litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 26 27 28 29 30

Литература

1. Абельс X. Интеракция, идентификация, презентация. Вве­дение в интерпретативную социологию. — СПб.: Алетейя. 1999. ― 272 с.

2. Дридзе Т.М. Текстовая деятельность в структуре социаль­ной коммуникации. — М.: Наука, 1984. — 268 с.

3. Землянова Л.М. Современная американская коммуникативистика. Теоретические концепции, проблемы, прогнозы. — М.: Изд-во МГУ, 1995. ― 270 с.

4. Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики: Учеб. по­собие. ― М.: Изд-во МГУ, 1995. ― 294 с.

5. Рождественский Ю.В. Теория риторики: 2-е изд. — М.: Добросвет, 1999. ― 482 с.

6. Рязаев А.В. Парадигмы общения: Взгляд с позиций социаль­ной философии. — СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1993. — 212 с.

7. Соколов А.В. Введение в теорию социальной коммуникации. - СПб.: СПбГУП, 1996. ― 319 с.

8. Сушков И.Р. Психология взаимоотношений. — М.: Ин-т Психологии РАН, 1999. ― 448 с.

9. Юзвишин И.И. Информациология или закономерности информационных процессов и технологий в микро- и макро­мирах Вселенной. — М.: Радио и связь, 1996. — 214 с.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Метатеория социальной коммуникации, обобщающая закономерности развития социально-коммуникационных явлений, обладает прогностическим потенциалом. Этот потенциал образуется благодаря раскрытию эволюции об­щественных коммуникационных систем на различных ста­диях развития человеческой культуры. В настоящее время происходит смена стадии неокультуры стадией постнеокультуры. Эта смена представляет собой социально-куль­турную революцию, сущность которой состоит, во-первых, в переходе от индустриального способа производства к по­стиндустриальному, во-вторых, в переходе от книжной культуры к культуре мультимедийной (информационной). Последнее означает, что документная коммуникация на бумажных носителях оттесняется на периферию, а господ­ствующее положение в новой ОКС занимает безбумажная электронная коммуникация. Компьютер вытесняет книгу.


Хотелось бы, конечно, верить в то, что глобальные ин­формационные сети смогут мирно сосуществовать с нацио­нальными литературами в книжной форме, что на рабочем столе русского интеллигента XXI века будут соседствовать компьютерные мониторы, клавиатуры, мыши-манипуля­торы с новинками книжного рынка, сочинениями люби­мых классиков, толстыми и тонкими журналами. Но эта вера обманчива. Человек не может одновременно суще­ствовать в двух разных культурах: либо он мыслит и дей­ствует как субъект, воспитанный в лоне книжной культу­ры; либо он мыслит и действует как субъект, взращенный в информационно-компьютерной среде. Третьего не дано. Культурный дуализм, подобно раздвоению личности, — не норма, а патология.

Всякая революция и разрушает, и созидает. Что созидает и что разрушает социально-культурная революция свидетелями которой мы являемся? Она разрушает тра­диционную, почти средневековую организацию народно­го образования и научных коммуникаций, предлагая вза­мен дистанционное обучение, электронные издания, оп­тические диски, ресурсы Интернет. Она превращает наивную массовую культуру в духе Чарли Чаплина и Лео­нида Утесова в тонко рассчитанные и научно обоснован­ные соблазны паблик рилейшенз. Демократия становит­ся заложницей имиджмейкерских технологий. Наконец, Интернет оказывается могильщиком литературоцентризма. Литературоцентризм жаль более всего, потому что ис­торически именно он был колыбелью и обителью рус­ской интеллигенции. Судьба русской интеллигенции — от древнерусских книжников до диссидентов 70-х годов XX века — неразрывно связана с книжностью, а русский Литературоцентризм — не только социально-культур­ный, но и социально-политический фактор, сыгравший громадную роль в установлении советского тоталитариз­ма и в его крушении. Обменивая привычные пенаты литературоцентризма на виртуальные пространства Интер­нета, русскому интеллигенту нельзя не задуматься над вопросами:

• Литературоцентризм основан на доверии к писате­лю, публицисту, ученому, который выступает не просто в роли автора литературного произведения, а в роли учите­ля и пророка. Интернет децентрализован, никакого обще­признанного центра нет, а есть множество таинственных провайдеров, искусно управляющих из-за кулис Всемир­ной паутиной. Интеллигент-книжник мог повесить на сте­ну портреты любимых писателей, пользователь Интернет этого сделать не может; если интеллигента-книжника вво­дили в заблуждение, рано или поздно он распознавал обманщика, Интернет же в принципе не несет ответствен­ности за доброкачественность передаваемой информации.


