десятник Самсик Леньков, терешка Рычков и во всех вишерских и верх Печерских Вогулич место» (Б).


Еще одна важная особенность функционирования этнонимов в текстах деловых документов – наличие собирательной формы: «Велено переписать и разобрать тех городов пехотного строю всяких чинов людей русских и татар и мордву» (Е); «Дожидались Березовских служилых людей с Казымскою самоядью» (Ш); «И из тех подгородных деревень Чювашу и малочисленных людей на Уфу не пропускают» (Ш).

Отэтнонимные прилагательные входят в состав других посессивных конструкций (татарские пашни, татарские вотчины): «По обе стороны Чюсовой реки до Татарския пашни Тихонка Турсунбаева» (Ш); «И не из ясачных людей Татарских и Вогульских вотчин» (Ш).

Встречаются в деловых текстах и этноантропонимы – прозвища и фамилии, образованные от этнонимов (Мещеряк, Черемисинов): «Ермак Тимофеев с товарищи: Иван Кольцо, Яков Михайлов, Никита Пан, Матвей Мещеряк» (Ш); «И ныне бил челом нам великому государю Чердынской земской староста Сенка Черемисинов» (Ш).

В отличие от документов ХVI-ХVIII вв., современная деловая документация не предполагает в качестве обязательного компонента идентификации лица обозначение его этнической принадлежности. Исключение составляет такой жанр деловой письменной речи, как перепись населения.

В документах последних переписей населения Прикамья (1989 и 2002 года) функционируют этнонимы, называющие основные этносы Прикамья.

По сравнению с текстами пермских деловых документов, современный этнонимикон претерпел количественные и качественные изменения. Во-первых, изменение социальной среды (приток населения разных национальностей) привело к появлению в пермском этнонимиконе новых названий – грузины, цыгане, таджики, осетины, греки и т.д. Во-вторых, те этнонимы, которыми в ХVI – ХVIII вв. русские называли представителей некоторых этносов (вогулы, остяки, черемисы и др.) ушли в пассивный запас языка, поскольку на смену им пришли новые официальные имена манси, ханты, марийцы и т.д. Поскольку большая их часть является внутренними этнонимами, можно говорить о смене когниотипа в категории этничности: русский язык в ХХ веке переходит к использованию другой номинативной модели – модели-самоназвания этноса (под когниотипом вслед за Е.И. Головановой мы понимаем доминантную когнитивную модель номинации, отражающую определенный этап развития человеческого общества). В-третьих, с течением времени категоризация этничности теряет ту степень обобщенности, которая была характерна для нее в ХVI – ХVIII вв. – уходит из употребления собирательная форма этнонаименований (литва, черемиса, мордва). В-четвертых, в этнонимиконе исчезают широкие номинативные ряды; для обозначения того или иного народа используется в настоящее время единственно возможное этническое имя (татары вместо татарове, татаре и др.). В-пятых, теряют свою актуальность формулы «отэтнонимное прилагательное + слово люди», активно использовавшиеся в памятниках. Это свидетельствует о наличии тенденции к упрощению состава этнических имен.


Особенностью текстов переписей является лаконичность, что определяет и особенности функционирования этнонимов:


  1. Использование формы именительного падежа множественного числа.

  2. Отсутствие пространного контекста (контекстом служит цифровой показатель численности той или иной национальности).

Если при описании деловой речи ХVI – начала ХVIII вв. мы анализировали их в контексте формул именования лица, то, говоря о деловой документации советского периода, необходимо отметить, что обозначение национальности являлось неотъемлемой частью паспортных текстов. Трехкомпонентная формула именования лица дополнялась указанием на национальность личности.

Отэтнонимные топонимы продолжают активно функционировать в таком жанре документов, как списки населенных пунктов. Они, как и тексты переписей, очень лаконичны; этнотопоним в них используется в исходной форме и не сопровождается контекстом.

Еще один вид современных документов, в которых, в частности, мы наблюдаем наличие этноантропонимов – телефонные справочники. Пермские фамилии Вогулкин, Башкирцов, Вотяков, Татаринов, Югринов и мн. др. произошли от прозвищ, имеющих в основе этноним. Соответственно, такой антропоним несет информацию либо об этнической принадлежности носителей фамилии, либо о внешнем сходстве какого-либо носителя фамилии с типичными представителями определенного этноса, либо об интенсивных контактах предка семьи с народом, этноним которого взят в качестве прозвища.

