litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 28 29


Федеральное агентство по образованию


Волгоградский государственный педагогический университет

Воронежский государственный университет



Научно-исследовательская
лаборатория

«Аксиологическая лингвистика»



Центр

коммуникативных


исследований






АНТОЛОГИЯ КОНЦЕПТОВ


Том 6





Волгоград

«Парадигма»

2008

ББК 81.0 + 81.432.1

А 21


Научные редакторы -

доктор филологических наук, профессор В.И. Карасик,

доктор филологических наук, профессор И.А. Стернин.





А 21

Антология концептов. Под ред. В.И. Карасика,

И.А. Стернина. Том 6. Волгоград: Парадигма, 2007. – 332 с.

ISBN 978-5-903601-11-0



Антология концептов представляет собой словарь нового типа – концептуарий культурно значимых смыслов, закрепленных в языковом сознании и коммуникативном поведении. В основу книги положены диссертационные исследования, посвященные концептам – сложным ментальным образованиям, воплощенным в различных языковых единицах на материале различных языков — русского, английского, немецкого, татарского, казахского. Данный том включает раздел, посвященный дискуссионным проблемам лингвоконцептологии.


Адресуется филологам и широкому кругу исследователей, разрабатывающих проблемы когнитивной лингвистики, культурологии и межкультурной коммуникации.


ББК 81.0 + 81.432.1


© Редактирование. В.И. Карасик, И.А. Стернин, 2008.

© Коллектив авторов, 2008.


ISBN 978-5-903601-11-0


СОДЕРЖАНИЕ





Дискуссионные проблемы

современной лингвоконцептологии

4

«Антология

концептов»:

рецензия


В.Б. Гольдберг (Тамбов)

4

«Антология

концептологии»: рецензия


И.Б. Левонтина (Москва)

17

Как описывать концепты


И.А. Стернин (Воронеж),

В.И. Карасик (Волгоград)

26

Концепты

36

Свободная страна

М.С. Онищенко (Воронеж)

36

Слава и позор

Е.В. Русина (Волгоград)

65

Татарский язык, русский язык, английский язык

И.И. Мусина (Казань)

77

Провинция


А.В. Архарова (Благовещенск)

86

Путешествие

Е.А. Боброва (Иркутск)

104

Путешествие

Т.Ю. Сазонова,

Е.А. Стародубцева (Курск)


117

Возраст

О.А. Авдеева

(Санкт-Петербург)

132

Возраст

И.М. Любина (Краснодар)

144

Женщина

М.С. Досимова (Астрахань)

158

Остроумие

Т.М. Григоренко (Краснодар)

182

Предательство

У.А. Савельева (Астрахань)

206

Верность и

предательство

Н.В. Саварцева (Иркутск)

224

Здоровье и

болезнь

Л.В. Туленинова (Луганск)

240

Труд

Л.Л. Банкова

(Нижний Новгород)


254

Дом

С.А. Тимощенко (Краснодар)

269

Театр

Е.В. Илова (Астрахань)

289

Времена года

Т.В. Салашник (Саратов)

307

Пища

Н.Н. Кацунова (Иркутск)

316


Дискуссионные проблемы современной

лингвоконцептологии


В.Б. Гольдберг

(Тамбов)

«АНТОЛОГИЯ КОНЦЕПТОВ»

Под ред. В.И. Карасика, И.А. Стернина. В 5 т.

Волгоград: Парадигма, 2005-2007 гг.


Выход в свет пятитомной «Антологии концептов» (далее Антология) не остался незамеченным лингвистической общественностью (см., например, [Концептуальный анализ. М., 2007: 8, 63; Когнитивные исследования языка. Вып. 3. Типы знаний и проблема их классификации. М.-Тамбов, 2008: 19; рецензия И.Б. Левонтиной в ж. «Вопросы языкознания». -2008, № 4. С. 122-126]). И это неудивительно.

В Антологии представлен широкий круг проводимых российскими лингвоконцептологическими школами исследований, посвященных концептам разного типа, и показано состояние исследования концептов на данном этапе. Выход Антологии, определяемой научными реакторами как «словарь нового типа», знаменателен в двух отношениях.

Во-первых, думается, что после издания ряда концептуариев культуры, включая и Антологию, стало возможным говорить о новом этапе развития лексикографии – становлении «когнитивной лексикографии».


