litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3 ... 26 27
ГЛАВА ВТОРАЯ


В ЗАЩИТУ ИСКУССТВА. МАГИИ


В высшей степени вероятно, что из некоторых источников послы­шатся громовые раскаты осуждения меня в том, что система, представленная в данной книге как магия, имеет касательство к од­ному только принципу в человеческой составляющей, относящемуся исключительно к его низшей натуре, и вследствие данной класси­фикации нетрудно предположить, что всю технику теургии обви­нят, назовут психизмом и сделают это, к примеру, теософские круги. На самом же деле обвинение это ложно и несправедливо, и не нужно обладать очень большой ученостью, чтобы это дока­зать. И чтобы навсегда покончить с недоразумениями, я и решился на публикацию «Древа Жизни» в широкой печати. Мне ненавис­тно многословие велеречивых теософов. И мне должно быть дано право указать на сквозящую в их легковесных характеристиках не­нависть, на их постоянное стремление и злобную готовность наве­шивать скандальные ярлыки на все то, чего они абсолютно не по­нимают. Однако моя убежденность в том, что магия содержит в себе средство для штурма царства небесного силой, позволяет мне попросту игнорировать проклятия и оскорбления теософов, не за­мечать их злонамеренного осуждения, относя его — и это вполне справедливо — к сфере грубого негодования, к каковой его, соб­ственно, и можно причислить. До сего дня у многих существует неправильное понимание того, чем же на самом деле является ма­гия и каковы ее цели, поэтому я считаю, что пришло время выяс­нить это раз и навсегда, истребить источник недоразумений и пу­таницы путем изложения элементарных принципов магического искусства.

В знаменитых «Станцах Дзян», на которых и в виде коммен­тариев к которым построена вся ее «Тайная доктрина» мадам Блаватская говорит нам о том, что каж­дый человек есть тень или искра божественности, величайшей мудрости, силы и духовности. Один из знаменитых теургов назы­вает этих сознательных существ богами или Универсальными Су­ществами.

Уже в наши дни один из признанных авторитетов в теософии, доктор Готтфрид де Пурукер, пишет: «Самая тонкая часть в строе­нии человека является дитем духовной части одного из величе­ственных солнц, рассеянных по безграничному пространству кос­моса. В своих глубинах вы — боги, атомы духовного солнца... Согласно «Тайной доктрине», Бог — это иерархическое существо, которое в самых отдаленных эпохах эволюционных перемен, давно, очень давно, было таким же человеком, как и мы с вами. В результате старательных попыток и сознательного прогресса ему удалось вступить в единение с Духовной Реальностью, рассе­янной по вселенной. Однако в период образования такого союза, сущность индивидуальности опыта сохранилась. Но личность пе­реступила пределы, бытие, как и ранее, продолжило играть есте­ственную роль управителя или регента вселенной либо какой-то ее части или аспекта. Поскольку, исходя из данного определения, че­ловек есть искра столь величественного сознания, дитя космических богов, то в развитии его жизни не может быть никакой иной альтернативы, кроме стремления к единению с его духовными пра­родителями. И истоки магии, ее первопричина, и лежат в обеспечении этого единения».


На страницах данной книги я надеюсь продемонстрировать читателям, что магические приемы тесно согласуются с традициями высшей древности и что они одобрены, прямо или косвенно, явно или тайно, величайшими из философов и ученых. В своих работах Ямвлих, божественный теург, очень много говорил о магии, равно как и Прокл, и Порфирий; и даже в работах наших зас­луженных современников, приверженцев теософии, найдутся час­тые ссылки на Божественную Магию, хотя и не такие простран­ные, какими им следовало бы быть, и без достаточного количе­ства объяснений. Ближе к концу книги будут приведены несколько прекрасных заклинаний, взятых из «Записок гностиков» и «Книги мертвых», в прочих же главах книги читатель найдет исследова­ния, которые автор провел, руководствуясь древнеегипетскими и каббалистическими концепциями.

