litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3
Ядринская районная научно-практическая конференция


«Будущие лидеры Отечества»


Направление: общественно-гуманитарное

Секция: русский язык


Лингвистическая деятельность

К.И. Чуковского.

Книга «От двух до пяти»


Тувалева Юлия, ученица 7 «б» класса

РГОУ «Ядринская национальная гимназия – интернат»


Руководитель:

учитель русского языка и литературы

Алексеева Ирина Владимировна.


Ядрин – 2006 год.

Оглавление

Введение………………………………………………………………………………………...3стр.

К. И. Чуковский- исследователь языка. Борьба за «все живое» в языке.………………...4-7 стр.

Исследование детской речи……………………………….. ………………………….……8-9 стр.

О некоторых особенностях детского мышления…. …………………………................10-17 стр.

Из размышлений, детской речи моих ровесников……………………………………. 18- 19 стр.

Заключение……………………………………………………………....................................20 стр.

Список литературы………………………………………………….…..............................…21 стр.


Введение

Богато и многогранно творчество Корнея Ивановича Чуковского – писателя, переводчика, литературоведа, критика. Он является основоположником детской литературы, автором многих стихов, сказок для детей. Не одно поколение выросло на его произведениях. Но не многие знают, что К.И. Чуковский – исследователь языка. Особый интерес для лингвистики представляют его исследования детской речи. В первых заметках о детском языке проявились изощренная наблюдательность и безошибочное языковое чутье Чуковского. Эти заметки выросли потом во всем известную книгу «От двух до пяти». В этой книге К.И. Чуковский хотел «найти закономерности детского мышления и четко сформулировать их», чтобы они были ясны не только языковеду, но и простому читателю. Цель данного реферата – познакомить с лингвистической деятельностью К.И. Чуковского, с закономерностями языка детей от 2 до 5. Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:


-- рассказать об отношении лингвиста-ученого к изменениям в языке;

-- отметить борьбу К. Чуковского за «все живое» в языке;

--рассказать об изучении К.И. Чуковского детского языка;

--познакомить с некоторыми особенностями детского мышления, словообразования, изложенные в книге «От двух до пяти»;

-- сравнить мышление, словообразование героев книги Чуковского и современных детей.

При составлении данной работы автор использовал книгу «Жизнь и творчество Корнея Чуковского» [2], где дается описание жизни и творчества К.И. Чуковского. В статье Веры Смирновой «Корней Иванович Чуковский» [3], представлена личность К.Чуковского, писателя, переводчика, исследователя.

В ходе работы над этой темой автор использовала разные методы изучения: дедукцию, индукцию, сравнение, анализ.

Данная работа может быть интересна прежде всего для ученика. Он расширит его кругозор, Чуковский предстанет перед ним не только как сказочник, переводчик, но и как лингвист-исследователь русского языка, детского языка.


-3-

Глава I. К.И Чуковский, – исследователь языка. Борьба за «всё живое» в языке

Как-то Корней Чуковский заметил шутливо: вот написал на старости лет книгу о языке («Живой как жизнь») – и лингвисты зачислили меня в свои ряды. Но, если говорить всерьез, он давно был в этих рядах, и его книга явилась итогом многолетних размышлений о языке, которые, может быть, и казались самому писателю попутными, поскольку были связаны главным образом с мыслями о художественном творчестве.

В «Высоком искусстве» - книге, которая насквозь лингвистична, есть специальные гла-вы, посвященные интонации и мелодике поэтических и прозаических переводов. Верная пе-редача интонационных особенностей оригинала, считал Чуковский, - задача более важная, чем точный перевод чисто словесных средств.

Идея ритмомелодической выразительности высказывания отчетливо выражена и в ос-новной работе Корнея Чуковского о языке – книге «Живой как жизнь», которую он написал в восемьдесят лет. Книга впервые вышла в 1962г.


