litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3
А. Н. Тихонов


Морфема как значимая часть слова


I. В языкознании уже отмечалось, что в толковании термина «мор­фема» наблюдаются «очень глубокие расхождения»1. Эти расхождения продолжают все больше и больше углубляться, затрагивая принципи­альные вопросы, имеющие прямое отношение к самой сущности морфе­мы. В исследованиях по словообразованию и морфологии термином «морфема» нередко обозначаются части слов, которые не обладают важ­нейшим ее свойством — семантикой, т.е. не имеют ни вещественного (лексического, деривационного), ни грамматического значения.

Как позволяют судить различные исследования (особенно послед­них лет), посвященные описанию морфологической и словообразова­тельной структуры слова в различных частях речи, не все выделяемые в слове части можно относить к морфемам. «В структуру слова входят разнообразные по функции компоненты, которые трудно подвести под су­ществующие понятия морфемы. В связи с этим предпринимаются по­пытки расширить определение морфемы, чтобы оно могло охватить все вычленяемые в составе слова элементы. Нередко у одних и тех же ис­следователей наблюдаются существенные расхождения и противоречия между тем, как определяется морфема, и тем, что в действительности под этим понимается. Разрыв между традиционным и современным по­ниманием морфемы все больше и больше увеличивается. Это требует специального изучения проблемы морфемы в свете современных дости­жений общей теории словообразования. Необходимость дальнейшей разработки теории морфемы определяется и тем, что учение о словооб­разовании не может успешно развиваться, не имея точных определений своих основных объектов. Центральной единицей словообразовательного уровня языка является морфема.

II. Термин «морфема» был введен И.А. Бодуэном де Куртенэ в 70-х гг. XIX в. Так, он использовал его в «Подробной программе лекций в 1877—76 учебном году», где писал, о «морфологических частях (мор­фемах)»2. Постепенно в дальнейших работах И.А. Бодуэна де Куртенэ возникало стройное и последовательное учение о морфеме, хотя он и не

написал ни одной специальной работы, посвященной этой лингвистиче­ской единице.

В работе Бодуэна «Некоторые отделы «сравнительной грамматики» славянских языков» (1881) морфема была охарактеризована как неделимая далее морфологическая единица языка. Он писал: «Неделимое с антропофонической точки зрения есть звук, неделимое с фонетической точки зрения есть фонема, неделимое с морфологической точки зре­ния есть морфема»3. Здесь еще отсутствует указание на семантику морфемы. «Значимый характер» морфологических частей слова, которые он называет «морфемами», особенно подчеркивается в его статье «Ни­колай Крушевский, его жизнь и научные труды» (1888).

Членение слов на морфологические части, указывал Бодуэн, «не может быть делением на голые, не имеющие значения звуки». «Морфе­мы и звуки являются, так сказать, несоразмерными языковыми величи­нами. Если бы морфемы могли делиться на звуки, то они не были бы морфемами, а были бы просто комплексами, соединениями голых, не­
оживленных психических звуков. Нужно сначала лишить морфему ее ас­социативного характера, т. е. значимого характера (разр. на­ша.— А. Т.).., а только после совершения этой операции приступить к делению ее на звуки»4.

В некоторых трудах Бодуэна имеется определение морфемы. В ра­боте «Опыт теории фонетических альтернаций» морфема определяется как минимальная значащая часть слова: «Морфема = любая часть слова, обладающая самостоятельной психической жизнью и далее не­делимая с этой точки зрения (то есть с точки зрения самостоятельной психической жизни). Это понятие охватывает, следовательно, корень, всевозможные аффиксы, как суффиксы, префиксы, окон­чания, служащие показателями синтаксических отношений»5. Сло­ва «состоят из морфологически и семасиологически неделимых единиц, которые мы называем морфемами»6. «Морфема — дальше не де­лимый, дальше не разложимый морфологический элемент языкового мышления. Этот термин является родовым, объединяющим для частных, видовых понятий вроде корень, префикс, суффикс, оконча­ние и т. п. Считать подобный термин лишним — это то же самое, что считать лишним объединяющий термин «дерево» и довольствоваться частными названиями «дуб», «береза», «ель», «ива» и т. д.»7. Таким об­разом, по Бодуэну, морфема — это далее неделимая значимая часть слова.


