litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3
Протоиерей Владислав Цыпин


Русская Православная Церковь в Синодальную эпоху. 1700–1917 гг.

Содержание:

1. Период Местоблюстительства. (1700–1721)

2. Учреждение Святейшего Синода
3. Церковная жизнь в эпоху Петра Великого
4. Русская Церковь в 1725–1762 гг.
5. Русская Церковь в царствование Екатерины II (1762–1796) и Павла (1796–1801)
6. Православная Церковь на территории Польского гос-ва в ХVIII в.
7. Русская Церковь в царствование имп. Александра I (1801–1825)
8. Русская Церковь в царствование имп. Николая I (1825–1855)
9. Церковь в царствование имп. Александра II (1855–1881)
10. Церковь в царствование имп. Александра III (1881–1894)
11. Русская Православная Церковь в царствование имп. Николая II (1894–1917)
Источники и литература


1. Период Местоблюстительства. (1700–1721)

Последний Предстоятель Русской Церкви в ХVII в. Патриарх Адриан скончался 16.01.1700. В это время в России происходили серьезные исторические перемены, в ходе которых складывался новый облик гос-ва. Среди преобразований имп. Петра I (1689–1725) важнейшей по своим последствиям была церковная реформа, ибо абсолютизм государственной власти начавшегося петербургского периода существенно отличался от старомосковского самодержавия с его не подчиненной светскому государю высшей церковной властью. Начиная с Петра I светское правительство смотрело на Церковь как на одно из учреждений государственного аппарата, нуждавшееся в опеке и надзоре. Для этого правительству понадобилось сломать старый строй церковного управления, сочетавший в себе соборное начало и Первосвятительство, а на его месте учредить новую, синодальную систему (см. Святейший Правительствующий Синод). Произошло это не сразу. Весть о кончине Патриарха Адриана застала Петра I в действующей армии под Нарвой. Одновременно от сановников из Москвы поступило предложение подождать с избранием Патриарха, что совпало с намерением самого царя. Вместо избрания нового Патриарха по распоряжению Петра 16.12.1700 вышел указ о назначении одного из самых молодых архиереев — митр. Рязанского Стефана (Яворского), воспитанника Киево-Могилянской коллегииМестоблюстителем Патриаршего Престола («экзархом, блюстителем и администратором Патриаршего стола» (ПСЗ. Т. 4. № 1818)). Период Местоблюстительства затянулся на 20 лет. Для Петра этот выбор оказался неудачным. Царь упрощенно представлял характер западного образования и не предполагал, что «западник» и «латынник» может оказаться более принципиальным противником запланированной им церковной реформы на протестантский лад, чем великорусские архиереи. Митр. Стефан, воспитанный в католических школах Львова, Люблина, Вильна и Познани, был поборником Патриаршества, высокого авторитета Церкви и независимости ее от государственных структур. Ревнители старины в Москве вскоре поняли, что в лице столь нежеланного для них поначалу митр. Стефана они обрели если и не единомышленника, то союзника, к тому же человека принципиального и мужественного. Вместе с ними Местоблюститель не одобрял второго брака царя с Екатериной, заключенного при жизни насильственно постриженной царицы Евдокии Лопухиной. С негодованием узнал он об отмене церковных постов в войсках, на что царь, в обход Предстоятеля Русской Церкви, заручился разрешительной грамотой от К-польского Патриарха Афанасия V (1710–1711). В своих проповедях митр. Стефан стал открыто обличать не хранящих постов и оставляющих своих жен, прозрачно намекая на личность самого царя. Все недовольные царем-реформатором с надеждой смотрели на царевича Алексея Петровича, который сочувствовал настроениям ревнителей старины. С большой теплотой относился к царевичу и митр. Стефан. В слове, произнесенном в 1712 г. в день именин наследника, он не без вызова его отцу назвал именинника «единой надеждой» России. А в 1718 г. открылось два судебных дела: в заговоре против царя обвинялся вначале царевич, а потом и его мать Евдокия. К этому оказались причастными и духовные лица. Розыск закончился казнями. Против Местоблюстителя улик не оказалось, но Петр подозревал его в сочувствии заговорщикам.


