litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 9 10

Емельянова Надежда Михайловна

Мусульмане Кабарды



СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ
Раздел I. КАБАРДИНЦЫ ДО ИСЛАМА
Глава первая. Роль язычества в формировании сознания и образа жизни кабардинцев
Глава вторая. Религиозный аспект кодекса морали и чести (адыгэ-хабзэ)
Глава третья. Влияние христианства на развитие кабардинского этноса
Раздел II. ИСЛАМ В КАБАРДЕ до 1917 г.
Глава первая. Утверждение ислама в Кабарде
Глава вторая. Религиозный фактор в русско-кавказских войнах
Глава третья. Подчинение Россией Кавказа и горское мухаджирство
Раздел III. РОЛЬ ИСЛАМА В КАБАРДИНСКОМ ОБЩЕСТВЕ В XX ВЕКЕ
Глава первая. Ислам и политика советского государства в 1917-1940 гг.
Глава вторая. "Исламский фактор" в Кабарде в годы Великой Отечественной войны
Глава третья. Ислам на Северном Кавказе в послевоенный период
Глава четвертая. Мусульманский вопрос в годы "хрущевской оттепели"
Глава пятая. "Неофициальный" ислам как альтернатива государственной политике в 60-80-е гг.
Раздел IV. ИСЛАМ В КАБАРДЕ В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД
Глава первая. Возрождение ислама в 90-е гг.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ
См. также ПРИЛОЖЕНИЕ к книге (табличные данные).

ВВЕДЕНИЕ

После распада Советского Союза религия, в том числе ислам, играет все более заметную роль в жизни общества. Выступая фактором формирования общественного сознания, а в отдельных регионах (в особенности - на Кавказе) поведенческих стереотипов, ислам оказывает существенное воздействие и на ход политических событий. Происходит усиление роли ислама в общественно-политической жизни Российской Федерации, кристаллизуется стремление мусульман к преодолению внутренних разногласий, имеют место попытки консолидироваться на региональном и даже общероссийском уровне.


Некоторые эксперты в поисках объяснения высокого уровня конфликтогенности в регионе Северного Кавказа в 90-е гг. отмечают фактор межцивилизационного взаимодействия, могущий принимать форму конфессиональных конфликтов. Другие специалисты, напротив, убеждены, что противостояние между исламом и христианством является надуманным и зачастую искусственно "раздувается" политиками и средствами массовой информации. Вместе с тем нельзя не признать, что именно к идее противостояния мусульманского Северного Кавказа и православной России апеллировали различные слои общества при возникновении напряженности в российско-кавказских отношениях. Нынешняя ситуация подтверждает: конфессиональный, и прежде всего "исламский", фактор оказывает влияние на развитие событий в северокавказском регионе и вокруг него. Здесь можно говорить о преемственности этой тенденции исторического развития и даже о возможности ее экстраполяции на грядущий XXI век.

Без правильного понимания места и роли ислама в общественно-политической жизни Северного Кавказа невозможно адекватно осмыслить происходящие там процессы. Однако рассматривать ислам на полиэтническом Северном Кавказе как полностью гомогенный социокультурный монолит некорректно. Исламская традиция на Кавказе дифференцирована, имеет множество различий и оттенков, обусловленных историческими, этнокультурными, географическими и социальными особенностями отдельных фрагментов этого большого региона. Вот почему представляется актуальным анализ ситуации на каждой отдельно взятой этнической территории, в данном случае в Кабардино-Балкарии.

Доисламские верования оказывали и продолжают оказывать значительное влияние на образ жизни кабардинцев, под их влиянием кабардинский ислам принял своеобразную, отличную от существующих в других северокавказских регионах форму. В процессе становления ислама у кабардинцев выделяются несколько периодов.

Первый период - XIII - первая половина XVI в. Проникновение ислама на Северо-Западный Кавказ, в том числе и в Кабарду. К XVI в. часть кабардинских князей уже исповедовала ислам суннитского толка. Однако в народе еще были очень сильны языческие верования; соединение их с мусульманской традицией прослеживается во многих обрядах. Кабардинцы сопротивлялись введению мусульманского законодательства - шариата, сохраняя приверженность местным обычаям - адатам.


