litceysel.ru
добавить свой файл
1
К.А. Михайлов


Мировоззренческие функции и задачи логической семантики

и ее место в логическом знании на современном этапе


В настоящей работе предлагается определенный взгляд на место и роль логической семантики – взгляд с точки зрения философии образования в целом, взгляд «практикующего логика», озабоченного, прежде всего, падением авторитета логики в обществе и как науки, и как учебного предмета.

Для адекватного понимания нашей идеи, касающейся некоторого переосмысления места логической семантики в логической науке и особенно в преподавании логики, в структуре логического образования (скорее, нового ракурса зрения на эти проблемы), на наш взгляд, необходимо методологическое отступление, касающееся анализа способа и целей функционирования науки в социуме. В этой интродукции мы хотим прояснить основания для представленного в данной работе видения нами будущего логики вообще и логической семантики в частности.

Мы живем в сложный исторический период, прежде всего, относительно «духовной ситуации времени». Наступление агрессивного деинтеллектуализма приобретает все более и более суровые формы и, увы, это начинает ощущаться уже не только на низших ступенях иерархии отечественных ВУЗов. Не так страшно незнание как таковое (для восполнения этого «экстенсивного» недостатка в той же Сети существует огромное количество разного рода энциклопедических ресурсов), как неумение мыслить, неспособность к творческому подходу к решению проблем, отсутствие навыков охвата проблемной ситуации «целиком», рефлексии над включенностью этой проблемы в общий контекст интеллектуальной культуры человечества и т.д. Как любит подчеркивать Е.Д. Смирнова, главное при анализе тончайших вопросов из области фундаментальных наук (да и вообще, собственно говоря, любых конкретных вопросов, в т.ч. и в жизни) – это «за деревьями не терять леса».

В настоящее время мы сталкиваемся с опаснейшей для здоровья цивилизации проблемой – все усиливающимся разрывом между «интеллектуальной элитой» и «серой массой», с одной стороны, и поляризацией самого научного (интеллектуального) сообщества, с другой. В последнем случае мы имеем в виду следующее. Многие ученые (занявшие соответствующие «экологические ниши», т.е. имеющие возможность работать в «фундаментальном» стиле) ведут свои изыскания, не сильно озабочиваясь философскими вопросами типа: «А как мои исследования помогут повысить интеллектуальный градус эпохи? Как сделать так, чтобы научное мышление (по типу) стало нормой для общества в целом, чтобы моя деятельность стала частью социальной практики в целом как таковой?». Собственно, это и не их задача с определенной точки зрения. Здесь сразу же вспоминается знаменитое (и притом весьма двусмысленное) выражение «Наука – это способ удовлетворять свои личные познавательные интересы за счет государства». Но такого рода научная деятельность необходима для сохранения науки как вида духовной практики в целом, не говоря уже о «долгоиграющих» последствиях фундаментальных прорывов. Вторая группа «интеллектуалов» – это «замученные жизнью» люди, для которых (порой вынужденно) наука – это повседневное средство для выживания (вроде преподавателей с 1500 часами нагрузки в год, к примеру). Их можно назвать «трансляторами». Им тоже по большей части не до глобальных философских обобщений касательно судеб науки и интеллекта в 21 веке и соответствующих практических действий, хотя они (в отличие от первых) сталкиваются с проблемой восприятия науки обществом ежедневно (в студенческих аудиториях). И, наконец, третья группа – те, кто мужественно пытается соединять в себе по крайней мере некоторые основные принципы первых двух стилей – популяризаторы науки. Те, кто интересуется не только содержанием, но и формой представления научной информации, кого «по штату» заботят проблемы ассимиляции интеллектуальной культуры в плоть общества в целом. Специалисты, ответственные за преемственность научной традиции как таковой.


Эти три группы «интеллектуалов» сущностно взаимодополняют друг друга, но реальные отношения между ними оставляют желать много лучшего. Особенно это касается «внутренних столкновений» между «фундаментальщиками» и «популяризаторами». Не секрет, что первые зачастую смотрят на вторых «сверху вниз», считая их деятельность «не достойной настоящего исследователя», полагая их «несостоявшимися учеными, от безысходности бросившимися в проповедничество» (примеры у всех нас перед глазами, достаточно назвать хотя бы Фламмариона). Понятно, что такое отношение вызывает ответную реакцию, что явно не способствует органическому развитию науки как единого социального комплекса (института) и ассимиляции научного способа мышления в общественное сознание.