Во-вторых, выход Антологии показал, что в отечественном языкознании в рамках когнитивной лингвистики складывается самостоятельное направление – лингвистическая концептология (лингвоконцептология). Цель этого направления сформулирована научными редакторами в Предисловиях: лингвистическая концептология – «наука, ставящая своей целью описать концепты и концептосферы лингвистическими средствами» [т. 1: 4; т. 3: 4]. В Антологии показаны трудности и достижения молодого, развивающегося направления.

Вполне правомерна подготовка подобной Антологии на базе диссертационных исследований. Именно диссертации позволяют составить общее впечатление о направлениях и школах концептуального анализа, их особенностях и общих тенденциях в исследовании концептов. Цель Антологии очевидна: познакомить читателя с разработанными моделями основных концептов культуры, методикой их исследования и показать, как различные фрагменты действительности – объекты, ситуации – отражаются нашим сознанием и выражаются средствами разных языков.

Представленные в Антологии лингвоконцептологические школы объединяет, как подчеркивают научные редакторы, признание концепта в качестве «основной единицы сознания», имеющей овеществление (репрезентацию), содержание и структура которой могут быть описаны, хотя и не исчерпывающе, через анализ объективирующих ее языковых средств, поскольку языковые факты дают достаточно богатый, наиболее достоверный и проверяемый материал для описания концептов [т. 1: 4].

Концепты и концептуальные характеристики (признаки) получают выражение в номинативных средствах языка. В сферу лингвистических исследований включается личность говорящего, человек как психологический субъект языка. Антология отражает становление антропоцентрической парадигмы гуманитарного, в частности, лингвистического знания.

Во Введении представлены четыре сложившиеся школы лингвоконцептологии. Четко изложены постулаты семантико-когнитивного подхода к языку, развиваемого Воронежской школой (З.Д. Попова, И.А. Стернин). Подчеркнуто, что структура концепта образована когнитивными классификаторами или когнитивными признаками и включает несколько слоев. Выделены и охарактеризованы два возникших направления лингвокогнитивного исследования: когнитивная семасиология и лингвокогнитивная концептология.


В Краснодарской школе (С.Г. Воркачев) получило развитие такое направление, как лингвокультурная концептология, цель которой – изучение культурных концептов, «опредмеченных» в языке, и межкультурной коммуникации языковых личностей, принадлежащих к разным культурным социумам.

Волгоградская школа (В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин) сосредоточила внимание на исследовании характеристик лингвокультурных концептов. В составе лингвокультурного концепта выявляются ценностный, образный и понятийный компоненты. Ценностный компонент выделяется как центр концепта; именно по наличию этого компонента лингвокультурный концепт отличается от когнитивного концепта, фрейма, понятия и других ментальных единиц.

Кемеровская школа концептуальных исследований (М.В. Пименова) известна работами в области построения языковых картин мира.

Расхождения в решении исследуемых проблем свидетельствуют, с одной стороны, о многоаспектности исследуемых явлений. С другой стороны, это говорит о том, что лингвоконцептология находится на этапе становления, многие явления продолжают осмысляться.

Инструментарий молодой науки также находится на этапе становления. О новом направлении в науке можно говорить в том случае, если ему сопутствует выработка собственных методов и приемов исследования. В Антологии получают оформление методы исследования концептов, что позволяет говорить о лингвоконцептологии как об особом направлении в науке. Методика лингвокогнитивных исследований сводится, в основном, к когнитивной интерпретации языковых фактов. Наиболее отчетливо это выражено во Введении представителями Воронежской и Кемеровской школ.

Метод семантико-когнитивного анализа, разрабатываемый Воронежской школой, заключается в переходе от содержания значений к содержанию концептов в ходе когнитивной интерпретации. Исходными положениями лингвокогнитивных исследований, выполняемых в рамках Воронежской школы, являются следующие:

лексические и фразеологические единицы объективируют концепты, поэтому язык выступает как средство доступа к сознанию носителя языка;


совокупность значений лексических и фразеологических единиц образует семантическое пространство языка;

когнитивная интерпретация организации семантического пространства позволяет моделировать концептосферу общества;

концепт состоит из концептуальных признаков, которые образуют концептуальные слои; концептуальные признаки в условиях вербализации концепта предстают как семы.