2. Учреждение Святейшего Синода

В 1718 г. митр. Стефан подал прошение отпустить его из Петербурга в Москву, откуда удобнее управлять Московской и Рязанской епархиями. Царь наложил на прошение резолюцию с рядом замечаний, а в конце добавил: «А для лучшего впредь управления мнится быть Духовной коллегии, дабы удобнее такие великие дела исправлять было возможно» (ПСЗ. Т. 5. № 3239). Своему любимцу еп. Псковскому Феофану (Прокоповичу) Петр поручил составить проект учреждения Духовной коллегии. К февр. 1720 г. проект под названием «Духовный регламент» был готов. Царь просмотрел «Регламент» и внес в него исправления. «Регламент» разделен на три части: 1) «Описание и важные вины такового управления»; 2) «Дела, управлению сему подлежащие»; 3) «Самих управителей должность, действо и сила». Прот. Г. Флоровский метко характеризовал «Регламент» как «рассуждение, а не уложение... Это скорее объяснительная записка к закону, нежели самый закон». В нем больше обличений старины, «чем прямых положительных постановлений» (Флоровский. С. 84). «Регламентом» провозглашалось учреждение Духовной коллегии вместо единоличной власти Патриарха. Основания для такой реформы приводились разные: коллегия может скорее и беспристрастней решать дела, она якобы имеет более авторитета, чем Патриарх. Но не скрывается в «Регламенте» и главный резон упразднения Патриаршества — коллегия неопасна для власти монарха: «Простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от Самодержавной, но великою Высочайшего пастыря честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то вторый Государь, Самодержцу равносильный, или и больши его и что духовный чин есть другое и лучшее Государство» (ПСЗ. Т. 6. № 3718). 23.02.1720 документ был представлен на обсуждение в сенат и только затем предложен вниманию освященного Собора из оказавшихся в Петербурге шести архиереев — митр. Рязанского Стефана (Яворского), митр. Смоленского Сильвестра (Холмского), архиеп. Нижегородского Питирима (Потемкина), еп. Тверского Варлаама (Коссовского), еп. Карельского Аарона (Еропкина), еп. Псковского Феофана (Прокоповича) — и трех архимандритов. Под давлением светской власти они подписали документ и заверили, что все «учинено изрядно». В течение года собирались подписи тех архиереев, которые не участвовали в деяниях Собора, а также архимандритов и игуменов важнейших мон-рей. Нередко при этом на них оказывалось давление. Всего собрано было 87 подписей. 25.01.1721 император издал манифест об учреждении «Духовной коллегии, то есть Духовного соборного правительства». 14.02.1721 после молебна в Троицком соборе Александро-Невской лавры состоялось открытие новой коллегии. Сразу же встал вопрос: как совершать молитвенное возглашение нового церковного правительства? Латинское слово «коллегиум» в сочетании со «Святейшим» звучало неблагозвучно, поэтому предлагались разные варианты: «собрание», «собор». Наконец остановились на приемлемом греческом слове «синод» — Святейший Правительствующий Синод. Его президентом стал теперь уже бывш. Местоблюститель митр. Стефан. Спустя полтора года, 11.05.1722, указом императора была учреждена должность обер-прокурора Святейшего Синода, на которую назначался «из офицеров добрый человек». Обер-прокурору надлежало быть в Синоде «оком государя и стряпчим по делам государственным» (ПСЗ. Т. 6. № 4036). На него возлагался контроль и надзор за деятельностью Синода, но отнюдь не руководство им. Практически устраненный от управления, президент Синода не оказывал уже никакого влияния на ход синодальных дел, где всем распоряжался любимец императора архиеп. Феофан. В 1722 г., после смерти митр. Стефана, должность президента была упразднена.

В сент. 1721 г. Петр I обратился к К-польскому Патриарху Иеремии III с посланием, в котором просил его о том, чтобы он «учреждение Духовного Синода за благо признать изволил». Ответ был получен через два года. Вселенский Патриарх признал Святейший Синод своим «во Христе братом», имеющим власть «творити и совершати елико четыре апостольские Святейшие Патриаршие Престолы» (Царская и патриаршие грамоты об учреждении Святейшего Синода. С. 3 и след.). Аналогичные грамоты получены были и от других Патриархов. Новоучрежденный Синод получил права высшей законодательной, судебной и административной власти в Церкви, но эту власть он мог осуществлять лишь с согласия государя. Все постановления Синода вплоть до 1917 г. выходили под штемпелем: «По указу Его Императорского Величества».

