litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4
Раздел 2 ̶ «Средства вербализации категории этничности в художественном тексте».


Писатель, создающий историческое произведение, передает с помощью языка художественного текста те нюансы, которые связаны с этнической составляющей ментальности. В художественной картине мира могут отражаться особенности национальной картины мира. В этом смысле автор художественного произведения выступает как носитель определенных национально-культурных стереотипов.

В данном разделе на примере текстов пермской исторической прозы рассматривается, каким рисуют авторы исторических романов образ «человека этнического». Для анализа использованы повесть Николая Никонова «Ермак» (Н), романы Михаила Строганова «Камни господни» (С), Евдокии Туровой «Слезы лиственницы» (Т), Алексея Иванова «Чердынь – княгиня гор» (И), «Золото бунта» (Ив), «Меssage: Чусовая» (Иван), «Географ глобус пропил» (Иванов), повествующие об исторических событиях, происходящих в Пермском крае в ХV – ХVIII вв.

Являясь носителями определенной этнической культуры, авторы произведений реализуют в своих текстах оппозицию «свой – чужой», присутствующую в языковой картине мира народа.

Представитель «чужого» этноса в рассматриваемых текстах часто не называется конкретно, а именуется просто иностранцем: «Карий увидел появившееся из темного угла испуганное бритое лицо иностранца» (С). Ту же функцию – номинации «чужих», независимо от национальной принадлежности, выполняет лексема «иноплеменные»: « – Ведаю про измену вашу великую! И про то, что отложиться хотели к иноплеменным!» (С).

Однако чаще всего категория этничности является эксплицитной, получая выражение в конкретных этнических именах, актуальных для описываемого региона. Так, например, татары – самый распространенный этноним в произведении Н. Никонова. Как и в русской культуре в целом, он имеет здесь коннотацию «хитрые»: «Понял Ермак, что татарин обманул» (Н).

Важная роль этнонимов в художественном тесте – служить средством объективации. Этнические имена и образования от них выполняют функцию реально-исторической достоверности. Как и в других типах дискурса, в художественном дискурсе мы можем наблюдать существование внутритекстовых и межтекстовых номинативных парадигм этнонимов, например, вогулы – вогуличи – вогульцы: «В городище чердынском шепчутся, что летом вогулы придут» (И); «Брешет, вогуличи налетели» (И); «Так ведь там, говорят, проклятое место. Вогульцы идолопоклонствовали» (Ив).


С другой стороны, мы наблюдаем парадигмы, состоящие из автоэтнонимов и экзоэтнонимов. Если этноним русские употребляют сами русские, то пермяки (коми-пермяки) называют их роччиз, вогулы – русами, а татары – урус: «Но пермяки разволновались и осенью съехались на совет в Янидор, куда пригласили и молодого князя русских» (И); «Вас, роччиз, как друзей мы пустили жить на наших землях» (И); «Русы-новгородцы – древние наши враги, – сказал Асыка» (И). «Уруса Ермака брать живым, только живым» (С).

Средством объективации в текстах исторической прозы служат не только сами этнические имена (вогулы, русские, татары, остяки и т.д.), но и названия деревень, фамилии героев, прозвища.

Наиболее актуальными для рассматриваемых произведений являются следующие виды этнотопонимов и этноантропонимов:


  1. Оронимы (камень Пермяков, Вогулинская гора, Чувашский мыс, Чувашева гора, Югорский камень): «Деревня Пермякова расселась на левом берегу напротив камня Пермякова» (Ив); «А вот скала Вогулинская Гора так и не доползла до берега, чтобы тоже стать бойцом, и застряла в лесу: торчала там над еловыми остриями обиженной кучей» (Ив); «В октябре 1582 года под Чувашским мысом разразилась решающая битва» (Иван); «На подступах к Искеру, под Чувашевой горой, в узкой лощине по берегу… устроили засеку из больших деревьев» (Н); «В 1974 году новая грамота разрешила купцам строить городки за Уралом (Югорским камнем)» (Н).

  2. Ойконимы (деревни Пермякова, Полякова): «Жаль, умер разбойник Пермяков, от чьего корня пошла деревня (д. Пермякова)» (Ив); «Напротив камня на правом берегу стояла ныне исчезнувшая деревня Полякова» (Иван).
  3. Антропонимы. Пермская фамилия Зырянкин, прозвища Татарин, Зыряниха и другие – все эти отэтнонимные образования очерчивают этнокультурное пространство текста, наполняя его художественными ассоциациями автора: «С детства его звали Татарином за маленький рост и скуластое, смуглое лицо» (И); «Прохора Зырянкина в Кашке любили не шибко; полдеревни у него в должниках ходило» (Ив); «Народ будто ошалел, когда увидел, что Зыряниху притащили за волосы уже мертвую – лопнуло бабье сердце» (Ив).


В картине мира каждого народа существуют представления о «своих», складывающиеся в интраобраз, и представления о «чужих», формирующие экстраобразы. Так, в этнической картине русских старообрядцев, представленной в романе Е. Туровой, отмечаются следующие черты этнических образов соседей:

1. Особенности вероисповедания: «Тятя и сказывал потом про Вотяцку гору. Не проста гора-то была – молельна гора у вотяков» (Т).

