litceysel.ru
добавить свой файл
1
О ДВУХ ТИПАХ ПАССИВНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В ВОДСКОМ ЯЗЫКЕ



Т. Б. Агранат

Москва



Одна из конструкций, о которых пойдет речь, имеется во всех прибалтийско-финских языках, ее называют как пассивной, так имперсональной, причем одни авторы отдают предпочтение первому, другие – второму из этих терминов; встречается также их синонимичное употребление. Отказ от термина «пассив» в пользу термина «имперсонал» вызван тем обстоятельством, что данные формы могут образовываться от любых глаголов, независимо от переходности. Л. Хакулинен, применительно к финскому языку, называет такие конструкции «одноличными» на том основании, что «при них не может выступать субъект в номинативе» (Хакулинен1955:237). Вообще говоря, субъект в таких конструкциях не может выражаться никак, агентивное дополнение, по свидетельству Л. Хакулинена, может появляться только в шведских кальках (см. Хакулинен1955: 239). На невозможности здесь выражения агенса в немаргинальных случаях настаивает и М.Ванхала-Анишевски (1992).

Водский язык также не допускает эксплицитного выражения агенса в таких конструкциях. Редко встречаются примеры, представляющие собой кальку с русского, но, как можно видеть, это другой тип предложений, где глагол употреблен в личной форме3SG:


(1) лa¹nē kā minua kili päält revi-p po¹ss

волна:GEN COM я:PART киль:GEN с поверхности срывать-PRES:3SG прочь

волной меня с киля срывает (Ленсу 1930).


В эстонском языке возможно наличие агентивного дополнения в аналогичных конструкциях (см., например, Эрельт 1977), хотя, судя по всему, это – результат позднего влияния соседних индоевропейских языков.

И Л.Хакулинен (1955), и М.Ванхала-Анишевски (1992) указывают, что неназываемым агенсом описываемых конструкций в финском языке может быть только лицо, одушевленный деятель. В водском языке находим контрпримеры. В настоящий момент трудно определить, появились ли последние под влияние русского языка или водский всегда сохранял данное отличие от финского:



  1. ǖllä vään-ti tūle vassa

ночью поворачивать-IMP:IMPERF ветер:NOM навстречу

ночью повернуло ветер навстречу (Ленсу 1930).


Второй тип конструкций имеет место не во всех прибалтийско-финских языках1, речь идет о так называемом «посессивном перфекте» (и плюсквамперфекте), где агенс выражен адессивом, а предикат имеет форму пассивного перфекта (плюсквамперфекта). В водском языке он довольно распространен:


  1. (2) me¹le¹ 2l-i siäl 2se-ttu m2iza

мы-ADESS быть-IMPERF(3SG) там покупать-PAR:PASS:PASSIV мыза:NOM

у нас там была куплена мыза (Ленсу 1930).


Термин «посессивный перфект» появился в работах по русскому диалектному синтаксису при описании северно-русских оборотов типа «у него уехано», распространенных преимущественно на прибалтийско-финском субстрате, и стал использоваться для симметричных им прибалтийско-финских конструкций. Некоторые авторы считают, что северно-русские говоры чаще используют предлог у + родительный падеж в значении «чистого деятеля», в то время как прибалтийско-финские языки скорее склонны совмещать субъектное значение с посессивным (см. Калинова 2000). Интересно, что, например, финский язык, в котором отсутствует «посессивный перфект», обладает конструкцией с агентивным причастием, известной не всем прибалтийско-финским языкам:


  1. isa-n teke-mä tuoli

отец-GEN делать-PAR:AGEN стул:NOM

отцом сделанный стул


Как видим, падеж принадлежности – генитив выражает здесь «чистый» агенс.

Адессив имеет не только посессивную семантику, он, главным образом, - пространственный падеж (ср. выражение субъекта переходного действия локативным падежом в обско-угорских языках).

Вернемся к «посессивному перфекту» в водском языке. Здесь адессив имеет не посессивное, а агентивное значение. Сравним примеры (3) и следующий:



  1. me¹lä2 tš’edrä-täs viллa¹ i linā voki-l

мы-ADESS прясть-IMP:PRES шерсть:PART и лен:PART прялка-ALLAT

у нас прядут шерсть и лен прялкой (Ленсу 1930).


В (3), в отличие от (5), адессив имеет агентивное значение, это маркируется в форме предиката. В (5) говорящий может попадать, а может и не попадать в множество людей, прядущих шерсть и лен прялкой, т.е. агенс не определен, так что в настоящем примере неизвестно, имеет ли к нему отношение говорящий, или нет, что опять же маркировано в глаголе.

Интересно, что в русском диалекте носителей водского языка широко употребим «посессивный перфект». Например, одной информанткой было спонтанно произнесено предложение: «У мужа много дров нарублено». Речь шла о следующем. Дело в том, что муж относительно давно умер, но при жизни нарубил столько дров, что ей до сих пор хватает. Употребление перфекта3, а не плюсквамперфекта «было нарублено», дает основание видеть у конструкции ‘у + родительный падеж’ только агентивную семантику, так как результат действия имеет место в настоящем.

В примере же (3) употреблен плюсквамперфект, так как к моменту речи результат был аннулирован – текст от носителя языка записан Я.Я.Ленсу в 1929 году, когда, естественно, никакая мыза в частном владении уже оставаться не могла.

Мы очень поверхностно рассмотрели два типа конструкций в водском языке, в одних роль агенса понижается до нуля, в других – до косвенного дополнения. Вопросов пока что остается больше, чем ответов (в частности, неизвестно, например, почему существительные и местоимения в роли пациенса в первом типе конструкций ведут себя по-разному и т.д.). Представляется, что данные конструкции необходимо изучать на фоне всей аргументно-предикатной структуры прибалтийско-финских языков, которая необычайно сложна и, хотя и подвергалась исследованию лингвистов (Б.Комри, Т.Итконена, А.П.Володина и др.), содержит еще много белых пятен.



Сокращения


ADESS адессив AGEN агенивный ALLAT аллатив COM комтатив

IMP имперсонал IMPERF имперфект NOM номинатив PAR причастие

PART п артитив PASS прошедшее время PASSIV пассив

PRES презенс 3SG 3 лицо, ед. число


Литература


Агранат Т.Б. Системы временного дейксиса в водском языке и русском диалекте водско-русских билингв // Международный симпозиум по дейктическим системам и квантификации в языках Европы и Северной и Центральной Азии. Тезисы. Ижевск, 2001.

Ванхала-Анишевски, М. Функции пассива в финском и русском языках // Studia philologica Jyväskyliensia. 25. Jyväskylä, 1992.

Калинова Я.В. Северный посессивный перфект в свете русско-прибалтйско-финских контаков, Екатеринбург, 2000.

Ленсу Я.Я. Материалы по говорам води // Западно – финский сборник, Л., 1930.

Хакулинен, Л. Структура и развитие финского языка, М., ч.2, 1955.

Эрельт, М. Заметки о пассиве в эстонском языке // Советское финно-угроведение, т.13, №3, 1977.


1 Здесь речь не идет о неопределенно-личных безагентивных конструкциях с пассивным перфектом от непереходных глаголов, которые, видимо, встречаются во всех прибалтийско-финских языках, «фин. on tultu ‘пришли’ (<есть придено>) » (Калинова 2000).

2 По говорам встречаются фонетические расхождения.

3 Об употреблении активных и пассивных форм перфекта и плюсквамперфекта в русском диалекте носителей водского языка подробно см. (Агранат 2001).