Пользователь Интернет одинок и беззащитен в отличие от обитателя уютного и патриархального мира книг.

• Литература — национальна, она — важнейшая часть культурного наследия нации; Интернет интернационален и космополитичен, он предвестник общечеловеческой все­мирной цивилизации. Поэтому интеллигенты-книжники ощущают родную почву под ногами, а пользователь Ин­тернет — гражданин мира с атрофированным чувством патриотизма.

• Интернет, как и всякая интеллектуальная машина, абсолютно рационален и абсолютно аморален, потому что он лишен совести и сочувствия. Литераторы же своей ли­рой стремились пробудить «чувства добрые» и воспитан­ные ими русские интеллигенты отличались самоотвержен­ным правдолюбием, но никак не рациональной расчетливостью. Поэтому, если они погибали ради утопической мечты, ради безумных идей, то это было прекрасно. Раци­ональному же мыслителю, слава Богу, недоступна абсурд­ная идея самопожертвования.

Вывод напрашивается один: лишаясь литературы как основного социально-коммуникационного института, нынешняя русская интеллигенция утрачивает духовную преемственность с предыдущими поколениями русских интеллигентов и превращается в новую социальную груп­пу, напоминающую западных интеллектуалов. Эта транс­формация, происходящая на наших глазах, — лишнее сви­детельство могущества социальных коммуникаций. Ви­димо, она неизбежна. Как долго продлится в России переходный период к мультимедийной ОКС?

Переход от книжной культуры к мультимедийной культуре возможен лишь при условии перехода от индуст­риальной цивилизации к цивилизации постиндустриаль­ной (точнее, оба этих «перехода» должны происходить синхронно). Современная Россия весьма далека от пост­индустриальных кондиций, хотя соответствующие тен­денции налицо. Прогностические предположения относительно будущего России нетрудно разделить на четыре группы:

1. Сверхпессимистический сценарий — «Россия во мгле»: потеря Россией политической и экономической независимости, превращение ее в сырьевой придаток пост­индустриальных держав, постепенная утрата националь­ного культурного наследия. В этом случае русской интел­лигенции нет нужды особенно заботиться о мультимедий­ной ОКС, поскольку этот вопрос будут решать иноземные хозяева страны.


2. Пессимистический сценарий — «Россия в сумер­ках»: суверенитет России сохраняется, но кризисная си­туация становится хронической. Тогда компьютеризация будет носить спонтанный, случайный характер, иметь локальные масштабы и воспроизводить заимствованные из-за рубежа технические решения. Поскольку конкуренто­способность электронных коммуникаций будет невелика, сохранится господство традиционной книжной культуры, возможно, с элементами литературоцентризма.

3. Оптимистический сценарий — «Россия на рассвете»: постепенный выход из кризиса и планомерная информатиза­ция промышленного производства, государственного управ­ления, науки, искусства, образования, быта и, конечно, — со­циально-коммуникационной сферы. Книжная культура и мультимедийная культура будут находиться в состоянии неустойчивого равновесия и это может продолжаться дол­го, хотя и не бесконечно. Этот сценарий — самый привлека­тельный путь перехода к мультимедийной ОКС.

4. Сверхоптимистический сценарий — «Россия — стра­на чудес»: благодаря чрезвычайным усилиям и благопри­ятному стечению обстоятельств Россия преобразуется в постиндустриальную державу в ближайшем будущем. По­добный социально-экономический переворот отправит книжную культуру в архив истории, потому что ей не бу­дет места в полностью информатизированном постинду­стриальном мире.

Сверхпессимистический и сверхоптимистический ва­рианты будущего развития России можно смело отбро­сить, ибо они нереальны. Реальные сценарии 2 и 3 пред­полагают сохранение русской книжности не в качестве отживающего культурного курьеза, а в качестве мощного фактора социальной жизни. Стало быть, русская интел­лигенция еще не сыграла до конца свою роль в русской истории.


1 Симеон Полоцкий. Избр. соч. ― М. ― Л., 1953. ― С. 73.

2 Ломоносов М. В. Российская грамматика // Полн. собр. соч. Т. 7. — М., 1952. С. 395.

3 Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. Социальная аналитика. ― Л., 1920. ― С. 16.


