litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 3
«Сравнительная политика».-2011.-№3(5).-С.96-113.



ПРАГМАТИЧНАЯ ПОЛИТИКА США

В СТРОИТЕЛЬСТВЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ


С.С. Судаков

Более сорока лет холодная война структурировала область внешней поли­тики Америки и характеризовала ее как постоянное соперничество между Соеди­ненными Штатами и Советским Союзом.

Америка позиционировала себя в ро­ли лидера свободного мира и защитника цивилизации, в то время как Советский Союз позиционировался ею как «импе­рия зла», основной враг и соперник.

В те годы внешняя политика США формулировалась в терминах стратегии сдерживания1. Однако когда холодная война закончилась, внешняя политика Америки потеряла большую часть преж­ней отточенной последовательности.

Размышляя о внешней политике США после холодной войны, Филипп Лe Престр отмечал, что поражение СССР в борьбе с Америкой «...полностью разру­шило сложившуюся систему ориентиров и координат, подорвало традиционные средства мобилизации и выстраивания внешней политики США»2.

Развал Советского Союза внес раз­ногласия и породил дебаты как среди ря­довых граждан, так и среди видных по­литиков и политологов по целому ряду вопросов.

Наиболее дискутируемым стал во­прос о роли Америки в «новом мире» без «привычного» противника в виде СССР.

Другой вопрос касался возможности применения силы Соединенными Штатами для решения собственных внеш­неполитических задач, в том числе как в деле строительства собственного нацио­нального государства, так и в деле созда­ния новых национальных государств на политической карте мира.

Открытым остался вопрос о том, ка­кая внешнеполитическая теория придет на смену теории сдерживания.

Ученые мужи, высшие чиновники и политические лидеры изо всех сил пыта­лись разработать базис для создания но­вой системы международных отноше­ний.

В процессе выработки стратегии но­вой международной политики Соеди­ненные Штаты столкнулись с такими новыми вызовами, как рост этнических конфликтов по всему миру, глобаль­ное потепление, проблема постоянного увеличивающегося разрыва между раз­витыми и развивающимися странами; проблема распространения СПИДа, го­могенизация культуры и, конечно же, появление государств, не принимающих транснациональных правил игры, — тер­рористических стран, стран-изгоев3.


В то же самое время происходил ак­тивный рост числа международных организаций и корпораций, сопро­вождавшийся появлением инновацион­ных технологий и совершенствованием средств коммуникации.

Человеческое сознание не успевало адаптироваться к столь стремительным переменам. После окончания холодной войны четко проявилась взаимозависимость одних государств от других. Мир стал другим, стали нарастать глобализационные процессы4.

Международная среда с каждым днем бросала новые вызовы США, изме­няя риторику ее внешней политики и ме­няя стратегию строительства националь­ных государств.

Президент Джордж Буш-старший старался изменить внешнеполитиче­ский курс Америки, путем выстраива­ния «нового мирового порядка», при­меняя «теорию санкционированного вмешательства»5. По его мнению, Аме­рике не нужно было адаптироваться к но­вому миру, поскольку она и олицетворяет этот новый мир.

Первый шаг к «новому миру» Джордж Буш старший видел через качественную пропаганду демократии, прав человека и свободной торговли. Активная пропа­ганда демократического образа жизни принесла свои результаты. Новый миро­вой порядок стал надежным моральным основанием на пути к безоговорочному лидерству США.

Джордж Буш-старший весьма преу­спел в Панаме и Кувейте, что «давало ему возможность говорить о том, что Амери­ка не просто выиграла холодную войну, но и стала державой номер один в мире»6.

Тем не менее, несмотря на опреде­ленные успехи во внешней политике и формировании образа Америки в мире, Джорджу Бушу-старшему так и не уда­лось легитимизировать статус Америки как державы номер один. Он проиграл на президентских выборах — 1992.