Второй период - вторая половина XVI - конец XVIII в. Этот период связан с вовлечением кабардинцев в противоборство между Турцией и Россией, когда кабардинское общество раскололось на два политических лагеря. Один - протюркской, мусульманской направленности, второй - прорусской ориентации, сохраняющий языческие верования, либо с обращением в христианство.

Третий период - конец XVIII в. - 1917 г. Период связан с усилением религиозности кабардинцев и их дальнейшей исламизацией, что было следствием совместного противостояния горских народов российской экспансии, а также участия горцев в антирусской борьбе в составе шамилевского имамата. В 1860 - 1917 гг. происходит массовое переселение (мухаджирство) жителей Северного Кавказа в Османскую империю, от которого в большей степени пострадали адыгские народы.

Четвертый - советский период, характеризуется секуляризацией кабардинского общества. Вместе с тем наличие большой северокавказской диаспоры в Турции и арабских странах сыграло определенную роль в дальнейшей исламизации их соплеменников, входящих в состав Российской Федерации, в постсоветский период.

Пятый - постсоветский период, определяется общегосударственными переменами, в том числе распадом СССР, событиями, происходящими в бывших советских республиках, нестабильностью обстановки на Северном Кавказе. Данный этап еще не завершен, и, для того чтобы осознать происходящие перемены, необходимо время.

В основу работы легли исследования религиоведческого и историографического характера, в которых рассматриваются проблемы исламского возрождения, а также работы, посвященные истории Северного Кавказа. Существенное значение для работы над книгой имели исследования, предпринятые в рамках российской и зарубежной исламоведческих школ. В том числе труды А.И. Ионовой, А.И. Игнатенко, Р.Г. Ланды, З.И. Левина, С.А. Кириллиной, А.В. Кудрявцева, А.В. Малашенко, Д.Б. Малышевой, Л.И. Медведко, Д.В. Микульского, Г.В. Милославского, А.Ш. Ниязи, А.В. Сагадеева, Т.С. Саидбаева, М.Т. Степанянц, Р.М. Шариповой.


Историография российского кавказоведения имеет глубокую традицию, связанную во многом с военными экспедициями. При анализе обстановки на Кавказе офицеры экспедиционного корпуса так или иначе были вынуждены отмечать и религиозные особенности населяющих его жителей. Однако отдельные исследования по исламу в регионе появились только в советский период. Основные взгляды на перспективы развития ислама на Северном Кавказе изложены в трудах А.В. Авксентьева, В.Ю. Гадаева, Ш.А. Гапурова, А.А. Дадова, И.А. Макатова, С.Т. Меликова, М.Н. Покровского, Н.А. Смирнова и др. Из современных зарубежных исследований автор использовал труды израильского кавказоведа Моше Гаммера, черкеса турецкого происхождения Берзеджа Нихада.

Среди исследований доисламских верований кабардинцев необходимо отметить важность научных оценок и содержание серьезного фактологического материала в работах Л.И. Лаврова, Л.Я. Люлье, В.И. Марковина, С.А. Токарева, Хан-Гирея и др. Немаловажны выводы, сделанные в археологических, культурных, фольклорных и этнографических исследованиях таких ученых, как С.Ш. Аутлева, И.А. Бабич, Р.Ж. Бетрозов, А.В. Гадло, Е.И. Крупнов.

Основными источниками книги стали архивные данные, документы, материалы, большая часть которых до недавнего времени была закрыта для научного использования. Впервые в оборот вводится большой пласт новых документов из фондов Государственного архива Российской Федерации, Центра хранения современной документации, Российского центра хранения и использования документов новейшей истории. Ряд материалов из советских архивных фондов (в том числе и из фондов советских республик) был любезно предоставлен автору сотрудниками Института востоковедения РАН Г.В. Милославским и Б.М. Фасихом, Кабардинского НИИ истории, языка и литературы Г.М. Кашежевой, представительства Кабардино-Балкарской Республики в Российской Федерации Х.Х. Сукуновым, бывшим сотрудником Совета по делам религий при СМ СССР Ю.М. Дегтяревым.