В исследованиях, выполненных в рамках Воронежской школы, выработан алгоритм лингвокогнитивного исследования, включающий следующие этапы: выявление и анализ языковых средств объективации концепта; определение ключевой лексемы; построение номинативного поля концепта; анализ семантики языковых средств, входящих в номинативное поле; когнитивная интерпретация результатов описания семантики языковых средств; лингвокогнитивное моделирование структуры и содержания концепта.

В Кемеровской школе успешно идет работа по выработке методики исследования концептов внутреннего мира человека. Хочется подчеркнуть четкость принятой этой школой на вооружение методики. Она включает несколько этапов: анализ лексического значения и внутренней формы слова-репрезентанта концепта (этимологический анализ); анализ словарных дефиниций; выявление синонимического ряда слова-репрезентанта; описание способов категоризации концепта в языковой картине мира; исследование концептуальных метафор и метонимий; исследование сценариев.

В постановке вопроса о методике исследования концептов на базе языка видится главная заслуга Антологии. Сами концепты – бесконечны, а вот методы и приемы их изучения конечны, они требуют разработки и экспликации. Каждая включенная в Антологию статья описывает методику проводимого лингвоконцептуального исследования.

Ставя концепт в центр внимания, исследователь получает опору для объединения многих выработанных ранее традиционных методов, которые позволяли подойти к изучению разных аспектов слова, но автономно. Мы начинаем понимать, что разработанные «традиционной» лингвистикой методы анализа давали знание не только об устройстве языка, но фактически и о содержании концепта; во все времена лингвист стремился выявить стоящее за словом знание о мире.


Представленные в Антологии работы показывают, что любое лингвоконцептологическое исследование требует комплексного подхода, который включает: концептуальный, контекстуальный, этимологический, компонентный, сопоставительный виды анализа, когнитивное моделирование, количественный анализ. В качестве ведущих выделяются методы концептуального анализа и когнитивного моделирования.

Координатами описания концепта являются описание онтологического пространства, т.е. соответствующего объекта или ситуации, и языкового пространства, т.е. средств языковой репрезентации концепта. Однако в выборе координаты, заслуживающей первоочередного внимания, единодушия нет. Исследования, представленные в Антологии, отражают два основных пути концептуального анализа, сложившиеся в лингвистике. Первый путь предполагает движение от избранного концепта к языковым средствам его выражения, второй – наоборот, от языковых средств к выражаемому ими концепту.

Исследователи, придерживающиеся первого пути, прежде всего опираются на данные других наук (философии, психологии, социологии, теологии и т.д.) для познания онтологии объекта и содержания отражающих его концептов. На основании этих данных выявляются конструктивные признаки концепта и лишь затем исследуются средства его вербализации. Наиболее ярко такой подход обнаруживают те исследователи, которые разделяют взгляды Волгоградской школы (Дженкова, Чесноков, Подзолкова, Евтушенко и др.). Близки к этому подходу и исследователи, представляющие Краснодарскую лингвоконцептологическую школу (Дорофеева, Полиниченко, Кузнецова, Хизова и др.). Они начинают анализ концепта с изучения сознания – чаще всего обыденного и специального, в которых хранится данный концепт.

Среди исследователей, выбирающих второй путь, выделяются авторы, разделяющие взгляды Воронежской и Кемеровской школ. Однако они по-разному определяют исходные языковые факты. Представители Кемеровской школы считают первоочередной задачей обращение к этимологическому анализу имени концепта (Пименова, Агиенко, Кондратьева, Урусова, Сергеева, Мошина и др.). Представители Воронежской школы начинают исследование с изучения средств выражения концепта – номинативного, деривационного полей концепта (Тавдгиридзе и Стернин, Рудакова, Катуков, Шевченко, Зацепина, Адонина и др.).


