litceysel.ru
добавить свой файл
1

В. Кодина

Историко – психологический портрет М.М. Сперанского

Из записи Пушкина 2 апреля 1834 года: «В прошлое воскресенье я обедал у Сперанского. Я говорил ему о прекрасном начале царствования Александра I: вы и Аракчеев стоите в дверях противоположных этого царствования, как гении зла и добра». Так отзывался о Михаиле Михайловиче Сперанском знаменитый русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.1

Знаменитый государственный деятель Сперанский родился 1 января 1772 года в бедной семье сельского священника села Черкутина Владимирской губернии. Как сохранила семейная память, несколько поколений до Сперанского служили священниками.

Об отце Сперанского свидетельства современников сохранили память как о человеке «простого ума, доброй души и необычайно мягкого нрава». Его мать была женщиной умной и энергичной, знавшей, что такое тяжкий труд. Эти качества родителей были унаследованы Сперанским. Ребёнок отличался исключительной религиозностью, слабой физической силой и хрупким здоровьем.2

Общеизвестная сегодня фамилия Сперанский таит в себе некую загадку, т. к. никакой родовой фамилии у Михаила просто не было. Фамилию Сперанский (от лат. спераре- уповать, надеяться) мальчику придумал муж его тётки Матвей Богословский при зачислении Миши во Владимирскую семинарию, куда его отдали учиться в 7 лет.3

Первоначально Сперанский остановился в доме Богословского, но вскоре переселился к его замужней дочери Татьяне Матвеевне Смирновой. Умная и образованная, женщина строгих правил и обладающая даром слова, она оказала большое нравственное влияние на Сперанского.

Как один из лучших учеников Сперанский в 1788 году был отправлен в Первую духовную семинарию при Александро-Невском монастыре в Петербурге. Любимым предметом Сперанского была математика. Когда его спрашивали о причинах предпочтения этой науки, он отвечал: «Положительные истины только в одной математике».

В 1792 году завершился курс обучения М.М. Сперанского в Александро-Невской семинарии. По установленному правилу он обязан был вернуться в епархию, но здесь вмешался петербургский митрополит Гавриил, сообщивший Святейшему синоду о том, что «более всех успел как в математическом, так и в философском классе Владимирской семинарии семинарист Михайло Сперанский», поэтому он, Гавриил, ходатайствует об оставлении его преподавателем в Санкт-Петербургской семинарии.4


В 1795 году он становится преподавателем философии и его назначают на административную должность «префекта семинарии». Желая дать Сперанскому «Частный заработок», но с условием, что он продолжит читать лекции в Александро-Невской семинарии, Гавриил рекомендовал его в качестве личного секретаря богатому и влиятельному вельможе князю Куракину.5 Корф, написавший биографию Сперанского, описывает любопытный сюжет об испытании, которому подверг молодого секретаря Куракин: «Для испытания молодому человеку велено было явиться однажды в 8 часов вечера, и Куракин поручил ему написать 11 писем к разным лицам, употребив около часа на одно изъяснение на словах того, что следовало сказать в каждом письме. Сперанский занялся своим делом, и к 6 часам утра письма уже лежали на столе у Куракина. Князь не верил своим глазам, но прочтя письма и видя, что они мастерски изложены, тотчас принял к себе Сперанского.6

В 1798 году Сперанскому пришлось испытать и большое личное счастье, и большую личную трагедию. На даче в Павловске он посетил своего давнего приятеля – духовного наставника великих князей Александра и Константина Павловичей – протоиерея Андрея Самборского, долго жившего в Англии в качестве духовника при русском посольстве. С ним в Россию прибыла гувернантка Стивенс с двумя дочерьми. Сперанского особенно поразила младшая – шестнадцатилетняя Елизавета. Мечтательный взгляд, кроткая улыбка, душевная чистота и скромность – всё это с первой минуты очаровало Сперанского. «Мне казалось, вспоминал он впоследствии,- что я тут только почувствовал впечатление красоты… С этой минуты участь моя была решена. Не имея понятия о её состоянии и положении, даже в этот момент, не зная её имени, я тут же в душе с ней обручился». Вскоре он узнал, кто она такая, представился её матери и получил согласие на брак. «Пока жених брал у любви уроки английского, невеста училась у него по-русски». 3 ноября 1798 года он, по его словам, «сделался счастливейшим из супругов». В письме 13 июля 1799 года он сообщает костромскому епископу Евгению (бывшему ректору Владимирской семинарии): «Я живу, как и прежде жил, в хлопотах и беспрерывном почти движении из Павловска в Петербург. Впрочем, перемена домашней жизни женитьбою дала мне почувствовать, что беспокойства, обыкновенные и со всеми почти состояниями соединённые, не значит ничего, когда они растворяются они приятными минутами, покоем, изредка, но со сладостью вкушаемым, что уверенностью и домашним счастьем». Однако счастье длилось недолго. Через 2 месяца после рождения дочери 5 сентября 1799 года жена скончалась от скоротечной чахотки. Горе Сперанского не имело предела.7 У изголовья малютки он оставил записку, в которой он нарекал её Елизаветой, в память матери, и написал, чтобы его никогда не искали, и исчез. Похороны жены состоялись без него. Через несколько недель его отыскали на одном из невских островов, в состоянии тяжёлой душевной депрессии. Первая мысль Сперанского была о самоубийстве, но любовь к малютке дочери вернула его к жизни. Он всего себя посвятил воспитанию дочери, Ради неё навсегда отказался от повторного брака. Что бы ещё больше отвлечься от своего горя, он с ещё большим усердием углубился в свои знания.8


