litceysel.ru 1 2 3

Глава 25


ОБОРОТ ОБВИНЕНИЙ НА РОССИЮ

   Это было, конечно, целое историческое движение - отворот евреев от советского коммунизма.
   В Двадцатые и Тридцатые казалась необратимой сращённость советского еврейства с большевизмом. И вдруг - они расходятся? Да радость же!
   Разумеется, - как и вообще всегда у всех людей и у всех наций, - нельзя было ждать, что при этой переоценке будут звучать сожаления о прежней вовлечённости. Но я абсолютно не ожидал такого перекоса, что вместо хотя бы шевеления раскаяния, хотя бы душевного смущения - откол евреев от большевизма сопроводится гневным поворотом в сторону русского народа: это русские погубили демократию в России (то есть Февральскую), это русские виноваты, что с 1918 года держалась и держалась эта власть!
   Мы - и конечно виноваты, ещё бы! И даже раньше: одни лишь грязные сцены лучезарной Февральской революции ещё бы не давали пищу к тому. - Но новообращённые борцы против большевизма проявились таковы: теперь все обязаны принять, что они и всегда против этой власти сражались, и не напоминать, что она была их любимая когда-то, не напоминать, как они изрядно послужили этой тирании, - нет, то "туземцы" отначала созиждили её, укрепляли и любили:
   "Лидеры Октябрьского переворота... скорее были ведомыми, чем водителями [это Железная Партия Нового Типа - "ведомые"?], проводниками и осуществителями массовых желаний, дремавших в недрах народного подсознания. Они не порывали с народной почвой". И далее: "Октябрьский переворот оказался для России несчастьем. Страна могла развиваться и иначе... тогда [то есть в бушующем анархизме Февраля] появились первые ростки уважения к человеческому достоинству со стороны государства, зачатки права, свободы, но сметены оказались народным гневом"1.

   А вот более поздняя трактовка, ослепительно переосмысливающая участие евреев в большевицких рядах: "Большевизм Ленина и РСДРПб был лишь интеллигентским и цивилизованным оформлением большевизма "плебса". Не будь первого - победил бы второй, гораздо более страшный". И поэтому, "широко участвуя в большевистской революции, дав ей кадры интеллектуалов и организаторов, евреи спасли Россию от тотальной пугачёвщины. Они придали большевизму наиболее гуманный вариант из вообще возможных в то время"2. - Но: "Как взбунтовавшийся народ руками ленинской партии свергнул интеллигентскую демократию [когда ж она была?]... так усмирённый народ руками сталинской бюрократии стремился освободиться от... всего того, в чём ещё звучали отголоски вольного интеллигентского духа"3.- Да, да, конечно: "Вина интеллигенции за последующие удручающие события русской истории сильно преувеличена". И вообще, вина её - "это вина перед самой собою"4, никак не перед народом. Это, напротив, "народу самому неплохо было бы ощутить свою вину перед интеллигенцией"5.

   Да что там говорить: "Тоталитарная власть... по своему существу и происхождению общенародна"6. - "Это тоталитарная страна... Таков выбор русского народа"7.
   А всё потому, что "татарская стихия изнутри овладела душой православной Руси"8, - а ведь "азиатская социальная и духовная структура, унаследованная русскими от монголов... застойна, неспособна к развитию и прогрессу"9. - (Впрочем, теорию, что татарского ига даже и вовсе не было, а - дружественный союз с татарами, развил и Лев Гумилёв. На то простейший ответ - русский фольклор; сколько ни есть пословиц о татарах - все как о врагах и угнетателях, а фольклор не сфальшивит, его не выгнешь, как научную теорию.) - Вот и "Октябрьский переворот был невиданным по силе прорывом азиатской субстанции"10.
   И у всех, кто хочет терзать и топтать русскую историю, любимый и первейший объяснитель - Чаадаев (мыслитель несомненно выдающийся). Сперва самиздат, потом и эмигрантские издания тщательно отбирали, соскребали, со страстью повторяли и опубликованные и неопубликованные его (подходящие им) тексты. А неподходящие цитаты и то, что главными оппонентами Чаадаева среди современников были не Николай I с Бенкендорфом, а друзья его - Пушкин, Вяземский, Карамзины, Языков, - это всё игнорируется.