Знакомство с вариантами концептуального анализа показывает, что усилиями представителей разных школ складывается определенный набор приемов концептуального анализа, выполняемых с опорой на языковые данные:

- этимологический анализ имени концепта, или этимологические реконструкции (Абыякая, Агаркова, Ипанова, Солохина, Арапова и Гайсина, Передриенко, Мошина, Ермолаева, Тихонова, Гуняшова, Миронец и др.). В ходе концептуального анализа этимология получает новую жизнь. Этимологический анализ осуществляется не во имя самой этимологии слова, а с целью выявить исходное содержание концепта, выражаемого этим именем, и изменения, произошедшие в его содержании;

- выявление содержания концепта: выявляется содержательный минимум концепта, реконструируется ментальная модель концепта (Абыякая, Агаркова, Ермолаева и др.);

- выявление и систематизация лексических средств, фразеологических структур, метафорических моделей объективации концепта (Орлова, Арапова и Гайсина, Майоренко, Горбачева, Ефимова и др.). Выполняется анализ системных значений языковых средств, объективирующих концепт, с целью выявить семы, которые отражают формирование понятийной основы концепта (Тавдгиридзе и Стернин, Балашова, Панченко, Ипанова, Паскова, Зайкина, Ермолаева, Бадмаева, Зацепина, Гуняшова и др.). Концептуальные исследования выявляют особую роль дефиниционного анализа. Анализ дефиниций ключевых лексем, выражающих концепт, позволяет выделить признаки концептов и ситуации, в которых реализуются концепты;

- анализ словообразовательной парадигмы, деривационных связей слова (Ипанова, Арапова и Гайсина, Абыякая, Зайкина, Григорьева и Гайсина, Тихонова и др.). Деривационный (словообразовательный) анализ позволяет объединить разные части речи по общности выражаемого ими концепта;

- анализ сочетаемости (Ипанова, Агаркова, Ипполитов, Ермолаева, Лю Цзюань, Смотрова, Передриенко, Сергеева и др.), синтагматических связей слова (Абыякая, Гуняшова и др.).


Знакомство с материалами Антологии убеждает, что контекстуальный анализ (Катаева, Катуков, Зайкина, Корогодина, Миронец, Гаврилова, Кирияк и др.) оказывается эффективным методом обнаружения той части в содержании концепта, которая не получила отражения в системном значении слова. Для наиболее адекватного моделирования концепта необходимо сочетать анализ функциональных и системных средств его реализации. Эта мысль звучит у разных авторов, хотя и представлена она бывает по-разному. Например, Т.Г. Смотрова [т. 4: 112] говорит о необходимости анализировать наименования концепта в статической (системно закрепленной) и динамической (контекстуально уточненной) картине мира. Высказывая аналогичную идею, Е.Н. Ермолаева [т. 4: 240] подходит к ней с несколько иного ракурса. Она рассматривает два модуса объективации концепта: вертикальный (парадигматический) и горизонтальный (синтагматический). Интересно, что авторы, идя разными путями, приходят к одному выводу: совмещение двух подходов необходимо, т.к. второй подход дополняет, расширяет набор выявляемых характеристик концепта;

- описание значимостной составляющей концепта – соотнесение с другими концептами, связанными с ним парадигматически и синтагматически в концептосфере языка (Ипанова, Абыякая, Прищепенко, Палеха, Тихонова и др.);

- выявление ценностной составляющей концепта (Гаврилова, Филиппова, Панина, Кирияк, Шевченко и Змиева, Тихонова, Кошманова, Корогодина, Калюжная, Крячко, Мирошниченко и др.).

Особого внимания заслуживают исследования, привлекающие данные ассоциативных экспериментов и ассоциативных словарей в процессе концептуального анализа (Тавдгиридзе и Стернин, Сергеева, Осипова, Ипанова, Солохина, Абыякая, Новоселова, Горбачева, Балашова, Шевченко, Зацепина и др.).

Ценность Антологии видится в том, что она охватывает большое число концептов. Обобщая и осмысляя этот богатейший материал, исследователь имеет возможность получить новое знание об организации концептосферы.


