litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 23 24 25 26 27 ... 29 30

9.3. Либерально-демократические принципы и схемы функционирования социально-коммуникационных институтов


9.3.1. Социально-коммуникационные права и свободы

Либерально-демократическая схема управления соци­ально-коммуникационными институтами свойственна пра­вовому государству. Правовым государством, в отличие от деспотии (тирании, охлократии), признается государ­ство, которому свойственны, во-первых, верховенство пра­ва, во-вторых, реальность прав и свобод граждан, в-треть­их, осуществление принципа разделения властей. Право — это не любой законодательный акт, принятый народным собранием, царский манифест или президентский указ, а независимая от воли законодателя реализация социаль­ной справедливости. Социально справедливым призна­ется удовлетворение абсолютных потребностей личности, социальной группы, общества в целом. Коммуникацион­ные потребности относятся к числу абсолютных, поэтому в правовом государстве законодательно защищаются ком­муникационные права и свободы граждан. Право — это мера (норма) свободы, поэтому о правах и свободах гово­рят одновременно. Коммуникационными свободами яв­ляются: свобода слова и печати, свобода союзов и собра­ний, свобода совести (вероисповедания). Ограничение этих свобод есть коммуникационное насилие.

Правовое государство, в котором нет коммуникацион­ного насилия и беспрепятственно реализуются коммуни­кационные права и свободы, есть идеал. Исторические, а не утопические государства далеки от этого идеала. Тем не менее человечество со времен античности (Платон, Аристотель, Демосфен, Цицерон) медленно, но верно при­ближается к правовому государству. Английская, амери­канская и французская революции XVII и XVIII веков стали полигоном для практического опробования идей социальной справедливости, прав и свобод человека.

Первым юридическим документом, «первой деклара­цией прав человека» (К. Маркс) стала Декларация неза­висимости США, составленная Томасом Джефферсоном в 1776 г. В ней провозглашаются естественные права чело­века: право на жизнь, на свободу и стремление к счастью, утверждается равноправие всех людей и правомерность народного восстания и свержения правительства, нару­шающего права народа и не пользующегося его довери­ем. В 1787 г. была принята Конституция США, где зафик­сированы демократические принципы организации и функционирования государственной власти. Первая поправка к Конституции, принятая в 1791 г., гласила, что правитель­ство США не имеет права использовать прессу в своих целях.


Другим классическим документом, отразившим либе­рально-демократическую идеологию, стала Декларация прав человека и гражданина, торжественно провозглашенная 26 августа 1789 г. во Франции. Декларация исходит из теории естественного права, в соответствии с которой че­ловек представляет собой самостоятельную ценность. Он от природы, с самого рождения наделен определенными, неотъемлемыми правами, которые не должны произвольно ограничиваться. Государство же, напротив, производно, воз­никает в результате «общественного договора» и призвано защищать неотъемлемые права человека.

Статьи 10 и 11 Декларации посвящены правам граж­данина. В их числе называются свобода вероисповедания, свобода мнений, свобода слова и свобода печати. Статья 11 гласит: «свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может высказаться, писать и печатать свободно, под угрозой ответственности за злоупотребление этой сво­бодой в случаях, предусмотренных законом».

Страстным сторонником свободы слова и печати по­казал себя М. Робеспьер (1758―1794). В речи, произнесен­ной в Якобинском клубе 11 мая 1791 г. и повторенной в Национальном собрании 22 августа того же года, он заяв­лял: «свобода печати не может быть отделена от свободы слова; и та и другая так же священны, как священна при­рода; свобода печати так же необходима, как необходимо общество»; «свобода печати должна быть безусловная и безграничная, или она вовсе не существует»; «свободная печать — страж свободы, печать связанная — ее бич».

Эти мысли Робеспьера нашли свое отражение в Кон­ституции Франции, принятой в 1791 г., гарантировавшей «свободу всякого говорить, писать, печатать и публико­вать свои мысли без того, чтобы они подлежали какой-либо цензуре или надзору до их публикования».

Но после захвата власти якобинцы во главе с неисто­вым М. Робеспьером стали менее вольнолюбивы. В 1793 г. Конвент принял декрет, в силу которого предаются суду ис­ключительного трибунала и подлежат смертной казни (!) авторы и издатели всякого рода произведений печати, высказывающиеся за роспуск народного представитель­ства или в пользу восстановления королевской власти. Жертвой этого декрета погиб на эшафоте не один десяток журналистов и писателей.


