litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 24 25 26 27 28 29 30

9.4.2. Тоталитарная схема управления социально-коммуникационными институтами

Прилагательное «тоталитарный» (от лат. целостность, полнота) появилось в итальянском языке около 1925 г., когда Муссолини стал говорить о «тотальном государ­стве», противопоставляемом «гнилому либерализму». В «Энциклопедии Итальяна» в 1932 г. авторы статьи «фашизм Бенито Муссолини и Джиованни Джентиле» ши­роко использовали термин «тоталитарный». Кстати, сло­во «фашист» тоже итальянского происхождения. В Гер­мании о «тоталитарности» говорили в первые годы правления нацистов. Но затем это слово вышло из упо­требления, так как Гитлер предпочитал термин «автори­тарность». В СССР термин «тоталитаризм» был в ходу после 1940 г. в связи с критикой фашизма; в 1970-е гг. дис­сиденты стали использовать его применительно к советс­кой власти. В англоязычных демократиях тоталитарны­ми называли страны с однопартийным режимом, как ком­мунистические, так и фашистские. Во время Второй мировой войны осуждался тоталитаризм Гитлера и Муссолини, во время холодной войны американцы и англи­чане стали клеймить советский тоталитаризм.

В современной науке тоталитаризм понимается как форма диктаторского (авторитарного) государственного управления. Для появления тоталитаризма требуются материальные и духовные средства, которые появляются лишь в индустриальном обществе. Не случайна почти полная синхронность появления на исторической арене фашизма и большевизма — двух «классических» тотали­тарных режимов, наложивших мрачный отпечаток на ис­торию XX столетия.

На Западе пик интереса к феномену тоталитаризма пришелся на 50—60-е годы. В это время появились романы Дж. Оруэлла и Р. Кестлера, научные исследования X. Арендт, Т. Адорно, К.И. Фридриха, К. Поппера, Д.Л. Тулмина, Э. Бжезинского, Р. Арона, Л. Шапиро и др. Исследовате­ли пришли к выводам:

• тоталитаризм представляет собой исторически но­вую форму господства, отличающуюся от старых форм автократии;

• несмотря на внешние различия, есть сущностная об­щность между социал-нацизмом и большевизмом;

• оперируя демагогическими лозунгами и утопичес­кими целями, тоталитарные режимы добиваются массо­вой поддержки, в то же время систематически нарушая права человека и практикуя массовые репрессии.

Различные авторы перечисляют разные отличитель­ные особенности тоталитарных режимов, имея в виду, как правило, два «классических»: германский и советский то­талитаризм. Наиболее существенными признаются сле­дующие отличительные особенности.

1. Тоталитарный (всеобъемлющий) контроль, полное господство идеологической и социально-политической системы над личностью, государства — над обществом; стремление контролировать не только поведению людей, их личную жизнь, но даже их эмоции и мысли. Джордж Оруэлл точно заметил: «Тоталитаризм посягнул на сво­боду мысли так, как никогда прежде не могли и вообразить... Не просто возбраняется выражать — даже допускать — оп­ределенные мысли, но диктуется, что именно надлежит ду­мать»127. Выдвигаются догмы, не подлежащие обсуждению, но изменяемые по воле властей самым неожиданным образом. Оруэлл пишет о «кошмарном порядке», «при котором Вождь и правящая клика определяют не только будущее, но и про­шлое. Если Вождь заявляет, что такого-то события никогда не было, значит, его не было. Если он думает, что дважды два пять, значит так и есть» (там же, С. 255).

2. Способность добиваться массовой поддержки, сплачи­вая общество (или значительную его часть) вокруг харизма­тического Вождя, ведущего народ к вдохновляющей массы высокой цели. Культ Вождя играет важную мобилизующую роль во всяком тоталитарном государстве. Цели могут быть разными: советский народ строил коммунизм, отстаивая принципы интернационализма, братства трудящихся всех стран; в фашизме (национал-социализме) главенствовали воинствующий расизм и национализм, воплощавшие соци­алистическую идею, в «Майн капф» Гитлер писал, что в от­личие от «буржуазного и марксистко-еврейского мировоз­зрения» в национал-социалистическом «народном государ­стве» значение человека оценивают в «его базовых расовых терминах». Поскольку «вся человеческая культура, все до­стижения искусства, науки и техники», по его мнению, являются плодами творчества арийцев, то именно арийская раса призвана господствовать в мире. Если в марксизме-ле­нинизме двигателем истории признавалась классовая борь­ба, то нацисты видели в этом качестве борьбу наций; если марксизм придерживался материалистического рационализ­ма, то для фашизма характерны иррационализм и мисти­цизм. Однако исторический опыт показал, что массовый культ Вождя достигается не благодаря содержанию предлагаемой им путеводной идеи, а благодаря умелой ее пропа­ганде партийным идеологическим аппаратом.