«Задача моего сочинения, - писал он директору Детгиза К. Ф. Пискунову, - заключается в том, чтобы приучить читателя философски думать о языке, о процессах его развития и роста. Я пытался утвердить в сознании читателей диалектический подход к языку. Эту задачу я считаю весьма плодотворной, так как все современное научное мышление проникнуто историзмом, и нам необходимо приучать молодежь мыслить диалектически… Хотя правильность речи есть понятие изменчивое, но в каждую данную эпоху существуют очень стойкие нормы правильного литературного языка, обязательные для всех образованных, культурных людей». В этой книге Чуковский отстаивает все живое в нашей речи перед лицом надвигающейся на язык опасности – бюрократизации и стандарта.

Книга была написана в разгар дискуссии о русском языке. В ходе этой дискуссии выяснилось, что одни ревнители чистоты языка считают, что все зло – в иностранных словах, уродующих нашу речь; другие воюют с разного рода сокращениями, третьи – с диалектными и жаргонными словами.

«Никто не спорит: наша нынешняя русская речь действительно нуждается в лечении, - писал Чуковский, отвечая своим многочисленным читателям, озабоченным судьбой русского языка. – К ней уже с давнего времени привязалась одна довольно неприятная хворь, исподволь подтачивающая ее могучие силы. Но на эту хворь редко обращают внимание. Зато неутомимо и самонадеянно лечат больную от других, нередко воображаемых немощей».

Терпеливо, не подавляя читателя мощью своего писательского авторитета, Чуковский

- -

показывает, что заимствование иностранных слов не свидетельство слабости языка, а естественный, необходимый процесс языкового развития. И русский язык, вобрав в себя сотни «иноплеменных слов», стал только еще богаче. Конечно, как и во всем, при исполь-зовании иноязычных элементов надо соблюдать, чувство меры, но злоупотреблять ими.

И другие болезни нашей речи, на которое жаловались ему авторы писем, Чуковский не считал самыми опасными для русского языка. В чрезмерном засорении речи сложносокращенными словами, в увлечении арготическими словами, которое отличает некоторых молодых людей, он и видел лишь временные недуги, с которыми легко справится мощный организм нашего языка.


Да и не все, что казалось читателям «порчей» и «насилием над языком», было в действительности таковым. И писатель справедливо отстаивал усеченные формы зав, зам, мнимые грубости, вроде показуха, взахлеб, трудяга. Высмеивал ханжеские наскоки на слова штаны, мерин, балда, дрянь, и т.п. Он старался понять – и сделать понятными для читателя, - почему молодежь тянется к жаргону, какое место занимает жаргонные слова в нашем словаре.

Беда нашей речи, ее главная болезнь – в засилье канцелярских и бюрократических оборотов, в безликости и стандарте. Этот недуг писатель называл канцеляритом. И до конца своих дней непримиримо воевал с этим злом, не уставая внушать людям, что именно оно, это зло, может привести – и приводит! – наш язык к худосочию и хилости.

«… канцеляризация речи почему-то пришлась по душе обширному слою людей. Эти люди пребывают в уверенности, что палки – низкий слог, а палочные изделия – высокий. Им кажутся весьма привлекательными такие, например, анекдотические корявые формы, как:

«Обрывбление пруда карасями», «Обсеменение девушками дикого поля», «Удобрение в лице навоза» и т.д., и т.д.

Многие из них упиваются, этим жаргоном как великим достижением культуры… считают канцелярскую лексику коренной принадлежностью подлинно литературного, подлинно научного стиля.

Ученый, пишущий ясным, простым языком, кажется им плоховатым ученым. И писатель, гнушающийся официальным трафаретами речи, представляется им плоховатым писателем», - отмечал Чуковский.

«Захватанный многими руками штамп, боязнь свежего, полновесного слова вызывали в Чуковском бурное негодование. Он не мог оставаться равнодушным, когда видел убогие канцелярские выражения в литературной статье, в научном сочинении, в обыденной речи». –

([2], стр. 27).

-5-

Особенно огорчал его речевой шаблон у детей – например, в детских письмах к нему:

«Желаем Вам новых достижений в труде», «желаем Вам творческих удач и успехов»… «Новые достижения», «Творческие успехи» - горько видеть эти стертые трафаретные фразы, выведенные под руководством учителей и учительниц трогательно-неумелыми детскими пальцами. Горько сознавать, что в наших школах, если не во всех, то во многих, педагоги уже с первого класса начинают стремиться к тому, чтобы «канцеляризировать» речь детей».