Шанс сформировать новый внешне­политический курс и запустить процесс легитимизации статуса Америки как без­оговорочного лидера получила команда Билла Клинтона.

По завершении холодной войны многие стратегические вопросы внеш­ней политики так и оставались без отве­та. Наиболее актуальный из них касался роли Америки в современном мире. По­зиции американцев и остального мира не совпадали. Остался открытым вопрос: кто настоящие враги Америки, а кто вы­мышленные, кто из союзников готов ид­ти с Америкой до конца, а кто временный попутчик, поддерживающий Америку до тех пор, пока это выгодно7.


Ванесса Баслей назвала Билла Клин­тона первым истинным президентом постхолодной войны, которому удалось вывести Америку на новые внешнеполи­тические рубежи и именно легитимизи­ровать статус Америки как державы но­мер один в мире8.

На международной арене Билл Клин­тон почти демонстративно отказался от ярко выраженного личного присутствия, характерного для его республиканского предшественника, и подчеркнул тем са­мым преимущество внутренней полити­ки. Билл Клинтон сконцентрировался на экономических проблемах Соединенных Штатов, что нашло отражение и во внеш­ней политике, так как центр ее тяжести пе­реместился с политики внешней безопас­ности на внешнеэкономическую политику.

Экономика страны имеет четкую корреляцию с ростом мировой экономи­ки и может расширяться только в огра­ниченном объеме. Для того чтобы увели­чить рост экономики США, необходимо укрепление свободных рынков и увели­чение объемов мировой торговли. Кроме того, американские товары должны стать конкурентоспособными по всему миру.

Можно по-разному оценивать роль Клинтона в формировании внешнеполи­тической стратегии США. Можно рассу­ждать о взлетах и падениях, но именно в эпоху его президентства Америке удалось заключить более 300 двусторонних и мно­госторонних экономических и политиче­ских соглашений. Наиболее значимые из них — создание НАФТА (North American Free Trade Agreement)9, преобразование ГАТТ (The General Agreement on Tariffs and Trade GA 77) — международной эконо­мической организации, регулирующей в 1948—1994 гг. правила международной тор­говли) в ВТО (World Trade Organization — WTO)10.

Ратификацию Североамериканского соглашения следует оценивать как лич­ный успех Билла Клинтона, которому удалось преодолеть значительное про­текционистское сопротивление в Кон­грессе и в собственной партии.


Показательным для более решитель­ной внешнеэкономической политики администрации Клинтона стало усиле­ние давления на Японию с целью откры­тия ее рынка для свободного доступа американских товаров, ликвидации хро­нически негативного торгового баланса между двумя странами.

На конференции азиатско-ти­хоокеанских наций на высшем уровне в Сиэтле в ноябре 1993 г. Билл Клинтон за­явил о том, что мировое экономическое пространство зависит от военного при­сутствия США в различных уголках ми­ра. Такую политику Клинтон назвал «по­литикой превентивного вмешательства». Он заметил, что США не контролируют весь мир, а «стараются сделать мир луч­ше для своего экономического процве­тания». Строительство мощного наци­онального государства невозможно без «политики превентивного вмешатель­ства».

В отношениях с государствами Евро­пейского Союза наблюдалось стремле­ние администрации Клинтона добиться равновесия между ответственностью за безопасность и экономическое могуще­ство. Реализуя это, Клинтон высказался за принятие экономических «супердер­жав» Германии и Японии в Совет Безо­пасности ООН.

Признавая ведущую роль Соединен­ных Штатов, союзники в Европе и Азии должны активнее включаться в борьбу за мир и стабильность, чтобы частично разделить ответственность и освободить США от роли вездесущего «мирового жандарма».