Сохраняют свою актуальность в деловом языке формулы с отэтнонимным прилагательным. На основе таких формул образованы, например, многочисленные эргонимы Прикамья, функционирующие в современной деловой документации: Пермский славянский культурный центр; Украинский дом; Пермский центр польской культуры; Татаро-башкирский культурный центр; Пермская региональная еврейская национально культурная автономия; Армянский культурный центр; Грузинский культурный центр; Русское национально-культурное общество; Региональное отделение ассоциации финно-угорских народов Пермского края; Общество радетелей коми-пермяцкого языка и культуры «Югэр»; Общественный национально-культурный коми-пермяцкий центр; Общественный коми-язьвинский центр; Удмуртский культурный центр Пермского края; Центр марийской культуры Пермского края «Сулий»; Корейская национально-культурная общественная организация Пермского края «Бухаль»; Центр армянской культуры Пермского края. Реже в составе эргонима мы наблюдаем форму родительного падежа этнонима: Общественный центр белорусов Пермского края; региональная национально-культурная автономия татар и башкир Пермского края; Региональная национально-культурная автономия чувашей Пермского края; Общество азербайджанцев Пермского края «Далга»; Пермская краевая общественная организация грузин «Иберия»; Общественный центр узбеков г. Перми (М).


Таким образом, в деловом дискурсе категория этничности выступает в своей прагматической ипостаси. На примере данного дискурса мы видим, что данная категория является исторической. Этничность имеет вневременной характер; меняются лишь состав и особенности функционирования этнонимикона деловых текстов.

Раздел 2 ̶ «Этнотермины как способ категоризации научных знаний».

Анализируя этнонимию научного дискурса, мы использовали различные историко-этнографические сборники, например, «Сборник статей и материалов для ознакомления с Пермскою губерниею» (Сб), а также монографии и статьи пермских этнографов: А.И. Попова (П), В.Н. Шишонко (Ш), Б.Н. Вишневского (В), И.Я. Кривощекова, Г.Н. Чагина (Чаг), А.В. Черных (Чер).

Этнонимы, функционирующие в научном дискурсе, относятся к терминологической лексике. Под этнотермином мы понимаем слово или составное наименование (например, русские люди) научной сферы использования, являющееся обозначением этноса и вступающее в системные отношения с другими подобными словами и словосочетаниями, функционирующими в научных текстах на правах терминов. В отличие от специальных терминов науки и техники, объем знания которых доступен только человеку, обладающему соответствующими научными и техническими знаниями, названная терминология в большинстве своем понятна многим носителям языка.

Вслед за Л.А. Шкатовой и Е.И. Головановой можно выделить три ступени терминологизации этнонаименований. К низкому уровню терминологизации относятся наименования, представленные и в терминосистемах, и в общелитературном языке, и в речи диалектоносителей (татарин, русский, коми- пермяк и т.д.). В языковом сознании народа за ними закреплена определенная совокупность ассоциаций, выявляемая как через анализ устойчивых сочетаний и стереотипов, так и через ассоциативные эксперименты.

К среднему уровню терминологизации относятся этнонаименования более высокой степени абстракции (славяне, финно-угры, тюрки и т.д.). Такие наименования широко используются в научном дискурсе, но малоупотребительны в живой речи и художественных текстах.


Наконец, высокой степенью терминологизации отличаются этнонаименования, носящие узкоспециальный характер. Научная речь является не только сферой их функционирования, но и сферой их возникновения (юрлинцы – этническая группа русских и т.д.).

Изучать некоторую систему терминов продуктивно, по наблюдениям лингвистов, представив ее в виде терминологического поля. Очевидно, что исследуемую нами лексику, функционирующую в научном дискурсе, можно представить в виде терминологического поля «этничность». Единицы данного поля характеризуются концептуальной общностью, а также отличаются следующими особенностями: 1) системностью; 2) наличием дефиниции; 3) тенденцией к моносемантичности; 4) отсутствием экспрессии в рамках научного дискурса; 5) стилистической нейтральностью.