Учреждением Святейшего Синода открывалась новая эпоха в истории Русской Церкви. В результате реформы Церковь утратила былую независимость от светской власти. Грубым нарушением 34-го апостольского правила явилось упразднение Первосвятительского сана, замена его «безглавым» Синодом. В петровской реформе коренятся причины многих недугов, омрачавших церковную жизнь двух столетий. Несомненна каноническая ущербность учрежденной при Петре системы управления. Но, смиренно принятая иерархией и паствой, признанная Восточными Патриархами, новая церковная власть стала законным церковным правительством. При этом синодальный период явился эпохой небывалого внешнего роста РПЦ. При Петре I население России составляло ок. 15 млн. чел., из них 10 млн. были православными. В конце синодальной эпохи, согласно переписи 1915 г., население империи достигло 180 млн., а РПЦ насчитывала уже 115 млн. чад. Столь стремительный рост Церкви явился, конечно, плодом самоотверженного подвижничества русских миссионеров, но он был также прямым следствием расширения пределов России, роста ее могущества, а ведь ради укрепления и возвышения мощи Отечества и были задуманы Петром государственные реформы. В синодальный период происходит подъем духовного образования в России; к кон. XVIII в. в России существовали четыре духовные академии, 46 семинарий (cм. Духовно-учебные заведения), а в XIX в. произошел настоящий расцвет отечественной церковной науки. Наконец, в синодальную эпоху на Руси явлен был великий сонм подвижников благочестия, не только уже удостоившихся церковного прославления, но и еще не прославленных. Как одного из самых великих угодников Божиих чтит Церковь прп. Серафима Саровского. Его подвиги, его святость — самое надежное свидетельство того, что и в синодальную эпоху Русская Церковь не оскудела дарами Св. Духа. Особо почитаются и такие великие угодники, как святители Тихон Задонский, Филарет и Иннокентий Московские, Феофан Затворник, преподобные Паисий (Величковский) и Амвросий Оптинский, св. прав. Иоанн Кронштадтский, св. блж. Ксения Петербургская.



3. Церковная жизнь в эпоху Петра Великого

Знаменательным явлением церковной жизни петровской эпохи было обращение ко Христу многих тысяч язычников и мусульман. Как и в предшествующие столетия, христианское просвещение совершалось в России без насилия и принуждения. Правительство, однако, не избегало поощрительных мер по отношению к обращенным инородцам. Крещеных крепостных отписывали от их некрещеных помещиков. С 1720 г. всем новообращенным предоставлялась трехлетняя льгота от податей и рекрутства. В Казанской епархии, где значительную часть населения составляли мусульмане и язычники, миссионерство заметно оживилось при митр. Тихоне (Воинове) (1701–1724). В Нижнем Поволжье Слово Божие проповедовалось буддистам-калмыкам. Уже в 1700 г. на р. Терешке выросло целое поселение крещеных калмыков. Проповедь Евангелия сибирским инородцам связана с именами двух великих подвижников: Тобольских митрополитов Филофея (Лещинского) и св. Иоанна (Максимовича). Для христианизации народов Вост. Сибири и Дальн. Востока в кон.1706 г. была открыта Иркутская кафедра — на правах викарной кафедры Тобольской епархии. Но еще раньше, в 1705 г., митр. Филофей послал на Камчатку для проповеди Евангелия туземцам архим. Мартиниана, в 1717 г. о. Мартиниан был убит во время восстания инородцев против пришлых людей.