3. Легитимное, общественно признанное господство одной партии и одной идеологии, опирающееся на мощь государства. В тоталитарном государстве исповедуется одна и только одна идеология в качестве единственно воз­можного мировоззрения. Остальные идеологии отвергают­ся как враждебные, опасные для государства, и их сторон­ники подвергаются репрессиям. Признанная идеология ста­новится подобием государственной религии со своими пророками, апостолами, жрецами, священными книгами, догматами, символами веры, обширным аппаратом пропо­ведников и миссионеров. Создается и содержится за госу­дарственный счет мощный идеологический аппарат, на­правляющий и контролирующий духовно-производствен­ные и социально-коммуникационные институты.

4. Культивирование социально-психологического на­строения воинствующей мобилизованности для отраже­ния происков коварных «врагов народа», для противосто­яния враждебному окружению, для умножения мощи го­сударства, чтобы «догнать и перегнать» передовые страны. Отсюда — шпиономания, доносительство, всеобщая подозрительность, готовность на жертвы, и в итоге — укреп­ление сплоченности вокруг вождя, который служит на­дежной и защитой.

5. Тоталитарные режимы вызывают следующие экономические, политические, социальные изменения в общественной жизни:

в экономике — ликвидация свободного предприни­мательства; огосударствление (полное — при социализме, частичное — при фашизме) материального производства, внедрение централизованного планового управления им; милитаризация экономики;

в политике — сращивание государства и партии, формирование административно-командной бюрократи­ческой системы, имперская внешняя политика;

в социальной жизни — расслоение общества по при­знаку отношения к власти: номенклатура (иерархически организованная правящая элита); партия (резерв номенк­латуры); народная масса — объект принуждения. Апофео­зом тоталитаристских социальных мутаций является но­вый тип человека, известный как «советский человек», или «хомо советикус».


Сближает различные разновидности тоталитаризма схо­жесть их социокультурных корней. Фашистские партии были выпестованы в недрах социалистического рабочего движения, не случайно в название своей партии гитлеров­цы оставили слова «социалистическая» и «рабочая». Та же социальная база была у большевиков. Коммунизм и фашизм утверждают коллективизм, осуждая буржуазный индивиду­ализм, являющийся сердцевиной либерально-демократичес­кой доктрины. Известно, что Риббентроп после возвраще­ния из Москвы в марте 1940 г. признался: «Я чувствовал себя в Кремле словно среди старых партийных товарищей».

Какими средствами пользовался тоталитаризм для са­моутверждения?

Средства утверждения тоталитаризма делятся на ма­териальные и духовные. Материальные средства — это, во-первых, партия «нового типа», состоящая из дисципли­нированных и решительных членов, готовых насилием и трудом, правдами и неправдами самоотверженно добиваться поставленных целей; во-вторых, мощный репрес­сивный аппарат (ЧК, ОГПУ, КГБ, гестапо, СС, СД, конц­лагеря, массовые убийства, «ночи длинных ножей» и т.п.), физически устраняющий противников режима или недостаточно преданных Вождю и поддерживающий атмосфе­ру страха, деморализующую общество.

Духовными средствами тоталитаризма являются:

• идеология, способная укорениться в массовом мен­талитете и заменить закон и нравственность;

• идеологизированные духовно-производственные социальные институты, прежде всего: образование, литература, искусство, философия, общественные науки;

• управляемые партийно-государственными органа­ми коммуникационные институты, а именно: прес­са, радиовещание, кино, книгоиздание, библиотеки, музеи, клубы.