Например, используя данные Антологии, можно построить типологию лингвокультурных (культурных, культурно значимых) концептов. По типу отражаемого знания различаются: институциональные (Евтушенко), социальные (Керимов), эмоциональные / эмотивные (Зайкина, Дорофеева, Корогодина, Крылов), геометрические (Топорова), профессиональные, обыденные (Прищепкина), параметрические (Евтушенко), коммуникативные (Горбачева, Гоннова), коммуникативно-релятивные (Катуков), семиотические (Панина) концепты, концепты-релятивы (Солохина). По соотношению концептов различаются концепты изолированные ('быт', 'воля', 'тоска', 'форма', 'язык', 'душа', 'сердце', 'ум' и многие другие), парные ('воля' и 'свобода' – Катаева, 'подруга' и 'товарищ', 'товарищество' и 'приятельство' – Арапова и Гайсина, 'победа' и 'поражение – Ма Яньли, 'жизнь' и 'смерть' – Ипанова, 'купля' и 'продажа' – Осипова, 'добро' и 'зло' – Моспанова, ср. также Шевченко и Змиева, Палеха, Тихонова, 'стыд' и 'вина' – Дженкова, 'свет' и 'тьма' – Григорьева и Гайсина, 'правда' и 'истина' – Агиенко, 'рай' и 'ад' – Гершанова, 'бог' и 'дьявол' – Передриенко), а также группы концептов, составляющие отдельные концептосферы (Шемарова и Гайсина). По степени освоенности концептов данной лингвокультурой противопоставляются традиционные и новые концепты (Эренбург). О глубине представленных в Антологии исследований говорят модели некоторых концептов. Например, в содержании концепта 'брань' выявлено 114 когнитивных признаков (Катуков).

Материал Антологии позволяет сравнить концепты в рамках одной сферы, например, в рамках религиозной сферы ('бог', 'ангел', 'дьявол'), языковой сферы ('русский язык', 'родной язык'), геополитической сферы ('Америка', 'Россия', 'Германия'), а также сравнить результаты исследования одного концепта разными авторами ('Германия' – Керимов, Куданкина; 'добро' – Шевченко и Змиева, Палеха).


По результатам концептуального анализа становится возможным представить механизмы взаимодействия нескольких концептов в парадигматике и в дискурсе (Прищепенко, Евтушок, Орлова). В парадигматике между концептами устанавливаются оппозиции: нулевая, привативная, эквиполентная, дизъюнктивная (Передриенко). Одним из механизмов взаимодействия концептов, не попадавших в поле зрения исследователей ранее, является наложение концептов и «перетекание» друг в друга. Такая модель отмечается для концептов 'crime' и 'sin', принадлежащих к одному домену и перетекающих друг в друга (Евтушок). Анализируя концепты, актуализируемые в дискурсе, исследователи выявляют ключевые концепты для определенных типов дискурса (Горбачева, Прищепенко, Федотова, Долгова, Гаврилова, Панина и др.). Интересен анализ одного концепта в разных типах дискурса, например, концепта 'Бог' в светском и религиозном дискурсе (Полина).

С развитием концептуального анализа стала возможной разработка сопоставительного анализа концептов. Посредством этого метода исследуются проблемы эквивалентности концептов в концептосферах разных народов, интеркультурной трансляции концептуального содержания (Димитрова). Интересные факты разных лингвокультур обнаруживает сопоставительное изучение концептов в нескольких языках: в немецком и русском (Зубкова Бутенко, Калюжная), русском и английском (Горбачева, Палеха, Долгова и др.), русском и новогреческом (Мирошниченко), русском, английском и французском (Майоренко), русском и башкирском (Дударева), русском, калмыцком и американском английском (Церенова), русском и китайском (Лю Цзюань, Ма Яньли) русском, немецком и японском (Милованова). В результате сопоставительного анализа была выявлена национально-культурная специфика целого ряда концептов, позволяющая делать выводы об особенностях национального менталитета.

Таким образом, строится лингвистическая модель исследования концепта.

Если в выборе методов исследования концептов наблюдается некоторое единство, то в понимании самого концепта выявляются определенные расхождения. Одна из задач Антологии – привлечь внимание лингвистической общественности к болевым точкам молодого, развивающегося направления. Такой точкой является проблема определения концепта. Антология выявила разночтения в определении концепта и отсутствие единства в исходных определениях; это неоднократно отмечается и в Антологии [т. 1: 4, 81; т. 3: 68, 230]. Важным шагом на пути систематизации определений концепта можно считать выделение пяти основных подходов к его пониманию (Крюков).


Расхождения в трактовке концепта обусловлены тем, что концепт является точкой пересечения двух очень интересных, дополняющих друг друга, направлений: лингвокогнитологии и лингвокультурологии. Различия между ними объясняются выбором цели исследования: концепт как объект лингвокогнитивного или лингвокультурного исследования. Общим для обоих подходов является трактовка концепта как ментального образования, структуры знания и сознания. Выход пятитомной Антологии будет несомненно способствовать выработке единого определения концепта или систематизации трактовок концепта в соответствии с его многоаспектностью.