К важнейшим сферам американской внешней политики относится выстраи­вание внешнеполитических контактов с Россией. В данном направлении ми­нистр иностранных дел Уоррен Кристо­фер добился определенных успехов. Ему удалось вовлечь Россию в процесс мир­ного урегулирования на Ближнем Вос­токе. Данный процесс достиг важного поворотного момента при подписании мирного договора между Израилем и Ор­ганизацией Освобождения Палестины в Белом доме в сентябре 1993 г.

Выстраивание отношений с Росси­ей в значительной степени связано с по­зицией Госдепартамента. Друг Билла Клинтона по Оксфорду Строуб Талботт твердо направил курс США на поддерж­ку Президента России Бориса Ельцина, в лице которого Вашингтон видел сво­его союзника. Именно поэтому после путча 1993 г. Белый дом поддержал курс Бориса Ельцина и закрыл глаза на же­стокие действия против сепаратистской республики — Чечни. Американская сдержанность в конфликте Боснии — Герцеговины так же симптоматична, как и желаемая реформа НАТО, включая его расширение на восток.


Программа «Партнерство во имя ми­ра» была принята 10 января 1994 г. на конференции НАТО в Брюсселе и натол­кнулась на протест России относительно расширения альянса на восток.

Во время своей поездки в Евро­пу в июле 1994 г. и позже Клинтон не­однократно заявлял, что вступление го­сударств Центральной и Восточной Европы в НАТО является не вопросом «вступать ли», а единственно вопросом «когда» и «как»11.

Добившись отказа Белоруссии, Ка­захстана и Украины от владения ядерным оружием, Билл Клинтон смог предот­вратить расширение круга ядерных дер­жав. После того как летом 1994 г. возник­ло значительное напряжение отношений между Вашингтоном и Пхеньяном из-за ядерных амбиций Северной Кореи, коммунистическая страна пошла на уступки и пообещала в перспективе «заморозить» программу ядерных исследований.

В то же самое время Клинтон значи­тельно потерял очки во внутренней поли­тике. Ему не удалось использовать внеш­неполитические успехи во благо личной популярности. На промежуточных выбо­рах 8 ноября 1994 г. американские изби­ратели дали президенту и демократиче­ской партии почти беспримерный отпор. В обеих палатах, сенате и палате предста­вителей, республиканцы добились удоб­ного большинства впервые за 40 лет и получили контроль над 31 из 50 губер­наторов. Даже южные штаты, где с кон­ца Гражданской войны всегда большин­ство голосовало за демократов, впервые за 130 лет послали в Конгресс больше ре­спубликанцев, чем демократов.

Биллу Клинтону выпала нелегкая доля преодолеть серьезные финансо­вые кризисы в Мексике и странах Азии. На фоне финансовых кризисов админи­страция Клинтона была втянута в ряд миротворческих процессов на Ближнем Востоке, в Северной Ирландии, в Эфио­пии и Эритрее, а также в Восточном Ти­море.

При Клинтоне многократно умно­жилось число миротворческих операций, крайне непопулярных в Пентагоне. Тем не менее Клинтон никогда не забывал, что рядовой американец главным образом го­лосует за свои экономические интересы, и поэтому «коммерциализировал» внеш­нюю политику США, перенеся ее средото­чие из госдепартамента во внешторг.


В погоне за внешними рынками ад­министрация Клинтона отменила мас­су экспортных ограничений и помогла многомиллионному Китаю вооружить­ся. Наряду с этим Клинтон отвернулся от Тайваня и отошел от политики прежних администраций в другом важном отно­шении: он перестал автоматически при­знавать беглецов с Кубы политически­ми беженцами, стал выдавать их обратно Фиделю.