4 Рейнворд У. Б. Универсум информации. Жизнь и деятельность Отле. ― М., 1976. ― 402 с.

5 Чаадаев П. Я. Полн. собр. соч. Т. 1. ― М., 1991. ― С. 385.

6 Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. — М., 1986. ― С. 207―208.


7 Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. — Л.: ЛГИТ ― МиК, 1976.― С.12.

8 Отметим, что некоторые авторы предпочитают форму «коммуникатор», а не «коммуникант». Но эта форма не согласуется с формой «реципиент», ибо нужно тогда принять «реципиентор», что травмиру­ет русский язык.



9 Лем С. Сумма технологии. ― М., 1968. ― С. 208.



10 Бореев Ю. Б. Теория художественного восприятия и рецептивная эстетика // Художественная рецепция и герменевтика. — М., 1985. — С. 38.

11 Потебня А. А. Эстетика и поэтика. — М., 1976. — С. 330.


12 Под социальной группой понимается множество людей, обладающих одним или несколькими общими социальными признаками и осоз­нающих свою общность, выражая ее местоимением «мы», например, мы — семья, мы — родственники, мы — инженеры, мы — артисты, мы — москвичи, мы — россияне, мы — мужчины, мы — правоверные, мы — православные, мы — студенты, мы — семнадцатилетние, мы — холос­тяки, мы — блондинки, мы — земляне и т. д. Массовая совокупность — множество случайно собравшихся людей — уличная толпа, пассажи­ры транспорта, массовая читательская (телевизионная) аудитория, население, общество в целом.

13 Кондратьев Н. Д. Основные проблемы экономической статисти­ки и динамики. Предварительный эскиз. — М., 1991. — С. 67.


14 Честерфилд Ф. Письма к сыну // Сенека и др. Если хочешь быть свободным. — М., 1992. — С. 135—138; Карнеги Д. Как завоевывать дру­зей и оказывать влияние на людей: Пер. с англ. / Общ. ред. и предисл. В.П. Зинченко и Ю.М. Жукова. ― М.: Прогресс, 1989. — 544 с.


15 Герцен А. И. О развитии революционных идей в России // Собр. соч.: В 8 т. Т. 3. — М., 1990. — С. 416.


16 Ключевский В. О. Неизданные произведения. — М., 1983. — С. 303.


17 Петров Л. В. Массовая коммуникация и культура. Введение в тео­рию и историю. — СПб., 1999. — С. 26.


18 Заметим, что многочисленные, но поверхностные контакты (соседи, сослуживцы, лечащий врач и т.д.) не требует перцепции, в то время как углубленное, взаимопроникающее (говорят — «диффузное») общение обязательно предполагает перцепцию, укрепляющую симпатии и доверие друг к другу.

19 Флоренский П. Столп и утверждение истины. — М., 1914. — С. 446.

20 Бубер М. Я и Ты. ― М.: Высш. школа, 1993. — 175 с.


21 Прилюк Ю.Д. Общественные отношения и социальное общение // Общественные отношения (Социально-философский анализ). — Киев, 1991. — С. 37.

22 Парыгин Б.Д. Анатомия общения. — СПб., 1999. — С. 44, 46.

23 Пави П. Словарь театра. — М.: Прогресс, 1991. — С. 233.


24 Подробное рассмотрение проблемы «ритуалы и ритуализм» содержится в книге: Ионин Л. Г. Социология культуры. — М., 1996. — С. 126 —147.

25 Хейзинга Й. Homo ludens. Человек играющий. — М., 1992. — С. 14.

26 М.М. Зощенко в своей «Голубой книге» (1935 г.) не без издева­тельства писал: «Отчасти даже курьезно, что у людей коварство есть, а у остальных этого нету. А люди как бы все-таки, чего бы там ни гово­рили, в некотором роде есть венец создания, а не наоборот. Вот это даже странно. И как-то нелепо».


27 Полисемичность слова «правда» отражена в словарях. В совре­менном «Большом толковом словаре русского языка» (СПб., 1998) приведены два значения слова «правда»: 1) то, что соответствует действительности; истина, например, «сущая правда», «горькая правда»; 2) справедливость, порядок, основанный на справедливости — «жить, поступать по правде»; «пострадать за правду».

28 Лихачев Д. С. Тревоги совести // Лит. газ. 1987. № 1. — С. 6.

29 Толстой Л. Н. Собр. соч. в 22-х томах. Т. 21. — М., 1985. — С. 106.