Итак, тоталитаризм вызывает существенные преобра­зования в социально-экономическом и политическом ус­тройстве общества, наглядными проявлениями которых являются: тотальный контроль общественной жизни, мас­совый культ вождя, монополия догматизированной иде­ологии, воинствующий милитаризм. Очевидно, что эти из­менения возможны только при условии превращения со­циально-коммуникационных институтов в «опорные пункты» тоталитарной идеологии, пропагандистские и идейно-воспитательные центры. Тоталитаризм немыслим без мощнейшей пропагандистской машины, располагаю­щей индустриальной коммуникационной базой XX века. Правомерно сказать, что для тоталитарного режима соци­альная коммуникация — одно из его главнейших духовных орудий. Неслучайно школы и театры, библиотечные и клуб­ные учреждения буквально с первых дней советской власти сделались предметами пристального внимания большеви­ков. Можно сказать, что коммуникационные институты Рос­сии оказались в железных объятиях тоталитаризма, вырвать­ся из которых они не могли, а часто и не хотели.


На рис. 9.3 представлена схема тоталитарной индуст­риальной ОКС. Если ее сравнить с либерально-демокра­тической схемой (рис. 9.2), то нельзя не обратить внима­ние на следующие их различия:

• публика в либерально-демократической схеме выс­тупает как равноправный партнер коммуникационных служб, предлагающий последним социальный заказ (субъект-субъектные отношения); тоталитарная схема превращает публику в пассивный объект манипулирования (субъект-объектные отношения);

• монопольным хозяином коммуникационной систе­мы в тоталитарном государстве являются идеологические органы, диктующие подлежащие пропаганде идеи, имена, события и осуществляющие всеобъемлющую цензуру; в ли­берально-демократической схеме подобного хозяина нет;

• либерально-демократическая ОКС строится на ос­нове правовых норм и законов гражданского общества, а тоталитарная система приводится в действие директива­ми руководящих органов;




Рис.9.3. Схема тоталитарной индустриальной ОКС


• включение репрессивных органов в структуру обще­ственной коммуникационной системы — свидетельство аморального коммуникационного насилия в тоталитар­ном государстве;

• менеджеры, руководящие СКИ в либерально-демок­ратической системе, существенно отличаются по квалифи­кационным характеристикам от своих коллег в тоталитарных СКИ, которые зачастую являлись номенклатурными представителями идеологических органов, подбирались и утверждались ими; различны также требования к рядовым работникам и исполнителям.


9.4.3. Тотальная цензура. Опыт Советского Союза

Одним из существенных признаков тоталитаризма, как уже отмечалось, является тотальный (всеобъемлю­щий) контроль всех сторон общественной и личной жиз­ни. В области социальной коммуникации этот контроль осуществлялся посредством тотальной цензуры. Тоталь­ная цензура — это запретительная цензура, охватывающая все виды и уровни коммуникации (от массовой коммуни­кации и научной информации до частной переписки и приватных бесед), все коммуникационные службы (от начальной школы и университетов до детских библиотек и Выставки достижений народного хозяйства), все виды документов (от технических листков, почтовых марок, значков, спичечных коробков до многотомных собраний сочинений). Тотальная цензура — результат практичес­кой реализации ленинского принципа партийности. Про­следим основные этапы становления и развития тоталь­ной цензуры в Советском Союзе.


1. Октябрь 1917—1921 гг. — подавление буржуазной (кадетской, эсеровской) печати посредством карательных мер: закрытие редакций, лишение бумаги, арест сотруд­ников, уничтожение тиража.

Одним из первых актов Советской власти был подпи­санный В.И. Лениным Декрет о печати, опубликованный 27 октября 1917 г., буквально на следующий день после революционного переворота. Декрет гласил: «Всякий зна­ет, что буржуазная пресса есть одно из могущественных орудий буржуазии..., оно не менее опасно, чем бомбы и пулеметы... Как только новый порядок упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекраще­ны: для нее будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом, согласно широкому и про­грессивному в этом отношении законодательству». Дек­рет гласил, что поводами для закрытия органов печати могли быть: «призыв к открытому сопротивлению и неповиновению рабочему и крестьянскому правитель­ству», распространение «сеющих смуту, клеветнических слухов» и т. п. Подобные поводы легко находились, и в октябре—ноябре 1917 г. было закрыто около 60 периоди­ческих изданий.