Где же истоки этой болезни, проникающей во все поры нашего языка? Откуда берется эта неодолимая тяга к округлым, безлико-правильным фразам? Почему так живуча манера выражаться не просто, а с канцелярскими вывертами?

Причина, говорит Чуковский, - в равнодушии: именно равнодушие рождает серый, ни-велированный язык. Поэтому не случайным было большое число шаблонов в старой бюро-кратической речи, «созданной специально затем, чтобы прикрывать наплевательское отно-шение к судьбам людей и вещей». Писатель называл этот язык жульническим, бесчестным жаргоном: о том, что больше всего мучит людей, он толкует гладко, с ледяным безразли-чием. «В том-то и заключается прямая задача бюрократического казенного слога: утопить живое дело в пустословие. Все эти закругленные фразы отлично баюкают совесть».

Указывая причины болезней, разъедающих язык, Чуковский ничуть не сомневался при этом, что излечить русский язык от его недугов – и необходимо, и под силу нашей интелли-генции. «Неужели мы, писатели, педагоги, лингвисты, можем только скорбеть, негодовать, ужасаться, наблюдая, как портится русский язык, но не смеем и думать о том, чтобы мощны-ми усилиями воли подчинить его коллективному разуму? – спрашивал он. – В эпоху завоева-ния космоса, в эпоху искусственных рек и морей неужели у нас нет ни малейшей возмож-ности хоть отчасти воздействовать на стихию своего языка?»

И отвечал: «Всякому ясно, что эта власть у нас есть, и нужно удивляться лишь тому, что мы так мало пользуемся ею. Ведь существуют же в нашей стране такие сверхмощные рычаги просвещения, как радио, кино, телевидение, идеально согласованные между собой во всех своих задачах и действиях. –[2, стр. 28].

Я уже не говорю о множестве газет и журналов – районных, областных, всесоюзных, - подчиненных единому идейному плану, вполне владеющих умами миллионов читателей.

Стоит только всему этому целенаправленному комплексу сил дружно, планомерно, ре-шительно восстать против уродств нашей нынешней речи, громко заклеймить их всенарод-ным позором – и можно не сомневаться, что многие из этих уродств если не исчезнут совсем, то, во всяком случае, навсегда потеряют свой массовый, эпидемический характер.



-6-

Такими эмонациональными, полными веры словами, говорил писатель о том, что у лин-гвистов носит название «языковой политики». При этом он справедливо предостерегал от скоропалительных выводов о тех или иных фактах речи, подчеркивал, что сознательное воздействие на языковые процессы немыслимо без детального знания механизма этих процессов.

И еще одним достоинством обладает эта книга: она учит читателя думать над языком, не относиться к нему равнодушно, любить в нем живое и ненавидеть мертвечину и штамп.

Борьба Корнея Ивановича Чуковского с бюрократизацией, оканцеляриванием языка, его неутомимые призывы оберегать нашу речь от стертых пятаков казенного шаблона были войной не только во имя чистоты русского слова. Это была борьба «против душевной пустоты, против попытки заткнуть словом прорехи мысли и совести», борьба за высокую нравственность и культуру человеческих отношений.


-7-

Глава II. Исследование детской речи

Изощренная наблюдательность и безошибочное языковое чутье проявилась в заметках Чуковского о детском языке. Эти заметки – первые из них были опубликованы более полуве-ка назад – выросли потом во всем известную книгу «От двух до пяти».

«Книжка эта примечательная тем, - писал Корней Иванович Н.Г. Долининой, - что я пишу ее ровно пятьдесят лет. Одну книжку!! Первые мои заметки о детском языке вышли в 1912 году. С тех пор я так ненавижу каждое издание, что перерабатываю его вновь и вновь для всякого нового выпуска». [2, стр. 21]

В этой книге Корней Чуковский, по его словам, хотел «найти закономерности детского мышления и четко сформулировать их», да так, чтобы они были ясны не только специалисту, но и широкой читательской массе. Он хотел «сделать эту книжку доступной для простого человека».