Внешнеполитические победы Клин­тона проходили на фоне ряда серьезных террористических актов:


  • февраль 1993 г. — сработало взрыв­ное устройство, заложенное в фургон, оставленный между двумя небоскреба­ми World Trade Centers Нью-Йорке. В ре­зультате взрыва шесть человек погибли и более 1000 ранены;

  • ноябрь 1995 г. — нападение на аме­риканский военный центр в Эр-Рияде. Погибли семь человек, пятеро из них — американцы;

  • июнь 1996 г. — на американской военной базе Хобар, расположенной не­далеко от нефтяного месторождения Дахран (Саудовская Аравия), сработа­ло взрывное устройство, подложенное в бензовоз. Погибли 19 американских во­еннослужащих и ранены 400 человек;

  • июль 1996 г. — во время взрыва на концерте на Олимпийских играх в Ат­ланте убиты двое и ранены 110 человек;

  • июнь 1998 г. — нападение на по­сольство США в Ливане (Бейрут);

  • август 1998 г. — теракты в посоль­ствах США в Кении (Найроби) и Танза­нии (Дар-эс-Салам), в результате которых погибли 224 человека, в том числе 12 аме­риканцев, и ранены несколько тысяч.

В 1991 — 1992 гг. вследствие разва­ла всех социальных структур в Сома­ли разразился сильнейший голод, унес­ший жизни 300 тыс. человек. В декабре 1992 г. в рамках операции «Возрождение надежды» в страну были введены миро­творческие силы ООН. Основу Миро­творческих сил ООН в Сомали состав­ляли миротворческие отряды из США. Операция в Сомали была успешной, од­нако силы ООН позволили вовлечь себя во внутрисомалийский конфликт и на­чали подвергаться нападениям боевиков одного из претендентов на пост прези­дента страны Мохаммеда Айдида.


Третьего октября 1993 г. в хорошо подготовленную засаду попало подраз­деление американского спецназа. В бою погибли 18 американских солдат и были сбиты два вертолета. В США эти собы­тия были восприняты общественностью как признак втягивания Америки в сома­лийскую гражданскую войну, из-за чего президенту Клинтону пришлось в сроч­ном порядке вывести американские вой­ска из Сомали.

Это был первый провал политики «оперативного вмешательства» в строи­тельстве национального государства.

Проблема Руанды застала админи­страцию Клинтона врасплох. Клинтон стоял перед мучительным выбором — использовать «политику невмешатель­ства» или «политику оперативного вме­шательства».

Вспомним, 6 апреля 1994 г. внезап­но во время полета взорвался самолет, в котором находились президенты двух соседних стран Бурунди и Руанды: Сиприен Нтарьямира и Жювеналь Хабия- римана. Ныне достаточно данных, по­зволяющих утверждать, что лайнер был прицельно сбит ракетой «земля — воз­дух».

В Руанде гибель президента вызва­ла цепную реакцию мести в общена­циональном масштабе, обернувшей­ся геноцидом в отношении этнического меньшинства тутси. Из 8,5 млн. руандийцев тутси составляют 15%, а 85% — это хуту. Ракетный выстрел в апреле 1994-го, обезглавивший страну, стал одним из этапных моментов вооруженного про­тивостояния тутси и хуту, во многом определившим дальнейший ход собы­тий. Армия, состоявшая из хуту, по при­казу тогдашнего премьер-министра Жа­на Камбанды, развернула в ответ против тутси массовые репрессии. По различ­ным оценкам, жертвами геноцида, вклю­чая умерших от голода и болезней, стали не менее 800 тыс. человек. Почти милли­он руандийцев, выступавших против ре­прессий, бежали в Бурунди и другие со­предельные страны.

На глазах всего мира в самом сердце Африки происходило уничтожение це­лого народа, а ООН с ее огромным бюро­кратическим механизмом взирала на тво­рящиеся преступления, будто их можно было прекратить одними бумажными ре­золюциями.


Под давлением общественного мне­ния администрация Клинтона выбра­ла позицию «отстранения» и «невме­шательства» в трагические события в Руанде. Вашингтон объяснял это доста­точно просто: трагедия в Руанде — это дело ООН.