Для последовательной реализации декретированной политики 18 декабря 1917 г. постановлением наркомата юс­тиции был учрежден Революционный трибунал печати, имеющий право закрывать издания, конфисковывать типог­рафии и т. п. На основании заключений трибунала органы ЧК применяли по отношению к журналистам такие меры, как лишение политических прав, заключение в тюрьму, ссылка, высылка из страны. Трибунал предписал всем газе­там перепечатывать на первой полосе декреты и постанов­ления советской власти, что закрепилось на долгие годы.

Из сотен независимых газет к лету 1918 г. осталось толь­ко 10. На издание книг, прикрываясь дефицитом бумаги, ввели лицензии, которые выдавались местными советами очень выборочно. Тем не менее издатели находили лазей­ки для выпуска в свет книг Н.А. Бердяева, П.А. Сорокина и других вольномыслящих интеллигентов.


Тоталитаризму, как известно, органически свойствен­но стремление к бюрократизации и централизации обще­ственной жизни. Проявлением этого стремления являет­ся учреждение Госиздата РСФСР, образованного постановлением ВЦИК от 20 мая 1919 г. «в целях создания в РСФСР единого государственного аппарата печатного слова». В Госиздате были сосредоточены полиграфичес­кие мощности и бумага; он выпускал до 2/3 книжной про­дукции страны, а оставшаяся треть также издавалась с его ведома и разрешения. Госиздат регистрировал издатель­ства, утверждал издательские планы, распределял бумагу. В дальнейшем он стал требовать на просмотр рукопи­си до их издания, т.е. взял на себя функцию предварительной цензуры. В роли цензоров Госиздата выступали Д. Фурманов, В. Брюсов, А. Серафимович.

Централизованное удушение печати привело к возникно­вению самиздата. По словам М. Цветаевой, произошло «пре­одоление Гутенберга», которое выразилось в том, что поэты стали продавать в книжных лавках «автографированные» книги, т. е. переписанные от руки собственные сочинения.

2. 1922—1932 гг. — становление советской цензуры. 6 июня 1922 г. декретом СНК РСФСР, подписанным А.И. Рыко­вым, было создано Главное управление по делам литерату­ры и издательств — Главлит. Таким образом было восста­новлено цензурное ведомство, ликвидированное в 1905 г. Главлит был подчинен Наркомпросу, и А.В. Луначарский не без кокетства заявлял: «Да, мы нисколько не испуга­лись необходимости цензурировать даже изящную лите­ратуру». Декрет СНК гласил:

• С целью объединения всех видов цензуры печатных произведений учреждается Главное управление по делам литературы и издательств при Наркомпросе и его местные отделы при губернских отделах народного образования.

• На Главлит и его местные органы возлагается: а) пред­варительный просмотр всех предназначенных к опубли­кованию произведений, нот, карт и т. д.; б) составление списка произведений, запрещенных к опубликованию.


• Главлит воспрещал издание и распространение про­изведений: а) содержащих агитацию против Советской вла­сти; б) разглашающих военные тайны республики; в) воз­буждающих общественное мнение; г) возбуждающих на­циональный и религиозный фанатизм; д) носящих порнографический характер.

• Освобождаются от цензуры издания Коминтерна, коммунистическая партийная печать, издания Госиздата и Главполитпросвета, научные труды Академии наук (в 1926 г. этот пункт утратил силу).

* * *

• На Главлит возлагаются: надзор за типографиями, борьба с подпольными изданиями и их распространением, борьба с привозом из-за границы не разрешенной к обра­щению литературы.

• Зав. типографиями под страхом судебной ответ­ственности обязаны неуклонно следить за тем, чтобы пе­чатаемые в них типографиях произведения имели разре­шительную визу Главлита.

9 февраля 1923 г. при Главлите был создан Комитет по контролю за репертуаром и зрелищами (Главрепертком). Ему принадлежало право разрешать к постановке драматические, музыкальные, кинематографические про­изведения. С 1926 г. предварительной цензуре стали под­вергаться афиши, плакаты, пригласительные билеты, по­чтовые конверты, спичечные наклейки, граммофонные пластинки и даже стенные газеты. В 1927 г. появились уполномоченные Главлита на радиостанциях. В последу­ющие годы сложный и разветвленный механизм тоталь­ной цензуры был достроен до конца и введен в действие в масштабах всей СКС.