Директория, учрежденная конституцией 1795 г., прояви­ла по отношению к печати не меньшую жестокость (расстре­лы, ссылки, тюремные заключения). Пришедший на смену директории консулат во главе с первым консулом Наполео­ном Бонапартом в январе 1800 г. закрыл 60 газет из 73, изда­вавшихся в то время в Париже и Сенском департаменте. В 1810г. император Наполеон восстановил цензуру, но в тече­ние своего 100-дневного царствования он был весьма либе­рален и даровал печати полную свободу. С воцарением Лю­довика XVIII цензура вновь была введена, хотя и в смягченной форме. В 1830 г. Луи-Филипп провозгласил свободу печати. Наполеон III не решился вернуться к открытой цен­зуре и ввел «административную систему», осуществлявшую достаточно жесткий контроль за газетами и журналами.

Нет необходимости детально излагать историю осоз­нания и юридического утверждения коммуникационных свобод в западноевропейских странах. Опыт Франции, сводящийся к периодической отмене цензуры и новому ее восстановлению, довольно типичен.

Современное международное право, сформировавше­еся после Второй мировой войны, включает нормы, регу­лирующие сотрудничество государств в области прав и свобод человека.

Всеобщая декларация прав человека была принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Несмот­ря на рекомендательность Декларации, она пользуется большим моральным авторитетом, стала основой для раз­работки международных пактов о правах человека; конституции некоторых государств признали положения Декларации обязательными для них. Не случайно по ре­шению ООН в 1950 г. день провозглашения Декларации — 10 декабря — отмечают как День прав человека. Кстати сказать, в 1948 г. делегация СССР во главе с А.Я. Вышинским воздержалась при голосовании, но позже СССР присоединился к ней, хотя провозглашенные в ней права, конеч­но, не предоставлялись и не защищались советским госу­дарством.

Всего в Декларации 30 статей. Перечислим те, которые касаются социально-коммуникационных прав и свобод:


Ст. 18. Каждый человек имеет право на свободу мыс­ли, совести и религии.

Ст. 19. Каждый человек имеет право на свободу убеж­дений и на свободное выражение их; это право облегчает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеж­дений и свободу искать, получать, распространять инфор­мацию и идеи любыми средствами независимо от государ­ственных границ (эта статья гарантирует свободу слова, свободу вхождения в социальную коммуникацию).

Ст. 26. Каждый человек имеет право на образование. Начальное и общее образование должно быть бесплатным. Начальное образование должно быть обязательным. Выс­шее образование должно быть одинаково доступным для всех на основе способностей каждого.

Ст. 27. Каждый человек имеет право свободно участво­вать в культурной жизни общества, наслаждаться искус­ством, участвовать в научном прогрессе и пользоваться его благами. (В данном случае речь идет о праве свободного доступа к социальной памяти).

Развернутые и четкие формулировки социально-ком­муникационных прав и свобод содержатся в Междуна­родном пакте о гражданских и политических правах, принятом Генеральной Ассамблеей ООН в 1966 г. Про­цитируем некоторые из них.

Ст. 19. Каждый человек имеет право беспрепятствен­но придерживаться своих мнений. Каждый человек име­ет право на свободное выражение своего мнения; это пра­во включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ устно, письменно или посредством пе­чати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору. Пользование указанными правами сопряжено с ограничениями, которые должны быть установлены законом и являться необходимыми для уважения прав и репутации других лиц или для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.

Ст. 20. Всякая пропаганда войны должна быть запре­щена законом. Всякое выступление в пользу националь­ной, расовой или религиозной ненависти, представляю­щее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом.


Ст. 21. Признается право на мирные собрания.

Ст. 22. Каждый человек имеет право на свободу ассо­циации с другими, включая право создавать профсоюзы.

В развитие Всеобщей декларации в 1949 г. ЮНЕСКО был принят Манифест о публичных библиотеках (в 1972 г. он был переработан в ознаменование Международного года книги). В Манифесте говорится:

Публичная библиотека является важным средством обеспечения свободного и всеобщего доступа к продук­там разума и творческой фантазии человека.

Публичная библиотека призвана обогащать духовную жизнь человека, предоставляя ему книги для чтения в це­лях проведения досуга и развлечения, помогать учащим­ся и студентам, обеспечивая их новейшей технической, научной и социологической информацией. Библиотека должна содержаться полностью за счет государства, и биб­лиотечное обслуживание должно быть бесплатным.