На самом же деле само существование вершины пирамиды («чистых исследований», деятельности ученых высшего ранга и т.д.) становится возможным только при наличии ее фундамента. Чтобы вырастить плеяду выдающихся математиков, надо иметь сотни тысяч людей, увлекающихся математикой. Чтобы в обществе появлялись Хабблы (и чтобы они были этому обществу нужны), в нем должна существовать система, формирующая интерес к астрономии у широких масс молодых людей. Нужна структура, «вербующая» подрастающее поколение в члены «научного сообщества». Наука должна быть «реальным сектором» общественного сознания. Человек интеллектуальной страты с младых ногтей должен приучаться дышать воздухом науки. И вот здесь-то роль популяризаторов науки невозможно переоценить. Кому-то это может показаться парадоксом (и это еще один повод для зависти к «популяризаторам» со стороны «фундаментальщиков»), но их имена более известны, чем имена многих ученых. Гарднера и Смаллиана знают миллионы людей, а фамилию человека доказавшего великую теорему Ферма – намного меньше. Но сколько людей пришло в логику (и стали серьезными исследователями и пионерами новых направлений) через сборники головоломок Смаллиана, в математику – через Левшина, Гарднера, Кордемского, в астрономию – через Фламмариона! Популяризаторы – это те, кто обеспечивает связь науки и общества, те, кто, владея фундаментальными знаниями, с одной стороны, технологией научного мышления, с другой, и педагогическим талантом, с третьей, представляют науку обществу и в обществе, являясь ее «апологетами» (в смысле авторов «апологий» в ранней патристике).


Чтобы не быть голословными, проиллюстрируем наши рассуждения комплексом цитат из замечательной статьи «выдающегося научного журналиста и писателя, устанавливающим… высокие стандарты… для популяризации науки» Тимоти Ферриса «Несколько слов о популяризации науки»1. Итак, «большинство граждан остаются отчужденными от науки. Каждый год мы читаем в газетах истории о так называемой «научной безграмотности»… Все это весьма прискорбно, но еще более серьезную озабоченность вызывает тот факт, что весьма немногие понимают, что представляет собой наука как процесс… Проблема состоит в том, что выпускники так и не научились исследовать подобные [принципиальные, типа «Почему сменяются времена года?» – прим. К.М.] вопросы. В конце концов, что вы думаете, менее важно, чем как вы думаете… Популяризация науки должна… дать возможность людям лучше жить в целостном, а не в раздвоенном мире, который не находится в ладах с самим собой… Наука – процесс, способ подхода к миру… Наука до сих пор не стала частью культурного поля [выделено мной – прим. К.М.]… Задачи, поставленные перед работающими учеными, не знакомы широкой публике [а это одна из причин «недоверия» к науке и, в конечном счете, падения ее авторитета, а вместе с ним и культуры рационального мышления вообще, о котором (падении) Феррис много говорит в своей статье – прим. К.М.]».

Пожалуй, можно назвать секретом полишинеля то обстоятельство, что все растущее обособление логики от философии, логических изысканий от реальных проблем формирования культуры логического мышления является одной из главных причин того критического положения, в котором оказалась традиционно понимаемая логика в современном мире. Парадокс, но об адептах этой дисциплины, призванных вести самые необходимые работы по «огранке» мышления, в общественном сознании постепенно складывается прямо противоположное мнение. И не в последнюю очередь это связано с местом логической семантики, которое де-факто отводится ей в современной логике. Чего греха таить, она не занимает тех высот, на которых практически безраздельно царит теория формальных систем. А ведь именно в логической семантике сами методы логического анализа действительности выступают, в частности, как особый предмет изучения (мы не только их используем, мы изучаем само это использование, а это и есть воспитание культуры собственно научного критически-рефлексивного мышления). И это очень важно, ибо в процессе изучения логической семантики мы «напрямую» сталкиваемся с «научным способом мышления» как таковым (а не только с его применением и результатами), рефлексируем над ним, над местом и функциями логики в системе научного знания и т.д. То есть с этой точки зрения логическая семантика – квинтэссенция всей логики как философской дисциплины. И одновременно, на наш взгляд, ключ к решению задачи по спасению логики (и как дисциплины, и как культуры мышления) во всей полноте ее интеллектуальных, методологических и социальных функций.