3. 1933—1955 гг. — годы тотального цензурного терро­ра. В этот период ярко проявилась еще одна органическая черта тоталитаризма: способность добиваться массовой поддержки господствующей власти и успешно насаждать культ Вождя. Образовалась достаточно большая группа ин­теллектуалов, возвеличивающих «великого отца и учителя», «гения всех времен и народов» и разжигающих ненависть к «врагам, которые не сдаются». С 1932 г. партия стала при­нимать меры для организации лояльных режиму деятелей искусства и культуры в творческие союзы, исповедующие доктрину социалистического реализма. Свобода творчества, вырвавшаяся за рамки этой доктрины, как показали приме­ры многочисленных репрессий, может быть опасной для художника. Поэтому появилось новое, чуждое классической русской интеллигенции явление — самоцензура.


Писатели, журналисты, художники, композиторы, уче­ные научились «наступать на горло собственной песне», если она получалась несозвучной тотальному хору. Эмиг­рант «третьей волны» Анатолий Кузнецов (1929—1979) назвал самооценку «уродливой и неизбежной формой надругательства над самим собой». Он вспоминал: «Од­нажды, еще будучи «советским писателем», я испытывал величайшее счастье писать без внутреннего цензора, но это потребовало от меня огромных усилий, дабы сбросить цепи и стать полностью свободным... Вечерами я запирал дверь, чтобы абсолютно удостовериться в том, что никто не может ни видеть меня, ни слышать меня — совсем как герой романа Оруэлла «1984». И после этого я позволял себе писать все, что мне вздумается. В итоге я написал нечто столь неортодоксальное и столь «подрывающее ос­новы», что немедленно закопал написанное в землю, ибо в мое отсутствие дом мой часто подвергался обыску. Я считаю, что тогда написал лучшее из всего, мною напи­санного. Но это было столь необычно, настолько дерзко, что и по сей день я не решаюсь показать написанное даже самым близким моим друзьям»128.

Благодаря неформальной самоцензуре создалась такая обстановка, что формальная государственная цензура сде­лалась не столь потребной, как раньше. Получился парадокс: в сгущающейся атмосфере страха и насилия 30-х годов ком­муникационное насилие стало как бы ослабевать. И вот с 1937 года цензура в СССР испарилась! В отличие от про­шлых лет, никаких упоминаний о Главлите и его органах в открытой печати не встречается. Конечно, тоталитаризм вов­се и не думал отказаться от услуг цензурного ведомства, оно продолжало свою деятельность с тем же, даже еще большим размахом, но только имя его было засекречено, точнее, зна­ли о нем те, кому положено по службе. В течение более чем 20 лет страна жила под гнетом цензурного террора, а имя террориста вслух не произносилось.

О бдительности Главлита свидетельствуют архивные изыскания А.В. Блюма, недавно обнародованные129. В «Ма­териалах» Главлита о вредительстве в печати» (1937 г.) говорится: «Враги плодили антисоветские опечатки, при­думывали всякие гнусности, используя газету как трибу­ну для антисоветской агитации... Например, в газете «Спартак» (Ленинград) дана была такая «опечатка»: «мел­кий тоскливый вождь сеял над зеркальным прудом ста­диона» (вместо «дождь»)... И эти подлые ухищрения га­зетных вредителей иногда удаются благодаря беспечно­сти некоторых редакторов и работников цензуры».


Интересна «Сводка важнейших изъятий и задержа­ний», произведенных органами Главлита:

• В либретто «Маскарад» вместо «великосветской черни» набрано «великосоветской». Корректор был снят с работы.

• В газете «Челябинский рабочий» напечатано «достиг­нутые за 19 лет под куроводством (вместо «руководством») партии Ленина-Сталина». Дело передано в НКВД.

• В радиовещании 14 ноября в детской передаче «Ок­тябрьские звездочки» имелась такая фраза: «Самым боль­шим желанием у меня было побывать в Мавзолее и уви­деть Вас, товарищ Сталин».

Засекреченный Главлит активно проявлял себя в кам­паниях библиоцида и организации спецхранов. Главлитом разрабатывались списки литературы, подлежащей изъятию из общедоступных библиотечных фондов. Спис­ки обреченной литературы насчитывали несколько тысяч наименований. В 30-е годы подлежали уничтожению все произведения «врагов народа» — Бухарина, Пятакова, Рыкова, Троцкого, Зиновьева, Каменева, Тухачевского.