Терминологическое поле «этничность» представляет собой совокупность лексических и фразеологических единиц, объединенных общим семантическим компонентом – «этнический».

Внутри рассматриваемого терминополя все единицы связаны иерархическими отношениями – выделяются субполя и микрополя, объединенные семантически. Примеры субполей: финно-угры, тюрки и т.д.: «Русские сталкивались как с давно живущими на уральских землях финно-уграми – коми-пермяками, манси и тюрками – башкирами и татарами, так и другими народами, переселившимися одновременно с ними из Волго-Камья – удмуртами, марийцами, казанскими татарами» (Чаг). На следующее ступени иерархии возникают микрополя первого уровня: в субполе славяне – микрополя русские, украинцы, белорусы и т.д. Далее в пределах микрополей первого уровня выделяются микрополя второго уровня, например, в микрополе русскиестарообрядцы, юрлинцы и т.д. Основу исследуемого терминополя составляют языковые единицы, образующие микрополя первого уровня.

Так, субполе тюрки образуют следующие микрополя первого уровня:

  1. Азербайджанцы: «Значительные диаспоры составляли в Прикамье и другие народы: украинцы (45711; 1,5%), мордва (4450; 0,1%), азербайджанцы (3862; 0,1%)…» (Чер).


  2. Башкиры. В научных текстах ХIХ в. функционируют этнонаименования башкирцы, башкиры: «Оз. Увелды именуют Башкирцы Уелдекул» (П); «Древняя Пермия... граничила... к югу с башкирами и вотяками» (Ш). В научных описаниях ХХ в. закрепляется этнотермин башкиры: «На уровне этнической самоидентификации татары и башкиры осознавали свою принадлежность к своим этносам» (Чаг).

  3. Ногайцы (ногаи, нагаи, нагайские татары): «А какой-то хан Алказар покорил не только башкир и самих ногаев, но даже и многие народы великой татарии» (Ш); «Дружину из русских, татар, литвы, немцев, выкупленных ими из неволи у нагаев» (Ш); «В 1609 году ногайцы вновь сделали нападение на Тюменский уезд и разорили селение башкир» (Ш); С 30-го января на велико-пермския владения делали нападения ногайские татары» (Ш).

  4. Татары. В научном дискурсе ХIХ в. функционировали термины татары, татара, татаре, тотарове: «Бисертской завод построен на купленной еще дедом его г. Действительным Статским Советником Акинфием Никитичем у ясашных Татар и Черемис в 1741 году земле» (П); «Тогда приводится на продажу из разных селений немалое число лошадей; для закупки коих приезжают сюда Уфимского, Красноуфимского, Осинского и Кунгурского уездов Башкирцы и Татара» (П); «В 1558 году, мы видим, что татаре из Сибири приехали» (Ш); «И начали паки татарове возвращаться» (Ш). В научном дискурсе ХХ в. используется в основном термин татары: «Нерусское население края в 1926 г. составляло 74010 человек (12,6%). Число татар выросло до 21130 (5,3%)…» (Чер).

Примером микрополя второго уровня внутри микрополя первого уровня татары может служить микрополе сылвенско-иренские татары: «Общность этнической истории, особое групповое самосознание, своеобразный диалект татарского языка, особенности материальной и духовной культуры позволяют выделить сылвенско-иренских татар в особую этнотерриториальную группу» (Чер).


  1. Чуваши: «Изучение этноисторических преданий и письменных источников позволяет также предположить участие в этногенезе сылвенско-иренских татар финно-угорских народов: марийцев, удмуртов, мордвы; а также чувашей, относящихся к тюркской группе» (Чер).

Структуру микрополя «коми-пермяки», входящего в состав субполя «финно-угры», можно представить в виде таблицы (см. таблицу 2).