Автор также опирался на многочисленные путевые заметки, дневники, воспоминания таких путешественников и очевидцев, как немецкий дипломат Адам Олеарий, турецкий разведчик Мустафа Бутбай, генерал Алексей Ермолов, майор Властов, хирург Николай Пирогов и т.п. В работе использованы опубликованные документальные источники. Среди них - "Документы внешней политики СССР", "Избранные статьи С.М. Кирова", "Избранные статьи Г.К. Орджоникидзе", "Образование Союза Советских Социалистических Республик. Сборник документов", "Документы и материалы Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918), Горской Республики (1918-1920)", сборники документальных материалов периода кавказских войн, "Эпиграфические памятники Северного Кавказа XVIII -XX вв. на арабском, персидском, турецком языках" и другие.


Наконец, автор использовал материалы личного архива, полученные в результате встреч и бесед с кавказскими политиками, общественными деятелями и представителями духовенства.

Раздел I. КАБАРДИНЦЫ ДО ИСЛАМА

Глава первая. Роль язычества в формировании сознания и образа жизни кабардинцев

Кабардинцы - один из адыгских народов. Сами себя они называют "адыхе", иностранцы же всех адыгов именовали "черкесами" (1). К адыгам относятся современные адыгейцы (124 826 чел.), кабардинцы (390 814 чел.) и черкесы (52 363 чел.) (2). Адыгейцы проживают в Адыгее и ряде районов Краснодарского края. Кабардинцы живут в основном на территории Кабардино-Балкарии, а черкесы - в Карачаево-Черкессии.

Кабардинский язык относится к абхазо-адыгским языкам, которые представляют собой западную группу иберийско-кавказских языков. В эту группу входят абхазский, абазинский, адыгейский и кабардино-черкесский языки. Адыгейский и кабардино-черкесский языки составляют адыгскую подгруппу (3).

Процесс формирования адыгской народности на северо-западном Кавказе начался в I тыс. до н.э. Сложнейшие миграционные процессы, которые происходили там с древнейших времен, сыграли свою роль в формировании адыгов как единой этнической общности со своей культурой, языком, психологией, характером. В научной литературе высказывалось мнение о том, что непосредственными предками адыгов были синды, меоты, фатеи, керкеты, досхи, псессы и др., обитавшие в I тыс. до н.э. на восточном побережье Черного и Азовского морей, а также в Прикубанье (4). Адыги были известны греческим и римским писателям (Страбону, Плинию, Дионисию Периегету, Ариану, Клавдию Птолемею и др.) под названием синды, керкеты, дзикхи и дзиги (5). С начала нашей эры наиболее известным становится одно из приморских племен - зихи. В I тыс. н.э. античные племенные наименования адыгов исчезают и остается только имя "зихи" (6). Исследователь истории Северного Кавказа Л. Лопатинский считает, что этноним "зихи" лежит в основе названия "адыги" через несохранившуюся форму "а-дзиги" (7).


Во II в. н.э. зихи-адыги признали свое подданство римскому императору. К VI в. они все более усиливались, создавая вокруг себя объединение племенных союзов (8). В VI в. адыги подчинились Византийской империи, которая в колонизаторской деятельности использовала свое военно-политическое, торговое и религиозное влияние (9). С XIII и почти до конца XV в. Северное и Восточное Причерноморье являлись важнейшими объектами колонизаторской экспансии Венеции и Генуи, что не могло не оказать влияния на культурно-историческое развитие адыгов. С XIII в. их основным торговым партнером была Генуя. На землях адыгов генуэзские купцы основывают колонии, среди которых наиболее крупными были Матрега (бывшая Тмутаракань), Копа, Мапа, Анапа (10).

Постепенно кабардинцы - одно из воинственных адыгских племен - продвигались на юго-восток к Пятигорью, к рекам Малке и Тереку (11). "В Пятигорье и по Малке, - пишет Л. Лопатинский, - кабардинцы застали уже татарские племена, которые были в этом крае пришельцами и вытеснили оттуда, даже из глубоких ущелий, осетин... Нахлынувшая с северо-запада толпа кабардинцев разметала татар в разные стороны. Они появились еще раз впоследствии, но уже в активной роли завоевателей" (12).

