litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 8 9
Российская Академия наук


Институт философии


Эпистемология & Философия науки


Научно-теоретический журнал по общей методологии науки, теории познания и когнитивным наукам


Т. XV № 1 2008


Москва «Канон+»


ОГЛАВЛЕНИЕ


Редакционная статья 3

Академия 13

Панельная дискуссия 31

Кафедра 35

Панорама 36


36


Г. И. Рузавин 36


Междисциплинарные исследования 36

Сase-studies – Science studies 38

Энциклопедия 39


Контекст 39


1. Социальная эпистемология как критика общества знания и защита университета 39

Симпозиум 40


Мастер-класс 41


Мнение как познавательная форма: логико-эпистемологический анализ 43

44

Натурфилософия поздней алхимии: трактат XVI-XVII вв. как отражение распада 44

Архив 45

46

Г. Марсель 46

Новые книги 46

Памятка для авторов 52

Российская Академия наук 53

Институт философии 53

Энциклопедия эпистемологии и философии науки 53

140 а.л., 1200 статей 53

Научно-редакционный совет 53

Редколлегия 53





Редколлегия

И.Т. Касавин (главный редактор), А.Ю. Антоновский (ответственный секретарь), В.И. Аршинов, И.А. Герасимова, В.Г. Горохов, Д.И. Дубровский, В.А. Колпаков, Н.И. Кузнецова (Институт истории естествознания и техники РАН), И.К. Лисеев, Л.А. Микешина (Московский педагогический государственный университет), А.Л. Никифоров, А.П. Огурцов, В.Н. Порус (заместитель главного редактора, Государственный университет – Высшая школа экономики), Н.М. Смирнова, В.Л. Рабинович (Институт культурологи Министерства культуры), В.П. Филатов (Российский Государственный гуманитарный университет).



Международный редакционно-издательский совет

В.С. Степин (председатель), П.П. Гайденко, А.А. Гусейнов, И.Т. Касавин (заместитель председателя), В.А. Лекторский, Х. Ленк (Германия), В.В. Миронов, Х. Позер (Германия), Е. Рада Гарсия (Испания), Т. Рокмор (США), Г. Фоллмер (Германия), С. Фуллер (Великобритания), Р. Харре (Великобритания), К. Хюбнер (Германия), Д. С. Чернавский.


Региональный редакционный совет

В.А. Бажанов (Ульяновск), Н.В. Бряник (Екатеринбург), А.Г. Егоров (Смоленск), Т.Г. Лешкевич (Ростов-на-Дону), Н.И. Мартишина (Омск), Л. С. Сычева (Новосибирск), М.В. Шугуров (Саратов), С.П. Щавелев (Курск), Ю.М. Шилков (Санкт-Петербург).


Публикуемые материалы прошли процедуру рецензирования и экспертного отбора.


Журнал включен в новый перечень периодических изданий, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией РФ для публикации материалов кандидатских и докторских диссертационных исследований в области философии, социологии и культурологи (с 1 января 2007 г.).




Редакционная статья




Конструктивизм: заявленные программы и нерешенные проблемы


И. Т. Касавин

В современном философском, методологическом и научном пространстве термин «конструктивизм» стал одним из модных слоганов наряду с такими разными вещами как постмодернизм, когнитивные науки, синергетика, дискурс-анализ. С ним связываются надежды на новую эффектную парадигматику науки и философии и одновременно – на успешное финансирование заумных исследовательских проектов. Конструктивизм выступает в качестве технократической моды в гуманитарных науках, которым тем самым придается флер точного знания. Не в последнюю очередь от этого звучного слова ожидают «конструктивности», т.е. эффективного, практически применимого решения целого ряда не только эпистемологических, но и социальных проблем. В философском отношении конструктивизм выступает как вариант универсалистского подхода к миру, человеку и познанию, в котором осмысливаются и синтезируются ряд идей, характерных для современной математики, логики, естествознания и гуманитарных наук. Представление о конструктивном характере познания образует неотъемлемый элемент неклассической эпистемологии.