Итак, любая случайная и бесцеремонная характеристика магии абсурдна. Правда, я знаю теософов и вполне осознаю необходи­мость ждать с их стороны возражений, имея в запасе понятный и убедительный аргумент. Маг должен обладать возможностью кон­тролировать всю свою природу; каждый составляющий элемент его бытия должен быть развит Волей до самого высшего совершенства. Ни один из принципов не должен подавляться; каждый является ас­пектом высшего духа и обязан выполнять свою цель и следовать своей природе. Если теург, к примеру, совершает астральное пу­тешествие, что является частью Великой Работы теософов, то про­исходит это по следующим причинам:

Во-первых, в так называемом астральном свете он мог увидеть точное отражение себя во всех своих нескольких частях, качествах, свойствах, исследование же данного таит в себе, естественно, эле­мент самопознания.

Во-вторых, определение астрального света с точки зрения магии отличается необыкновенной широтой, оно включает в себя все тон­кие плоскости (планы), находящиеся как в материальном мире, так и над ним, и целью мага как раз и является постоянный подъем, пе­реход в более огненные, яркие и светлые царства духовного мира. Более крупные элементы сферы Азот, с ее чувственными изобра­жениями и замутненными, непрозрачными видениями, должны по­стоянно выходить за пределы и оставаться далеко позади. Элифас Леви идет еще дальше, он оставляет для практического использова­ния только два основных плана во вселенной: физический, или материальный, мир и мир духовный.


В-третьих, прежде чем эта определенная часть невидимого мира сможет перенестись, ее следует покорить и укротить в каж­дом из ее аспектов. Все обитатели этой сферы должны быть под­властны магу, его магическим символам, они обязаны беспрекос­ловно повиноваться Реальности Царственной Воли, каковую пос­леднее символизирует. В нашем плане и в нашем дремотном цар­стве обычного опыта символы — это всего лишь произвольные представления внутренней, понятной значимости. Они — только видимые начертания метафизической или духовной благосклоннос­ти. В астральном свете, однако, эти символы обретают независи­мое существование, они раскрывают свою материальную реаль­ность, и, следовательно, значение их крайне велико. Воскрешения в памяти предпринимаются магом не из простого любопытства, не потому, что он жаждет могущества и власти, а с единственной целью — привнести в поле зрения своей воли скрытые грани соб­ственного сознания и таким образом подчинить их себе, властво­вать над ними.

Психизм, можно сказать, имеет своей целью стимуляцию или возбуждение и сохранение более низкого «я» за счет невежества своего высшего «я». Данное отвратительное качество заслуживает самого глубокого осуждения. В магии не делается попыток получе­ния могущества ради могущества либо для обеспечения себе базы и поддержки в достижении низких целей. Любая приобретенная сила должна быть немедленно подчинена Воле, удерживаться на своем месте и в определенном ракурсе. Можно добавить, что вопрос власти и могущества — самый любопытный, с появлением культа спиритизма и образования теософских организаций он приобрета­ет особую важность в глазах общественности. Моему пониманию совершенно недоступно, почему некоторые индивидуумы, и осо­бенно часть теософов, с такой патологически болезненной алчно­стью стремятся получить во время своих сеансов астральную или оккультную силу и власть только ради себя самих. В начале карьеры маг обязан постичь, что единственным его устремлением должно стать его высшее «я», его ангел-хранитель, и что все качества, ко­торые ему удастся получить, должны быть направлены на достиже­ние только этих целей. Всякое малое действие должно содержать в себе исключительно духовную мотивацию. Стремление не к свято­му ангелу-хранителю, составляющему реальность, а к чему-либо иному, за редчайшим исключением, является актом черной магии, и поэтому должно немедленно вызывать отвращение. Всем должно стать очевидным, что психизм, ставящий себе как последнюю цель стремление получить необыкновенные психические силы и поста­вить их на службу себе, весьма противоречит намерениям и целям самой этой техники.


Можно поспорить и с другим утверждением, согласно которо­му магия, как некоторые считают, ведет к медиумизму. Этот взгляд также следует осудить как ошибочный по многим причинам. Как уже было правильно замечено, и медиум, и маг вызывают транс. Но на этом точность данного наблюдения и заканчивается, пос­кольку в данных соответствующих состояниях сознания и содер­жится вся разница мира. В общепринятом языке есть банальное выражение: «Гений и безумие — близкие родственники». На са­мом деле разница между ними состоит в том, что в первом слу­чае точка равновесия притяжения расположена выше обычного цен­тра сознания. Во втором же она находится ниже его, вследствие чего усыпленное сознание становится уязвимым для проникновения в него бесчисленных орд бесконтрольных подсознательных импуль­сов.