Публичная библиотека должна быть доступна для всех членов общества, независимо от национальности, цвета кожи, возраста, пола, вероисповедания, языка, обществен­ного положения и уровня образования.

Итак, можно сделать вывод, что в международном об­щественном мнении прочно утвердилась идея социально-коммуникационных прав и свобод, которая закреплена юридически в международных декларациях и договорах, разработанных под эгидой ООН. Всякое государство, являющееся членом ООН, не может игнорировать приня­тые мировым сообществом документы о правах человека, и даже тоталитарный советский режим был вынужден лицемерно заявлять о своей приверженности им.


9.3.2. Либерально-демократическая схема

функционирования социально-коммуникационных

институтов

Либерально-демократическая концепция правового го­сударства отстаивает право гражданского общества на не­контролируемую государством хозяйственную, полити­ческую, семейную и социально-культурную деятельность. За государством остается роль «ночного сторожа», охра­няющего общественный порядок, безопасность, нрава и свободы граждан.


На рис. 9.2. представлена схема индустриальной ОКС, построенной согласно либерально-демократическим принципам.

Схема включает 4 функциональных узла:

1. Публика — социальный заказчик в лице граждан­ского общества, добровольного потребителя коммуника­ционных продуктов и услуг.

2. Самоуправляющиеся социально-коммуникацион­ные институты (СКИ) в составе которых действуют:

• коммуникационные работники;

• менеджеры СКИ.

3. Государственное правовое регулирование — законо­дательные и нормативные акты, регулирующие права и свободы субъектов коммуникационной деятельности.

4. Правительственные, общественные, частные хозяй­ственные органы (учреждения, фирмы, предприятия, обще­ства), выступающие в качестве источников финансирования (учредителей, спонсоров) коммуникационных учреждений.




Рис.9.2. Схема либерально-демократической индустриальной ОКС


Частные фирмы охотно финансируют коммуникаци­онные учреждения, которые способны приносить при­быль. В этом качестве часто выступают шоу бизнес, ин­формационный сервис, средства массовой коммуникации. Общественные организации (профессиональные обще­ства, ассоциации) обеспечивают социальную коммуника­цию между своими членами, как правило, не преследуя коммерческих целей. На долю правительственных орга­нов приходится финансовая поддержка социально-ком­муникационных проектов национального значения и бес­прибыльных коммуникационных учреждений (учебных заведений, библиотек, музеев, архивов). Правительствен­ная поддержка осуществляется в следующих формах:

• Предоставление налоговых льгот частным лицам или фирмам, жертвующим деньги на образование, куль­туру, искусство.

• Прямое субсидирование через независимые эксперт­ные советы, принимающие решение о распределении суб­сидий без участия правительственных чиновников. Действу­ет так называемый принцип «длины руки», который при­зван держать политиков и бюрократов на расстоянии «длины руки» от распределения денежных средств, а также ограж­дать СКИ от прямого политического давления. Экспертные советы поддерживают, как правило, элитарное искусство и бесприбыльные проекты, следуя советам профессионалов.


• Прямое субсидирование через правительственные органы (министерство культуры, департамент культуры), которые ориентируются на принятые государственные программы и спрос населения, а не творческий поиск.


9.4. Тоталитарные принципы и схемы

функционирования социально-коммуникационных институтов


9.4.1. Ленинский принцип партийности

Анализ трудов В.И. Ленина показывает, что он обра­щался к принципу партийности в двух случаях: во-первых, для разоблачения претензий того или иного деятеля на над­классовую объективность; во-вторых, для обоснования кон­кретных практических решений. В обоих случаях партийность понималась не как формальная принадлежность к политической партии, а как мерило направленности реальной деятельности отдельного человека, учреждения, обществен­ной организации. Для В.И. Ленина высшим проявлением партийности была коммунистическая партийность, заклю­чающаяся в верности марксистскому учению, строгом сле­довании требованиям партийного устава и текущим реше­ниям руководства партии.