О понятии. Конструктивизм, или конструкционизм1 направление в эпистемологии и философии науки, в основе которого лежит представление об активности познающего субъекта, который использует специальные рефлексивные процедуры при построении (конструировании) образов, понятий и рассуждений. В рамках философии конструктивизм представляет собой подход, согласно которому всякая познавательная деятельность является конструированием; это альтернатива любой метафизической онтологии и эпистемологическому реализму. В философском употреблении различается узкий и широкий смысл термина «конструкция». Конструкция в узком смысле касается построения и представления понятий в восприятии, в геометрии и логике. От нее отличается конструкция в широком смысле, относящийся к особым – организующим, структурирующим, формирующим и образным аспектам миропонимания и самосознания. Философские концепции, подчеркивающие активно-конструктивное свойство восприятия, познания и самой реальности, объединяются под общим и достаточно расплывчатым именованием «конструктивизм». К.общее обозначение направлений и подходов в науке, искусстве и философии, в которых понятие конструкции играет главную роль в изображении процессов порождения предметов. В эпистемологии и философии науки ХХ века конструктивистские направления завоевывали влияние в противовес эмпиристским традициям, ориентированным на естествознание ХIХ века, и формалистской математике. Апелляция к конструктивности в познании может быть обнаружена в самых разных областях, начиная от логики, математики и наук о природе до наук и о культуре и обыденного знания, со ссылками на авторитет Евклида, Канта, Фреге, Дюгема, Динглера, Пиаже и др. В многообразии современных конструктивистских концепций можно выделить две группы – натуралистический и культуральный конструктивизм.

Кант: Математика как конструктивная наука. Понятие конструктивности зарождается в античных дискуссиях о математическом методе и способе бытия математических объектов. Школа Евдокса принимает в качестве доказательства существования математического объекта указание на принципы его конструирования или возможность его анализа как определенной конструкции. Геометрические теоремы служат исключительно исследованию общих свойств конструктивных объектов. Позиция Платоновской Академии, напротив, состоит в том, что математика не создает, но лишь описывает и открывает нечто объективно сущее. Кант занимает антиплатонистскую позицию и использует понятие конструкции для демаркации философии от математики. Философия определяется как дискурсивно-разумное, понятийное познание. В нем особенное рассматривается с позиции общего, а само общее – в абстрактном смысле, с помощью понятий. Математическое познание, напротив, производно от некоторого интуитивного использования разума путем конструирования понятий, в котором общее усматривается в особенном. Поскольку этот подход носит неэмпирический характер, то математические конструкции представляют лишь количество, а не качество. При этом математическое конструирование имеет своей целью синтетические суждения априори. Конструировать понятие значит, по Канту, представить соответствующую ему форму чувственности. Она основана не на опыте, но может быть эмпирически представлена, является единичным и одновременно общим для всех возможных восприятий, которые покрываются данным понятием, и является результатом продуктивной способности воображения, или конструктивной деятельности. Конструирование математических понятий дает возможность рассматривать общее in concreto, в отдельном восприятии2. Помимо узкого понятия конструктивности с кантовской философией связано и широкое использование термина «конструирование» в смысле создания образов (гештальтов) мира явлений. Креативно-конструктивная точка зрения опровергает трансцендентальный реализм объектов и явлений мира, показывает его необъяснимость и бессмысленность. Трансцендентальная философия, напротив, подчеркивает конструктивность миропонимания и самосознания путем указания на трансцендентальную природу способности суждения и схематизма, позволяющих применить категории к миру явлений. Немецкий классический идеализм также воспринимает учение Канта о конструировании и расширяет его представления за пределы математики на область философии. Обязанное Канту понятие «интеллектуального созерцания», лежащее в основе идеи философского конструирования, становится центральным мотивом философии Шеллинга и играет существенную роль у Фихте и Новалиса.