В XIII-XIV вв. в результате монголо-татарского нашествия территория современной Кабардино-Балкарии была опустошена, часть населения истреблена, другая часть оттеснена. В конце XIV в. они расселялись несколько западнее Таганрога, а затем под предводительством князя Инала, которого предание считает родоначальником всех кабардинских князей, продвинулись на восток и расселились по Кубани, а затем вдоль левого притока Терека. Это место впоследствии стало именоваться Большой Кабардой (13). В XV-XVI вв. часть кабардинцев переселилась на правый берег Терека, образовав район, названный впоследствии Малой Кабардой. В настоящее время кабардинцы занимают преимущественно низменную часть территории Кабардино-Балкарской республики, в горной ее части проживают балкарцы.


Для того чтобы лучше разобраться в современном состоянии ислама в республике, безусловно, важно знать корни кабардинского этноса и пути его развития, что глубже поможет понять процессы религиозной жизни кабардинского народа в настоящее время. Древние верования кабардинцев, как и у других народов, - "языческие". В них отражались представления адыгов о природе, вселенной, человеке и управляющих ими высших силах. Адыги поклонялись деревьям, у них были священные рощи, где они совершали моления и жертвоприношения. Под священными деревьями умирающие оставляли свое оружие и одежду, которые жители с церемонией развешивали на деревьях. Спасающийся от опасности мог взять тряпочку со священного дерева и повязать на свою одежду. Пока этот "талисман" находился у него, никто не смел его трогать. И до сих пор в некоторых из ущелий Кабардино-Балкарии можно увидеть сосны, увешанные разноцветными лентами, - как знак почитания местными жителями священной природы.

Кабардинцы почитали "троицу": бога Тха - великого бога, Псатхэ - бога души, Уашхо - бога неба (14). Бог Тха по представлениям кабардинцев существовал в трех лицах: Тха-шхо (Тха - бог, шхо - великий) - творец всей природы, Марием йи тха-тши - бог-князь, Шер-Гупс - злой дух (15). Местом обитания богов адыги считали высокие горы и курганы. По их представлениям, в определенные дни боги собираются на вершинах гор и совершают винопитие. Не только добрым богам есть место в горах, здесь пребывают также и боги зла - Пако (16). После знакомства кабардинцев с исламом там же были "расселены" и джинны (17). Имя бога Тха кабардинские предания связывали с Эльбрусом (по-кабардински Уэщхьэ-махуэ - гора счастья). В его сторону были обращены взоры молящихся, так как там "находились боги" (18). Бессмертный Тха, властитель Эльбруса, по свидетельствам легенд, решительно пресекал любые попытки смертных проникнуть в свою "святая святых" - на вершину горы.

Среди кабардинцев бытует легенда о том, что на снеговой вершине Эльбруса целые тысячелетия лежит громадный камень-скала, на котором сидит старик с длинной, до ног, бородой. Все его сгорбленное, дряхлое тело обросло волосами. На руках и ногах длинные ногти, похожие на когти орла. Его глаза, когда он бодрствует, горят как угли. На шее у него тяжелая огромная цепь. Его руки, ноги и тело скованы цепями. С далекой древности он сидит на скале, прикованный за то, что хотел свергнуть великого Тха. Никто из людей не может увидеть страдальца. Все желающие до него добраться погибали.


Оцепенение сковало измученного старика. Иногда он пробуждается от сна и спрашивает: растет ли на земле камыш и родятся ли ягнята? Великан осужден томиться до тех пор, пока будет расти на земле камыш и будут рождаться ягнята. Когда стражи отвечают ему, что на земле еще есть камыш и ягнята, он с отчаянием рвет на себе тяжелые оковы. Земля дрожит от его усилий, звук цепей родит гром и молнию в горах. Тяжелое дыхание узника несется по ущельям и склонам гор порывистым ураганом, стоны вызывают подземный гул, а из слез образуется ручей, который сбегает к подножию Эльбруса (19).