Одной из главных забот Петра I было насаждение в России европейского просвещения. Основные усилия прикладывал он к заведению школ, готовящих специалистов для армии и флота, горного дела, строительства крепостей. Но светские училища и по количеству учащихся и по уровню образования решительно уступали ранее устроенным духовным школам. На государственную службу поступали многие выпускники духовных школ, поэтому правительство не оставило без внимания и эту ветвь народного образования. В Москве греческое образование сохранялось в нач. XVIII в. лишь в типографской школе иером. Софрония Лихуда (см. Лихуды Иоанникий и Софроний), которая находилась сначала в Богоявленском, потом в Заиконоспасском мон-ре, пока ее не соединили со Славяно-греко-латинской академией. Сама же академия уже в 1700 г. была преобразована по киевскому образцу. Архиереи из киевских ученых монахов открывали латинские училища и в провинции. В 1700 г. свт. Иоанном (Максимовичем) была открыта школа в Чернигове, в 1702 г.— свт. Димитрием (Туптало) в Ростове, в 1703 г.— свт. Филофеем (Лещинским) в Тобольске. «Духовный регламент» провозгласил обязательность обучения для детей священнослужителей и причетников, необученные недоросли подлежали исключению из духовного сословия. Во исполнение проекта, изложенного в «Регламенте», духовные училища семинарского типа стали создаваться в разных городах России. В Петербурге в 1721 г. открыты были сразу две школы: одна — в Александро-Невской лавре архиеп. Новгородским Феодосием (Яновским), другая — на Карповке архиеп. Феофаном (Прокоповичем). В том же году открылась семинария в Ниж. Новгороде, в 1722 г.— в Харькове и Твери, в 1723 г.— в Казани, Вятке, Холмогорах, Коломне, в 1724 г.— в Рязани и Вологде, в 1725 г.— в Пскове.
Реформа Петра I коснулась и мон-рей. Чтобы удобно было извлекать доходы из «тунегибельных», как он говорил, монастырских вотчин в казну, в 1701 г. был восстановлен Монастырский приказ. «Сидеть на Патриаршем дворе в палатах и писать Монастырским приказом» (ПСЗ. Т. 4. № 1829),— велено было боярину И. А. Мусину-Пушкину. Этот приказ ведал всеми Патриаршими, архиерейскими, монастырскими и церковными вотчинами (см. Землевладение церковное в России). Лишь малая часть (на 1707 г. для 15 епархий — от 1000 до 1500 р.) доходов от церковных земель шла на содержание архиерейских домов, мон-рей и приходов. Все остальное поступало в казну. Монастырский приказ назначал настоятелей, влиял на поставление архиереев, распоряжался Патриаршей типографией. В 1722 г. издано было составленное архиеп. Феофаном и одобренное царем «Прибавление к Духовному регламенту». В «Прибавлении» запрещалось постригать мужчин, не достигших 30 лет, а для пострига женщин определен был возраст от 50 до 60 лет. Исключения допускались лишь с разрешения Святейшего Синода. Военнослужащим и чиновникам поступление в мон-ри запрещалось вовсе. Не разрешалось принимать в обители лиц, имевших несовершеннолетних детей или обремененных долгами. Крепостные могли поступать в мон-ри только с разрешения своих помещиков. Неграмотные принимались в мон-ри с ведома царя или Синода. «Прибавлением» возбранялось основание новых обителей без дозволения Синода, а строительство скитов запрещалось окончательно. Маленькие пустыни подлежали либо упразднению, либо соединению с другими мон-рями. Многие мон-ри закрывались тогда и от недостатка средств. Лишь ученые монахи пользовались благоволением царя, большей частью это были выходцы из Киевской академии, они-то и становились кандидатами на замещение высших церковных должностей, в т. ч. и архиерейских кафедр. Ученым монахам полагалась иная, лучшая, чем простым братиям, еда и одежда, с немалой щедростью им выдавалось денежное содержание. Рассадником ученого монашества в России должен был, по замыслу Петра, стать основанный в 1712 г. в Петербурге Александро-Невский мон-рь. Для аскетических подвигов, столь мало ценимых царем-реформатором, вроде бы не оставалось места. Но и в эту эпоху, охваченную горячкой преобразований,— в эпоху бесцеремонного отношения к Церкви и развала мон-рей русские обители не оскудели иноками высокого молитвенного духа. Одни из них остались сокрытыми от мира, подвиги других были явлены людям и сохранились в церковной памяти. В суровое петровское время подвизались первоначальник Саровской пустыни иеросхим. Иоанн и прп. Симеон (в мантии Серапион), первоначальник Белобережский, в древней Соловецкой обители спасался прп. Иисус (в мантии Иов) Анзерский.

В петровскую эпоху начался роковой для судеб гос-ва религиозно-нравственный раскол между высшим слоем об-ва и простым народом, традиционно хранившим верность заветам своих предков. Народный быт и народная набожность, религиозно-нравственные идеалы народа остались почти не затронутыми петровскими преобразованиями России, но стиль жизни, нравы и взгляды дворянской верхушки, поступившей в ученичество к иностранцам, стремительно менялись.