Логический конструктивизм. Б. Рассел и А.Н. Уайтхед предпринимают в «Основаниях математики» попытку под влиянием логических работ Г. Фреге свести предложения и термины математики к логике. Центральный принцип логицизма требует логического конструирования понятий, т.е. сведения всех понятий и понятийных систем к небольшому набору понятий путем дефиниций. В более поздних работах Рассел распространяет эту программу на естественные науки и психологию. Физические и психические феномены строятся из чувственных данных как логические конструкции. Работу Р. Карнапа «Логическое построение мира» можно рассматривать как развитие этого проекта в рамках логического позитивизма, пусть даже под видом понятия «конституирование» и на основе методического солипсизма.

Кризис оснований математики в начал ХХ века выявил данную проблему применительно к антиномиям теории множеств. Рассел пытался решить ее на основе идей Фреге и теории типов, что требовало дополнительных допущений – постулата выбора, аксиомы бесконечности и аксиомы редукции, которые нуждались в независимых основаниях. Основатель интуиционизма, Л.Э. Я. Брауэр предложил альтернативное решение, которое базировалось на принятии только интуитивно усматриваемых конструкциях, прежде всего, праинтуиции числа, в качестве фундамента математического знания. Этот подход, вместе с тем, вел к отказу от принципов классической логики (принцип исключенного третьего) и канторовской теории множеств. Вариант подобной позиции был представлен неоинтуиционизмом (Г. Вейль).

Еще одну альтернативу (аксиоматическую теорию множеств) предложил Э. Цермело; она была превращена Д. Гильбертом в программу формализма. Понятия, предложения и выводы математики объединяются, согласно ей, в аксиоматическую систему, для которой с помощью конструктивных методов выводится доказательство непротиворечивости. Проблемность этой позиции была показана К. Геделем, согласно которому доказательство непротиворечивости системы аксиоматической арифметики может быть получено лишь средствами, которые сами в данной системы не формализируются.


Конструктивное обоснование арифметики, анализа и логики разработал П. Лоренцен на основе операционистской, или диалогической логики, открывающей путь к «рациональной грамматике». Логические выводы понимаются в данном контексте лишь как крайний случай успешного обоснования некоторого положения в диалоге. Лоренцен закладывает основы методического конструктивизма и конструктивистской философии науки Эрлангенской школы3. В ней термин «конструктивный» относится к методическому введению конструктов, которые формируются без помощи как научных аксиом, так и естественного языка. Перенос конструкционистских методов на физику и философию науки осуществляется также в операционализме П.У. Бриджмена и Г. Динглера, согласно которому объекты научного знания конституируются с помощью специфических для науки методов.

Методический и радикальный конструктивизм. Различие радикального конструктивизма С. Цеккато4 и методического конструктивизма Г. Динглера5 вначале казалось несущественным, однако затем они разошлись в разные стороны и сегодня характеризуются натуралистической ориентацией первого и культуральной ориентацией второго. Формирование методического конструктивизма начинается в области логики и математики с Г. Фреге, а в философии физики с Г. Динглера. В работах П. Лоренцена и К. Лоренца логика была понята с точки зрения конструируемости логически истинных форм высказываний, аналогично интуиционизму (Л.Е.Я. Брауэр) и в отличие от формально-аксиоматических вариантов классической логики. Истолкование логики в плане философии языка как средства рациональной аргументации позволяет включить традиционные учения о понятии, суждении и умозаключении в конструктивную логическую пропедевтику (В. Камлах, П. Лоренцен), в которой разрабатывается систематика форм суждений (априорные, аналитически-дефиниторные; формальные и материально-синтетические суждения протофизики; апостериорные и эмпирические суждения реальных наук). Конструктивность арифметики и анализа, которые формулируются, в отличие от теоретико-множественных подходов, при помощи классической аксиомы выбора, ограничивают предметную область высшей математики эффективно конструируемыми моделями и их формами. В методическом конструктивизме Эрлангенской школы (он назван так в 1991 г. для отличия от радикального конструктивизма) протофизика разрабатывается как пересмотренная в русле философии языка и развитая далее концепция Г. Динглера.