Таблица 2. Структура микрополя «коми-пермяки», входящего в состав субполя «финно-угры»

Субполе

Микрополе 1-го уровня

Микрополя 2-го уровня

Микрополя 3-го уровня

финно-угры

коми-пермяки

иньвенские (южные) коми-пермяки




косинско-камские (северные) коми-пермяки

лупьинские коми-пермяки

кочевские коми-пермяки

Накопление категориальных знаний ведет к тому, что расширяется терминологический аппарат, требуются новые термины для определения сложных историко-культурных реалий. Так, в научных текстах отэтнонимные прилагательные являются маркерами, определяющими принадлежность определенного явления к какой-либо культуре. Когда требуется описать сложное в этническом отношении явление, специалисты обращаются к сложным формам отэтнонимных прилагательных (поволжско-тюркский, финно-угорско-пермский и др.).

Категоризацию этнической семантики можно представить в виде «семантической сети»3, узлы которой репрезентируют значения разных уровней абстракции. Один из узлов сети – «свой / чужой» – является прототипом категории.


В качестве инварианта выступает системно-категориальный абстрактный смысл «представитель определенного этноса». В свою очередь, этот абстрактный смысл может быть интерпретирован и на более высоком уровне абстракции. Это открывает возможность для его включения в более обширную категорию с более высоким уровнем абстракции инварианта, например, в категорию посессивности, которая также представляет собой вид отношений принадлежности.

Как известно, большинство отечественных лингвистов считает, что центральным для категории посессивности является значение собственно обладания4. Зарубежные лингвисты, в частности, Х. Сейлер, рассматривают посессивность с позиций ономасиологического подхода и относят ее к био-культурным концептам. В этнонимическом материале наиболее показательны с точки зрения атрибутивной посессивности отэтнонимные прилагательные. Будучи мотивированы определенными этнонимами, они выполняют идентифицирующую функцию. Но, наряду с этим, посессивность в них имеет более широкий смысл – обозначение предметов и явлений, характерных, отличительных, традиционных для того или иного этноса.

Категоризация этничности обусловлена наличием разных типов концептуальных различий, которые отражаются на интерпретирующем характере языкового значения.

К первому типу относятся различия, имеющие классификационный (таксономический) характер:


  1. репрезентативная линия концептуальных различий отражает степень представленности в языке этнических именований: вогулы, татары, русские и др.;

  2. линия аспектизации этнического отражает основания различий. Соответственно, здесь выделяются концептуальные области «внешний вид», «язык», «материальная культура», «духовная культура» и т.д.

Ко второму типу относятся такие концептуальные различия, которые противопоставляют определенные классы названий. Основой здесь является объектно-субъектная линия, представленная, например, внутренними и внешними этнонимами.


В лексической структуре этнонимических единиц можно выделить ядерные, околоядерные и периферийные семы.

Ядерная зона структурируется из таких сем, как:


  1. архисема – общая (интегрирующая) для группы языковых единиц сема, указывающая на родовые признаки объектов номинации. Так, языковые единицы «вогулы», «татары», «русские» объединены интегральным смысловым элементом «представители определенного этноса»;

  2. дифференциальные семы – семы, указывающие на видовые признаки объекта номинации. Так, дифференциальными семами лексического значения этнонимов «татары», «башкиры», «коми-пермяки», «коми-язьвинцы» являются семы «представители одного из тюркских народов» и «представители одного из финно-угорских народов»;

  3. классема – сема, представляющая такой признак языковых единиц, который связан с их грамматическим статусом. Так, классемой этнолексемы «пермячить» является сема «процессуальность», а этнолексемы «обрусение» – «предметность».

Околоядерную зону лексической структуры этнонимов образуют потенциальные семы, являющиеся вербализованным знанием о реальных линейных связях, зависимостях и результатах взаимодействия реальных предметов5. Эти смысловые элементы не входят в ядерную зону языкового значения, их проявление оказывается возможным в других ракурсах языковой объективации. Например, ядерную зону этнофраземы «татарские чашки» структурируют архисема «посуда» и дифференциальная сема «специально для угощения татар». За пределами же ядра остается потенциальная сема «грязный, не пригодный для использования».

Не попадают в ядерную зону семантической структуры этнонимов и так называемые «скрытые семы», составляющие периферийную зону. Так, в периферийную зону лексемы «татарин» входит сема «злой», отражающая ее образно-ассоциативные связи.

Таким образом, категорию этничности можно считать одной из категорий базового уровня, поскольку ее лексическими составляющими являются в основном имена, которые широко функционируют не только в научных и деловых текстах, но и в живой речи.


