litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 17 18


Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета

Евагрий Схоластик. Церковная история . М.: 2003.




Евагрий  Схоластик

Церковная история

  Евагрий Схоластик. Церковная история . М.: Экономическое образование, 1997.


    • Книга 1 Примечания к книге 1

    • Книга 2

    • Книга 3

    • Книга 4

    • Книга 5

    • Книга 6



КНИГА ПЕРВАЯ

1. После того, как нечестие Юлиана[1] потоплено было в крови мучеников, а неистовство Ария[2] связано выкованными в Никее цепями[3], да и Евномий[4] с Македонием[5], сокрушившись о святой град Константина, извергнуты святым Духом из Босфора[6], - после того, как святая Церковь, скинув с себя недавнее рубище, возвратилась к прежнему благолепию и, облачась в испещренную золотом ризу, обручилась возлюбленному Жениху, - ненавистник демон, не терпя этого, воздвигает на нас необыкновенную и небывалую войну. Попранное идолопоклонство он уже презирает; равным образом, отталкивает от себя и рабское неистовство Ария, да боится нападать на веру, и как враг; потому что она укреплена стала многими святыми отцами, и, осаждая ее, он потерял уже так много силы. Теперь он приступает к делу разбойнически, придумывает некоторые вопросы и ответы, и заблуждающихся увлекает в иудейство новым способом: не понимает бедняк, что и тут ожидает его поражение. Прежде нападал он на единство, а теперь с удовольствием приемлет его; теперь он тщеславится уже не изгнанием нас отовсюду, но, по крайней мере, тем, если находит себя в состоянии исказить какое-либо выражение. Часто извиваясь злобой, ныне он ухитрился изменять хоть по одной букве[7], и через то увлекать к прежней мысли; ныне он заботится, как бы различить смысл речений, чтобы привести не к одному и тому же исповеданию и славословию Бога в той и другой ипостаси. А каким образом все это делалось и чем кончилось, я расскажу в надлежащем месте; мимоходом же присоединю и кое-что другое, достойное истории, и в своем повествовании остановлюсь на том, на чем угодно будет человеколюбивому Богу.

2. Так как Несторий[8] - богоборческая гортань, второе сонмище Каиафы[9], рабочая храмина хуления, в которой Христос, по разделении и расторжении Его естества, снова делается предметом договора и торговли, когда, и по Писанию, кость Его на самом кресте осталась несокрушимой[10], и вовсе нешвенный хитон Его только разодрали богоубийцы[11], - так как этот Несторий отверг и отбросил имя Богородицы, которое в устах многих общеуважаемых отцов выковано Святым Духом, и вместо него подделав, отливши и отпечатав другое название Христородицы, возбудил в Церкви тысячи браней и затопил ее домашней кровью: то, при помощи Христа, общего всех Бога, я начну свою историю повестью о богохульстве нечестивого Нестория, и думаю, что у меня не будет недостатка в материи для последовательного изложения оной и доведения ее до конца.

Вражда между Церквами началась следующим образом: некто пресвитер Анастасий[12], человек с дурными понятиями о предметах веры, был пламенным любителем Нестория и иудейского его учения. Он сопутствовал Несторию, когда последний поехал для принятия епископства и, встретившись с мопсуэтийским епископом Федором[13], наслушался его толков и исказил свое православие, как пишет о том в послании Феодул[14]. Этот-то Анастасий, беседуя в константинопольской церкви с христолюбивым народом, дерзнул открыто сказать: "Марии никто не называй Богородицей; ибо Она была - человек, а от человека родиться Богу невозможно. Когда же христолюбивый народ оскорбился таким учением и ту беседу счел богохульной, - Несторий, вождь сего богохульства, не только не запрещал его и не покровительствовал учению здравому, но еще словам Анастасия, не обинуясь придал большую силу, и стал упорно защищать их[15]. А иногда устно и письменно присоединял он к ним и собственные мнения, и, разливая яд своей души, пытался преподать мысли еще вреднее тех; так что на свою голову говорил: "двухмесячного или трехмесячного я не назову Богом", - как ясно об этом повествуется у Сократа[16] и в деяниях Первого Эфесского Собора[17].