2. Отличительные черты антропонимикона: «А тетя Руми? Имя какое-то нерусское, я и не знаю таких в деревне» (Т).

3. Особенности характера и поведения: «Как у русского чё выспросить, русский знают, а чуть чё – сразу по-русски плохо! Шибко оне хитрые, вот чё» (Т).

4. Внешние отличия: «Оня скоро затосковала среди русских. Какие они некрасивые: лица белые, глаза круглые!» (Т); «Вотяки народ некрупный, светлоглазый, с жидкими светлыми волосами» (Т).

5. Языковые особенности: «Русские же умеют разговаривать только словами, они знают очень много слов. Как можно знать столько слов? Трудно разговаривать с русскими» (Т).

6. Отличия в обрядах и традиционной культуре: «Оня собралась в далекую страну Ымме. Пусть русские глубоко закапывают в холодную землю своих умерших. Она не хочет туда» (Т).

Многие этические и нравственные оценки также отражаются через оппозиции. Так, традиции и мораль этнографической группы русских кержаки противопоставляется укладу жизни русских: «После кондовых кержацких посадов стыд было смотреть на русскую нищету и голь» (Ив). У людей, принадлежащих к одной нации, но разным этноконфессиональным группам, возникает проблема взаимопонимания: «Кержакам душу православную не понять, молчи уж!» (Ив).

Писатели используют этнические имена для этической оценки поступков героев. Традиционно при этом учитывается соответствие или несоответствие поступка (а также мотива или поведения в целом), черт характера личности, общественного образа жизни определенным моральным нормам и требованиям. Показательны, например, высказывания героев А. Иванова, отражающие представления русских, связанные с носителями “чужих” культур: «Татары – они как кошки живучи» (Ив); «Простаков пермякам всегда хватало» (Ив).


На примере произведений пермского писателя Алексея Иванова мы убеждаемся в том, что все многообразие выразительных возможностей этнического имени может проявляться «в рамках двух взаимосвязанных подфункций стилистической функции – информационно-стилистической и эмоционально-стилистической»8.

Информационно-стилистическая функция включает в себя три подфункции:


  1. Характеристика объекта.

В произведении А. Иванова «Географ глобус пропил» этнические имена входят в астронимы. Характеристика объектов звездного неба осуществляется через национально-культурные образы: «У меня есть собственные созвездия, мои. Вот они – Чудские Копи, Югорский Истукан, Посох Стефана, Вогульское копье… Целый год я не видел их такими яркими» (Иванов).

  1. Характеристика персонажа.

Культурные реалии, относящиеся к материальной культуре того или иного народа, могут использоваться для характеристики поведения героев: «Он расстелил холстину и, скрестив ноги, торчал на ней в головах у Федьки вогульским болванчиком» (Ив).

  1. Характеристика среды обитания.

Окружающая природа является олицетворением души того народа, который живет на данной территории. Эта принадлежность природы человеку описывается с помощью отэтнонимных прилагательных: «А городовские казаки были самым крепким русским корнем на этой когда-то дремуче-вогульской реке» (Ив).

Эмоционально-стилистическая функция проявляется в способности этнического имени выражать чувства автора и формировать эмоциональное отношение к изображаемому. Этнонимы входят в состав различных сравнительных оборотов: «Сел в солому над Осташей, как вогульский болванчик, и тихо бормотал» (Ив); «Каменным татарским малахаем лежала в лесах Юрта, а за ней – речка Кисели и неожиданно зеленый Веселый луг» (Ив).

Сравнение ельника с вогульскими собаками, солнца с вогульской тарелкой, эха с голосом вогульской лесной нечисти позволяют А. Иванову показать картину событий не только более ярко, но и более достоверно, ощутимо, весомо: «Мимо барки по берегу бежал ельник, точно стая остроухих вогульских собак» (Ив); «Небо опасно нависло над горой, как перевернутый омут, на дне которого блекло отсвечивала серебряная вогульская тарелка солнца» (Ив); «Здесь на крик человека нелюдским окликом отзывалось эхо – голос вогульской лесной нечисти» (Ив).


Для этнической маркировки описываемых явлений А. Иванов чаще всего использует отэтнонимное прилагательное вогульский. На примере этнонимов «вогульский» и «русский» соотношение сфер этнической маркировки в текстах пермских писателей можно представить следующим образом (см. таблицу 4).

Таблица 4. Соотношение сфер этнической маркировки явлений на примере прилагательных «вогульский» и «русский»

Название сферы этнической маркировки

Прилагательное «вогульский»

Прилагательное «русский»

«Армия, оружие»

9%

13%

«Вера, религия»

24%

5%

«Географические объекты»

12%

9%

«Люди, группы людей»

18%

36%

«Предметы быта, материальные ценности»

7%

3%

«Физические, анатомические черты»

2%

3%

«Язык, письменность»

8%

11%

«Одежда и обувь»

5%

3%

«Поселения, жилье»


8%

7%

«Животные»

2%

2%

«Абстрактные понятия»

5%

8%

Как мы видим, пермские писатели, отражающие в своих текстах языковую картину мира русских жителей Прикамья, более детально называют представителей своего этноса. Из всего многообразия мансийских реалий этническую маркировку получают прежде всего атрибуты веры.