Радикальный конструктивизм, обязанный ссылке Э. Глазерсфельда на Ж. Пиаже, первоначально подчеркивал конструктивность познавательных результатов в смысле биолого-психологической теории развития индивида и эволюционно-биологической концепции У. Матураны и Ф. Варелы и далее пришел к антиреалистической картине познания как продукта деятельности организма и его мозга, направленной против теорий познания как отражения. Наряду с Х. ф. Ферстером, который свою эпистемологию называл «оперативной», различные школы радикального конструктивизма взяли на вооружение позитивистскую и натуралистскую ориентацию («нередукционистский физикализм» Г. Рота и Х. Швеглера).

Однако методический конструктивизм парадоксальным образом оказался радикальнее радикального, ибо он не только опирается на признание естественнонаучных результатов, но и подвергает их эпистемологической реконструкции. Там, где психология развития Ж. Пиаже усматривает радикальную конструктивность в установлении равновесия между ассимиляцией и адаптацией как естественных процессов с точки зрения наблюдателя более высокого уровня, методический конструктивизм начинает с «уже данных» речевых и деятельностных актов человека в жизненном мире. Действия в смысле самостоятельности целей и сопряжения целей и средств отличаются от простого поведения, объяснимого в терминах естественной причинности. Поскольку же предметы идеальных (логики и математики) и реальных (физики) наук не являются природными объектами в той же мере, что и элементы естественного и научного языков, то исторически существующие языки (языки отдельных наук, язык образов, философские языки и т.п.) должны подвергнуться методической реконструкции. Это означает, что фактические способы употребления языка должны быть сведены с помощью конструирования к элементарным ситуациям языкового нормирования так, чтобы получить методически упорядоченный, свободный от пропусков и кругов процесс использования норм. Программы реконструкции методического конструктивизма содержат предложения по решению проблемы методологического фундаментализма. Они направлены, прежде всего, против трилеммы Мюнхгаузена, сформулированной в критическом рационализме и предполагающей гипотетичность всякого обоснования.


Конструктивистская теория символа. Идея активно-конструктивного характера того, что называется миром и реальностью, так же как и познания себя и других, разрабатывалась наиболее полно в конструктивистской теории символа Н. Гудмена и в теории интерпретации Г. Абеля. Методологическому обоснованию строго номиналистического конструктивизма посвящена ранняя работа Н. Гудмена «Структура явления»6. Подобно Карнапу, он использует современную логику для построения эпистемологической концепции, хотя и дистанцируется от интенции последнего. Исходя из положения о том, что идея чистого данного не может быть последовательно эксплицирована, он отказывается от строгой дихотомии восприятия и понятия, наблюдения и теории в науке. Путем построения конструктивной системы и формулировки конструктивных дефиниций следует обеспечить не столько формализацию предсистемных и повседневных областей знания, сколько креативные объяснения. Как скоро требование интенсиональной и экстенсиональной идентичности в отношении между дефиниендумом и дефиниенсом оказывается слишком сильным, Гудмен разрабатывает более гибкую модель экстенсионального изоморфизма в качестве необходимого и достаточного основания его (отношения) правильности. Этот критерий, согласно которому опыт требует некоторой структуры, а не идентичности экстенциональности, допускает легитимность альтернативных дефиниенсов даже тогда, когда не все из них экстенсионально совпадают с дефиниендумом.

В поздних работах Гудмен показывает креативно-конструктивный характер употребления символов и вскрывает тем самым внутреннюю связь логики, искусства, обыденного и научного познания. То, как мы употребляем символы в процессе восприятия, разговора, мышления и деятельности, обнаруживает свою зависимость от способов функционирования используемых символических систем. Эти способы функционирования и связанные с ними конструктивные действия (композиция и декомпозиция, ассоциация и диссоциация, организация и реорганизация, дополнение и удаление) должны быть поняты в рамках некоторой общей теории символов, и это становится лейтмотивом философии Гудмена. Многообразие символических систем, обладающих конструктивными функциями, последовательно ведет к допущению множества миров.