В дальнейшем определение морфемы претерпело существенные из­менения. При определении морфемы часто или не учитывался признак минимальности, или игнорировалась семантика. Многие зарубежные языковеды определяли ее без учета обоих признаков. Термином «мор­фема» иногда обозначали все грамматические средства языка (аффиксы, служебные слова, ударение, чередование звуков и даже инто­нацию). Такого взгляда придерживался Ж. Вандриес8. Близка к нему точка зрения Ж. Марузо, изложенная в «Словаре лингвистических тер­минов» (М., 1960,стр.160), а также Г. Глисона9 и др.

Бодуэновское определение морфемы было принято в «Проекте стан­дартизованной фонологической терминологии», который Пражский лингвистический кружок представил на обсуждение Международной фонологической конференции в Праге в декабре 1930 г., где морфема характеризуется как минимальная морфологическая единица: «Морфо­логическая единица, которую нельзя разложить на более мелкие морфо­логические единицы, то есть часть слова, которая в целом ряде слов имеет одну и ту же формальную функцию и которую невозможно раз­ложить на более дробные части, обладающие этим свойством»10. Одна­ко у разных представителей Пражского лингвистического кружка пони­мание морфемы было различным. Так, В. Скаличка, не соглашаясь с приведенным определением морфемы, предложил иное решение вопро­са. По его мнению, «минимальной языковой единицей, обладающей зна­чением, является сема. Она не может быть разделена на меньшие зна­чащие части. Например, в слове zyb-at-у пять сем: zyb- «зуб», -at- — суффикс прилагательного и -у, которое содержит три семы: 1) имени­тельного падежа, 2) единственного числа, 3) мужского рода»11.

Наряду с семой В. Скаличка сохраняет и понятие морфемы. Друг от друга они отличаются прежде всего как «означаемое» и «означаю­щее»: «Морфема имеет формальную основу, сема — основу смысло­вую»12. Но различия между ними этим не исчерпываются: «Сема обыч­но выражается непрерывным фонематическим рядом, и это означает, что она является одновременно и семой и морфемой (морфема равна семе или сочетанию сем, которые сами по себе или с помощью других морфем выражены непрерывным рядом морфем). Но так бывает не всегда. В приведенном слове две из пяти сем выражены самостоятель­ными морфемами, три остальные объединены в одной морфеме. Итак, мы опять-таки сталкиваемся с двумя весьма близкими друг другу еди­ницами, которые в большинстве случаев совпадают»13. Понятие морфе­мы как бы расщепляется на ряд частных понятий, которые иногда по­глощают друг друга или совпадают и перекрещиваются14. Ср.: «Семема — любая грамматическая единица (сема, морфема, слово и т. д.)»; «Сема — грамматический элемент»; «Формема — единица, противопоставленная семантеме (очень часто называемая «морфемой»)»; в другом месте: «Формемы в свою очередь можно разделить на формальные слова, приставки и суффиксы»15; «Морфема — комбинация сем, которая выражается непосредственно или с помощью других морфем непрерывной цепочкой фонем»16. В то же время встречаются и такие утвержде­ния: «Сема большей частью, хотя и не всегда, выражается непрерывной последовательностью фонем, то есть она обычно является тем, что принято называть «морфемой»17.


Концепция В. Скалички не получила широкого распространения. С критикой отдельных положений его теории выступил другой предста­витель Пражского лингвистического кружка — Л. Новак. Полемизируя с В. Скаличкой, он отмечает: «Сема не может быть основной единицей грамматической системы»18. К такому выводу Л. Новак пришел в ре­зультате анализа соединительных гласных венгерского языка: «Здесь мы имеем дело с морфемами, которые явственно выделя­ются, то есть отделяются от остальных морфем, но которым в функциональном плане не соответствует никакое элементарное формальное значение, то есть никакая сема»19. «Поэтому, — делает он отсюда вывод, — основной еди­ницей грамматической системы в дальнейшем сле­дует считать морфему»20. Л. Новак рекомендует сохранить оба термина, разграничив их сферы применения следующим образом: «Тер­мин «морфема» следует сохранить при формальном анализе, а термин «сема» — при функциональном анализе». Тем не менее он считает, что «проблема более точного и адекватного определения понятий, соответ­ствующих терминам «морфема» и «сема», остается открытой»21.