И блестяще справился с этой задачей, чему самое веское подтверждение – издание книги, ее небывалая популярность среди читателей разных возрастов и профессий.


Своеобразие детского мышления, считал Чуковский, как в зеркале, отражается в языке ребят, и поэтому он не только радовался каждому необычному словообразованию Коль и Наташ, не только жадно собирал все диковинное в их речи, но и внимательно, кропотливо исследовал собранные факты, анализируя их языковую природу. И потому «От двух до пяти» - это лингвистическое исследование, необыкновенно увлекательное – и серьезное. Не для того, чтобы позабавить читателя неожиданностями детского мышления, не на потеху собрал он в этой книге богатейший лингвистический материал, а для того, чтобы показать: язык детей на-роден, «ребенок учится языку у народа, его единственный учитель – народ». И показать это наглядно, при помощи точного анализа структуры и выразительной силы многих и многих слов и оборотов детской речи:

«… сплошь и рядом оказывается, что дети сочиняют такие слова, которые существуют в народе, например: «людь», «сольница», «обутка» и т.д. Это было бы невозможно, если бы са-мый дух народного словотворчества не был в значительной мере усвоен детьми еще раньше, чем они овладели первыми десятками слов». [2, стр. 22-23]

В речи ребенка обнажается механизм общего языка, оживают связи, которые во «взрос-лом» языке давно не ощущаются. Поэтому так сильна у детей тяга к осмысленным, объясни-мым логическим образованием: ногти – на ногах, а на руках – рукти; не перчатки, а пальчатки, носки должны надеваться на нос. Поэтому так естественно в их речи раскрытие внутренней формы слова: лодырь – тот, кто делает лодки, всадник, тот кто в саду и т.п. Отсюда же и бук-

-8-

вальное понимание метафор, идиоматических выражений или же стремление иронизировать, над ними:

- Я в школу не пойду. Там на экзамене ребят режут.

Отец сыну:

- Чтобы этого у меня в заводе не было!

Сын:

- Но ведь здесь не завод, а квартира!

Замечательно, что в речи разных детей, - в каком бы конце России они ни жили и кто бы ни были их родители – Чуковский подметил общие закономерности.


Развитие языка совершается у всех детей по одним и тем же законам: все русские дети оглаголивают имена существительные, удваивают первые слоги, выбрасывают трудные сог-ласные, борются с нашей метафорической речью, называют сухарики кусариками, лопатки – копатками, пружинки – кружинками. Ведь все без исключения русские дети черпают свои языковые ресурсы из одного того же словарного фонда, подчиненного одной и той же грамматике. Хотя, конечно, социальная среда не может влиять в какой-то мере на лексику того или иного ребенка, но методы ее усвоения везде и всегда одинаковы.

Этот вывод не мог сделать простой наблюдатель, как старательно ни собирал он много-численные факты, это мог сделать только один ученый-лингвист. Таким и был человеком в действиитель-ности Корней Иванович.

Как исследователя языка, его особенно интересовали ритмика и выразительность детской речи. Поэтому он так внимательно изучал сочиняемые детьми «лепые небылицы», основу ко-торых он справедливо видел в фольклоре, собирал и детально анализировал детские стихи, в которых недостаток лексики часто возмещается безупречным ритмом и музыкальностью». Де-ти в своих стихах никогда не допускают того скопления согласных, которое так часто уродует наши «взрослые» стихи для детей, - писал Чуковский. Ни в одном стишке, сочиненном детьми, нет таких книжных стихах. Вот характерная строка из одной поэмы для детей:

Пупс взбешен…

Попробуйте произнести это вслух! Псзб – пять согласных подряд! И взрослому не выго-ворить подобной строки, не то, что пятилетнему ребенку».

Интерес к выразительности языка, к фонетическим и интонационным средствам, кото-рыми она достигается, жил в Чуковском постоянно, писал ли он собственные сказки для детей, пересказывал ли чужие, исследовал ли творчество таких гигантов, как Чехов и Блок, или размышлял о сложностях художественного перевода.

-9-



следующая страница >>