 3. Это учение обличал в своих посланиях славной памяти Кирилл, епископ александрийский[18]; но Несторий противопоставил им собственные послания и, не внимая писаниям ни Кирилла, ни епископа старейшего Рима Целестина[19], без всякого опасения разливал свой яд по всей Церкви. Тогда Кирилл счел долгом просить Феодосия Младшего, в руках которого был скипетр востока, чтобы он повелел собраться в Эфесе первому Собору, и послал императорские свои грамоты как к Кириллу, так и ко всем предстоятелям святых церквей. Феодосий днем заседания назначил святую Пятидесятницу, в которую снизошел к нам животворящий Дух. Несторий, по недальнему расстоянию Константинополя от Эфеса, прибыл на Собор весьма рано. Прежде назначенного дня приехал в Эфес и Кирилл со своими епископами. Но предстоятель антиохийский Иоанн[20] и подвластные ему епископы к определенному дню не явились, - не по своей воле, как говорят многие, слышавшие его оправдания, а потому, что Иоанн не скоро мог собрать своих подручных[21]; ибо города их от древней Антиохии, нынешнего же Феополиса, отстоят, даже по ходу легкого человека, на двенадцать дней пути, а некоторые и более; да сверх того от Антиохии до Эфеса надлежало еще совершить путь тридцатидневной ходьбы. Он доказывал[22], что никак не мог поспеть к воскресному дню, или к так называемому новому воскресению[23], когда подвластные ему епископы совершали этот праздник при своих престолах[24].

4. Спустя пятнадцать дней после того воскресения, собравшиеся для известной цели отцы, с той мыслью, что восточные епископы не приедут[25], или приедут пропустив много времени, сделали заседание под председательством божественного Кирилла, который занимал тогда место Целестина и был представителем епископа[26], как говорится, старшего Рима. Они призывают Нестория и уговаривают его защищаться против обвинений. Но Несторий, в первый день обещав прийти, если будет нужно, изменил своему обещанию и, не смотря на троекратное приглашение, не явился[27]. Поэтому собравшиеся епископы приступили к исследованию дела[28]. Сперва предстоятель эфесский Мемнон обратил внимание присутствующих на то, сколько уже протекло дней после воскресения; а их было числом шестнадцать. Затем прочитали послания божественного Кирилла к Несторию и Нестория к Кириллу[29]. К этому присоединено было и святое послание дивного Целестина, написанное тоже Несторию. После сего анкирский епископ Феодот и владевший престолом Мелитины Акакий объявили, какие хульные слова явно изблевал Несторий в Эфесе. По этому поводу приведено было много изречений святых и общеуважаемых отцов, изложивших правую и безукоризненную веру, и внесены в дело разные безумные хулы, произнесенные нечестивым Несторием. В заключении же святой Собор написал слово в слово вот что: "так как, кроме всего прочего, почтеннейший Несторий не захотел послушаться нашего зова и не принял посланных нами святейших и благочестивейших епископов; то мы, по необходимости, приступили к исследованию нечестивых его мнений и, обличив нечестие его мыслей и проповеди частью собственными его посланиями и писаниями, которые были прочитаны нами, частью устными его в этой митрополии выражениями, которые были подтверждены свидетельствами, сочли нужным, согласно с канонами и с посланием святейшего отца нашего и сослужителя, епископа римской церкви Целестина, хотя не без многих слез, произнести следующий печальный приговор: поруганный Несторием Господь наш Иисус Христос, устами собравшегося ныне святого Собора, положил лишить его епископского сана и исключить из священнического сословия."[30]

5. После этого, самого законного и справедливого приговора, именно через пять дней по низложении Нестория, прибыл в Эфес и Иоанн Антиохийский со своими епископами, и, собрав их, низложил Кирилла и Мемнона. Когда же Кирилл и Мемнон подали жалобу бывшему с ними Собору, о чем Сократ, по незнанию, рассказывает иначе[31]; тогда Собор позвал Иоанна для объяснения, что побудило его к произнесению этого низложения. Однако же Иоанн, и после троекратного зова, не пришел в собрание; посему с Кирилла и Мемнона низложение было снято, и вместо того лишен святого общения и всякого священнического авторитета сам Иоанн с его иереями. Феодосий сперва не принимал низложения Нестория[32]; но потом, узнав о его богохульстве, писал епископам Кириллу и Иоанну[33] благочестивые грамоты, и они примирились друг с другом и подтвердили низложение Нестория.