Этнонимы как средства репрезентации категории этничности являются ключевыми словами для национальной русской культуры, к которым относят обычно слова не только с высокой частотностью употребления в повседневной речи, но и обладающие историческим «багажом», позволяющим рассматривать семантическую структуру данных слов с учетом их концептуального содержания.

Данная категория обладает не только лингвистической, но и когнитивной значимостью. Единицы ее частотны, структурно просты и достаточно информативны – они не только способствуют распознаванию объекта, но и его противопоставлению другим объектам.


Глава 3. Этнический фрагмент языковой картины мира русских жителей Прикамья.

1-ый раздел - «Основные способы репрезентации категории этничности в языковой картине мира».

Категорию этничности можно отнести к ряду ментефактов, которые являются элементами содержания сознания. К ментефактам, по наблюдениям лингвистов, относятся как концепты, так и представления, поэтому основными способами выражения категории этничности, на наш взгляд, являются концептуализация, стереотипизация и ассоциирование. Помимо данных способов, в настоящем разделе описан один из способов номинации (ксенономинация), отражающий оппозицию «свое − чужое», представленную в ЯКМ. Названия народов являются концептуализированной предметной областью языка и культуры, т.е. существует некое ментальное образование, которое можно назвать концептуальным полем этничности.

Анализ этнонимии диалектного дискурса осуществлялся на материале картотеки словарного кабинета Пермского государственного университета, отражающей многолетнюю экспедиционную работу в д. Акчим Красновишерского района (А), а также существующих региональных словарей: «Словаря пермских говоров» (СПГ), «Словаря русских говоров Коми-Пермяцкого округа» (СРГКПО), «Словаря русских говоров Южного Прикамья» (СРГЮП) «Фразеологического словаря пермских говоров» (ФСПГ).

Как известно, образование категории тесно связано с формированием концепта или группы концептов, вокруг которых она строится. В рамках рассматриваемой нами категории таким концептом выступает концепт “этнос”, являющийся одним из основных в концептосфере “человек”. Средством репрезентации концепта «Этнос» являются различные этнонимы. На определенной территории исторически складывается система этнонимов, отражающая представления об этничности данного территориально-языкового коллектива.

Концепт, по наблюдениям лингвистов, состоит из отдельных, но в то же время спаянных в единую структуру фрагментов – областей концепта. В силу разного рода коммуникативных задач вербализации может подвергаться только одна из областей концепта. Области активизируются и находят проявление через языковые знаки6. Поскольку под этничностью понимают присущие данному сообществу язык, особенности духовной культуры и т.д., то, очевидно, базовый для данной категории концепт «Этнос» образуют такие концептуальные области, как «язык», «материальная культура», «духовная культура», «внешность» и некоторые другие.

В рамках той или иной этнической культуры формируются представления о различных этносах. Эти представления отражаются в языковой картине мира через набор оценочных смыслов, которые, в свою очередь, находят отражение в национально-культурных стереотипах. В языковой картине мира русских жителей Пермского края отражаются следующие черты этнических образов соседей:

  1. Язык того или иного народа: «Были марийцы у нас. У них-то разговор свой». Именно особенности языка чаще всего отмечаются в различных приговорках и песенках: «Тру-та-та, тру-та-та, вышла кошка за кота. Ладила за барина, вышла за татарина. Стал татарин лопотать, стала кошка хохотать»(А). Неумение правильно говорить получает у носителей говоров отрицательную оценку: «Все да не все правильно говорим. Челдоны-то челдоны и есть – необразованные люди» (А).


  2. Типичные черты характера и поведения: «Он придет, так ево не выгонишь. Больно навяшшывые. Своя нация – цыганы» (А).

  3. Занятия представителей определенной национальности: «Приезжали раньше-то гадали цыганки»; «Манси раньше наезжали. Унты продавали, туфли теплые»; «Третное ткали только пермянки, – оне в шесть ниченков, а мы – в три-четыре» (А).

  4. Манера одеваться: «Штаны как у татарки выпушшэны наверх» (А).