По результатам концептуального анализа становится возможным выполнить упорядоченное описание содержания концепта, т.е. представить его структуру. Результатом изучения структуры концепта являются две основные взаимодополняющие модели: лингвокогнитивная и лингвокультурная. Взаимодополняемость этих моделей подтверждается их использованием в рамках одного исследования, например, концепта 'гарантия' (Федотова). Общим параметром лингвокогнитивной и лингвокультурной моделей является многомерность структуры концепта. Некоторые образные описания концепта очень точно отражают особенности его структуры. Так, на примере концепта 'crime' показана «кристаллоподобная» структура концепта (Евтушок).

Лингвокогнитивная модель дает свидетельства в пользу асимметричного устройства концепта, поэтому исследования, выполняемые в русле лингвокогнитивного подхода, предлагают полевую модель концепта. В полевой модели концепта различают ядро и периферию (Тавдгиридзе и Стернин, Рудакова, Ипполитов, Шевченко и др.). Выделяют ядерные и периферийные признаки, или характеристики, концепта (Балашова, Эренбург), ядерные и периферийные сферы (Арапова и Гайсина), секторы или слои (Костин, Молоткова). Слои разграничивают по степени абстрактности. Центральный слой носит конкретно-наглядный характер. В направлении от центра к периферии каждый последующий слой демонстрирует увеличение абстрактности. В структуре концепта различают также современный и исторический, активный и пассивный слои. Слои концепта формируются субъективными и объективными характеристиками, составляющими его содержание.


Более детализированные лингвокогнитивные модели концепта выявляют его многоуровневый характер: когнитивные слои, вычленяющиеся в их составе когнитивные секторы, когнитивные параметры и образующие их когнитивные признаки (Ипполитов, Эренбург).

Исследование концепта в динамике позволило прийти к выводу, что позиция элементов в структуре концепта не является застывшей – например, ядерные элементы могут со временем перемещаться на периферию (Арапова и Гайсина). Убедительно показано, что наиболее подвижной представляется периферийная часть концепта (Эренбург, Смотрова). Изменением периферийной части концепта обеспечивается динамика картины мира (Смотрова).

Одной из наиболее разработанных моделей концепта является фрейм. Модель фрейма отражает содержание концептов со сложной, многоуровневой структурой. Фреймы, в том числе сценарные фреймы, способны разворачиваться в самостоятельные подфреймы (Урусова, Смотрова, Прохвачева, Орлова, Зубкова, Усачева, Прищепенко, Лебедева, Рухленко, Федотова, Полина, Долгова, Лунёва, Крячко, Мирошниченко и др.).

Лингвокультурная модель концепта строится по иному принципу. В ней отражаются типы знания, составляющие измерения (компоненты) концепта. Согласно лингвокультурному подходу, в структуре концепта выделяются понятийный, образный, ценностный и/или значимостный компоненты (Дженкова, Подзолкова, Зубкова, Солохина, Ермолаева, Кусов, Бабаева, Чернова, Петелина, Федотова, Бадмаева, Полиниченко, Кузнецова, Палеха, Бутенко, Кирияк и др.). Лингвокультурная специфика концепта нередко проявляется во внутренней форме его имени (Ипанова, Крылов и др.).

Большинство исследований вполне обоснованно выходят на концептуальную / когнитивную и языковую картины мира, поскольку концепт – структурная единица картины мира (Агаркова, Смотрова, Милованова, Моспанова, Мошина, Бондарева, Крюков, Осипова, Бутенко, Шевченко, Гуняшова, Мирошниченко и др.). Сопоставительный анализ концептов позволяет построить этническую картину мира (Дударева). Противопоставляются светская и религиозная, наивная и научная картины мира (Полина, Гаврилова, Филиппова). Особый интерес представляет построение ценностной / аксиологической, политической, фольклорной, эмотивной картин мира (Калюжная, Панина, Шевченко и Змиева, Тихонова, Кирияк, Крылов и др.)


В рамках лингвокультурного подхода ставится проблема взаимодействия нескольких лингвокультур. Для решения этой проблемы вводятся понятия «интеркультурная трансляция», «инокультурность (чуждость) концепта», «эквивалентность концептов в концептосферах разных народов».