Вступление на престол Александра I застало Сперанского в чине статского советника и в сравнительно скромных должностях начальника канцелярии генерал-прокурора и члена комиссии по снабжению столицы продовольствием. Но начавшиеся в новом царствовании либеральные преобразования создали условия для раскрытия талантов Сперанского и его головокружительной карьеры. И именно Сперанский стал деятельным участником многих либеральных преобразований в те годы. Уже 19 марта 1801 года высочайшим указом он был назначен статс-секретарём при Трощинском, а затем и начальником 3-й экспедиции «по части гражданских и духовных дел». 9

Поворот в карьере Сперанского произошёл в связи со следующим событием. В конце 1806 года Кочубей, который стал часто прихварывать, вместо себя с докладами к императору стал посылать Сперанского. Уже первый доклад Сперанского произвёл большое впечатление на императора. Он был изумлён его чёткостью и изяществом, сразу оценил ум, старательность и исполнительность докладчика и увидел в нём того человека, который ему нужен. Сначала Александр решил приблизить его к себе как «делового секретаря», затем как ближайшего помощника, стал давать ему личные поручения, брать с собой в частные поездки. В начале октября 1807 года, отправляясь на смотр 1-ой армии в Витебск, Александр взял с собой Сперанского, хотя это и не было связанно с прямыми обязанностями последнего. Эта поездка способствовала ещё большему сближению Александра со Сперанским, и тогда уже император решил его постоянно держать при себе. 19 октября того же года император освободил Сперанского от занятий в Министерстве внутренних дел, оставив его «при прочих должностях по званию статс-секретаря». 1808-1811 годы считаются вершиной могущества и славы Сперанского, который стал вторым после императора лицом в государстве, вершителем внутренней политики. 10

Настоящей бедой Сперанского являлось то, что у него было слишком много противников и мало единомышленников. Как справедливо заметил историк Семевский, «пришлось опираться на столь шаткую опору, как воля самодержца».11 Этим обстоятельством ловко воспользовались многочисленные недруги Сперанского, среди которых были шведский барон на русской службе Густав Армфельд и министр полиции Балашов. Армфельд глубоко презирал Россию и помогавшего ему Сперанского, но до поры до времени старался не выдавать своей к нему неприязни. Балашов сделался самым деятельным и опасным врагом Сперанского, даже «не столько из властолюбия, сколько из духа интриги, желания выслужиться». Они привлекли к себе и барона Розенкампфа, возненавидевшего Сперанского со времени назначения последнего в Комиссию составления законов. Почти 2 года эта троица, обладавшая громадным опытом интриг и провокаций, имевшая обширные связи с аристократическими кругами, разрабатывали план устранения Сперанского.12 Против Сперанского выступила также сестра Александра 1 Екатерина Павловна и её друг Ростопчин. Как-то она обратилась к Сперанскому с просьбой дать чин её немцу-секретарю, однако Сперанский отказал ей в этой просьбе. Это вызвало негодование великой княгини, подогреваемое и Ростопчиным, который писал: «Дрянной попович отказал сестре своего государя», сама же княгиня писала: «Мой брат человек слабовольный и слабохарактерный, кому удастся подчинить его влиянию, тот им и руководит. Сперанский разоряет государство и ведёт его к гибели, он преступник, а брат мой нисколько того не подозревает…».13 За 3 дня до падения Сперанского на него поступил новый донос: в вину Сперанскому возлагали невыгодный для России мир в Тильзите и расстройство финансов, прямо говорилось о злате и бриллиантах, через французов ему поставляемых. Уже в августе 1811 года император поручает Балашову установить тайный надзор за Сперанским и его друзьями. Обиду у императора вызвали и слова Сперанского: «Вы знаете мнительный характер императора. Всё, что он делает, он делает наполовину…». Однако подлинность этих слов до сих пор не установлена, поскольку император услышал их со слов Балашова. Самолюбие императора было сильно уязвлено и тем фактором, что Сперанский перед началом Отечественной войны 1812 года «имел дерзость» расхваливать «воинские таланты» Наполеона.