Методы и средства логической семантики (как части философской логики), в отличие от, скажем, чистой математики, позволяют, таким образом, увидеть все имманентное богатство тех или иных интеллектуальных сюжетов и их место в общей структуре интеллектуальной культуры человечества, в истории его поисков фундаментальных принципов мироздания. К примеру, можно с точки зрения чистой игры с символами, «занудно» и «в лоб» изложить теорему Гёделя, а можно представить ее так, как это сделал Д. Хофштадтер в своей замечательной книге «Гёдель, Эшер, Бах», опираясь, безусловно, на многие «откровения» из области логической семантики. Можно трактовать парадокс Рассела «по-математически» (как теорему теории множеств в ряду других теорем), а можно – с помощью методов логической семантики – перевести разговор в философскую плоскость (проблема абстрагирующей деятельности мышления, статуса идеальных сущностей и т.д., т.е. в план анализа рационального мышления как феномена). Возможность «социализации» логического сюжета во втором случае неизмеримо выше, не говоря уже о преимуществах второго способа представления в плане формирования творческой личности, для «гимнастики затекших суставов интеллекта»2. Именно так наука как процесс, как стиль мышления и врастает в культуру и общественное сознание (раз уж у нас ныне курс на «все молодые теперь студенты»). Как говорится, почувствуйте разницу.

Итак, подведем итоги. Логическая семантика – без сомнения, наиболее философский и наиболее «методологический» (а мы и ведем разговор о функциях логики как дисциплины, призванной приучить людей мыслить по канонам фундаментальной методологии) раздел логики. Логическая семантика является в рамках логического знания дисциплиной, которая самым прямым и конкретным образом на вполне испытанном материале развивает то, что сейчас на Западе принято называть «нестандартным мышлением»3. Его необходимым элементом является способность «работы с вопросами» (вычленять проблемную ситуацию, формулировать на этой основе вопросы и задачи, разрабатывать нетрадиционные алгоритмы поиска решения и т.д.). А в логической семантике как раз едва ли больше вопросов, чем ответов. И «необычностей» много (одна парадоксология как часть логической семантики чего стоит!), а без систематического «выноса мозга» невозможно воспитать творческую и креативную личность.


В настоящее время (это, увы, реалии) мы (преподаватели ВУЗов) имеем дело с приходящими к нам молодыми людьми, которые зачастую не умеют, не хотят и не понимают вообще, ЗАЧЕМ ставить вопросы обобщающего абстрактного характера или (шире) конструировать проблемную ситуацию, не осознают всей масштабности той роли, которую «вопросология» играет в научном мышлении вообще. Тогда под «новым углом зрения» (о котором мы и говорили в начале статьи) и становится видна важность логической семантики – дисциплины, которая (как минимум в рамках логики) самой своей сутью призвана «взрывать сознание». И в этом смысле перспективы логической семантики в этом направлении колоссальны. Она просто-напросто может привлечь внимание и интерес к логике у «неофитов», после чего, в самом деле, можно уже и переходить к изложению более формальных и «занудных» моментов, знакомству с менее привлекательными разделами логики (теми же формальными исчислениями). В самом деле, так же, как можно навсегда убить интерес к астрономии, если начать со звездных координат, можно убить хрупкую еще любовь к логике, если начать с аксиоматических исчислений. До подлинных красот логики как философской (а значит – ориентированной на предельные мировоззренческие моменты) науки эти студенты уже не доберутся. И так и останутся с искаженным образом логики («логика – это жесть») и ее реальной роли в культуре. И передадут его далее «по социальной цепочке». Вот так и подрывается авторитет науки в социуме. Вот именно этим, в частности, и объясняется тот удивительный для многих факт, что «наука до сих пор не стала частью культурного поля». Для этого нужны специальные усилия – и притом не собственно ученых, а «интерпретаторов» науки, специалистов не столько по самой дисциплине, сколько по методике ее преподавания. А уж о том, каково отношение в научном сообществе к этому словосочетанию, лучше молчать…

Резюме: логическая семантика предоставляет колоссальные возможности (это очень важно именно в современную эпоху) для:



1) организации реальной педагогической практики по развитию культуры (научного) мышления (как вообще, так и творческого в частности) – т.е. именно той практики, от которой современные российские «чиновники от образования» открещиваются всеми правдами и неправдами;


2) представления логических (то есть интеллектуальных в чистом виде) сюжетов в занимательной («завлекательной») форме, что позволит привлечь интерес большей, чем в настоящее время, части общества к интеллектуальной культуре (при условии, конечно, грамотного пиара данных изысканий).


Выше мы говорили о «расколе» в научном сообществе в целом. Можно сказать также о противопоставлении логиками себя всему остальному философскому сообществу, и наоборот (как, увы, по факту зачастую воспринимает соотношение «логики – философы» само это логическое и философское сообщество). Сейчас же подчеркнем факт существования дифференциации внутри уже собственно логического сообщества (мы говорили об этом вскользь). Для одних логика – это «игра с исчислениями и значками» (строгая наука «в очень формальном» смысле), для других – этакая «логико-философия», дисциплина, вскрывающая фундаментальные мировоззренческие основания бытия и познания, заставляющая думать, озадачиваться, переживать состояние интеллектуальной эвдемонии в аристотелевском смысле слова (без которого невозможно говорить о научной практике как стиле мышления и виде деятельности, стало быть, о науке как элементе культуры).