   В начале 70-х разгон против русского - всё набирался. "Руссиш-культуриш", "человеческий свинарник", - в самиздатской анонимной статье "С. Телегина" (Г. Копылова) сколько презрения к России как к плохо удавшемуся материалу; а по лесным пожарам 1972 года тот же "С. Телегин" самиздатской листовкой послал проклятие всей России: горят русские леса? это тебе за твои злодеяния!! - "Весь народ сливается в реакционную массу" (Г. Померанц); "от звуков разлюбезной гармошки зверею, да и от соприкосновения с массой этой самой у меня появляется глухое раздражение"11; очень откровенно, да так и есть: сердцу не прикажешь. - "Евреи, еврейская судьба - это только парафраз судьбы интеллигенции в этой стране, судьбы её культуры, и еврейское сиротство есть символ иного, духовного одиночества, порождённого крушением традиционной веры в "народ""12. (Как же преобразилась в России от XIX века и ко второй половине XX извечная "проблема народа". Теперь "народом" обозначается та тупо довольная своим существованием и своими руководителями туземная масса, страдать среди которой в городах этой страны забросила евреев их роковая судьба. Любить эту массу невозможно, заботиться о ней - противоестественно.) - Тот же Б. Хазанов (ещё тогда не выехавши) судил так: "Россия, которую я люблю, есть платоновская идея; в природе её не существует. Россия, которую я вижу вокруг себя, мне отвратительна", это - "единственные в своём роде Авгиевы конюшни"; её "шелудивые жители"; "когда-нибудь её постигнет оглушительная расплата за то, чем она является сегодня"13.

   Расплата постигнет - да. Но - не за само состояние бедствия. Оно-то постигло - ещё раньше.
   
   
   
   В 60-е годы в интеллигентской среде много было обдумываний и высказываний о положении в СССР, о перспективах и, расширительно, о самой России. По условиям жёсткого государственного нагляда все эти споры и мысли произносились лишь в частных беседах или в самиздатских статьях, тогда ещё по преимуществу робко-псевдонимных. Но когда началась еврейская эмиграция - обличения России бесстеснённо и многожёлчно разлились на вольном Западе: среди выехавшей еврейской интеллигенции то была обильная струя, и столь шумно говорливая, что других голосов долго было и не расслышать.
   Вот в 1968 бежал за границу Аркадий Белинков - неистовый противник, кажется, советского режима? не русского же народа? И вот его статья в собранном им "Новом Колоколе": "Страна рабов, страна господ..." И на кого обрушен её гнев? (Учтём, правда, что статья писалась ещё в СССР и автор ещё не приобрёл того бесстрашия, какое дала ему заграница: прямо лепить про режим.) Даже слова "советский" Белинков не употребляет ни разу, а по проторенной дорожке: вечно рабская Россия, свобода "для нашей родины хуже, чем жрать битое стекло", это в России "вешают то не тех, то не так, и всегда мало". - Уже, мол, в 20-е годы XIX века "многое свидетельствовало о том, что в процессе вековой эволюции народонаселение [России]... превратится в стадо предателей, доносчиков, палачей"; "страх был русский: увязывали тёплые вещи и ждали стука в дверь", - даже и здесь не "советский" страх. Когда ж это до революции ждали ночного стука в дверь? - "Суд в России не судит, он всё знает и так. Поэтому в России он лишь осуждает"14, - надо думать, и сквозь александровские реформы? и суд присяжных? и мировых судей? Какое ответственное, взвешенное суждение.

   Да что там! Настолько безмерная у автора подымается желчь, что он ставит к позорному столбу и писателей - Карамзина, Жуковского, Тютчева, даже Пушкина, и русское общество в целом за его недостаточную революционность: "ничтожное общество рабов, потомков рабов и пращуров рабов", "общество дрожащих от страха и злобы скотов", "дули прямой кишкой, содрогаясь при мысли о возможных последствиях", "попытк[ам] задушить свободу... русская интеллигенция всегда охотно помогала"19.

