litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 2 3 4
(см.: Косминский 1963: 116–117).


16 Но, конечно, в течение этого времени целый ряд исследователей, особенно во Франции и Англии, внесли свой вклад в развитие идей Ж. Бодена, причем в том числе в аспекте взаимодействия особенностей природных условий и экономического развития. Особенно стоило бы упомянуть Ф. Бэкона (1561–1626), У. Темпля (1628–1699), Б. де Фонтенеля (1657–1757), Ж. Б. Дюбо (1670–1742).

17 Как справедливо указывает И. И. Смоленский (2007: 114), несостоя­тельной оказывается не сама идея влияния климата на жизнь лю­дей, что неоспоримо, а прямые параллели между климатом и жизнью людей, вроде такой: «бесплодная почва Аттики породила там народное правле­ние, а на плодородной почве Лакедемона возникло аристократи­ческое правление, как более близкое к правлению одного – прав­лению, которого в те времена совсем не ждала Греция». В этой идее Монтескьё есть зерно истины, однако мало ли было мест с бесплодной почвой, не повторивших достижений Аттики? Мало ли было мест с плодородной почвой, но лишь в немногих местах был строй, соответствующий спартанской илотии.

18 В частности, со стороны таких просветителей, как Ф. М. Вольтер, К. А. Гельвеций,
Дж. Миллар. Последний, например, поставил важную проблему: почему при одних и тех же условиях разные народы (или тот же самый народ) в разные эпохи развиваются по-разному?

19 Помимо упомянутых просветителей определенный вклад в развитие идей о роли природного фактора внесли также Д. Юм (1711–1776), И. Г. Гердер (1744–1803), Ю. Мёзер (1720–1794).

20 История буржуазной социологии ХIХ – начала XX века. – М.: Наука, 1979. – С. 59.

21 Одним из учеников и последователей Риттера был известный русский путешественник П. П. Семенов-Тян-Шанский, который популяризовал идеи Риттера в выступлениях в Российском географическом обществе и в своих публикациях.


22 Отметим, что на важность различий между «морскими» и «континентальными» цивилизациями указывал впоследствии целый ряд исследователей, в частности Ж. Пиренн, автор семитомной работы «Великие течения всемирной истории» (1945–1957).

23 По поводу роли географической сре­ды он писал так: «...мы отнюдь не являемся защитниками теории “географического фатализма”, провозглашающего наперекор фактам, что данная совокупность физико-географических условий играет и должна всюду играть одну и ту же неизменную роль. Нет, дело идет только о том, чтобы установить историческую ценность этих условий и изменчивость этой ценности в течение веков и на разных ступенях цивилизации» (Мечников 1995: 323).

24 Недаром Ленин считал, что все, написанное Плехановым по философии, лучшее во всей международной литературе марксизма. С другой стороны, не стоит забывать, что советские марксисты даже упрекали Плеханова в преувеличении роли географической среды.

25 Вполне показательным можно считать следующий подход: «Исторический материализм признает большое значение геогра­фической среды для исторического развития... Однако исторический материализм считает географическую среду одним из условий историчес­кого развития, но не его причиной, и показывает, что географическая среда влияет на характер общества не непосредственно, а опосредованно, через способ производства материальных благ, который и определяет характер того или иного общественного строя» (Советская историческая энциклопедия: в 16 т. – М., 1963. – Т. 4. – С. 220). За этими внешне правильными формулировками скрывалось, однако, во-первых, то, что способы производства в марксизме определялись по типу собственности, что фактически лишало возможности исследовать на этой базе докапиталистические общества; во-вторых, не учитывалось, что для докапиталистических обществ целый ряд природных объектов (в частности, фауна, флора, земля) являлись важнейшей частью производительных сил (об этом см. ниже). Следовательно, от изобилия или скудости соответствующих объектов природы зависели объем прибавочного продукта и формы общественных институтов. Это понял еще Бокль, но марксизм с трудом в теории воспринимал эту идею. Отсюда следует, что географическая среда могла очень сильно (и даже в определяющей мере) влиять на формы общества и направления его развития.

К сожалению, среди марксистских ученых лишь иногда высказывались идеи (которые практически никогда не разрабатывались) о том, что «чем дальше мы углуб­ляемся в глубь веков, тем важнее учет географического фактора» (Б. А. Рыбаков. Цит. по: Подольный 1977: 122).


26 См.: Ким, М. П. Природное и социальное в историческом процессе / М. П. Ким // Общество и природа: исторические этапы и формы взаимодействия. – М., 1981. – С. 13; Данилова, Л. В. Природные и социальные факторы производительных сил на докапиталистических стадиях общественного развития / М. П. Ким // Общество и природа: исторические этапы и формы взаимодействия. – М., 1981. – С. 119; Анучин, В. А. Географический фактор в развитии общества. – М., 1982. – С. 325.

27 Сегодня, вероятно, уже можно говорить о природной основе глобального общества.

28 Можно даже предполагать, что в ряде обществ прошлого объем валового продукта на душу населения был весьма велик и, возможно, даже выше, чем в ряде современных развивающихся стран, если считать и «работу» природы. Например, сколько миллионов тонн удобрений заменял египтянам ил великого Нила? Ведь чтобы собирать такие урожаи сегодня в Европе, нужны колоссальные затраты. А кто считал «лошадиные силы» индийских слонов или миллионы тонн топлива, которые экономил ветер в парусах и на мельницах? Сегодня в океане вылавливаются миллионы тонн рыбы. Сколько энергии и затрат потребуется будущему человечеству, чтобы выращивать это количество рыбы искусственно? В американских степях еще в XIX в. водились десят­ки миллионов бизонов. Много ли государств могут похвастать таким поголовьем мясного скота? У некоторых племен индейцев Аляски каждая семья заготавливала на зиму до тысячи лососевых рыб (переведите на современные цены!). Таким образом, огромное различие в структуре и развитости производительных сил не должно заслонять производительность хозяйства, поскольку чем больше численность населения и чем сильнее истощена природа, тем больше приходится «работать» за нее. И в этом плане соотношение объемов производства между нынешними и прежними обществами будет выглядеть по-иному. Если это осознать, то базис древних обществ предстанет гораздо более мощным (подробнее об этом см.: Гринин 1997: 59–61).


29 По образному выражению Д. Белла, мы доросли до нового словаря, ключевым понятием в котором будет предел (limit). Пределы роста, расхищения окружающей среды, вмешательства в живую природу, предел вооружения и т. д. (Bell 1979: xxix). Как известно,
Международная комиссия по окружающей среде и развитию сформулировала концепцию устойчивого развития, которая включает в себя два базовых понятия: необходимые потребности и ограничения (см., например: Евтеев, Перелет 1989: 50).

30 От лат. passio – страсть. Пассионарность, по Гумилеву, характеризуется особой энергией, готовностью к подвигу, меньшим страхом перед опасностью и смертью, жертвенностью и т. п. Гумилев также исследовал процесс образования народов (этносов), который он называл этногенезом, и фазы жизни этноса.

31 Однако эти проблемы: причины образования новых народов, подъема и угасания их активности, причины, почему одни (немногие) народы оказывались способными оставить очень яркий след в истории, а многие другие – нет и т. п., – очень интересные и важные вопросы. Нет сомнения, что работы Гумилева активизировали интерес к ним.

Философия и общество, № 2, апрель – июнь 2011 168–198



<< предыдущая страница