6. Когда эмесский епископ Павел прибыл в Александрию и беседовал в церкви об этом предмете, тогда Кирилл, очень одобрив послание Иоанна, писал слово в слово так: "радуйся небо, торжествуй земля! Разрушено средостение ограды, прекращено огорчение, уничтожен повод ко всякому раздору: Спаситель всех нас Христос даровал нашим церквам мир, к которому призвали нас благочестивейшие императоры. Как превосходные ревнители прародительского благочестия, они и в собственных душах твердо и непоколебимо соблюдают правую веру и о святых церквах имеют отличное попечение, чтобы и самим навеки приобрести громкую славу и государства свои сделать славнейшими. За то и сам Господь Сил богатой десницей разделяет им блага, дает перевес над противниками и победы над врагами; - ибо нет лжи в Том, кто сказал: живу азъ, глаголетъ Господь, прославляющего мя прославлю (1 Цар. 2, 50). Когда прибыл в Александрию господин мой, боголюбивейший брат и сослужитель Павел, мы исполнились радостью, и весьма справедливо, потому что в посредничество вступил такой муж, который принял на себя труд выше сил, с намерением победить ненависть диавола, соединить расторженное и, устранив соблазн, увенчать и наши и ваши церкви единомыслием и миром". Потом ниже: "теперь, когда господин мой, боголюбивейший епископ Павел принес писание, в котором заключается безукоризненное исповедание веры и доказал, что оно составлено твоей святостью и подвластными тебе епископами, мы особенно убедились, что та вражда была совершенно пустой и без важной причины. А писание это следующее (за сим оно буквально внесено в послание Кирилла): "касательно же Богородицы..." и далее. Прочитав сии святые ваши слова, мы увидали, что и сами также думаем, - ибо единъ Господь, едина вера, едино крещение (Эф. 4, 3), и прославили Спасителя всех Бога, при всеобщей радости, что и ваши и наши церкви содержат веру, согласную с богодухновенным Писанием и Преданием Святых Отцов наших. Такие-то сказания должен выбирать тот, кто хочет трудиться для познания тогдашних событий.
7. Историки еще не рассказывали, как изгнан был Несторий, что потом с ним происходило, как он отошел из этой жизни и какое воздаяние получил за свое богохульство. Может быть, сведение об этом и исчезло бы, может быть, оно совершенно изгладилось бы и погибло от времени, и мы даже по слуху не знали бы о том, если бы я случайно не напал на книгу Нестория, заключающую в себе сказание о судьбе его. Сам отец богохульства, Несторий, построив здание не на положенном основании, а на песке,- отчего оно, по словам притчи Господа, скоро разрушилось, - защищая свое богохульство против обвинителей, что он незаконно делает, нововведения и несправедливо требует Собора в Эфесе, между прочим пишет так: "я впутался в это по совершенной необходимости, когда Святая Церковь разделилась, и одни говорили, что Марию должно называть человекородительницей, а другие, - что Богородительницей. Дабы, говорит, не погрешить в одном из двух, то есть, дабы бессмертного не присоединить (к смертному), либо, привязав к себе одну партию, не потерять другой, я придумал называть ее Христородицей". Замечает он также, что Феодосий, по благоволению к нему, сперва не утвердил его низложения, а потом, когда из Эфеса, по просьбе самого Нестория, прислано было к Феодосию несколько епископов с той и другой стороны, он получил позволение возвратиться в свой монастырь, лежащий ныне перед воротами Феополиса (Антиохии), и Несторием не названный. Впрочем это был, говорят, монастырь Евпрепия, который, как известно, в самом деле лежит перед Феополисом, на расстоянии от него не более двух стадий[34]. Несторий, по собственным его словам, провел там четыре года и пользовался всякими почестями и уважением, но потом, согласно с указом Феодосия, сослан в местечко, называемое Оазис[35]. О главном здесь, однако, умалчивается, то есть, и живя там, он не оставлял своего богохульства; так что предстоятель Антиохии Иоанн должен был донести о том императору, вследствие чего Несторий осужден был на вечное заточение. Написал он и другое сочинение в разговорной форме. В этом сочинении, посвященном какому-то египтянину, содержится описание его изгнания в Оазис, и говорится об этом обширно. А какое, не скрывшись от всевидящего ока, получал он наказание за богохульство, бремя которого нес, можно осведомиться из другого его послания, писанного им к фиваидскому префекту. Из него явствует, что, так как Несторий не получил должного отмщения, то постигший его суд Божий назначил ему самое жалкое из всех бедствий - плен. Но поелику он должен был испытать еще большее наказание, то державшие его в плену, блеммии[36] дали ему свободу, а Феодосий своим указом позволил ему, возвратиться в отечество. Узнав об этом, он переходил из места в место по границам Фиваиды и, будучи прибит к земле, получил конец, достойный прежней своей жизни,- как второй Арий, самой своей гибелью показал и определил, какое воздаяние получат хулители Христа[37]. Оба они почти одинаково хулили Его: один называл тварью, а другой человеком. На жалобу Нестория, будто акты в Эфесе составлены были не по надлежащему, и будто это сделано происками и беззаконным нововведением Кирилла, я охотно сказал бы: отчего же он, не смотря на расположение к нему Феодосия, был сослан им, и, не видя от него никакой пощады, неоднократно подвергался его приговорам, пока так горестно не окончил здешней жизни? Или, чем опять назвать это, как не судом Божьим, выразившимся в суде Кирилла и его иереев, что ныне, когда оба они приложились к умершим, и когда, по словам одного языческого мудреца, не состоящий в наличии беспрепятственно пользуется благорасположением,- один осуждается, как хульник и богоборец, а другой воспевается и прославляется, как громогласный проповедник и великий защитник правых догматов? - Но чтобы не обвиняли нас во лжи, заставим говорит об этом самого Нестория. Прочитай же нам нечто слово в слово из твоего послания, которое ты писал к префекту фиваидскому. "По поводу недавно родившихся в Эфесе вопросов касательно святейшей веры, говорит он, мы, повинуясь императорскому определению, живем в Оазисе или Ибисе". Потом сказав кое о чем, прибавляет: "когда упомянутый город варварским пленением, огнем и убийствами был стерт (с лица земли), а мы, не знаю - по какой-то нечаянной жалости к нам, были отпущены варварами, которые даже пугали нас грозными представлениями, убеждая скорее уходить из той страны и говоря, что вслед за ними займут ее мазы; тогда мы пришли в Фиваиду, в сопровождении других пленников, которых варвары, - не могу сказать, чем возбуждались они к состраданию, - присоединили к нам. Эти пленники потом разошлись, кто куда желал; мы же вступили в Панополис, и явились городскому правительству, боясь, чтобы нашего плена кто-либо не почел выдумкой и не стал обвинять нас в побеге, либо в ином каком роде преступления, потому что злоба на клевету весьма изобретательна. Итак, просим ваше величие позаботится о нашем пленничестве, как предписывают это законы,- и впавшего в несчастье пленника не предавать злонамеренности людей, чтобы не родилась и не перешла во все будущие поколения мысль, что лучше оставаться пленником между варварами, чем искать убежища в римской империи". Потом он с клятвой уверял префекта: "донести о нашем прибытии сюда из Оазиса, последовавшем за освобождением нас из плена, чтобы касательно нас состоялось опять какое-либо, угодное Богу определение." Тоже видно и из второго его послания к тому же самому лицу. "Примешь ли ты это, как дружеское письмо от нас к твоему велелепию, или как убеждение отца, обращенное к сыну, во всяком случае прошу тебя выслушать терпеливо повесть о многом, что описано нами, сколько было возможно, короче. Недавно толпа номадов сделала набег на Оазис, или Ибис, - и он исчез". Потом ниже: "но когда это произошло, - не знаю, по какому побуждению, или на каком основании действовало твое велелепие, что из Панополиса я послан был с варварскими воинами в Элефантину, на границы фиваидской области, и влечен туда, как сказано, военным отрядом; пройдя же большую половину пути, опять подучил написанное повеление твоего мужества возвратится в Панополис. Измученные трудами такого путешествия, с больным и дряхлым от старости телом, натерши руку и бок, мы, едва дышащие, пришли опять в Панополис. Но и тут не перестали еще поражать нас жестокие припадки страданий, как уже прилетело к нам другое, писанное повеление твоего мужества, и снова повело нас из Панополиса в его округ. Здесь, по крайней мере, думали мы, остановимся и касательно себя будем ожидать определения непобедимых императоров, как вдруг безжалостно назначена нам иная, уже четвертая ссылка". И не много ниже: "так прошу тебя удовольствоваться тем, что сделано,- удовольствоваться назначением стольких ссылок для одного тела, и позволить - смиренно прошу - к доношению твоего велелепия присоединить свое показание также нам, через которых непобедимые императоры должны были знать истину. Это мы советуем тебе, как отец сыну. Если же и теперь прогневаешься, как прежде; то делай, что тебе кажется, - это будет значить, что никакая причина не сильнее кажущегося. Так-то и в самых письмах Несторий бьет и наступает руками и ногами, хуля царствование и правительство, и не вразумляясь тем, что терпел. От одного, описывающего последнее время его жизни, я слышал, что язык его источен был червями, и что через это он отошел к большим и вечным мучениям.