В этой легенде отразилось народное мнение о недоступности вершины Эльбруса. Смельчак, отважившийся на ее достижение, неминуемо должен был поплатиться страданиями или смертью. И действительно, в прошлом веке восхождение на Эльбрус было сопряжено с громадными трудностями. В 1829 г. научная экспедиция в составе Купфера, Ленца, Мейера и Менетриэ поднималась на вершину горы, но из четверки отважных только Ленц достиг высоты 4930 м. Однако, сопровождавший экспедицию черкес Киллар взошел на вершину горы (5630 м). В июле 1868 г. членам Лондонского альпийского клуба удалось подняться на восточный кратер Эльбруса. Русский топограф Пастухов дважды достигал его вершины, но при этом едва не погиб. Кабардинцы и черкесы скептически воспринимали такую информацию и продолжали утверждать, что этот дух, владетель горы, не допустит смертного в свое царство (20).

После того как к кабардинцам начал проникать ислам, они стали говорить, что на Эльбрусе обитает Джин-падишах, царь духов и властитель птиц, который обладает чудесным даром предугадывать будущее. Перед каждым новым годом многие из кабардинцев считали своей обязанностью идти на поклонение к Джин-падишаху. По их поверьям, исполнившего этот обряд до следующего года не будут преследовать несчастья: его не возьмет ни пуля, ни шашка, ему все удастся. Но так как до вершины Эльбруса добраться невозможно, то паломники обычно направлялись к урочищу Татар-туп на западном берегу Терека (21).


Городище Татар-туп (татарский холм) пользовалось у кабардинцев величайшим уважением. Клятва, произнесенная возле Татар-тупа, считалась священной. На одной из его стен когда-то обнаружили изображения Богородицы и Иоанна Крестителя (22). Л.Г. Лопатинский в XIX в. так описывал Татар-туп: "В настоящее время на месте городища стоит только один высокий кирпичный минарет, но еще в конце прошедшего столетия были видны здесь развалины мечети, башен, двух церквей и следы обширного кладбища. В одной из этих церквей академик Гюльденштедт мог еще различить на стене изображение Богородицы и Иоанна Крестителя..." (23). Преступники, отдававшиеся под покровительство Татар-тупа, считались неприкосновенными. Здесь же происходили народные собрания и совершались жертвоприношения богам.

Для кабардинцев характерно одновременное почитание языческих, христианских и мусульманских божеств, последние две категории при этом, как правило, мифологизируются и приобретают больше черт от языческих культов. Нахождение на одном урочище христианских и мусульманских памятников и совершение здесь же религиозных "языческих" обрядов указывает, что при сменах религий у кабардинцев святость его не подвергалась сомнению в продолжении многих веков.

В XIV в. путешественник Иван Шильтбергер, в XVII в. Жан де Лука, в XVIII в. Песоннель, затем Ксаверио Главани и некоторые другие путешественники отмечали почитание у адыгов людей, убитых молнией. Иван Шильтбергер писал о том, что он наблюдал у черкесов обычай класть убитых молнией в гроб, который потом вешают на высокое дерево, после чего приходят соседи, приносят кушанья и напитки и начинают плясать и веселиться. Они режут быков и баранов, а большую часть мяса раздают бедным. Так они поступают в течение трех дней и повторяют то же самое каждый год, пока трупы совершенно не истлеют, считая, что человек, убитый молнией, святой (24).

Бога-громовика кабардинцы называли Шибле. В его власти были вода, огонь, гроза. Считалось, что во время грозы Шибле скачет по небу на вороном жеребце и что раскаты грома не что иное, как отзвуки его небесной джигитовки (25). В период христианизации адыгов функции Шибле перешли к Илие (Еллэ) (26).


В честь бога грома у адыгов существовал танец шиблеудж. После громового раската две женщины обходили село, оповещая жителей о том, что бог грома приглашает их. Каждая участница обхода была обязана нести бутылку молока к месту, куда ударила молния. Собравшиеся слегка обкапывали это место, собирали землю в кучу и в ее центре делали углубление. Туда сливали все молоко, а затем закрывали травой и цветами. После этого начинался танец шиблеудж, продолжавшийся 7 дней. Участники танца становились рядом по двое, образуя двойной круг. Похлопывая ладонями, они трижды обходили место, пораженное молнией. Во время танца пели "Песню о громе" - "Шибле уэрэд". В песне перечислялись имена некогда убитых молнией людей, клички животных и названия пораженных ею предметов (27). Священное отношение к природной стихии выражалось и в том, что, уходя в военный поход, кабардинцы брали с собой кусочки дерева, в которое ударила молния. Считалось, что этот амулет предохраняет от дурного глаза (28).