Специальный случай конструктивной активности рассматривается им в теории ретроспективного конструирования. Она призвана объяснить феномен движения образа, исследуемый в экспериментальной и теоретической психологии. Восприятие при переходе от одного гештальта, положения, величины некоторой фигуры к другому, создает «единое целое» с помощью дополнения или перебрасывания мостика7. Гудмен подчеркивает параллельность этих процессов конструктивным процессам в «реальном» восприятии движения и изменения.

3.3 Конструктивистская философия интерпретации. Иной смысл приобретает понятие конструкции в философии интерпретации Г. Абеля и методологии интерпретационистских конструктов Х. Ленка8. Процессы понимания мира, себя и других называются Абелем «креативно-конструктивными процессами интерпретации». Точнее, это такие процессы, «в которых мы феноменально выделяем, идентифицируем и реидентифицируем нечто как определенное нечто, применяем к нему предикаты и обозначения, что-то приписываем, конструируем связи, классифицируем путем разделения на классы и затем применительно к таким образом сформированным мирам получаем мнения, убеждения и обоснованное знание»9. Полученная в результате всего этого констелляция интерпретативных конструктов располагается, далее, на разных уровнях некоторой модели и может там рассматриваться как результат основного процесса организации, структурирования и концептуализации реальности и опыта. Так, на одном уровне располагаются конструктивные действия в области восприятия и ощущения, в которую оказываются, тем самым, включены моменты концептуализации. Это процессы ограничения, ассоциации, различения, предпочтения, анализа, синтеза и проектирования. Всякий предмет восприятия рассматривается как продукт перцептивной конструкции и интерпретации, в который входят как логические, так и эстетические компоненты. На другом уровне могут быть расположены мышление и теоретическое конструирование, специфика которых определяется сенсорным дефицитом. Замена восприятия концептом имеет в то же время прагматический характер и ориентируется на критерии когерентности, последовательности и эмпирической истинности.


Согласно интерпретативной философии Абеля, отдельный уровень соответствует пространственно-временной локализации, категоризации и классификации, т.е. деление на роды и виды также является формированием интерпретативных конструктов с точки зрения определенных целей. Они, в свою очередь, покоятся на глубоко лежащей интерпретативной практике жизненного мира. Конкретные типы реальности являются, таким образом, продуктами интерпретативных конструктов на различных уровнях человеческого мира. Реальность оказывается зависимой от функций систем описания, обозначения и интерпретации. Поскольку же эти системы коренятся в «изначально-продуктивных» категоризирующих функциях знаков, которые предполагаются любой «организацией опыта», глубоко заложены в жизненной практике и выбираются непроизвольно, то тем самым удается избежать релятивизма. Исходя из того, что креативно-конструктивные процессы включаются в когнитивные, науки и искусства могут быть поняты как «проявление продуктивной и ориентировочной активности человеческого бытия-в-мире»10, как различные «способы миросозидания».

3.4. Социальный конструктивизм

Особый тип конструктивизма – социальный конструктивизм – сформировался в рамках социально-гуманитарных наук. Его исходной предпосылкой является своеобразный фундаментализм, во многом отброшенный в философии естествознания. Обществоведы, отказавшись от социального атомизма и индивидуализма, сегодня в основном исходят из понятия социума как целого, которое больше суммы своих частей. Такое понятие общества может использоваться как эксплананс при объяснении частных социальных феноменов (практических действий, актов речи, экономических структур, религиозных убеждений): каждый из них при этом конструируется из совокупности выполняемых им социальных функций, или ролей.

Методы социального конструирования оказались востребованы в социологии научного знания, начиная со второй половины 1970-х годов, и при этом как в экстерналистском (Б. Барнс, Д. Блур), так и интерналистском (Б. Латур, С. Вулгар, К. Кнорр-Цетина) направлениях данной дисциплины. В первом из них конструирование когнитивных феноменов от первобытной магии до современной науки строилось в форме их редукции к набору убеждений и верований («социальных образов»), принятых в рамках некоторой социокультурной группы и выражающих собой ее основные параметры (внешнюю границу и внутреннюю структуру, по М. Дуглас). Во втором направлении объяснение научных теорий и фактов исходит из самой структуры научного сообщества, которая, правда, в значительной степени скопирована с общества в целом. В частности, в нем фундаментальный характер играет коммуникация между учеными, в которой выражаются их субъективные интересы и стремления (к успеху, благосостоянию, престижному положению и т.п.). Поэтому в процессе научного общения первоначальные факты до неузнаваемости трансформируются: от протокола лабораторных наблюдений до итогового отчета перед ученым советом или научным фондом пролегает дистанция огромного размера.