Смещение фокуса исследовательских интересов в сторону концептов, выражаемых лексикой языка, продиктовало не только разработку новых методов исследования, но и введение новых понятий и новых терминов. Особое значение, на мой взгляд, имеют понятия: номинативная плотность (Карасик); номинативное и интерпретационное поля концепта; когнитивный слой концепта (Попова, Стернин), индексы современности / историчности содержания концепта, индексы оценочности / неоценочности концепта (Катуков), фокус актуализации концепта, трактуемый как совокупность концептуальных признаков, актуализируемых в сознании в данный момент в данном контексте, размерность когнитивной связи, когнитивные комплексы (Ипполитов).

В целом, представленные в Антологии исследования концепта дают образец этнолингвистического и лингвокультурного сопоставления. Безусловно, проведена огромная работа, накоплен и осмыслен необычайно большой по объему фактический материал. Без сомнения, Антология предлагает хороший срез концептов, актуальных для современной эпохи.

Одновременно, как было показано выше, описания концептов высветили ряд вопросов, дискуссионных для современной лингвистики. По прочтении Антологии остаются ряд непроясненных вопросов.

Во-первых, хотелось бы более четко понять цель однотипного описания разрозненных концептов. К сожалению, не видно, что нового вносит в развитие концептуального анализа каждое из таких описаний (за исключением того, что привлекается новый фактический материал), что может дать когнитивной лингвистике выполненный массив исследований, на решение какой глобальной проблемы они направлены. На данной стадии развития этого направления концептуализма хотелось бы понимать, какой видится научным редакторам дальнейшая перспектива подобных исследований.


Во-вторых, целесообразно было бы провести более четкую границу между концептуальным анализом и семантическим исследованием значений и употреблений отдельных слов; последнее, надо отметить, выполнено в большинстве включенных работ блестяще.

В-третьих, в Антологии показаны лексические, т.е. выражаемые лексическими средствами концепты, в наибольшей степени отражающие культуру народа. Однако завершенности издания способствовал бы раздел, в котором могли быть представлены синтаксически, морфологически выраженные концепты или хотя бы указания на их существование. Поскольку рецензируемое издание имеет заглавие «Антология концептов», читатель вправе ожидать анализ концептов разного типа – передаваемых не только лексически.

В-четвертых, при работе с Антологией ощущается потребность в более четкой организации материала. Описания концептов представлены довольно хаотично. Редакторы-составители могли бы обобщить, систематизировать имеющийся в их распоряжении материал, разграничив, к примеру, по объекту отражения концепты, отражающие взаимодействие человека с окружающим миром, т.е. внешний мир человека ('Америка', 'вода', 'дорога', 'путешествие' и др.), и внутренний мир человека ('интеллект', 'мечта', 'совесть' и т.д.). Это цементировало бы перечень исследуемых концептов в единое целое, позволило бы узнать новое об организации концептосферы и тем самым уточнить, как знание человека о мире получает отражение в процессах функционирования языка. Думается, собранные результаты лингвоконцептуальных исследований все же будут способствовать решению данного круга проблем.

Помимо разграничения концептов, отражающих внешний и внутренний мир человека, анализ статей позволил увидеть еще несколько возможных оснований для этого.

  • Разграничение двух основных направлений лингвоконцептологии – лингвокогнитологии и лингвокультурологии. Фактически данные направления представлены в Антологии, однако читателю было бы значительно удобнее воспринимать предлагаемый материал, если бы составители с самого начала «снабдили» его этими ориентирами.


  • Противопоставление возможных путей концептуального анализа: от концепта к языку или от языка к концепту.

К сожалению, это не нашло отражения в структуре Антологии и в Предисловии научных редакторов. В связи с отсутствием подобных ориентиров читатель «тонет» в разнообразии определений и моделей концептов, подходов к их анализу. Конечно, потребность в них не столь велика, если обращаться к Антологии как справочному изданию в поисках информации о каких-либо конкретных наименованиях и концептах. Но думается, что настоящее издание будет востребовано и как нечто цельное, единый источник сведений по лингвоконцептологии.

Все представленные в Антологии исследования объединяет очень хорошая черта: основные понятия, вводимые авторами, получают в них определение. Остается только сожалеть, что в связи с краткостью изложения не все термины получили достаточную экспликацию, например: «семантический гештальт» [т. 1: 25], «семантические (психосемантические) константы концепта» [т. 1: 43], «гештальтный анализ» [т. 1: 58], «языковое обозначение и выражение концепта» [т. 1: 220], «слово-концепт» [т. 2: 85].