Гроза разразилась над Сперанским в середине марта. Как впоследствии писал профессор Дерптского университета Генрих Паррот, вызванный к императору 16 марта, Александр в тот вечер сказал: «Я решился завтра же расстрелять его и, желая знать ваше мнение по этому поводу, пригласил вас к себе». 14

В воскресенье 17 марта к Сперанскому приехал фельдъегерь с приказанием императора явиться вечером во дворец. Сперанский воспринял это как одно из обычных деловых приглашений к императору. Однако вечером, как описывает Корф со слов Голицына, «Сперанский вышел из кабинета в большом смущении, с заплаканными глазами, и, подойдя к столу чтоб уложить в портфель свои бумаги, обернулся к Голицыну спиною, вероятно, с намерением скрыть своё волнение».

О содержании разговора, проходившего между императором и Сперанским, существуют разные версии. Их приводят мемуаристы, ссылаясь на рассказы Александра 1 и Михаила Михайловича Сперанского. Сперанский на склоне лет рассказывал следующее: «Когда я вошёл в кабинет, то император обратился ко мне: «Здравствуй, Михайло Михайлович, много у тебя сегодня с собой бумаг?». «Довольно», - ответил я. «Хорошо, оставь их здесь, я посмотрю после». Затем, немного помолчав, он подошёл ко мне и спросил: «Скажи мне по совести, не имеешь ли ты чего против меня?». «Решительно ничего», - сказал я. Тогда Александр произнёс: «Обстоятельства требуют, чтоб мы расстались. Во всякое другое время я бы употребил год и даже два, что бы исследовать истину полученных мною против тебя обвинений и пререканий. Теперь же, когда неприятель готов войти в пределы России, я обязан моим подданным удалить тебя от себя…».

А вот что рассказывал Александр 1 Новосильцеву : «Я сказал ему, удаляя его от моей особы: «Во всякое другое время я бы употребил 2 года, чтобы проверить самым тщательным вниманием все сведения, которые дошли до меня по поводу вашего поведения и ваших действий. Но ни время, ни обстоятельства не позволяют мне сейчас сделать это: неприятель приближается к пределам империи, и ввиду такого положения , в которое вас поставили подозрения, вызванные вашими речами и вашим поведением, которые вы себе позволяли… Ваше положение такого рода, что я сам не советовал бы вам оставаться в Петербурге или поблизости этого города. Выберите себе сами то место для дальнейшего проживания и конца событий, которые приближаются, я играю в большую игру и чем она больше, тем более вы подвергались бы опасности в случае неуспеха ввиду характера народа, которому внушили недоверие и ненависть к вам». 15


23 марта, в 8 часов утра, Сперанский был доставлен в Нижний Новгород.16 По выражению известного русского публициста Южакова, «17 марта 1812 года совершенно было бескровное убиение: отправлен в ссылку Сперанский, сопровождаемый и опережаемый клеветой об измене…». Большинство историков и мемуаристов склоняются к тому мнению, что Александр 1 «поддался всеобщему настроению» и принёс Сперанского «в жертву успокоения встревоженных умов». 17

Официального указа об отставке Сперанского не последовало. Он не был лишён ни чинов, ни занимаемых им должностей, он лишь удалился на время из столицы от занимаемых им должностей.18 8 сентября 1812 года Александр 1 направил в Нижний Новгород рескрипт, в конце которого следовала важная приписка: «При сём прилагаю рапорт вице – губернатора нижегородского о тайном советнике Сперанском. Если он справедлив, то отправить сего вредного человека под караулом в Пермь…».19 Через неделю, 23 сентября, Сперанский прибыл в Пермь. До нас дошло письмо Сперанского императору из Перми: «Прибыв в Пермь, я силился по возможности привыкать к ужасам сего пребывания…Приставы и квартальные почти каждый час посещают дом, где я живу. Умилосердьтесь, всемилостивейший государь, не предайте меня на поругание всякого, кто захочет из положения моего сделать себе выслугу, пятная и уродуя меня по своему произволу».20 Материальную помощь в это время Сперанскому оказывали уральские горнопромышленники Лазарев и Всеволжский, а также откупщик Злобин.21

Затворничество Сперанского в Перми скрашивалось с долгими беседами с игуменом Иннокентием, а давний друг Сперанского Аркадий Алексеевич Столыпин посетил его в Перми.