4. Русская Церковь в 1725–1762 гг.

После смерти Петра I на императорский престол вступила его вдова Екатерина I (1725–1727), совершенно не подготовленная к управлению великой державой. Поэтому указом сената от 8.02.1726 был учрежден Верховный Тайный совет из семи членов: кн. А. Д. Меншикова, гр. П. А. Толстого, кн. Д. М. Голицына, барона А. И. Остермана, гр. Ф. М. Апраксина, гр. Г. И. Головкина и зятя Екатерины I герц. Карла Фридриха Голштейн-Готторпа. Сенат и Синод вошли в подчинение Верховному Тайному совету, в руках которого сосредоточилась вся полнота правительственной власти. В результате этой административной реформы Синод оказался зависимым не только от миропомазанного монарха, как это было установлено при Петре, но и от Тайного совета, лишенного всякой сакральности, к тому же не вполне православного по вероисповеданию своих членов. Пониженный на лестнице высших государственных учреждений, Синод изменил и свое наименование —вместо Правительствующего стал называться Духовным. Манифестом 1726 г. Синод был разделен на два апартамента. Первому апартаменту повелевалось «состоять в шести персонах архиереев» (ПСЗ. Т. 7. № 5034). Все они были равны между собой: отменялись прежние звания вице-президентов, советников, асессоров. Второй апартамент составлен был из шести светских чиновников и предназначался для управления церковными вотчинами. Новым царствованием в истории России открывалась эпоха временщиков, внезапного возвышения одних и стремительного падения других. Подобная участь могла постигать и духовных сановников. Тяжкое испытание выпало тогда на долю первого члена Синода архиеп. Новгородского Феодосия (Яновского), обвиненного в государственной измене. В апр. 1725 г. архиеп. Феодосий был арестован и подвергнут следствию. В ходе расследования обнаружилось, что своих слуг он обязал присягой на верность себе вроде государственной присяги. 12.05.1725 он был лишен сана и под именем чернеца Федоса некогда всесильный церковный сановник был сослан в тюрьму Корельского мон-ря, где 3.02.1726, через восемь месяцев страданий, скончался. Вместо него Новгородскую кафедру занял архиеп. Феофан (Прокопович), ставший первым членом Синода, вторым членом Синода был назначен давний обличитель Феофана архиеп. Феофилакт (Лопатинский), третьим членом — Ростовский митр. Георгий (Дашков), выходец из старинной боярской семьи, обладавший сильными связями в родовитом дворянстве.
После смерти Екатерины I 6.05.1727 престол перешел к Петру II, сыну царевича Алексея. В царствование этого отрока (1727–1730) государственная власть оставалась в руках временщиков-верховников, самым влиятельным из которых вначале был кн. А. Д. Меншиков, а после его ареста 8.09.1727 и ссылки в Сибирь— князья А. Г. и В. Л. Долгоруковы. В правление Долгоруковых начали открыто проявляться стремления к реставрации допетровских порядков, в церковных кругах велись разговоры о восстановлении Патриаршества. Над головой Феофана, больше всего потрудившегося над упразднением Патриаршества и к тому же причастного к трагедии отца императора — царевича Алексея, собиралась гроза. В положении мон-рей произошло некоторое улучшение. При Петре II в «малобратственных» мон-рях, оскудевших до такой степени, что часто в них некому было служить, разрешалось увеличить число братии. Некоторые разорившиеся, заброшенные при Петре I обители были открыты заново. В ночь на 19.01.1730 15-летний император скончался. Верховный Тайный совет призвал на престол старейшую в роде Романовых, племянницу Петра I Анну Иоанновну, вдову Курляндского герцога. С ее воцарением Верховный Тайный совет, управляемый кн. Д. М. Голицыным, связывал надежды на то, чтобы впредь «самодержавию не быть». К Анне Иоанновне в ее резиденцию в Митаве вместе с приглашением на престол были высланы и т. н. «пункты», подписав которые она в сущности ограничивала самодержавную власть подобием аристократической конституции. Одновременно с официальным посольством от «верховников» в Митаву направились и тайные посланцы от гр. Г. И. Головкина и архиеп. Феофана. Феофан, рискуя головой, включился в авантюру по срыву «затейки» «верховников», поскольку связывал все свои реформаторские планы с абсолютизмом христианского монарха. В Митаве Анна подписала «пункты», но в Москве, на собрании московского и провинциального дворянства, с подозрением относившегося к «затейке» «верховников», 25.02.1730 порвала бумагу с этими «пунктами». Архиеп. Феофан торжествовал победу, «верховники» были арестованы, подорваны были и позиции опиравшихся на них сторонников восстановления Патриаршества, стала проводиться политика возвращения к заветам Петра. На деле же восстанавливались худшие стороны петровской политики, часто в карикатурном виде. В области церковного управления проводником этой линии стал Феофан. Гр. А. И. Остерман, фанатичный приверженец петровских реформ, и герц. Э. И. Бирон, гонитель православия, развязали в стране настоящий террор, который проводился под знаменем восстановления петровских начал правления. В этом терроре участвовал и архиеп. Феофан, специальностью которого стало ведение «архиерейских процессов». Первым из иерархов 2.10.1730 был осужден архиеп. Воронежский Лев (Юрлов), обвиненный в том, что на следующий день после получения известия об избрании на престол Анны он не служил торжественного молебна. 