В XIX в. во время Кавказской войны, когда Кабарда уже официально приняла ислам, празднество в честь бога Шибле было запрещено одним из наибов Шамиля в целях искоренения остатков язычества. Но указаниями власть имущих покончить с этим "пережитком" не удалось. Существует предание о том, что спустя некоторое время после запрещения празднества горе посетило семью темиргоевца Унарулова, состоящую из трех человек: самого главы Хампаза Унарулова, его жены и сына. Однажды, в ясный солнечный день, налетело облако, блеснула молния и ударила прямо в трубу сакли, в которой жила эта семья. Люди спаслись, а сакля и все имущество стали жертвой пламени. Тогда Хампаз Унарулов, усматривая в своем несчастье гнев бога Шибле, дал торжественно клятву за себя и за свой род восстановить и строго исполнять священный обычай предков. Согласно преданию, как только Унарулов произнес клятву, туча рассеялась и ярко засияло солнце. Возобновленный обычай продолжался до переселения Унаруловых в Турцию (29).

Кроме верховных божеств кабардинцы почитали богов, управляющих природой. Среди них Благъуэ - владыка рек и озер. В представлении адыгов это огромное чудовище наподобие крокодила. Затмение солнца объясняли тем, что оно захвачено гигантским драконом Благъуэ (30). Богиня рек - Псыхъуэ-Гуащэ во многом напоминает славянскую Русалку. Молодая Псыхъуэ-Гуащэ временами добра и милостива к людям. Ее параллель, старая Псыхо-Нана, Мать рек, не обладает такими качествами. И первая, и вторая богини во время половодья и больших разливов рек кричат людям: "Я еще не наелась, и дети мои не наелись. Несите мне своих детей!" (31).

С этими богинями адыги связывали обряд вызывания дождя "Ханцегуащэ". В 1930 г. существование обряда "Ханцегуащэ" у адыгов отмечал Е. Шиллинг. Он писал о том, что во время засухи женщины и девушки шли с куклой к реке и бросали ее в воду. По пути каждый пытался облить тех, кто шел с куклой, водой, а те в ответ хватали встречных, тащили их к берегу и бросали в реку. После обряда с куклы снимали одежду, остов ломали и выкидывали. Е. Шиллинг пишет: "С купаньем Ханцегуащэ борются не только местные ячейки женотдела, но и муллы, которые считают этот обряд невыгодным для себя и грешащим против ислама" (32).

Даже в 1993 г. представители семьи Дзамиховых из кабардинского селения Аушигер рассказывали автору этих строк о том, что обряд "Ханцегуащэ" сохраняется до сих пор. Он заключается в том, что по селу во время засухи носят лопату, наряженную в женское платье (ханце - деревянная лопата, гуащэ - богиня, княгиня), в каждом доме ее обливают водой и чем-либо одаривают. Все это говорит об удивительной живучести древних народных верований у адыгов вообще и в частности у кабардинцев.

Некоторые божества, по представлениям адыгов, помогали людям в их земной деятельности. Тлепс - божественный кузнец, герой богатырского нартского эпоса адыгов. Его считали покровителем оружейников, а также целителем всех раненных холодным оружием. С именем этого бога у адыгов связаны народные суеверия, согласно которым около раненого кладут кусок железа, будто бы облегчающего страдания и ускоряющего заживление. Когда слышится гром и сверкает молния, люди думают, что это бог Тлепс по велению Высшего божества приковывает к скале возмущенного и разорвавшего цепи Джинна.


Считалось, что Тлепс был таким искусным оружейником, что выделываемые им шашки были тонки, как волос, и обладали такой твердостью, что могли рассекать железо. Причем изделия Тлепса не подвергались никакой порче. В. Васильков приводит по этому поводу следующую легенду. Известный сказочный горский богатырь Саусрок, отправляясь на последние подвиги, дал обещание не возвращаться до тех пор, пока не раскуется его конь, подкованный богом Тлепсом. А так как подковы, сделанные им, не поддались порче ни временем, ни богатырской скачкой, то Саусрок больше уже не возвратился (33).