После разгрома Наполеона министр полиции Вяземский от имени Александра I направил Сперанскому уведомление, что «государь всемилостивейше изволяет на желание его жить в новгородской его деревне Великолепье, в полной будучи уверенности, что скромное в оном житьё его не подаст повода к каким – либо в отмену сего мерам». Таким образом, 19 сентября 1814 года Сперанский покидает Пермь.


Жизнь в Великолепье, к чему стремился Сперанский и где он провёл 2 года, тоже являлась продолжением ссылки. И здесь он был поставлен под негласный полицейский надзор. До нас дошли свидетельства об образе жизни Сперанского в ссылке: он рано вставал, делал прогулки в любую погоду, затем занимался чтением, переводами, изучением иностранных языков.22

Выезжая из Великолепья, Сперанский несколько раз встречался с Аракчеевым, который всегда честно признавал умственное превосходство сосланного сановника. Сперанский с Аракчеевым вступают в переписку. С этого момента Аракчеев всячески пытается склонить императора на сторону Сперанского.23 Сохранились и письма Сперанского из Великолепья императору, где Сперанский мотивирует своё возвращение на государственную службу: «Есть 2 средства исторгнуть меня из сих действий: или дать мне суд с моими обвинителями или же оставить мне способ оправдать себя не словами, а делами, отворив мне двери службы».24 Это письмо привело к важным переменам в жизни Сперанского. В 1816 Аракчеев торжественно известил затворника о его возвращении на службу. В указе Правительствующему сенату было сказано: «…повелеваю: тайному советнику Сперанскому быть пензенским гражданским губернатором…». 25

Оказавшись на свободе, Сперанский с головой уходит в работу. Он модернизирует систему делопроизводства, уделяет огромное внимание борьбе с коррупцией, покровительствует народным училищам. Однако уже в 1819 году его в чине генерал–губернатора для «собрания на месте полезнейшего устройства и управлению сего отдалённого края. По моему исчислению, возлагаемое на вас поручение может продлиться года полтора или по большей мере два».

За 2 с небольшим года своего губернаторства в Пензе Сперанский много сделал в реорганизации управления губернией, наведении должного в нём порядка, чем вызвал к себе благорасположение разных социальных слоёв населения.26


Обстоятельства назначения Сперанского сибирским генерал – губернатором были таковы. До него генерал – губернатором Сибири был Пестель (отец декабриста Пестеля), который деспотически управлял Сибирью, не выезжая из Петербурга. Как писал биограф Сперанского Фатеев, «обездоленный край кишел административными насильниками, которых деяния можно уподобить разве деяниям опричнины…». Это был край произвола и бесконтрольности местных властей, всеобщего взяточничества и издевательства чиновников. 27

«Потщитесь исполнить возлагаемое на вас ныне поручение с тем дарованием и исправностию, кои вас отличают, и тогда приедете вы в Петербург с явною новою заслугою, оказанною Отечеству, и которая поставит меня в действительную возможность основать уже ваше пребывание навсегда при мне в Петербурге», - обещал Сперанскому Александр. Этим известием Сперанский был потрясён. Не смотря на то, что он ехал туда генерал – губернатором, фактически в ранге полновластного наместника царя, но мысль о Сибири – области политических ссыльных вызвала у него ужас.28 Находясь уже в Томске, Сперанский писал: «Чем далее я спускаюсь на дно Сибири, тем более нахожу зла, и зла почти нетерпимого», - писал он 24 июня 1819 года.29

Как генерал – губернатор, Сперанский принимает ряд мер, направленных на то, что бы в экономическом, социальном и культурном развитии Сибирь приблизилась к уровню Европейской России. Итогом деятельности Сперанского в Сибири на посту генерал–губернатора было по существу новой главой в истории Сибири, являлась серия подготовленных им законодательных актов, определявших новое развитие края во всех отношениях.30

8 марта 1820 года Кочубей официально объявил Сперанскому "высочайшую волю – прибыть в Петербург с делами сибирскими к исходу октября сего года".31 В 1821 году Сперанский возвратился в Петербург.