Мало того, изымались книги, где имелись написанные ими предисловия или просто уважительное упоминание о них.

В 60-е года «Сводный список книг, подлежащих ис­ключению из библиотек и книготорговой сети» насчиты­вал 15 тысяч названий. В том числе: программа и устав Рос­сийской Коммунистической партии (Л., 1926); В.И. Ленин в Октябре и первые дни Советской власти (М―Л., 1934); 50-летие В.И. Ульянова-Ленина (1870 ― 23 апреля 1920). Речи и стихи, произнесенные на празднике в его честь 23 ап­реля 1920 г. в помещении Московского комитета (М., 1920); юбилейный альбом в связи с 70-летием И.В. Сталина; со­чинения Есенина, Бабеля, Фурманова, Волошина; книга О. Бергольц говорит Ленинград (Л., 1946); даже Л.Б. Хавкиной Руководство для небольших и средних библиотек (все издания по 1930 г. включительно).

В крупнейших библиотеках «репрессированная» ли­тературы попадала в «спецхраны», в массовых библиоте­ках либо сжигалась, либо пропускалась через бумагореза­тельные машины типографий. Библиоцид — подлинное преступление против отечественной истории и культуры — неизменный спутник тоталитаризма. В фашистской Гер­мании книги сжигались на площадях, в Советском Союзе они уничтожались без публичной огласки.


Таким же специфическим для тоталитарной СКС яв­лением являются библиотечные спецхраны. Особенно богатыми был специальные хранилища Библиотеки име­ни В.И. Ленина, Государственной библиотеки имени М.Е. Салтыкова-Щедрина, Библиотеки Академии наук СССР. Эти хранилища в 80-е годы насчитывали более 300 тыс. томов и включали следующие виды изданий: «приказная» литература, изъятая по письмам Главлита (около 20 тыс.); зарубежная немарксистская философия и некоммунистическая политическая и публицистическая литература; зарубежные газеты; русская антибольшевист­ская литература и эмигрантские издания; издания первых лет Советской власти; ведомственные советские издания с грифом ДСП (для служебного пользования); порногра­фическая литература.

Массовая передача книг из открытых фондов в спецхраны происходила дважды: в 1935—1938 гг. в связи с разгро­мом партийной оппозиции и в 1948—1953 гг. в связи с поли­тическими процессами «Ленинградское дело», «Дело вра­чей», борьбой с космополитизмом и формализмом в науке, культуре, искусстве. В 1953 и 1959 гг. были изъяты из общих фондов все книга Л.П. Берии и участников антипартийной группировки В.М. Молотова, Г.М. Маленкова, Л.М. Кагано­вича. В 60―80-е гг. та же участь постигла произведения эмиг­рантов третьей волны (В.П. Аксенов, В.Н. Войнович, А.А. Га­лич, А.А. Зиновьев, В.П. Некрасов, А.И. Солженицын и др.)130.

4. 1956—1964 гг. Несмотря на некоторое смягчение тота­литарного давления на общество, цензурное ведомство не уменьшало свою активность. Причем, идеологи КПСС и чи­новники Главлита иногда оказывались более «партийно вы­держанными», чем классики марксизма-ленинизма, основатели и руководители партии. В собрание сочинений К. Мар­кса и Ф. Энгельса, подготовленное в это время, не вошли такие «радикальные» сочинения как «История тайной дип­ломатии XVIII века», речи и статьи о Польше. В полное со­брание сочинений В.И. Ленина не попали свидетельские по­казания В.И. Ленина по делу о провокаторстве Р.В. Малиновского, его многочисленные письма Зиновьеву, Каменеву, Рыкову, Троцкому и другим «врагам народа». Совершенно парадоксальный казус произошел с докладом Н.С. Хруще­ва на XX съезде КПСС, посвященном культу личности Ста­лина. Текст этого доклада сразу стал известен во всем мире, до советского же читателя он дошел только 33 года спустя.


5. 1965—1985 гг. — двадцатилетие «застоя», которое ха­рактеризуется новым «похолоданием» духовного климата в стране. В это время появляются акты открытого протес­та, ширится, несмотря на репрессии, диссидентское дви­жение, активизируется самиздат. Самиздат — специфическое коммуникационное явление, которое уместно рас­смотреть в настоящем разделе.