  5. Особенности вероисповедания. Опознание «своих» и «чужих» может происходить не только на основе языковых различий, но и на основе различий религиозных. Старообрядцы в народном сознании – это отдельный народ, «как нациё». Слово кержаки, как и многие этнонимы, имеет переносное значение – «упрямый, замкнутый человек, а также скупой».

Все эти образы складываются в стереотипные представления о том или ином народе, с которым русское население проживает в тесном контакте.

Однако основой гетеростереотипов является антропостереотипичность, т.е. обусловленность стереотипа внешним обликом индивида: «Личность такая мариец. Глаза узкие» (А).

Средствами языкового выражения этностереотипов являются:

1. Слова, содержащие оценку свойств типичного представителя другого этноса:

а) существительные: «Это которой по-русски говорить хорошо не умеет, вот и вотяк» (А);

б) глаголы: «Ходит и всех обцыганиват, обманыват всех окаянный» (СПГ);

в) наречия: «Шапку не снимат даже. Ты что, по-татарски?»; «Все старухи уж переладились на городской лад и не хочут по-чалдонски говорить» (А);

2. Словосочетания, обозначающие характерные предметы быта, одежды и

т.д. Татарские платки, русская баня, русский сарафан – все эти и многие другие сочетания терминологического характера являются устойчивыми и отражают реалии национального быта: «Платок у тебя каки-то татарской»; «В русской бане бывал?»; «Сарафан у тебя чисто русский» (А). Как мы видим, данный способ репрезентации характерен более для отражения специфики материальной культуры.


  1. «Предложения-формулы»7, которые эксплицитно, при помощи специальных показателей (предикатов, предикатных сочетаний, союзов) выражают данные стереотипы, например:

  1. Х как (похож, словно, будто) Y. Данный тип высказывания довольно часто формирует устойчивые сочетания, отражающие стереотипические представления: «Где-ко издят. Как цыгана ̶ с места на место»; «Живем, как вогулы, ругамся, грешим, переговаривам, вот дождя и нет»; «Раньше чё, книжки не читали, радиво не слышали, как чучмеки жили»; «Дикие, как чучкари, раньше жили» (ФСПГ);

  2. Х – настоящий (форменный) Y. Предикат отражает соответствие определенным требованиям, некоему образцу: Чуть повыше Усть-Улс, там и есь форменные вогулы» (А).

Актуальным представляется исследование категории этничности как важного компонента структуры сознания региональной языковой личности. Для выявления того, какие ассоциации связаны с некоторыми этнонимами-понятиями, была проведена анкета, на вопросы которой в сентябре 2007 года отвечали студенты 2 курса филологического факультета ПГПУ (всего 100 человек). Данная анкета содержала следующие задания: «Задание 1. Заполните пропуски в данных фразах, добавляя в них те слова, которые отражали бы, на ваш взгляд, какие-то характерные черты представителей данных национальностей: 1. Он по русски___, он по-татарски___, он по коми-пермяцки___. 2. Как истинный русский, он___, как истинный татарин, он___, как истинный коми-пермяк, он___. 3. Он русский, но он___, он татарин, но он___, он коми-пермяк, но он___. Задание 2. Вы услышали данные фразы. Что, по-вашему, они могли бы означать? Русский есть русский.______. Татарин есть татарин.______. Коми-пермяк есть коми-пермяк.________».

Результаты проведенного исследования подтверждают сделанные нами ранее выводы о том, что концепт «этнос» состоит из нескольких концептуальных областей: «язык», «внешний вид», «особенности характера и поведения», «материальная культура», «духовная культура» (см. таблицу 3).


Таблица 3. Особенности вербализации концепта «этнос» в ассоциативном эксперименте

Этноним

Концептуальные области




«Язык

«Внешний вид»

«Особенности характера и поведения»

«Материальная культура»

«Духовная культура»

Русские

13%

0%

70%

13%

4%

Татары

25%

0%

43%

20%

12%

Коми-пермяки

10%

5%

85%

0%

0%

Как мы видим, автостереотип русских основан во многом на представлениях о характере и особенностях поведения представителей своего этноса. Фраза «по-русски…» была продолжена словами щедр, гостеприимен, душевен, великодушен, свободолюбив, храбр, отважен, горяч. Область «язык» актуализируется в высказываниях говорит и ругается матом.