30 Мандельштам Н. Воспоминания. — Нью-Йорк: изд-во им. Чехова, 1970. — С. 25.

31 Зощенко М. М. Голубая книга. — М., 1999. — С. 203 —204.

32 Наследственность изучает психогенетика — наука на стыке генетики и психологии. См.: Щербо И. В., Марютина Т. М, Григоренко Е. Л. Психогенетика: Учебник для вузов. — М.: Аспект Пресс, 1999. — 447 с.

33 Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. — М., 1998. — С. 505.

34 Тезаурус (греч. — сокровищница) — совокупность лексических единиц (слов, устойчивых словосочетаний) или высказываний с фиксированными смысловыми (парадигматическими) отношениями меж­ду ними (отношения род — вид, целое — часть, сходство, противоположность, предмет — свойство, ассоциации и т.д.).

35 Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2-х тт. Т.1. — М., 1989. — С. 303.

36 Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2-х тт. Т.1. — М., 1989. — С. 302.

37 См., например: Юнг К. Г. Об архетипах коллективного бессознательного // Юнг К.Г. Архетип и символ. — М., 1991. — С. 95—198.


38 Юнг К.Г. Структура психики и процесс индивидуализации. 1996. — С.10.

39 Ушинский К.Д. Избранные педагогические сочинения. — М., 1945. — С. 206.

40 Топоров В. Н. Об «экропическом» пространстве поэзии // От мифа к литературе. — М., 1993. — С. 31.

41 Чуковская Л. Процесс исключения. — Париж, 1979. — С. 125.

42 Там же. — С. 156.


43 Куфаев М.Н. Избранное. — М., 1981. — С. 42—43.

44 Несмеянов А.Н. Предисловие// Михайлов А.И., Черный А.И., Гиляревский Р.С. Основы научной информации. — М., 1965. — С.8.

45 Черняк B.C. Особенности современной концепции науки // В поис­ках теории развития науки. — М., 1982.— С. 13.

46 Моль А. Социодинамика культуры. — М., 1973. — С. 45.

47 Бахтин М. М. Ответ на вопрос редакции «Нового мира» //Бах­тин М.М. Литературно-критические статьи. — М., 1986. — С. 504 —506.



48 Адам Д. Восприятие, сознание, память: Размышление биолога: Пер. с англ. — М., 1983. — С. 147.

49 Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. — Л., 1976. — С. 42.

50 История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. — М., 1986. — С. 518—522; Ранние формы искусства: Сб. ста­тей. — М.: Искусство, 1972. — 479 с.; Столяр А. Д. Происхождение первобытного искусства. — М.: Искусство, 1985. — 298 с.

51 Рисунок заимствован из статьи: Морозов В. Н. Невербальная коммуникация: экспериментально-теоретические и прикладные аспекты // Психолог, журнал. 1993. Т. 14. № 1. С. 18 — 31.


52 Дарвин Ч. Вырождение душевных волнений. — СПб., 1896. — С. 279.

53 Энциклопедия мысли. — М., 1994. — С. 243.

54 Савранский И. Л. Коммуникативно-эстетические функции куль­туры. — М., 1979. — С. 100—111.

55 Гипотеза лингвистической относительности формулировалась Бенджамином Уорфом следующим образом: «Основополагающая лингвистическая система (другими словами, грамматика) каждого язы­ка является не просто воспроизводящим инструментом для озвучива­ния идей, скорее она формирователь идей, она формирует и направля­ет умственную активность индивида, его анализ восприятий и синтез умственных образований. Формулирование вовсе не независимый, строго рациональный процесс, как думали раньше, а продукт данной грамматики и отличается более или менее сильно в зависимости от языка».

56 Эйнштейн А. Письмо Жаку Адамару // Эйнштейновский сбор­ник. 1967.— М., 1967, — С. 28.


57 Цит. по: Колкер Б. Г. Учебник языка эсперанто. Основной курс. — М.: Наука, 1992. — 160 с.

58 Рейсер С. А. Хрестоматия по русской библиографии с XI в. по 1917 г. — М., 1956. — С. 7.


59 Цит. по: Нотович О. К. Исторический очерк нашего законодательства о печати. — СПб, 1873. — 63 с.

60 Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М.-Л., 1961. ― С. 103―105; 108―109.

61 Панаева А. Я. Воспоминания. ― М., 1956. ― С. 88―89.