По легенде, название «самиздат», пародирующее обще­известный «Госиздат», было придумано поэтом-диссиден­том Н. Глазковым для обозначения рукописной литерату­ры, распространяемой нелегально. «Самиздатовскому» произведению присущи три отличительных признака: во-первых, это литературное произведение, зачастую имею­щее высокие художественные достоинства; во-вторых, оно тиражировалось путем переписки (машинописи, копиро­вания) и в силу этого относится не к современной индуст­риальной книжности, а к догутенберговской рукописной книжной культуре; в-третьих, нелегальный и наказуемый способ распространения вне официально контролируемых формальных коммуникационных каналов. Объединяя пере­численные признаки, получаем следующее определение — самиздат — способ (система) нелегального (неформально­го) распространения рукописной литературы.

Слово «самиздат» — советский неологизм, но факти­чески «самиздатовское» производство всегда сопровож­дало официально признанное издательское дело. Предше­ственниками советского самиздата являются:

• еретические сочинения, апокрифы, травники, сон­ники и т.п. отвергнутые цензурными властями;

• бесцензурные политические трактаты, в том числе «вольная печать», основоположником которой в России был А.И. Герцен;

• порнография и морально неприемлемая эротика; российским классиком этого жанра является И.С. Бар­ков (17321768)131.

Среди авторов досоветского русского «самиздата» — протопоп Аввакум, А. Пушкин, М. Лермонтов, А. Грибое­дов, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, Л. Толстой. Произведения этих авторов, несмотря на рукописную форму, становились литературными фактами, а тиражи их превосходили типог­рафские. В советское время ходили в списках сочинения В. Короленко, А. Платонова, М. Булгакова, О. Мандель­штама, С. Есенина, А. Солженицына, записи судебных процессов Бродского, Синявского и Даниэля. Более пят­надцати лет выходил самиздатовский бюллетень «Хроника текущих событий». За рубежом самиздатовские худо­жественные и публицистические произведения издава­лись в качестве серий, например, «Архив Самиздата» (издательство радиостанции «Свобода», Мюнхен), «Биб­лиотека Самиздата» (Амстердам, Фонд имени Александ­ра Герцена), «Вольное слово» (издательство «Посев», Франкфурт на Майне).


Самиздат — не самостоятельный, а дополнительный коммуникационный канал, служивший для обхода цен­зурных барьеров официальной власти. Потребность в по­добном «обходном» канале тем выше, чем жестче цензур­ный гнет. Привлекательность самиздатовских документов не только в обсуждении запрещенных тем и получении официально не распространяемых сведений, но и в непо­средственности общения автора и читательской аудито­рии, без редакторских правок или цензурных изъятий. Правда, при переписывании манускриптов возможны ис­кажения и ошибки, но они имеют частный характер и с ними можно примириться. Другой, более серьезный дефект самиздата состоит в том, что по рукам ходит множество фальшивок и совершенно бредовых документов, избавить­ся от которых невозможно.

Сущность политического самиздата застойных лет тоталитаризма хорошо выразил изгнанный в 1976 г. из страны выдающийся философ, мыслитель и писатель А.А. Зиновьев (род. 1925 г.) в стихотворении «Мое изда­тельство».

Допустим, в душе у тебя накипело.

Решение пачкать бумагу приспело.

Не мешкай в сомненьях. Исполнить спеши.

Забудь о цензуре. Что вздумал — пиши.

Но вот ты закончил последнюю строчку,

Но вот ты поставил последнюю точку.

Что дальше? Представь, что твой труд есть солдат

Скомандуй ему: шагом марш в «самиздат»!

И чудо великое вмиг сотворится.

Дитя твоей мысли в борца превратится.

***

Годы пройдут и потомки когда-то

Откроют останки бойца «самиздата».

И скажут... Ну, скажут, конечно, муру.

Я лично потомков в расчет не беру.

Если случается, высижу что-то,

Птенцов отдаю «самиздата» заботам.

Потом узнаю я случайно, что вроде

Они еще живы, они где-то бродят.

Обидно, никто не поверит, что эти

Бродяги-стихи суть родные мне дети132.