В ряде случаев встречаются не вполне удачные термины, например: «объективанты концепта» [т. 4: 54], «количественный предел концепта» [т. 4: 94]. Неприемлемы, на мой взгляд, термины «семы концепта» [т. 3: 204], «концептуальные семы» [т. 5: 31], поскольку в них очевидно смешение двух уровней анализа: концептуального и языкового. С некоторыми формулировками трудно согласиться, например: «фрагмент языковой и неязыковой действительности в концепте объективируется» [т. 4: 191]. На самом же деле концепт объективируется в языке, в языковой действительности, что получает отражение далее в Антологии: языковые средства объективации концепта [т. 4: 240]. Само терминологическое обозначение концепта не вполне устоялось, ср. термин «фреймовый сценарий концепта» (концепта 'гарантия' [т.4: 307]); общепринятым в таких случаях термином является «сценарный фрейм».


Антология выявила еще одну болевую точку лингвоконцептологии – наличие большого ряда терминов для обозначения одного понятия: «выражение концепта языковыми средствами». Уже в Предисловии научные редакторы указывают пять терминов: овеществление, репрезентация, объективация и т.д. (т. 1: 4). Кроме этого, в статьях встречаются термины оязыковление, опредмечивание концепта («концепты, опредмеченные в языке») [т. 1: 12], экспликация концепта [т. 3: 246], языковое воплощение и представление концепта [т. 2: 300]. Для обозначения языковых средств выражения концепта также отмечается большой терминологический разброс. В большинстве случаев употребляются термины репрезентант и номинант, однако встречаются и необщепринятые термины: номинат концепта [т. 3: 241], объективатор концепта [т. 4: 240]. Не вполне обоснованным представляется введение нового термина «концептема» «для обозначения единиц, вербализующих и моделирующих концепт» [т. 5: 18]. Отмечаются случаи, когда в одной статье параллельно используются два синонимичных термина, например: языковое воплощение концепта и представление концепта (лексическое, фразеологическое, паремиологическое) [т. 2: 300]; номинант и репрезентант концепта [т. 3: 295].

Импонирует уважительное отношение составителей к читателю. Забота о читателе проявляется в предупреждении о возможных трудностях применения описываемой методики исследования (например, Тавдгиридзе и Стернин [т. 3: 21-22]). В конце каждой статьи предложен список публикаций данного автора, дающий читателю возможность получить максимально полную информацию по исследуемому концепту. К сожалению, в этих списках не приведены, за редким исключением, работы других авторов, на которые даны ссылки в тексте статей, что не позволяет читателю получить максимально полную информацию по проблеме. Например, автор пишет: «Разделяя мнение А.К. Байбурина о том, что норма существует...» [т. 4: 210]. А как может читатель уточнить разделяемое мнение, если нет ссылки на соответствующий источник? Позволю себе не согласиться с редакторами-составителями в том, что библиографическое описание этих работ было бы избыточным [т. 1: 5]. В целях экономии их можно было вынести в общий список к Антологии в целом или к каждому из ее томов.


Материал, представленный в Антологии, убеждает, что лингвоконцептологии еще много предстоит сделать в плане осмысления концепта, его определения, систематизации трактовок концепта, совершенствования лингвоконцептологической методики. Несомненно, книга будет востребована многие годы, изучение концептов будет продолжено на базе накопленной и очень удачно представленной в Антологии информации о концептах.

Сегодня результат очевиден: идет становление лингвоконцептологии как особого направления лингвистики, которому предстоит решать перечисленные и многие другие задачи. Думается, выход Антологии будет этому в значительной мере способствовать. В настоящее время рецензируемое издание уже стало широко известным и, что наиболее ценно, одним из наиболее востребованных и даже «зачитанных» в библиотеках. Опыт руководства научной работой аспирантов, студентов-дипломников, знакомство с большим количеством диссертаций показывает, что редкая работа обходится без обращения к Антологии.

В заключение хотелось бы подчеркнуть гигантский труд редакторов-составителей в процессе подготовки издания к печати. Им пришлось не только ознакомиться с огромным числом статей, но даже самостоятельно подготовить ряд статей для Антологии на основе лишь имевшихся в их распоряжении авторефератов. Хотелось бы пожелать им успеха в их благородном труде.



следующая страница >>