Социология научного знания, казалось, справилась с наиболее трудной задачей, которая стояла перед социологическим объяснением естествознания. Подобно тому, как ранее разные формы политической и религиозной идеологии были разоблачены с помощью редукции к социальным потребностям и интересам, так теперь понятия научной онтологии (атом, кварк, материя, ген, естественный отбор, нейрон, вирус) были провозглашены социальными конструктами. Открытие в них социального содержания и даже их полное сведение к социальным образам и аналогиям открывало дорогу к превращению естествознания в обществознание. Правда, на обществоведов возлагалась, тем самым, чрезвычайно трудная задача перевода всех результатов и методов науки (современной, в том числе) на язык социологии. Эта практическая сложность задачи обременялась еще и неизжитыми методологическими заблуждениями: провозглашение специфики социального как предмета обществознания шло рука об руку с отрицанием специфического предмета наук о природе. Методологический фундаментализм и редукционизм, превращенные из метода социальной критики в способ построения систематического теоретического знания, оборачивались против самих себя. Ведь и понятия социальных и гуманитарных наук также должны допускать социальную интерпретацию. Само понятие общества есть, таким образом, социальный конструкт, происхождение которого объяснить нельзя никак иначе, чем из самого себя. Этот мыслительный ход и был сделан Н. Луманом, концепция которого явилась особым типом социально-радикального конструктивизма. Ему пришлось вернуться к своеобразному социальному атомизму и допустить, что само общество есть конструкт, продукт отдельных коммуникативных актов11, в то время как коммуникация уже предполагает социальные связи.

Итоги. Философско-методологический смысл дискуссий вокруг конструктивизма состоит в возрождении попыток дать общий взгляд на основные философские проблемы от эпистемологии до этики на основе глобального междисциплинарного синтеза. Эта программа вызывается к жизни исчерпанностью классической программы фундаментализма в обосновании науки, а также необходимостью понимания процессов самоорганизации в природе и обществе. Три понятия – целеполагание, обоснование и творчество – являются ключевыми для конструктивизма, если под ним пытаться как-то суммировать все противоречивое многообразие его версий. Является ли самоорганизация и целеполагание прерогативой человека, или они присущи всей живой (неживой) природе? Представляет ли собой объяснение лишь приспособление непознаваемого мира к возможностям ограниченного человека или корни познавательных способностей уходят далеко в глубь природы, где имеют место аналогичные информационные процессы? Трактовка природной самоорганизации как целесообразности вносит в конструктивизм элементы изначально чуждого ему платонизма. Но если конструирование является универсальным механизмом генезиса и развития природы и общества, то и конструктивно-креативная деятельность человека получает надежное обоснование. В таком случае пределы обоснованию и объяснению следует искать не в глубинах человеческой субъективности, но в природных и социальных закономерностях. Этой натуралистической и монистической точке зрения противостоит методологическая и дуалистическая позиция, согласно которой конструктивность – уникальное свойство человеческого сознания и деятельности. В таком случае весь мир делится на пассивную реальность, подлежащую преобразованию, и человека, его относительно свободно осуществляющего. Причем в основном человеческая свобода реализует себя в сфере сознания, благодаря чему и строится конструктивное объяснение и понимание мира и человека. Но эта методологическая свобода оборачивается постоянной необходимостью решать парадоксы и антиномии, преодолевать ошибки и заблуждения, а процесс познания оказывается весьма рискованным и ответственным мероприятием.


Подготовлено в рамках проекта РГНФ «Социальная эпистемология» № 06-03-00275a.



следующая страница >>