Важным в концепциях В. Скалички и Л. Новака является идея отсутствия взаимооднозначного соответствия между планом содержания и планом выражения, идея асимметрии отношений между означаемыми и означающими, восходящая к известной теории дуализма языковых единиц С. Карцевского. Анализируя эту теорию, получившую довольно широкое распространение в зарубежном языкознании, Н.Д. Арутюнова отмечает 5 «основных типов синтагматических отношений между элементами этих двух планов»: 1. « Отношения 1:1, т.е. одной единице содержания соответствует один элемент выражения, одна морфема. Ср. англ. boy-s, где -s, передает только одно значение множественного числа»; русск. теб-я, тр-емя, дв-ух; -я, -ух, -емя выражают только падежные значения; 2. «Отношения 2 (и более):1, т.е. нескольким элементам содержания соответствует одна неделимая единица выражения»; ср. лат. mol-orum; русск. отц-ов, дет-ей; 3. Отношения 1:2 (или более), т.е. одной единице содержания соответствует несколько единиц выражения», ср. англ. have looked; 4. «Смешанные отношения, когда один элемент содержания выражен самостоятельной морфемой и в то же время имеет совместную манифестацию с другой единицей содержания (ср. нем. Buch—Bucher)»; 5. «Отношения 0:1, т.е. элемент выражения не соотнесен с элементом содержания (ср. лис-а и лис-ица)»22. Приведенные примеры хорошо показывают, что признак нечленимости относится к означающему знака, а не означаемому.


Много внимания уделяется морфеме в трудах дескриптивистов. Как отмечает М. Д. Степанова, «работы дескриптивистов в большей степени способствовали развитию теории, морфемы. Не соглашаясь с ними в ко­ренном вопросе, а именно в рассмотрении морфемы, а не слова как основной единицы языка, а также в неразличении функциональных клас­сов морфем, нельзя не признать полезности, при морфологической ха­рактеристике слова, разработанного ими аппарата морфемного анали­за»23. Большинство дескриптивистов при характеристике морфемы так или иначе учитывают ее важнейшие признаки — минимальность и нали­чие значения, хотя нередко трактуют их довольно своеобразно. Близко к традиционному пониманию морфемы определение Блумфилда: «Ми­нимальная форма — это морфема... Таким образом, морфема — это повторяющаяся (значимая) форма, которая в свою очередь путем ана­лиза не может быть разложена на меньшие повторяющиеся (значимые) формы»24. Это определение не является общим не только для всех дес­криптивистов, но даже для всех последователей Блумфилда. Из него постепенно устраняется семантика, без чего морфема перестает быть морфемой. Как справедливо указывает О. С. Ахманова, «в дальнейшем у последователей Блумфилда семантический аспект, вопрос о значении был объявлен иррелевантным, и были сделаны попытки построить мор­фологию полностью на формальной основе распределения или дистри­буции. Было предложено сугубо позитивистское определение морфемы, основанное на понятии воспроизводимости структурно-определенных частичных элементов: воспроизводимость, структурная организован­ность, частичные элементы»25.

В нашем языкознании наибольшее распространение получило оп­ределение морфемы, которое восходит к Бодуэну де Куртенэ. Оно на­шло отражение в трудах его казанских и петербургских слушателей — его учеников В. А. Богородицкого, Л. В. Щербы, Е. Д. Поливанова. В. В. Виноградова и др. Как минимальная значимая часть слова харак­теризуется морфема в БСЭ, Академической грамматике русского языка, в действующих учебниках и учебных пособиях по современному русско­му языку для вузов, монографиях, брошюрах и статьях по словообра­зованию, в словарях русского языка и т. д.26. В отдельных работах в определение морфемы не включается признак минимальности. Так, П. С. Кузнецов писал: «В результате последовательных сопоставлений мы можем разложить слово на части, имеющие определенное значение (конечно, некоторые слова на такие части не разлагаются, так как со­стоят из одной далее неделимой части, например наречие здесь). Каж­дая такая часть слова, имеющая значение, в языкознании называется значимая часть слова, или морфема»27.