17.11.1730 в попытке замять «дело» архиеп. Льва был обвинен митр. Ростовский Георгий (Дашков). Митр. Георгий в ходе расследования, не дожидаясь его окончания, попросился на покой, но и этот шаг не спас его от расправы. Архиерейские процессы шли своим чередом. Ссылаясь на неопределенность известий из столиц, молебен о воцарении Анны отказался служить Киевский архиеп. Варлаам (Ванатович). Феофан назначил розыск. По заключению следственной комиссии Синод лишил преосв. Варлаама сана и выслал его простым монахом в Кириллов Белозерский мон-рь. В Сибирь был отправлен и еп. Платон (Малиновский). Главной заботой Феофана было устранение его давнего противника и обличителя архиеп. Феофилакта (Лопатинского). В свое время, будучи ректором Московской академии, тот вместе с префектом академии архим. Гедеоном (Вишневским) обличал всесильного любимца Петра и ставленника на архиерейскую кафедру Феофана в неправославии. Три года тянулось следствие. Доведя узника до полумертвого состояния, объявили его лишенным сана и монашества и заключили в Петропавловскую крепость. Страдалец был освобожден уже после смерти имп. Анны, перед кончиной (6.05.1741) ему возвратили сан. Между тем в 1736 г. умер его мучитель архиеп. Феофан.
В положении российского духовенства в XVIII столетии произошли серьезные перемены. Сословность государственного и общественного строя России, сложившегося в эту эпоху, с характерными для него барьерами между отдельными состояниями: дворянством, городским гражданством, крестьянством — привела к образованию духовного сословия. Образование духовного сословия сопровождалось падением значения выборного начала при замещении церковных мест. В великорусских епархиях уже в нач. XVIII в. сложился такой порядок, что кандидатами при выборах значились, как правило, выходцы из духовного чина. Причем «выборный обряд» постепенно вылился в чистую формальность. Прихожане, плохо знавшие кандидатов, с равнодушием относились к исходу выборов. Указом Синода 1732 г. выборы сведены были к свидетельству прихожан о добропорядочности ставленника, судьба же ставленника вполне решалась волей архиерея. Важным фактором в вытеснении приходских выборов из жизни Церкви явился подъем школьного духовного образования, учреждение семинарий в епархиальных городах, в связи с чем повысилось значение образовательного ценза для ставленников. Между тем дети клириков составляли подавляющее большинство среди учащихся духовных школ в Великороссии. Сами школы, приобретя здесь сословный характер, были закрыты для выходцев из дворян и податных состояний. Киевская Духовная Академия (КДА) и малороссийские семинарии вплоть до екатерининской эпохи сохраняли всесословный характер, но в конце столетия и они замкнулись в школы для детей духовного чина. Еще одним обстоятельством, содействовавшим превращению духовенства в особое сословие, явилась весьма распространенная, хотя и негласная практика передачи церковных мест по наследству. Дом и усадьба священника, как правило, находились в его частной собственности. Поэтому сын, получив надлежащее образование, оказывался гораздо более приемлемым кандидатом на замещение отцовского места, чем чужой человек, которому, чтобы получить место, пришлось бы выкупить дом и усадьбу. Если же после смерти священника его сыновья были уже устроены, но оставалась вдова или дочь на выданье, то они и становились наследницами отцовской недвижимости. И соискатель священнического места, женясь на дочери и беря на себя обязательство содержать вдову-мать, становился вполне подходящим претендентом на место своего покойного тестя. Из наследственного права на дом и усадьбу выросла наследственность самих священнических, диаконских и причетнических мест. Причем чаще всего наследство закреплялось не за сыновьями, а за дочерьми-невестами. Такого рода наследственность поддерживалась епархиальными архиереями, которые почитали своей обязанностью заботиться об устроении материального благополучия семейств духовного чина. Упразднение выборов при назначении на приход, сословный характер духовной школы и обязательность школьного аттестата для кандидатов священства, а