62 Кстати сказать, в это время в Пруссии цензорами были Алек­сандр Гумбольдт и И.Г. Фихте, а И. В. Гете выполнял цензорские обя­занности в Веймаре.

63 Мякотин В. Одна страница из новейшей истории русской печа­ти // В защиту слова. ― СПб, 1905. ― С. 84 ―105.


64 Одним из первых прецедентов «Самиздата» было грибоедовское «Горе от ума», которое, по свидетельству Н. А. Полевого (1833 г.), «было переписываемо тысячи раз» и «сделалось достоянием словесности... не имея надобности в изобретении Гутенберговом».

65 Салтыков-Щедрин М. Е. Соч.: В 20 т. Т. 15. ― М, 1973. Кн. 2. ― С. 185―186.

66 Рубакин Н. А. Читатели между строк. Разговор в вагоне // В защиту слова: Сборник. — СПб, 1906. — С. 38.

67 Плотников С. Н. Чтение и экология культуры // Homo legens. Памяти С. Н. Плотникова. ― М., 1999. ― С. 64.

68 Иванов В. Г. Народ эсперанто: от сетевых сообществ к сетевым этносам // Интернет. Общество. Личность. Тезисы для междунар. конфер. ― СПб., 1999. ― С. 323.

69 Генис А. Книга книг // Иностранная литература. 1999. № 10. С, 166 ―168.

70 Согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» В. И. Даля, словесность — «это общность словесных произведений на­рода, письменность, литература».

71 Поэзия и проза Древнего Востока. ― М., 1973. ― С. 102―103.

72 Гаспаров М. Л. Цицерон и античная риторика // Цицерон. Три трактата об ораторском искусстве. — М., 1972. — С. 7.

73 Владимиров Л. И. Всеобщая история книги. — М., 1988. — С. 97.

74 Симон К. Р. История иностранной библиографии. — М., 1963. — С.79.

75 Цит. по: Симон К. Р. История иностранной библиографии. — М., 1963 ― С. 288.

76 Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник ― СПб., 1995. ― С. 356―369.

77 Народное образование и культура в СССР. Статистический сборник ― М., 1989. ― С.369.


78 Цит. по: Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. — Л., 1976. ― С. 101.

79 Средства массовой коммуникации и современная художествен­ная культура. ― М., 1983. ― С. 78.

80 Цявловский М. Письма Пушкина и к Пушкину. ― М., 1925. ― С. 38.

81 Лотман Ю. М. Символ в системе культуры // Символ в системе культуры: Труды по знаковым системам. Вып. 21. ― Тарту, 1987. ― С. 11.

82 Цит. по: Почепцов Г. Г. История русской семиотики до и после 1917 года. — М., 1998. — С. 102—103.

83 Колшанскйй Г. В. Паралингвистика. — М.: Наука, 1974. — 81 с.

84 Иногда под эстралингвистикой понимают соотношение культу­ры и языка, взаимодействие общества и языка и т. п.; в этом случав эстралингвистика выходит за пределы паралингвистики.

85 Леонтьев А. А. Психология общения. — М, 1997. — С. 298.

86 Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира. Пролегомены к психологической теории смысла. — Самара: Издательский дом «Бахрах ― М», 2000.― 336 с.

87 Проблема конвенциональности, т. е. приписывания имен тем или иным объектам, одна из главных в логической и лингвистической семантике. Произвольность имен, образующих план выражения разных естественных языков, кажется очевидной. Неясно, как произвольное сочетание звуков привязывается сознанием к объекту.

88 Лотман Ю. М. О разграничении лингвистического и литературоведческого понятия структуры // Вопр. языкознания. — 1963. — № 3. — С. 44―52.

89 Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в зарубеж­ной лингвистике. Вып. 1. ― М., 1960.― С. 305―318.


90 Выготский Л. С. Психология искусства. — М., 1968. — С. 190.

91 Шрейдер Ю. А. Семиотические основы информатики. — М.: ИПКИР, 1974. ― С. 38.

92 Агглютинативные (досл. «склеивающие») — это языки, в кото­рых каждый аффикс имеет определенное, закрепленное за ним грам­матическое значение, а слово строится путем нанизывания таких аф­фиксов. Например, в киргизском: кол-дол-ум-го «моим рукам», кол — рука, — дол — аффикс множественного числа, — ум — аффикс 1-го лица, — го — аффикс дательного падежа.

93 Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и в машине. — 2-е изд. — М., 1968. — С. 201.

94


<< предыдущая страница   следующая страница >>