Подобные определения допускают включение в состав морфем основ слова (производ­ных, непроизводных, связанных), сочетаний морфем и т. д. и не способ­ствуют правильному отграничению морфем от остальных значимых еди­ниц или их совокупности.

III. Морфема как минимальная значимая единица языка28 (а не только единица слова) не могла бы выполнять свои функции, если бы не обладала свойством воспроизводимости. Как известно, любая единица языка обязательно воспроизводится. Это особенно подчеркива­ет Т. П. Ломтев: «Морфемы, как морфологические единицы, характери­зуются тем, что они обладают свойством воспроизводимости: и их значе­ние, и их материальное воплощение всегда воспроизводятся. Они не яв­ляются результатом творческого акта, они представляют собой готовое средство, воспроизводимое в необходимых условиях»29.

Данное свойство в разных единицах языка реализуется по-разно­му, ибо воспроизводимость слова и воспроизводимость морфемы не сов­падают: «Слова могут быть не только воспроизводимыми единицами, но и образованиями, создаваемыми говорящими или пишущими в про­цессе общения (именно этому их свойству и обязано своим существова­нием словопроизводство как языковое явление). Морфемы же всегда
воспроизводимы (свойство «творимости» им не характерно совершенно) и являются поэтому конечными значимыми элементами языка, извлекаемыми нами из памяти в качестве готовых и целостных единиц»30. Различия в проявлении признака воспроизводимости у разных единиц язы­ка обусловлены их спецификой. Фонема, как не обладающая семанти­кой, воспроизводится только в плане выражения, тогда как значимые единицы языка, к которым относится и морфема, воспроизводятся и в плане выражения и в плане содержания.

В отличие от слова воспроизведение морфем носит связанный ха­рактер. Слово воспроизводится свободно, т. е. его воспроизведение не вызывает обязательного воспроизведения других единиц31, в то время как воспроизведение морфемы возможно лишь в составе слова, в сочетании с другими морфемами, составляющими вместе с ней слово (в том числе и с нулевыми).


Таким образом, в результате краткого обзора определений, кото­рые достаточно полно отражают основные направления в развитии тео­рии морфемы, в качестве важнейших признаков этой лингвистической единицы можно отметить: 1) наличие значения; 2) минимальность, дальнейшую нечленимость на части, имеющие значение; 3) связанную воспроизводимость в плане выражения и содержания.

К этим свойствам остается добавить еще один весьма существенный для аффиксальных морфем признак — их повторяемость. «Определенный фонемный отрезок в слове, — пишет М. В. Панов, — может быть выделен как особая морфема лишь в том случае, если он встречается (с учетом морфонологических чередований) в нескольких, минимум — в двух словах, и притом встречается с тем же значением. Это необходимое и достаточное условие для выделения морфемы»32. Повторяемость является необходимым условием реализации словообразовательного и грамматического значения. Для корневых морфем, обладающих, лекси­ческим значением, этот признак, не относится к числу определяющих.

VI. Нетрудно заметить, что все существующие определения морфе­мы основываются на семантике. Стало общепризнанным мнением, что способность обладать семантикой является основным свойством морфе­мы. Это особенно подчеркивал Бодуэн де Куртенэ: «Против деления ре­чи на предложения, предложений на слова, слов на морфологические единицы немного, пожалуй, можно сказать. Ибо это все более подроб­ное деление опирается постоянно на одну и ту же основу, исходит по­стоянно из того же самого принципа: здесь везде играет роль значение, элемент морфологически-семасиологический. Но на морфологической единице, или, как я ее назвал, «морфеме», это деление кончается»33. Все остальные свойства морфемы так или иначе опираются назначение, связаны с ним, вытекают из него.

Как правило, во всех исследованиях определение морфемы строит­ся на базе семантического признака. Никто в языкознании не выступал против семантики морфемы. Однако многие исследователи, теоретиче­ски признавая ее, не всегда считаются с ней в практике лингвистическо­го анализа. Дело в том, что в процессе описания структурных частей сл


следующая страница >>