   У Фили пили, да Филю ж и побили.
   Если у Белинкова всё это была - "маскировка антисоветского", шиш в кармане - то почему за границей не переписал текста? Если на самом деле Белинков думал иначе, не то - то почему в таком виде напечатано?
   Нет, именно так он ненавидел.
   Вот таким оборотом отреклись от большевизма?..
   Около этого же времени, в конце 60-х, в Лондоне вышел еврейский сборник на советские темы, читаем в нём письмо из СССР: "В огромных глубинах душевных лабиринтов русской души обязательно сидит погромщик... Сидит там также раб и хулиган"16. - А вот с готовностью подхватывает чью-то издёвку Белоцерковский: "Русские - сильный народ, только голова у них слабая"17. - "Пусть все эти русские, украинцы... рычат в пьянке вместе со своими жёнами, жлёкают водку и млеют от коммунистических блефов... без нас... Они ползали на карачках и поклонялись деревьям и камням, а мы дали им Бога Авраама, Исаака и Якова"18.
   "О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость" (Иов 13:5).
   (Заметим, что любое гадкое суждение вообще о "русской душе", вообще о "русском характере" - ни у кого из цивилизованных людей не вызывает ни малейшего протеста, ни сомнения. Вопрос "сметь ли судить о нациях в целом" - и не возникает. Если кто не любит всего русского или даже презирает, или даже высказывает в передовых кругах, что "Россия - помойная яма", - это в России не порок, это не выглядит непередовым. И никто тут же не обращается к президентам, премьерам, сенаторам, конгрессменам с трепетным воззывом: "Как вы оцениваете такое разжигание национальной розни??" - Да мы сами себя поносили ещё хлеще, - с XIX века, и особенно вплоть к революции. Традиция такая у нас богатая.)

   Ещё читаем, узнаём: "полуграмотные проповедники религии", "православие не заслужило доверия интеллигенции" ("Телегин"). - Русские "так легко отказались от веры отцов, равнодушно смотрели, как взрывали храмы". Ба, Догадка! Да "быть может, русский народ лишь временно смирился под властью христианства"? - то есть на 950 лет, - "и лишь ждал момента, чтобы от неё освободиться"19? - то есть в революцию. Сколько же недоброжелательства должно накопиться в груди, чтобы вот такое вымолвить! (Да и русские публицисты разве устаивали в этом Поле искажённого сознания? Сколькие поскользались. Вот - туз первоэмигрантской публицистики С. Рафальский, даже, кажется, сын священника, пишет о том времени: "Православная Святая Русь без особого труда позволила растоптать свои святыни"20. В Париже ведь мало отдаются хрипы тех посеченных чекистскими пулемётами ещё в церковных мятежах 1918 года. С тех пор - уже и не поднялись снова, да. И посмотреть бы, как в 20-е годы в СССР этот сын священника помешал бы топтать святыни.)

   А то напрямик: "Православие есть готтентотская религия" (М. Гробман.) Или: "Оголтелость, ароматизированная Рублёвым, Дионисием и Бердяевым"; идеи "реставрации "исконно русского исторического Православия" пугают многих... Это самое чёрное будущее для страны и для христианства"21. - Или прозаик Ф. Горенштейн: "Почётным председателем "Союза русского народа" состоял Иисус Христос, который мыслился наподобие вселенского атамана"22.
   Смотри, остро точишь - выщербишь.
   Однако ото всех этих откровенных грубостей надо отличить бархатно мягкого самиздатского философа-эссеиста тех лет Григория Померанца. Он писал на высотах как бы выше всяких полемик - вообще о судьбах народов, вообще о судьбах интеллигенции: народа - теперь почти нигде и не осталось, разве бушмены. В самиздате 60-х годов я читал у него: "Народ - преснеющая жижица, а главные соляные копи в нас самих", в интеллигентах. - "Солидарность интеллигенции, пересекающая границы, более реальная вещь, чем солидарность интеллигенции с народом".
   Это звучало очень современно и как-то по-новому мудро. Да только в чехословацком опыте 1968 именно единение интеллигенции с "преснеющей жижицей" своего несуществующего народа создало духовный оплот, давно забытый Европою: две трети миллиона советских войск не сокрушили их духа, а сдали нервы у чехословацких коммунистических вождей. (Спустя 12 лет такой же опыт повторился и в Польше.)