8. После гибельного Нестория, епископство в городе незабвенного Константина принял Максимиан[38], при котором Божия Церковь наслаждалась совершенным миром. А когда он изошел из среды людей, кормилом константинопольской кафедры управлял Прокл[39], некогда рукоположенный в епископы Кизики. По отшествие же и Прокла общим для всех людей путем, занял престол Флавиан[40].
9. В это время возник вопрос о нечестивом Евтихии[41] и рассматривался частным, сошедшимся в Константинополе Собором[42], по поводу доноса, сделанного правителем дорилейской епископии Евсевием, который, будучи еще ритором, первым стал обличать богохульство Нестория. Призываемый на суд Собора, Евтихий сперва не шел, потом прийдя, был уловлен вопросами, ибо говорил: "исповедую, что Господь наш, до единения, состоял из двух естеств, а по единении, я признаю в нем одно естество. Он утверждал, что и тело Господнее было не единосущно нам. После сего Евтихий низложен. Однако, он подал Феодосию жалобу, будто Флавиан исказил действительные документы Собора. Вследствие сего составился новый Собор - сперва в Константинополе, из соседственных епископов, на котором они, вместе с несколькими правительственными лицами, судили Флавиана. Когда же найдено было ими, что соборные документы правильны, то съехался второй Собор уже в Эфесе[43].