Главными потребителями самиздата были гуманитар­ная интеллигенция и студенчество, но не только они. Во всех грамотных социальных группах имелся самиздатовский репертуар, соответствующий их культурным и ком­муникационным запросам. Есть произведения самиздата, интересующие всех, например, рецепты народной (восточ­ной) медицины, частная жизнь кинозвезд и политиков, преступный мир и т. п.

Бесцензурная советская литература, помимо самизда­та, включала еще и тамиздат. Тамиздат представлял со­бой способ публикации за рубежом произведений печа­ти, отвергнутых советской цензурой. Первый прецедент Тамиздата — публикация в Милане романа Б.Л. Пастер­нака «Доктор Живаго» в 1957 г. В 1966 г. А. Синявский и Ю. Даниэль подверглись судебному преследованию за их «тамиздатовские» произведения, вышедшие под псевдо­нимами. Роль тамиздата выполняли многочисленные эмигрантские журналы («Грани», «Континент», «Новый журнал», «Время и мы», «Вестник РХД», «Стрелец», «Эхо» и др.), а также книжные издательства США, Фран­ции, Англии, ФРГ. Кроме современников, эти издатель­ства выпускали в свет книги А. Ахматовой, М. Булгакова, Вяч. Иванова, Д. Хармса, А. Введенского, Н. Олейникова, которые не публиковались в СССР. Наконец, зарубежные русские издательства публиковали писателей-эмигрантов, живущих за рубежом.

Публикации тамиздата поступали в спецхраны круп­нейших советских библиотек, доходя таким образом до русского читателя.

Самиздат и тамиздат, помимо политического и соци­ально-психологического аспектов, имели еще аспект эко­номический. Дело в том, что торговля продукцией самиз­дата и тамиздата стала одной из первых зон рыночного предпринимательства. Стихийно установился маркетин­говый порядок производства и сбыта продукции, круг клиентов, связь с поставщиками. Цены устанавливались по законам свободного рынка. На нелегальном книжном рынке, как и на советском государственном рынке, царил дефицит, а обладание самиздатом или тамиздатом было одним из видов престижного потребления, символом при­надлежности к культурно-оппозиционной элите.


Не случайно в процессе перехода к рыночной эконо­мике первыми независимыми издателями стали бывшие диссиденты и активисты самиздата. В 1985—1987 гг. са­миздат легализовался. Ему не нужна была реклама, он имел налаженные связи с производителями и запас про­дукции, поэтому легко добился лидерства на книжном рынке. Благодаря зарубежным связям, самиздатовские предприниматели перешли на компьютерную полигра­фию и заказные типографские издания. Чтобы сохранить привлекавший читателей имидж в конце 80-х годов стали практиковать стилизацию самиздата, имитируя внешние формы самодельных брошюрок и журналов. В это время спрос на самиздатовскую и тамиздатовскую литературу достиг максимума. В 90-е годы интерес к диссидентству и советскому самиздату пошел на убыль. Можно констатировать завершение истории советского самиздата и тамиздата133.

Однако мы забежали вперед. В 1965—1985 гг. самиз­дат и тамиздат играли очень важную роль в духовной жиз­ни страны. Благодаря самиздату была спасена честь рус­ской литературы, деформированной социалистическим реализмом. Между тем дряхлеющий советский тоталитаризм продолжал беспомощные попытки противопоста­вить вольной самиздатовской мысли подцензурную идео­логическую догматику. Ю.В. Андропов в 1983 г. призвал даже к пропаганде, нацеленной против вражеского свобо­домыслия. Но тотальная цензура, как и советский тоталитаризм в целом, были исторически обречены.

Хронологической вехой падения тоталитарной цензу­ры является август 1990 г., когда вступил в силу Закон Рос­сийской Федерации «О средствах массовой информации». Под средствами массовой информации — уточняется в За­коне — понимается периодическое издание (газета, журнал, альманах, бюллетень и т. д.), радио-, теле-, видеопрограмма, кинохроника и т. п. Цензура массовой информации, т. е. тре­бование со стороны должностных лиц, государственных ор­ганов или общественных объединений предварительно со­гласовывать сообщения и материалы, а также наложение запрета на распространение сообщений и материалов, — не допускается. Не допускается также создание и финансиро­вание организаций, учреждений, органов или должностей, в задачи которых входит осуществление цензуры.



<< предыдущая страница   следующая страница >>