Аналогичная идея находит свое применение и в сравнении медиума и мага. Медиум впадает в негативный транс, в результате чего центр его сознания уходит вниз, в точку, которую мы можем назвать Нефеш. Маг же, напротив, и с умственной, и с духовной точки зрения, сохраняет повышенную активность, и, хотя он также стремится в духовном трансе удерживать логические мыслительные процессы во временном бездействии, его метод состоит в том, чтобы возвыситься над ними, открыть себя для телестических лучей высшего «я», а не бессистемно опускаться в присущую Нефешу грязь и слизь. Вот в этом и состоит единственное и главное раз­личие. Развитие магической Воли и последующее возвеличивание Души составляют смысл техники магии. Спиритический же транс

есть не более и не менее чем неестественное впадение в инер­цию, в сознание животного. В состоянии отрицательного пассив­ного транса индивидуум отрекается от всего человеческого и боже­ственного и становится, словно животное, подвластным любым демоническим навязчивым идеям. Отказ от рационального эго у мага происходит исключительно ради достижения духовного совершен­ства, а не для того, чтобы впасть в безмолвие инстинктивного ра­стительного существования. Именно поэтому магия ни в одном из своих проявлений не имеет ничего общего с пассивным медиумиз­мом.


Прежде чем перейти к раскрытию фундаментальных принци­пов магии, я считаю необходимым раскрыть свою позицию отно­сительно источников теоретической философии, лежащих в осно­ве моей трактовки ее техники. Читателям станет вполне очевид­ным, что я глубоко обязан теософии. Значительная часть магических практик основывается на практической каббале еврейских филосо­фов и священной теургии египтян. Отдельные фрагменты были взя­ты из нескольких источников, и, таким образом, я многим обязан как мыслителям древности, так и современным, что я с нескрыва­емой радостью подтверждаю.

Что касается теософии, то, я думаю, с моей стороны будет чес­тным признать, несмотря на уничижительные замечания, сделанные по поводу поведения некоторых теософов, что в отношении к Блаватской я не испытываю ничего, кроме уважения и восхищения в высшей степени. Со многим из философской суперструктуры, раскрытой в «Тайной доктрине», я считаю себя обязанным безмолв­но согласиться и с полным сердцем принять. Моя собственная кон­цепция магической философии обязана в том своем малом, что со­ставляет ее последовательность и ясность, работам в области срав­нительной религии и философии, взятым мною от Блаватской. И все же мое отношение к ее трудам нельзя назвать иначе как эклек­тичным, ибо что-то я принимаю, что-то отвергаю, вследствие чего из оставшегося формируется последовательная синтетическая систе­ма, радующая мой ум и удовлетворяющая мою душу.

В целом учение Блаватской таково, что какие-то из его ответ­влений я не могу принять; есть вещи, которые вызывают во мне внутреннее недовольство и отвращение. Однако есть многое, с чем я полностью соглашаюсь, чем я был бы горд и счастлив напи­тать мою собственную философию.

Работам Артура Эдварда Уайта, особенно в той их части, где он резюмирует учение каббалы, я никоим образом не обязан. Су­ществует масса трудов, написанных этим ныне уже престарелым современником, чрезвычайно изящным в стиле, удивительно начи­танным и надменным, нередко поражающим читателя своим не­сравненным красноречием. Так вот именно этот аспект, выдающая­ся ученость и лиризм, забывать которые не следует, портится часто появляющимися пассажами, способными вызвать вполне оправдан­ное осуждение. Они безмерно раздуты и помпезны и при этом демонстрируют ненужную тенденцию к разрушительной критике. Что касается моих чувств, то я испытываю в глубине души симпа­тию к г-ну Уайту и многим ему обязан, мне не хватит слов для выражения ему признательности, и я бы порекомендовал каждому, в качестве дополнения к данной книге, познакомиться с его труда­ми «Тайная доктрина в Израиле» и «Священная каббала».