10. На том Соборе председательствовал Диоскор[44], александрийский после Кирилла епископ. Так устроил это, по ненависти к Флавиану, сильный тогда при императорском дворе вельможа Хрисафий[45]. На Эфесский Собор приехал со множеством своих иереев иерусалимский епископ Ювеналий[46], бывший и прежде в Эфесе[47]. С ними заседал и предстоятель антиохийский после Иоанна, Домн[48]. Там же находился и епископ Юлий, занимавший место епископа старейшего Рима, Льва. Туда же прибыл и Флавиан со своими епископами. Ибо Феодосий предписывал Елпидию[49] слово в слово так: "епископы, которые прежде судили благоговейнейшего архимандрита Евтихия, присутствовать и молчать, места судей не занимать, но ожидать общего мнения всех святейших отцов, потому что теперь подлежит исследовать собственный их суд." На этом заседании, Диоскор и его епископы, как видно из актов Собора, отменили низложение Евтихия, а напротив, присудили низложить Флавиана и дорилейского предстоятеля Евсевия. На этом же заседании отлучен епископ эдесский Ива, и низложены епископ кирский Даниил, тирский Ириней, вивлийский Акилин[50]. Рассуждалось также и о епископе Константины Софронии. Сверх того низложены кирский епископ Феодорит[51] и антиохийский Домн, дальнейшая судьба которого мне неизвестна[52]. После сего, Второй Эфесский Собор был закрыт.
11. Да не посмеется над нами никто из идолопоклонников, что последующие у нас низлагают прежних, и что к вере нашей всегда присоединяется нечто новое; ибо, испытывая неизреченное и неизследимое человеколюбие Божие и желая всячески почтить и возвысить Его, мы обращаемся то к тому, то к другому мнению. И ни один изобретатель ереси между христианами не хотел умышленно произносить хулу, ни один не решался намеренно уничтожать божественное, но всякий думал, что, утверждая это, говорит лучше предшественников. Впрочем существенное и главное исповедуется общее всеми. Троица - наше покланяемое, единица - наше славословимое. Это - прежде веков рожденный Бог-Слово, для творения воплотившийся вторым рождением. Если же в ином отношении постановлялось новое, то и это бывало потому, что Спаситель наш Бог касательно того даровал нам свободу, дабы святая вселенская и апостольская Церковь говоримое так или иначе приводила к надлежащему разумению и благочестию, и через то выходила на один открытый и прямой путь. Вот что заставило Апостола очень ясно сказать:


следующая страница >>