Вскоре после его возвращения он назначается на новые должности. 17 июля 1821 года он был определён «членом Государственного совету по Департаменту законов». Днём раньше он был определён в Сибирский и Азиатский комитеты. 32


Но, несмотря на это, с момента возвращения в Петербург и до кончины императора Сперанский не получил ни повышений, ни знаков отличий и оставался «младшим членом государственного совета».Он чувствовал непрочность своего положения. Император редко вызывал его с докладами, а в последующие годы и вовсе перестал.33

Единственным утешением для Сперанского была его дочь Елизавета, в которой он не чаял души. Он дал ей блестящее образование. Батеньков отзывался о ней как о «женщине учёной, светской и приятной». 16 августа 1822 года состоялась свадьба Елизаветы Сперанской с черниговским губернатором Фроловым–Багреевым. Это был честный и добрый, сравнительно ещё молодой, к тому же богатый наследник. Брак был по взаимной любви и оказался счастливым. 34

О кончине Александра 1 Сперанский узнал 27 ноября в Александро – Невской лавре, куда он явился на молебен о здравии больного императора. 35

Вопрос о связях Сперанского, как и других сановников, с декабристами давно интересует исследователей. Совокупность всех данных, взятых из показаний всех членов тайных декабристских обществ, мемуарных свидетельств, позволяют сделать вывод, что Сперанский на только знал о существовании декабристских организаций, но и был непосредственно связан не менее чем с 23 их участниками, несомненно знал о готовящемся государственном перевороте, а так же и о той роли, которая предназначалась ему в будущем Временном революционном правительстве.

Одной из трагических страниц в биографии Сперанского является его участие в суде над декабристами. Некоторые исследователи считают, что тем самым царь нашёл возможность «покарать» Сперанского за связи с декабристами, «насладиться его унижением» и заставить искупить свою вину активным участием в процессе. 36

Выполняя волю монарха и превращая её в юридические документы, Сперанский разработал всю процессуальную сторону суда, программу его деятельности, подвёл юридический фундамент под вынесенный декабристами приговор, собрав все претенденты, пункты и статьи из указов и законов. Исследуя протоколы заседаний Верховного уголовного суда над декабристами и бюллетени голосования о мерах наказания подсудимых, позволяют сказать, что в отличие от Мордовина, принципиально выступившего против применения к подсудимым смертной казни и голосовавшего за более мягкие меры наказания, Сперанский голосовал за смертную казнь четвертованием пятерым руководителям заговора, а именно Пестелю, Рылееву, Муравьёву–Апостолу, Бестужеву–Рюмину и Каховскому, за смертную казнь отсечением головы 31 участнику восстания, в том числе и лично знакомым Трубецкому, Волконскому, Бестужеву, Муравьёву и Тургеневу.37


С 3 по 28 июня суд заседал практически ежедневно.38 Сперанский разделил декабристов на 11 разрядов. В проекте о мерах наказания Сперанский определил: «…всем преступникам, к 1 разряду принадлежащим, положить смертную казнь отсечением головы. Всем преступникам ко 2 разряду относящимся определить так называемую в законах наших политическую смерть, то есть положить голову на плаху и потом сослать вечно в каторжную работу. Преступникам, к 3 разряду принадлежащим, по лишению чинов и дворянства определить определить в каторжную ссылку вечно. Преступникам, к 4,5,6 и 7 разряду принадлежащим, по лишению чинов и дворянства определить ссылку в каторжную работу на определённое время и потом вечно на поселение... И так далее по степени уменьшения вины. 11 разряд, единственный без лишения дворянства предполагал после лишения чинов определить в солдаты с выслугою"39.

В день вынесения приговора над декабристами, как вспоминает Басаргин, «…в той комнате, где досталось мне стоять, сидел за столом Сперанский… Мне показалось, что он грустно взглянул на меня, опустил голову, и как будто слеза выпала из глаз его…». По окончании суда над декабристами Сперанский по распоряжению Николая I был введён в созданный 31 августа 1826 года особый комитет для совещания «об образе присмотра в местах ссылки за осуждёнными по решению Верховного уголовного суда и о других обстоятельствах, до них относящихся», который прекратил своё существование в 1826 году. 40