С изменением статуса ленинской партии обнаружива­лись различные грани принципа партийности, раскрывал­ся его обоюдоострый характер. В истории КПСС выделим период революционной борьбы в подполье, военный ком­мунизм и послеленинскую эпоху. С этими этапами связа­ны, так сказать, «партийность подпольная» и «партий­ность правящая». Их различие состоит в том, что в пер­вом случае критерий партийности распространялся только на членов партии, во втором случае — гораздо шире. Следует различать 4 ипостаси принципа партийности:

1. Путеводный луч научной истины. Неологизм «пар­тийность» появился в 1894 г. в работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Стру­ве». Здесь Ленин противопоставляет «объективиста» и «материалиста», то есть марксиста, и доказывает, что материалист последовательнее объективиста и глубже, пол­нее проводит свой объективизм». Далее следуют знаме­нитые слова о том, что материализм (читай: марксизм) «включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы»123. В этом же смысле В.И. Ленин использовал термин «партий­ность» в «Материализме и эмпириокритицизме», в рецен­зии на второй том указателя Н.А. Рубакина «Среди книг».


Итак, принцип партийности предстает в качестве ме­тодологического принципа научного познания, подобного, допустим, принципу историзма. Отметается как лицеме­рие и обман объективистская иллюзия бесклассовости и беспартийности. Истинное познание общественных явлений и процессов, утверждает В.И. Ленин, может быть до­стигнуто только через призму марксистской партийности. Отсюда вытекает требование к ученым, писателям, работ­никам культуры — опираться в своей деятельности в каче­стве методологической базы на марксистскую идеологию.

1. Кредо партии нового типа. Партия большевиков как партия нового типа отличалась бескомпромиссной нацеленностью на социалистическую революцию и дик­татуру пролетариата. Понятие партийности получило отчетливо выраженный оценочный смысл: партийный — свой, беспартийный — чужой, антипартийный — враг. Подлинным партийцем-ленинцем считался тот, кто созна­тельно и добровольно подчинял свою личную волю воле партии, воплощенной в ее Программе, Уставе и текущий решениях. Если в научных спорах «оппонентом» партий­ности был «схоластический объективизм», то в жизни принцип партийности оказывался противопоставленным свободе личности. Ставя интересы партии выше интере­сов отдельного человека, принцип партийности допускал ограничение демократических свобод — слова, печати, со­вести, т.е. противоречил правам человека.

Трактовка принципа партийности, характерная для подпольной партии нового типа (1905 г.), содержится в ста­тье В.И. Ленина «Партийная организация и партийная литература» (Полн. собр. соч. Т. 12.― С. 99―105). В. И. Ле­нин перечислял формы реализации этого принципа:

• газеты должны стать «органами разных партийных организаций»;

• литераторы беспартийные, литераторы-сверхчеловеки изгоняются, и их место занимают литераторы, состоящие в партийных организациях;

•. «издательства и склады, магазины и читальни, биб­лиотеки и разные торговли книгами» контролиру­ются пролетариатом.


Если обратиться к историческому контексту, то ста­нет ясно, что Ленин имеет здесь в виду газеты, издатель­ства, библиотеки, читальни, содержащиеся на средства партии, а не все российское библиотечное и газетное дело начала XX века. Говоря о привлечении литераторов в партийные ячейки, В. И. Ленин не требовал от М. Горько­го, активно сотрудничавшего в то время с большевистской печатью, вхождения в одну из ячеек. «Свобода слова и печати, — писал Ленин, — должны быть полными».

Итак, партийная печать, так же как члены партии, долж­на добровольно и бескорыстно, последовательно и неук­лонно проводить линию партии, отстаивать интересы партии, подчиняться партийной дисциплине. Приоритет партийности — отличительная черта партийца. Именно пролетарская партийность, по мысли В. И. Ленина, не­смотря на дисциплинарное насилие, есть путь к духовной свободе. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, поэтому истинную свободу приобретает тот, кто сознательно подчиняется партийной дисциплине, а не бес­партийный индивидуалист, торгующий своим талантом.

Право партии контролировать деятельность своих пе­чатных органов сомнений не вызывает. Но нельзя согла­ситься с правом какой-либо партии диктовать, навязывать свою партийность, свою идеологию всем остальным, бес­партийным членам общества и социальной коммуникации в целом. Это  тоталитарное насилие. Но В. И. Ленин и не претендует в этой статье на тоталитарное коммуника­ционное насилие.

3. Карающий меч диктатуры. Октябрьская революция превратила большевиков из подпольной организации в правящую партию. И мгновенно изменилась трактовка партийности, как и понимание морали. Мораль также ста­ла партийной, «коммунистической».