Клинтоновская внешнеполитиче­ская стратегия становилась более-менее понятной. Для достижения результатов и сохранения статуса супердержавы США были вынуждены чередовать две внеш­неполитические стратегии: «стратегию оперативного вмешательства» и «страте­гию отстранения». Многие державы осу­дили подобную практику, однако факт использования двух внешнеполитиче­ских стратегий остался.

Конец кровавой резне, длившейся в течение трех месяцев, был положен лишь после победоносного вступления в Кигали Руандийского патриотического фрон­та и изгнания политической и военной верхушки хуту, ответственных за репрес­сии.

Пламя войны не погасло. Подоб­но пожару в саванне, оно перекинулось через границы Руанды, вовлекая в ор­биту конфликта другие страны. Так, эт­нический взрыв в одном из государств региона явился детонатором серьезней­шего политического кризиса на обшир­ных пространствах Центральной Афри­ки.

Негативный опыт миротворческой операции в Сомали и устранение от ми­ротворчества в Руанде самым прямым образом повлиял на решения конфликта в Боснии-Герцеговине и на Гаити.

В соответствии с подписанными 18 марта 1994 г. Вашингтонскими со­глашениями, Герцог-Босна была пре­образована в Федерацию Боснии и Гер­цеговины, включающую территории, на которых проживали мусульмане-боснийцы и хорваты. Поскольку некото­рые районы контролировались сербски­ми вооруженными формированиями, их следовало сначала освободить, и с этой целью состав Миротворческих сил был увеличен до 35 тыс. военнослужащих при ведущем участии стран НАТО.

В августе — сентябре 1995 г. авиа­ция НАТО приступила к бомбардиров­ке позиций боснийских сербов. Это привело к форсированию переговоров, которые проводились при посредниче­стве США. Именно в это время Клин­тон заявил, «...что есть такие страны, где только военные действия могут заставить конфликтующие стороны сесть за стол переговоров»12. Правительство Боснии и Герцеговины впервые за время войны со­гласилось признать автономию сербской общины. В целом война в Боснии и Гер­цеговине унесла более 200 тыс. челове­ческих жизней, погибли и более 200 ми­ротворцев. Из восточной части Боснии было изгнано около 800 тыс. мусульман, из западной и центральной частей — око­ло 600 тыс. сербов, а из центральной — около 300 тыс. хорватов.


На Гаити администрации Клинтона удалось с помощью военного нажима и дипломатического посредничества вос­становить свергнутого путчистами пре­зидента Аристида. Тем не менее Клинтон не произвел убедительного впечатления как специалист по устранению кризисов. Американские солдаты, высадившиеся в конце сентября в островном государстве, были заменены в течение 1995 г. миро­творческими войсками ООН.

Внешняя политика Клинтона при всей ее противоречивости «стала образцом внешнеполитических инициатив и бази­сом для развития новой внешнеполити­ческой доктрины США на долгие годы»13.

Во время холодной войны междуна­родная среда характеризовалась струк­турированностью, статичностью и от­носительно устойчивым биполярным порядком. Мир постхолодной войны стал эрой глобализации, которая по-новому структурировала международную политику, щедро даря шансы на триумфы и нанося жестокие удары.

Завершение этапа холодной войны потребовал пересмотра всего комплек­са внешней политики США. Ее модифи­кация позволила Клинтону управлять не только внешней политикой Америки, но и контролировать внешнеполитические процессы во всем мире.

Президент США стал ключевым актором мировой политики. Роберт Дентон-младший и Гэри Вудвард описы­вали роль президента США как «...опре­деленный институт, роль, как персону, создающую позиции власти, как устой­чивый миф, как легенду»14. Все, что пре­зидент делает, или говорит, имеет особое значение. Каждое действие, слово или случайно брошенная фраза в одно мгно­вение могут стать ключевыми15. Кроме того, президент США — это персона, не­сущая на себе бремя конституционных обязательств.