также наследственность церковных мест окончательно сделали духовенство особым, закрытым сословием. Но, замкнутый для вступления в него, духовный чин не мог удержать в себе всех, кто принадлежал к нему по рождению. В семьях священников и причетников рождалось слишком много сыновей, чтобы каждый из них мог надеяться получить церковное место. Поэтому на протяжении XVIII в. правительство не раз проводило т. н. разборы духовного чина, в результате которых множество лиц переводилось из духовного сословия в податное состояние или рекрутировалось в армию. Самые свирепые разборы проводились в царствование Анны Иоанновны. Начавшаяся в 1736 г. русско-турецкая война дала повод сенату отправить в Синод меморандум, в котором требовалось набрать 7 тыс. рекрутов из духовного звания. 7.09.1737 вышел еще один указ, требовавший ускоренного набора и напоминавший о возрастном цензе для священнослужителей: 30 лет для священников, 25 — для диаконов. Все не имевшие штатного места священнослужители в возрасте от 15 до 40 лет подлежали немедленному воинскому набору. «Изъятие излишков» духовенства происходило не только через перевод в податные сословия или запись в солдаты. Для грамотных и способных был открыт выход на чиновничью службу и в ученые специалисты, в которых в XVIII в. гос-во испытывало большую нужду. Лучших учеников забирали из семинарий в Академию наук (см. Академии наук в России), в Московский ун-т, в Сухаревскую математическую школу, в Медико-хирургическую академию. Ни одно другое сословие не дало столько умов и талантов, столько созидателей отечественной науки и творцов русской культуры, сколько духовный чин.
В годы царствования Анны Иоанновны особенно тяжким испытаниям подверглись мон-ри. Указом 1734 г. за постриг монаха в обход закона (а по закону разрешалось постригать только вдовых священников и отставных солдат) на епархиального архиерея налагался штраф в 500 р. (по тем временам чрезвычайно разорительная сумма), настоятель мон-ря, в котором состоялся недозволенный постриг, осуждался на пожизненную ссылку, а сам новопостриженный инок лишался монашеского звания и подвергался телесному наказанию. На настоятелей налагалась обязанность доносить в Синод о малейших проступках насельников, а виновных монахов либо отдавали в солдаты, либо ссылали в сибирские рудники. Игуменов и игумений то и дело вызывали в Петербург и там подвергали допросам в Тайной канцелярии. Тайная канцелярия проводила разборы монашествующих. Иноков, заподозренных в политической неблагонадежности (а заподозрить можно было кого угодно и по любому поводу), изгоняли из обителей и ссылали на каторжные работы. В результате этих гонений число монашествующих сократилось почти вдвое: в 1724 г. в мон-рях насчитывалось 25 207 монахов и монахинь, а в 1740 г. в них осталось лишь 14 282 насельника. В 1740 г., после смерти царицы Анны, Синод докладывал Анне Леопольдовне, регентше при имп. Иоанне VI, что одни мон-ри стоят совсем пустые, а в других остались только старики и некому совершать богослужение, множество настоятелей взяты под стражу и управление монастырское в плачевном состоянии, что вся жизнь мон-рей в крайнем расстройстве. В 1740 г. после смерти Анны Иоанновны Российский престол перешел к ее внучатому племяннику младенцу Иоанну VI Антоновичу (1740–1741). Регентом при нем стал Э. И. Бирон, и в правящей клике начались раздоры. 8.11.1740 генерал Б. К. Миних осуществил дворцовый переворот, в результате которого Бирон был арестован и сослан в Сибирь. Эпоха тирании иноземцев подходила к концу, множество осужденных было амнистировано. В 1741 г. в результате нового переворота Анна Леопольдовна и Иоанн Антонович были арестованы и заключены в казематы крепости Дюнамюнде в Риге, а затем Шлиссельбурга. 25.11.1741 зачинщики заговора, ок. 300 офицеров гвардейского Преображенского полка, возвели на престол дочь Петра I Елизавету Петровну. С воцарением Елизаветы началось возвращение из тюрем и ссылок несправедливо осужденных архипастырей и пастырей. 15.04.1742 член Синода митр. Ростовский Арсений (Мацеевич) составил и вместе с архиеп. Новгородским Амвросием (Юшкевичем) подал императрице доклад, в котором писал, что если государыне не угодно будет восстановить Патриаршество, то по крайней мере необходимо восстановить должность президента Синода; предлагалось также упразднить должность обер-прокурора и Коллегию экономии. Но Елизавета не согласилась пойти на эту реформу, ибо, несмотря на свою любовь к Церкви, она твердо придерживалась заложенных отцом основ государственного строя: все законы Петра она объявила своими законами, а в предложенных мерах узрела противоречие этим законам. Императрица согласилась лишь на подчинение Коллегии экономии Синоду.