Итак, сферы этнической маркировки явлений в художественном дискурсе очень разнообразны. Однако условно их можно представить в виде нескольких направлений (векторов):


  1. антропонимический вектор, в который, помимо собственно этноантропонимов (Вогул, Вогулкин), входят сферы «названия представителей народов», «особенности внешности»;

  2. топонимический вектор, образуемый как этнотопонимами (Вогулинская гора), так и примыкающими к ним сферами «территория», «поселения народов»;

  3. культурологический вектор, в который входят такие сферы, как «одежда», «обувь», «религиозная атрибутика»;

  4. философский вектор, направленный на маркировку абстрактных и обобщенных понятий.

Безусловно, четких границ между ними не существует, и при определенных обстоятельствах данные векторы могут менять направление, например, с культурологического на антропонимическое при образовании устойчивых сравнений (как вогульский болванчик).


Глава 4. Лексикографическое отражение категории этничности

Раздел 1 – «Этнонимический тезаурус: состояние и перспективы исследования».

Информацию о многочисленных народах России содержат в основном энциклопедические словари, например, книги издательства «Большая Российская энциклопедия»: «Народы мира» (1988), «Народы России» (1994), «Народы и религии мира» (1998). Однако названия народов – это единицы языка, поэтому представляется актуальным создание лингвистических словарей этнонимов. Работа в этом плане ведется, и многое уже сделано. Рассмотрим, какую информацию должен содержать этнонимический словарь и какие типы подобных словарей возможны.


В предлагаемом С.С. Ивановым учебном словаре этнонимов русского языка (ориентированном в основном на иностранцев, изучающих русский язык) словарная статья строится следующим образом. Заглавное слово-этноним выносится в форме множественного числа именительного падежа, затем указываются основные формы – род. п. мн. ч. муж. рода и далее – формы ед.ч. в им. падеже для муж. и ж. рода. Далее приводится конкретизация определяемого этноса (племя, народность, народ, нация), указывается приблизительная его численность, приводится топоним-хороним – название местности, в которой в основном проживают представители этого этноса, с указанием столицы или иного политико-административного центра, ряд других историко-культурных данных об этом этносе.

Имя прилагательное, соотносимое с данным этнонимом, автор предлагает выделить в отдельную словарную статью с указанием трех родовых форм ед. числа и формы мн. числа в им. падеже. Во всех словах должно быть проставлено ударение.

Г.Ф. Ковалев считает, что «словарь этнонимов должен удовлетворять прежде всего двум главным требованиям: 1) зафиксировать все богатство и разнообразие этнических наименований, накопленных русским языком за весь период его существования; 2) определить норму употребления этнонима, по крайней мере, для современного состояния языка»9. Поэтому ученый строит словарную статью своего «Словаря этнических названий народов России» следующим образом: сначала подается нормированный этноним, затем идут словообразовательные и исторические варианты, встретившиеся хотя бы раз в источниках. Сами этнонимы (за исключением неизменяемых) подаются в трех формах: 1 – множественного числа мужского рода, поскольку это наиболее терминологичная форма; 2 – дериват ед. числа мужского рода; 3 – дериват женского рода, самая редкая в словарях форма. Тип данного словаря автор определяет как нормативно-исторический.

Словарь Р.А. Агеевой «Какого мы роду-племени?»10 издатели называют этнолингвистическим, поскольку «в нем в равной мере существенны два вида информации – этноисторическая и лингвистическая». Исходя из этого, автор строит словарные статьи по следующей типовой схеме: 1) название этноса в русском языке в формах множественного числа, а также единственного числа мужского и женского рода; 2) самоназвание; 3) названия в языках соседних народов, а также в английском, немецком и французском языках; 4) этнические или этнографические группы; язык и диалекты; 5) численность и территория; 6) этногенез и этническая история, история государственных образований; 7) происхождение этнонима / этнонимов; 8) список литературы.


Необходимо отметить, что составители вышеназванных словарей придерживаются широкого понимания термина этноним. Поэтому в словники включаются, наряду с собственно этнонимами, такие имена, как казаки. Относя данное наименование к этнонимии, Р.А. Агеева трактует его как «субэтническая группа русских», Г.Ф. Ковалев – как «этнографическая группа русского народа».

Создание местных словарей этнонимов, на наш взгляд, не менее актуально, поскольку позволяет решить многие вопросы лингвокраеведческого характера. Региональные исследования дают репрезентативные материалы, касающиеся приобретения этнонимами нарицательных значений (и далее – включения этих сем в русскую ЯКМ), заселения тех или иных территорий разными народами.



<< предыдущая страница   следующая страница >>