Согласно II статье Конституции США президент является главнокомандую­щим вооруженными силами, несет на себе функцию назначения послов в дипломати­ческие миссии по всему миру, подписыва­ет и утверждает международные договора и соглашения, и самое главное — формирует стратегию развития нации.


Президент США обладает «консти­туционным мандатом», который создает множество ролей внешней политики для президента-главнокомандующего, глав­ного дипломата и полновесного мирово­го лидера.

В первом столетии республики пре­зиденты Америки концентрировались исключительно на вопросах внутренней политики. Однако уже в начале XX сто­летия Соединенные Штаты стали более вовлеченными в международные отно­шения и международная политика стала равновесно значимой.

С изменением роли Америки изме­нился и статус президента США. Роль президента в международной политике также изменилась. Вопросы внешней по­литики всегда требуют быстрых и реши­тельных действий. Возросла роль и ответ­ственность президентов США в процессе строительства национальных государств.

Следует отметить, «...что рядовых граждан практически не заботят вопро­сы внешней политики, им скорее инте­ресны ее результаты, внешнеполитиче­ские победы, а не внешнеполитический процесс»16.

Внешняя политика США в XX в. представляется успешной, а ее результа­ты впечатляющи: будучи не самой вли­ятельной державой в начале столетия, к концу XX в. Америка добилась стату­са единственной супердержавы с самой мощной и быстроразвивающейся эко­номикой, распространяющей свое поли­тическое, экономическое и культурное влияние в глобальном масштабе.

В последнее время сформировалось устойчивое мнение, что внешняя поли­тика Америки — это постоянное балан­сирование между политикой сохране­ния статус-кво, мягкого принуждения и жесткого насилия по отношению к дру­гим государствам.

Отсюда возникает политика недо­верия к США со стороны большинства стран мира.

Как могут США сохранить достигну­тый уровень и консолидировать вокруг себя новых союзников? Как избежать трагических ошибок, происходящих из самого механизма планирования, про­гнозирования и осуществления внеш­ней политики США. Какова должна быть стратегия реалистичных принципов и со­временные критерии и границы нацио­нального интереса США?


Каждая новая команда, приходящая в Белый дом, по-новому перестраивает ключевые концепты внешней политики США, тем самым разрушая сложивший­ся баланс союзников, противников и со­чувствующих.

Восприятие США в мире неодно­значно. Следует отличать то, чем США являются на самом деле, как они себя позиционируют, и как к ним относятся остальные, как о них отзываются.

Позиция державы номер один развя­зывает США руки и позволяет действо­вать, не обращая внимания на мнение остальных стран. Америка игнориро­вала те трагедии, что принесла эконо­мическая глобализация, она вела вой­ны, вмешивалась в дела других стран. За всем этим она преследовала одну - единственную цель — создать свободное демократическое национальное государ­ство. Человеческие жизни, трагедии це­лых народов, разруха и гражданская вой­на между братскими народами — все это лишь прискорбные побочные продукты борьбы за свободный мир17.

По сегодняшний день не утихают споры о том, следует ли использовать си­ловые методы в международной практи­ке и насколько это продуктивно. Может быть, в скором времени силовые мето­ды во внешней политике сменит новая парадигма — «примирительной» внеш­ней политики?18 Классик теории вмешательства Стивен Уолт считает, что Соеди­ненные Штаты должны ориентировать­ся на поиск новых механизмов и спосо­бов удержания мирового превосходства, но пока отказываться от «теории вмеша­тельства» слишком рано19.

Проблема состоит и в том, что другие нации имеют отличное представление о США, нежели то, которое постулируют сами Соединенные Штаты.

Позиция державы номер один раз­вязывает США руки и позволяет иг­норировать мнение остальных стран. Отсюда — практически невозможно про­гнозировать поведение Америки20.

Рассуждая о реакции разных стран на «неудобное первенство» США, мож­но говорить о появлении двух независи­мых стратегий — «стратегии оппозиции»


следующая страница >>