Хотя в работах выдающегося французского мага, взявшего себе псевдоним Элифас Леви, много бессмысленной чуши, не имею­щей никакого отношения к магии, все же то тут, то там в его книге «Догма и Ритуал Высшей Магии» («Dogme et Rituel de la Haute Magie») и в других его работах среди множества обломков пустой породы встречаются самородки чистого золота, сверкаю­щие, подобно звездам в чаше небосвода. Однако лично меня нисколько не впечатляют его собственный магический опыт и ка­чества, поскольку, с одной стороны, его так называемое воскре­шение тени Аполлония Тианского закончилось полной неудачей, не дав никаких результатов. Читать его многим будет крайне затруднительно. Кроме того, его обременяет путаница, возникшая вследствие его попыток примирить магию с римским католициз­мом. Поэтому, не обладая четким и ясным пониманием фундамен­тальных принципов каббалы и знаниями в области сравнительной философии, читатель рискует регулярно попадать в западни, рас­ставленные для людей неосторожных.

С. Л. МакГрегор Матерс и Уильям У. Уэсткотт также обеспечи­ли меня многим, что послужило фундаментальным звеном в дан­ной философии магии, много полезного материала можно почер­пнуть из их работ. Мир навсегда должен остаться благодарным Матерсу за его перевод «Священной магии мага Абрамелина», а «Введение в изучение каббалы», написан­ное Уэсткоттом, является, наверное, одной из наиболее сочувствен­ных книг из всех простых трактатов, посвященных этому предмету. Однако полное принятие точки зрения этих писателей приведет к острому ментальному расстройству. В работах каждого из них имеются некоторые элементы истины или, по крайней мере, исти­ны для отдельных индивидуумов, за которыми на самой глубине таятся крупинки осадка из преувеличения, недоразумения или ошибок.

Читатель отметит также, что я довольно часто цитирую Алистера Кроули, вследствие чего считаю необходимым определить свое отношение к этому гениальному человеку. Игнорируя обвинения в занятиях черной магией, брошенных в него некоторыми лицами,


оказавшимися неспособными понять то, чему он учил, следует признать, что у Кроули есть много значительного, громадная часть философии и оригинальные мысли относительно магии и кабба­лы, изложенные в прекрасной прозе и не менее впечатляющей по­эзии, равно как и глубокие по концепциям. Очень жаль, что мас­сового читателя лишают его работ, сверкающих необыкновенной чистотой и свежестью, и некоторых аспектов учения Кроули, прекрасных, облагораживающих, бессмертных, и все только из-за отдельных его литературных работ, банальных, мелких в своей незначительности и, вне всякого сомнения, предосудительных.

Личности и их частная жизнь совершенно не интересуют меня, и я не вижу необходимости обсуждать здесь их. Все они в свое время испытали на себе удары стрел непонимания, выпущенных искоса смотрящей на них толпой. С самой этой толпой и приро­дой брошенных ею оскорблений я также не имею ничего общего, ибо магия создавалась никоим образом не для них.

Поэтому на каждого из изучающих ложится задача самому оп­ределить, что считать истинным и надежным. Но стандартом здесь должен служить только духовный опыт. Именно по этой причине автор воспользовался каббалистическим Древом Жизни в

качестве структуры и рамок практической магии, поскольку оно, прежде всего, открыто для синтеза и конструктивной классифика­ции и, кроме того, дает то, что вполне уместно будет назвать ал­фавитом или азбукой магии Читателю следует иметь в виду, что автор использует слово «алфавит» как производное от альфа и бета1, основываясь на предпочтении именно к этому языку и имея в виду то, чему он дал толчок к развитию. Каббала не пытается дать и не дает ни совершенного языка магии, ни полной философии. Последнее приобретается исключительно благодаря духовному опы­ту. Но изучив алфавит присутствующих в ней идей, чисел, сим­волов и намеков, любой человек вполне сможет при помощи ма­гических исследований создать вполне приемлемую систему выс­шей философии, которая пронесет его по всей жизни.




<< предыдущая страница   следующая страница >>