О том, как новый император относился к Сперанскому, можно судить по многочисленным письмам Николая I, дошедших до наших дней. Император так отзывался о нём: « Михаил Михайлович. Долговременная, отлично ревностная служба…, обширные познания и опытность, доказанные многими особенно полезными трудами в высшем кругу дел государственных…». 41

Николай Павлович поручил Сперанскому подготовить наследника престола к государственной службе.42 Сперанский изложил своему слушателю понятие о законах вообще, разделение их на разные виды, краткий очерк истории российского законодательства и сущность основных законов нашей Империи.43 Сперанский готовил «беседы» с наследником, которые представляли собой лекции на основе разговора ученика и учителя. Эти лекции продолжались с 12 октября 1835 по 10 апреля 1837 года.44


В последние свои годы Сперанский стал реже появляться в большом свете. Выезды его стали ограничиваться посещением заседаний Государственного совета и различных комитетов, а также официальными визитами и посещениями своих ближайших друзей. Большую часть времени Сперанский проводил за занятиями в кабинете. Хотя силы и здоровье были уже не те, он ещё продолжал интенсивно работать.

Современники вспоминают о Сперанском тех лет как о человеке уже пожилом, но ещё стройном, с благородной осанкой и необычайно приветливом. «Кто хоть раз видел Сперанского, - вспоминает Лонгинов, - тот никогда не забудет его прекрасной, величественной наружности…Прекрасное открытое чело, украшенное серебряными сединами, светлый взгляд, выражение глубокомыслия, доброты и ясности душевной в чертах его лица поражали невольно при первой с ним встрече, а ласковость речей и обращение превосходят всякое описание». Отмечали «необыкновенную его находчивость во всяком ответе, на всякое возражение».45 1 января 1839 последовал указ о возведении Сперанского в графское достоинство.46

11 февраля 1839 года, в 4 часа утра Сперанского «поразил удар», а в 9 часов он скончался.47

В день кончины Михаила Михайловича Сперанского огорчённый до слёз император сказал Корфу: «Михаила Михайловича не все понимали и не все умели ценить, сперва я и сам в этом более всех, можно сказать, против него грешил… Я нашёл в нём самого верного и ревностного слугу с огромными сведениями, с огромной опытностью, с неустававшею никогда деятельностью».

После кончины Сперанского жизнь его семьи пошатнулась. В 1844 году его внук, молодой офицер, в 1-ый же день пребывания в армии на Кавказе был убит сослуживцем. Елизавета Михайловна на долгие годы уехала за границу и редко навещала Россию: жила в Париже и Вене, писала сочинения на немецком и французских языках. Она скончалась 23 марта 1857 года.48



Жизнь Михаила Михайловича Сперанского сложна, неординарна, многогранна, поучительна и … обращена в будущее. Потомки его в течение столетий будут обращаться к его трудам и сочинениям.49


1 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев. М., "Высшая школа",1997 с.5

2 Там же, с.27

3 М.М. Сперанский: жизнь, творчество, государственная деятельность. Сборник статей. Санкт – Петербург, "Нестор",2000. с. 6-7

4 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с. 29

5 Там же, с. 33

6 Там же, с.9

7 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 38-39

8 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с. 12

9 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 42

10Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 49

11 Там же, с. 111

12 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с. 26

13 Морозов В. И.. Государственно-правовые взгляды Сперанского. Санкт- Петербург, "Нестор", 1999 с. 39

14 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев. М…., с. 117

15 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 119

16 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с. 29

17 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 121-122

18 Там же, с.126

19 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с. 31


20 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 130

21 Там же, с.133

22 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.137

23 Там же, с 138

24 Морозов В. И.. Государственно-правовые взгляды Сперанского…, с.52

25 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.138

26 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.143

27 Там же, с. 149

28 Там же, с. 149

29 Там же, с. 155

30 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с. 160

31 Корф М.А. Жизнь графа М.М. Сперанского. СПб., 1861. Том 2. с.38

32 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.162

33 Там же, с.163

34 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с.41

35 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.206

36 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.212

37 Там же, с. 213

38 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с.47

39 Морозов В. И.. Государственно-правовые взгляды Сперанского…, с.72

40 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.215

41 Морозов В. И.. Государственно-правовые взгляды Сперанского…, с.86


42 Там же, с. 84

43 Корф М.А. Жизнь графа М.М. Сперанского…, с.345

44 Морозов В. И.. Государственно-правовые взгляды Сперанского…, с.84

45 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.239-240

46 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с.56

47 Федотов В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев…, с.243

48 М.М. Сперанский: жизнь, творчество…, с.58

49 Там же, 59