Обратим внимание на любопытные, с нашей точки зрения, этимологические аллюзии. «Логос», как известно, по-гречески означает «слово», «мысль», «закон» и т.д. И не случайно именно эта морфема завершает названия тех или иных конкретных наук (наука может быть рассмотрена как Слово, рожденное мышлением, и приобретающее характер закона для рассматриваемых объектов) – антропология (наука о человеке), геология (о Земле), арахнология (о пауках) и т.д. Но есть в корпусе человеческого знания совершенно удивительная наука – «просто Наука», она же логика. Так сказать, «логия» не чего-то внешнего и конкретно-предметного, а чистая «логия». Наука в чистом виде. Мышление о мышлении. Ну не говорить же в самом деле «логология»?! И как тут не вспомнить Гуссерля с его чистой логикой как «наукоучением»!


И потому неудивительно, что создатель логики как науки Аристотель не поместил ее ни в один из разделов своей знаменитой классификации наук. Не поместил именно потому, что логика – это фундамент всех наук вообще, науки как способа мышления в принципе, специфически понятая метанаука. И об этой «несущей» роли логики как науки в здании интеллектуальной культуры человечества стали часто забывать, увлекаясь логическими средствами (и выпуская из внимания цели).

Поэтому в данном контексте по-новому можно оценить место и роль логической семантики внутри корпуса логического знания в целом. Логическая семантика может выполнять так необходимую сейчас синтетическую функцию. Как часть логики как строгой серьезной формальной дисциплины, она близка первой ипостаси «логики вообще». Как дисциплина, априори поднимающая философские вопросы, требующая мировоззренческих обобщений, «субстанциального дискурса», она близка второй ипостаси, «логико-философии». А это означает, что уже упомянутый нами углубляющийся разрыв между логикой и философией вполне может быть преодолен (или, как минимум, смягчен) как раз с помощью логической семантики.

К примеру, философам (особенно со склонностью к «потокам сознания») можно показать, что при построении любых моделей необходимо учитывать некоторые совершенно конкретные структурные требования. Что все, даже постмодернистские, изыски можно и должно анализировать с применением логики как универсального метода мышления (интеллекта как такового). А это смягчит вышеуказанные «противостояния».

Чистым же «логикам» можно будет показать, что не стоит так уж увлекаться игрой с символами, если не видеть за всем этим мировоззренческие выходы.

Использование логической семантики в указанном качестве позволит, на наш взгляд, в рамках учебных курсов осуществить требуемый синтез, а понимание студентами этих философских глубин логики будет вести к расширению их «концептуального горизонта», к формированию в них личностей, которые будут уметь ставить мировоззренческие вопросы и отвечать на них. А это и есть главная задача педагогики, и роль различных курсов по логической семантике на основании всего вышеизложенного здесь, как нам кажется, трудно переоценить4.


1 Феррис Т. Несколько слов о популяризации науки // Будущее пространства-времени / Стивен Хокинг и др. – СПб., 2009. – С. 177-197 (приведенная нами характеристика самого Ферриса содержится в Предисловии на с.8).

2 Этот яркий образ предложила наша студентка Э. Фогель.

3 На Западе уже поняли всю бесперспективность и вредоносность шаблонного мышления для макроэкономических целей (см., например, о катастрофической ситуации в этом отношении в, казалось бы, благополучной Японии: http://www.ecsocman.edu.ru/univman/msg/145342.html), а в условиях господства либеральной парадигмы образования креативно мыслящие специалисты стали в западных странах на вес золота. Поэтому все громче и громче раздаются призывы формировать и развивать «нестандартное мышление» (а так называемая «нестандартная логика» здесь должна играть главнейшую роль). См. на эту тему статью современного «корифея жанра», П. Слоуна «Потребность в нестандартном мышлении» (в кн.: П. Слоун. Задачи на нестандартную логику. – М.: АСТ: Астрель, 2007. – С. 9-16).


4 По поводу перспектив использования учебных часов дисциплины «Логика» для решения подобных стратегических задач из области педагогики и социальной политики см. наши программные заявления: К.А. Михайлов. Логика для ХХI века. Учебно-методическое пособие. М.: Компания Спутник+, 2009. – С. 4-11, 108 – 109.