В почитании Тлепса отразилось древнее преклонение адыгов перед железом и орудиями из него. Железными предметами и особенно ударом по железу отгоняли от человека, его жилища и постели злых духов. Адыги считали, что всякая нечисть ("бзаджэнаджэ") боится железного звона и непременно покидает то место, где этот звон раздался (34). В нартском эпосе о Саусроке говорится: "муж черный, железноглазый" (35). Вообще, по преданиям, Саусрок является как бы крестником Тлепса. Его мать, Сатаней-гуащэ (Сатаней-княгиня), когда пришел ей срок родить, взяла камень, через который произошла ее беременность, завернула в чистую материю и понесла к Тлепсу. Попросила его при ней разбить камень. Из камня вышел Саусрок - "сверкающий, пылающий огнем". Тут же Саусрока закалили. При закалке Тлепс держал его клещами за голени, "сталью были его мышцы, крепкие, как у слона" (36).

У адыгов были искусные лекари - шэхэх (извлекатели пуль), которые, как говорят сами адыги, "могли доставать пули из самых труднодоступных органов человеческого тела". Н.И. Пирогов рассказывал о кавказских хирургах и костоправах следующее: "азиатские врачи на Кавказе излечивали совершенно такие наружные повреждения (преимущественно следствия огнестрельных ран), которые, по мнению наших врачей, требовали отнятия членов. Вырезывания раздробленных костей никогда не предпринимаются азиатскими врачами. Из кровавых операций, производимых ими для лечения наружных повреждений, известны только вырезывание пуль" (37). Далее Пирогов говорит: "Искусство лечения наружных повреждений у кавказских племен есть чисто наследственное и переходит от отца к сыну. Мне кажется, что оно вместе с другими началами просвещения перешло на Кавказ от арабов (следы пребывания арабов остались еще до сих пор в Дагестане). По крайней мере способ лечения ран напоминает нам живо арабскую медицину" (38).


А. Шортанов, В. Васильков, другие авторы рассказывают о поклонении адыгов таким богам, как Мазитха - бог охоты (39). В преданиях кабардинцев огнеусый Мазитха ездит верхом на большой дикой свинье с золотой щетиной. В связи с этим у кабардинцев длительное время существовала клятва "златощетинной свиньей Мазитхи". Мазитху также считали покровителем бесплодных женщин (40). Христианская параллель этого языческого божества - Аущджэрджий, Святой Георгий. Имя это сохранилось до настоящего времени в названии кабардинского села Аушигер. Зейкутх (зейку - путешествие, тха - бог) - бог похода, покровитель джигитов, наездников, живущих грабежом и набегами. В далекие времена этому божеству выделялась лучшая часть трофеев (къуентхъ). Созреш - божество, покровительствующее хлебопашцам, обилию и домашнему благосостоянию. Хадэгуащэ - покровительница садов, Ахин - покровитель стад, Аймыш - рогатого скота, Шумуц - всякого дикого зверя, Тхаголедж - бог плодородия, Емиш - домашних животных (41).

Уважительное отношение кабардинцев как к древним языческим богам, так и к христианским и мусульманским святым выразилось в народной поговорке, что "лучше уважать всех богов, чем возносить молитвы одному, а других не помнить. Ведь остальным будет обидно". Даже в песенном наследии кабардинцев христианские святые соседствуют с языческими божествами. "Тлепш рукоять его сабли держал, жало клинка Ауш Гер направлял" - говорится об одном из доблестных воинов (42).

Политеизм адыгов представлял собой устойчивую мировоззренческую систему. Несмотря на проникновение в адыгское общество мировых религий (христианства и ислама), язычество продолжало играть здесь значительную роль вплоть до 20-х гг. нашего столетия. Обширное наступление на "религиозные предрассудки", широкомасштабная атеизация населения в советский период оказали разрушительное воздействие на кабардинское язычество, но некоторые языческие обряды и верования продолжают сохраняться у кабардинцев по сей день.




следующая страница >>