Выступая на III Всероссийском съезде Российского коммунистического союза молодежи 2 октября 1920 г., В.И. Ленин говорил: «Всякую нравственность, взятую из внечеловеческого внеклассового понятия, мы отрицаем... Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем... В основе комму­нистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма».


Л.Д. Троцкий, в свою очередь, писал: «Общество без со­циальных противоречий будет, разумеется, обществом без лжи и насилия. Однако, проложить к нему мост нельзя ина­че, как революционными, т. е. насильственными средства­ми... Цель (демократия или социализм) оправдывает, при известных условиях, такие средства (курс. авт.), как насилие и убийство. О лжи нечего и говорить! Без нее война немыслима, как машина без смазки»124.

Двадцатые годы изобиловали революционными без­нравственными проповедями. Так, профессор А.Б. Залкинд в книге «Революция и молодежь» (М., 1924 г.) развивал те­орию особой пролетарской нравственности, «необходимой для переходного периода, для периода обостреннейшей классовой борьбы»:

• «Не убий» было ханжеской заповедью, пролетари­ат подойдет к этому правилу строго по-деловому, с точки зрения классовой пользы. Убийство злейшего, неиспра­вимого врага революции, убийство, совершенное организованно, классовым коллективом — по распоряжению классовой власти, во имя спасения пролетарской револю­ции — законное этическое убийство.

• «Чти отца» — пролетариат рекомендует почитать лишь такого отца, который стоит на революционно-про­летарской точке зрения. Других же отцов, враждебно на­строенных против революции, надо перевоспитывать: сами дети должны их перевоспитывать.

• «Не прелюби сотвори» — формула неправильная. По­ловая жизнь есть неотъемлемая часть боевого арсенала про­летариата и должна исходить из соображений классовой це­лесообразности. Выбор полового объекта должен на первом месте считаться с классовой полезностью и не допускать элемента грубого собственничества. Позорным и антиклас­совым становится ревнивый протест, если новый половой объект является в классовом смысле более ценным»125.

Воинствующая пролетарская аморальность захлестнула литературный процесс. РАПП — Российская ассоциация пролетарских писателей — стала ее проводником в лите­ратуре, а службы социальной коммуникации, клубы и библиотеки в том числе, были мобилизованы на идеоло­гический фронт и встали под знамена революционной партийности.


В тоталитарном государстве партийность становится тоталитарно-господствующей, нейтральная беспартий­ность осуждается, а отклонения от партийной линии без­жалостно караются. Что получается в результате?

4. Оправдание лжи: свобода есть рабство. В резуль­тате почти векового учреждения принципа партийности в Советском Союзе был получен чудовищный урожай то­тальной, воинствующей, растлевающей лжи. Ложь стала настолько привычной, что перестала восприниматься сознанием. Справедливо сказал А.И. Солженицын в своей Нобелевской лекции: «Всякий, кто однажды провозгла­сил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом. Рождаясь, насилие действует от­крыто и даже гордится собой. Но едва оно укрепится, утвердится — оно ощущает разрежение воздуха вокруг себя и не может существовать дальше иначе, как затуманива­ясь в ложь, прикрываясь ее сладкоречием»126. Невольно вспоминается «двоемыслие» в «1984» Дж. Оруэлла, од­ной из максим которого было «свобода есть рабство; раб­ство есть свобода».

В чем конкретно состояло содержание этой лжи? Про­паганда преимуществ советского образа жизни и осуждение пороков загнивающего капитализма, восхваление КПСС и ее вождей и очернение оппозиции, утверждение высоких идеалов коммунистического братства, социальной справед­ливости, освобождение труда и т. д. находились в явном противоречии с обнищанием, бесправием, бездуховностью населения. Революционный заряд марксизма-ленинизма выхолащивался, а диалектическая теория умышленно дог­матизировалась. Не случайно и Сталин, и Хрущев, и Бреж­нев объявляли себя верными ленинцами, постоянно ссы­лались на классиков марксизма-ленинизма.

Догматизация марксизма-ленинизма открывает широ­кие возможности для манипулирования общественным мнением и контроля за обыденным сознанием. Подконтрольность идеологии обусловливает подконтрольность социальной психологии, подконтрольность общественно­го сознания в целом. Готовое, упрощенное, эмоционально преподанное и централизованно внедряемое мировоззре­ние не только легко усваивается массами, но и мобилизу­ет их на действия в нужном направлении.



<< предыдущая страница   следующая страница >>