Та же концептуальная область лежит в основе представлений русских о соседнем татарском населении. Фраза «по-татарски…» была продолжена лексемами трудолюбив, хитер, вспыльчив, чистоплотен, щедр, гостеприимен, доброжелателен, общителен. Область «язык» представлена словами говорлив и балякает.


При характеристике коми-пермяков актуализируется область «внешний вид», вербализующаяся с помощью характеристики низкого роста». Отмечена реализация области «язык»: немногословен. Но и здесь область «особенности характера и поведения» является ведущей: необщительный, замкнутый, наивен, непонятен, гостеприимен, простодушен, скромен, глуповат, тих, далек. Отметим, что на данном курсе в отдельной группе обучаются студенты коми-пермяцкого отделения, которые не принимали участия в анкетировании, но многие ассоциации русских студентов связаны именно с теми, кто учится с ними рядом. Отсюда одна их характеристик: чавкает семечками на лекциях по русской литературе.

Область «материальная культура», образующая концепт «этнос», начинает актуализироваться при ответе на вопрос «как истинный…».

Истинный русский, по мнению студентов, пьет водку и закусывает солеными огурцами; любит вкусно поесть, попариться в бане; любит русскую баню, пельмени, водку, соленые огурцы.

Каждый татарин, как отмечают испытуемые, умеет готовить свое национальное блюдо; умеет готовить азу и всегда напоит вас чаем; любит плов и холодное оружие; умеет делать чак-чак; умеет великолепно готовить и знает толк в винах. При ответе на этот вопрос актуализируется также область «духовная культура»: истинный татарин верующий, набожен.

При характеристике коми-пермяков задействована также область «язык»: истинный коми-пермяк говорит с сильным акцентом и ценит свой язык. Данная концептуальная область реализуется также в ответах, отражающих не характерные для русских качества: он русский, но он не знает правил русского языка, а также качества, присущие татарам: он татарин, но он знает русский язык, понимает по-русски, и коми-пермякам: он коми-пермяк, но говорит по-русски без акцента.

Особенно интересны ответы на последний вопрос анкеты, отражающие ассоциации, присутствующие в сознании региональной языковой личности, которые связаны с представителями разных культур.


В ряде случаев данные ассоциации получали репрезентацию в виде прецедентных текстов. Например, с русскими связываются устойчивые выражения один за всех и все за одного, вместе мы – сила; душа нараспашку; рубаха-парень, каждый день – праздник и т.д. О татарине думают: упертый как баран; с татарином дружи, но камень за пазухой держи.

В других случаях ассоциации носят индивидуальный характер, связаны с личным восприятием отдельных представителей этноса: коми-пермяки не проявляют уважения к институту и студентам.

Еще один процесс, рассмотренный в данном разделе, – ксенономинация, т.е. номинация через чужое (Е.Л. Березович). В диалектной речи отмечены следующие группы ксенонимов:

а) названия одежды: «Татарка – шуба на овечьем меху, с борками, поджимистая, то рубчик, то полусуконье возьмут; пышны рукава с грибочками; воротник из матерьялу»(СПГ);

б) названия растений: «Татарка на репейник находит, ей одёжу жёлтили, така дублёна одёжа делалась» (СПГ);

в) названия игр: «Мы раньше ишшо зыряном играли, ноне уж так-ту не играют; о святках одного средят, долгущего, остальные над им галятся» (СПГ);

г) обозначения состояний человека: «Топи печку. - Тебе холодно? - Вроде того. А тебя цыганский пот прошибат?» (А).

Показательны в плане ксенономинации фразеологизмы с этническим компонентом. Очень продуктивен в пермской фразеологии этноним татары: татара (молотят) в голове – головокружение, головная боль, тяжесть: «Сёдни я ничё не скажу, у меня татара молотят в голове» (ФСПГ); татарам на хмель – ни на что не годен: «Баушка, праздник нынче, дай выпить маленько, потом помогу тебе чем-нибудь. – Да кому ты нужен! Тебя только татарам на хмель» (ФСПГ); татарин родился – о моменте мгновенной тишины: «Татарин что ли родился? Почему тогда замолчали? Разговаривайте» (ФСПГ).



<< предыдущая страница   следующая страница >>