В послепетровскую эпоху продолжалось расширение пределов Российской империи. В христианском просвещении инородцев, принимавших русское подданство, правительство видело самый надежный путь закрепления их верности России, поэтому миссионерское делание встречало поддержку со стороны гос-ва. Помимо старых петровских льгот вводились новые: новокрещеным стали выдавать денежные и вещевые подарки, лежавшие на них подати и повинности, в т. ч. рекрутская, перекладывались на их некрещеных соплеменников. Гос-во прощало обращенным в христианство преступления, совершенные ими до крещения. Основные усилия миссии направлены были на христианскую проповедь среди народов Поволжья, живших в самом центре России, но по большей части еще остававшихся мусульманами или язычниками. В Казани с 1735-го по 1763 г. действовала Контора новокрещенских дел, которая ведала всей миссионерской деятельностью в Поволжье. Всего при Елизавете в Поволжье крещено было до 430 тыс. чел.— чувашей, черемисов (марийцев), вотяков (удмуртов). Мордва крещена была вся. Однако из татар-мусульман в христианство обратилось лишь ок. 8 тыс. чел.

В царствование Елизаветы с мон-рей снята была правительственная опала, которую они претерпели в годы бироновщины. Прекратились разборы монахов, возобновились постриги юных иноков. В 1749 г. вышел указ, по которому семинаристам постриг разрешался с 17 лет, а в 1761 г. было дозволение свободно постригать выходцев из всех сословий. На средства казны восстановили две древние северные обители, пришедшие при Анне в полный упадок,— Валаамскую и Коневецкую. Троице-Сергиев мон-рь (см. Троице-Сергиева лавра, ТСЛ), пользовавшийся особым почитанием царицы, в 1744 г. был возведен на степень лавры. Елизавета делала лавре щедрые пожертвования. Денежная помощь из средств государственной казны оказывалась и другим мон-рям. Им были возвращены их вотчины: 31.08.1753 императрица издала указ, в силу которого управление монастырскими вотчинами возвращалось самим мон-рям. В царствование Елизаветы совершена была первая в ХVIII столетии канонизация — 15.04.1757 указом Святейшего Синода был причислен к лику святых митр. Ростовский Димитрий (Туптало).

25.12.1761 скончалась имп. Елизавета. Престол перешел к ее племяннику — сыну Шлезвиг-Голштинского герцога Карлу Петру Ульриху, вызванному теткой из Германии, присоединенному к православной Церкви и переименованному в Петра III Феодоровича. Сразу по воцарении Петр III заявил о своем намерении сократить число икон в православных церквах. По подсказке окружавших престол временщиков — графов И. И. Воронцова и И. И. Шувалова 19.02.1762 Петр III издал указ о полной секуляризации церковной недвижимости (см. Секуляризация церковных имуществ в России) с передачей ведавшей ими Коллегии экономии cенату. Проект указа составлен был сенатором Д. В. Волковым. Эта мера, однако, не была осуществлена ввиду последовавшего вскоре государственного переворота.



следующая страница >>