   В своей манере, ускользающей от чёткости, когда множество параллельных рассуждений никак не отольются в строгую ясную конструкцию, Померанц, кажется, никак же не писал при этом о национальном, - о нет! "Мы всюду не совсем чужие. Мы всюду не совсем свои", - и вот воспевал диаспору как таковую, диаспору - в общем виде, для кого угодно. Он брёл сквозь релятивизм, агностицизм - кажется, в высочайшей надмирности. "И один призыв к вере, к традиции, к народу анафематствует другой". -"По правилам, установленным для варшавских студентов, можно любить только одну нацию", - а "если я кровью связан с этой страной, но люблю и другие?" - сетует Померанц23.

   Тут - изощрённая подстановка. Конечно - и нацию, и страну можно любить далеко не только одну, и даже хоть десять. Но принадлежать, но сыном быть - можно только одной родины, как можно иметь только одну мать.
   Чтобы лучше передать предмет рассмотрения, уместно тут рассказать и об обмене письмами, который был у нас с четой Померанцев в 1967. В тот год уже разошёлся в самиздате мой роман, ещё только гонимая рукопись, "В круге первом", - и одними из первых прислали мне возражения Г.С. Померанц и его жена З.А. Миркина: что я ранил их неумелостью и неверностью касания к еврейскому вопросу; что в "Круге" я непоправимо уронил евреев - а тем самым и себя самого. - В чём же уронил? Кажется, не показал я тех жестоких евреев, которые взошли на высоты в зареве ранних советских лет. - Но в письмах Померанцев теснились оттенки, нюансы, и я упрекался в бесчувственности к еврейской боли.
   Я им ответил, и они мне ответили. В этих письмах обсуждено было и право судить о целых нациях, хотя я в романе и не судил.
   Померанц предложил мне тогда, - и всякому вообще писателю, и всякому выносящему любое человеческое, психологическое, социальное суждение, - вести себя и рассуждать так, как если б никаких наций вообще не было на Земле: не только не судить о них в целом, но и в каждом человеке не замечать его национальности. "Что естественно и простительно Ивану Денисовичу (взгляд на Цезаря Марковича как на нерусского) - интеллигенту позорно, а христианину (не крещёному, а христианину) великий грех: "несть для меня ни эллина, ни иудея"".
   Высокая точка зрения. Дай Бог нам всем когда-нибудь к ней подняться. Да без неё - и смысла бы не имело ничто общечеловеческое, в том числе и христианство?
   Но: уже убедили нас разрушительно один раз, что - наций нет, и научили поскорей уничтожить свою. Что мы, безумно, и совершили тогда.

   И ещё: рассуждать - не рассуждать, но как же рисовать конкретных людей без их нации? И ещё: если наций нет - тогда нет и языков? А никакой писатель-художник и не может писать ни на каком языке, кроме национального. Если нации отомрут - умрут и языки.

   А из порожнего - не пьют, не едят.
   Я замечал, что именно евреи чаще других настаивают: не обращать внимания на национальность! при чём "национальность"? какие могут быть "национальные черты", "национальный характер"?
   И я готов был шапкою хлопнуть оземь: "Согласен! Давайте! С этой поры..."
   Но надо же видеть, куда бредёт наш злополучный век. Едва ли не больше всего различают люди в людях - почему-то именно нацию. И, руку на сердце: настороженней всех, ревнивее и затаённее всех - отличают и пристально отслеживают - именно евреи. Свою нацию.
   А как быть с тем, что - вот, вы читали выше - евреи так часто судят о русских именно в целом, и почти всегда осудительно? Тот же Померанц: "болезненные черты русского характера", среди них "внутренняя шаткость". (И ведь не дрогнет, что судит сразу о нации. А поди-ка кто вымолви: "болезненные черты еврейского характера"?) Русская "масса разрешила ужасам опричнины совершиться над собой, так же как она разрешила впоследствии сталинские лагеря смерти"24. (Не советская интернациональная чиновная верхушка разрешила, нет, она ужасно сопротивлялась! - но эта тупая масса...) Да ещё резче: "Русский национализм неизбежно примет агрессивный, погромный характер"25, - то есть всякий русский, кто любит свою нацию, - уже потенциальный погромщик!
   Выходит, с теми чеховскими персонажами на несостоявшейся ранневесенней тяге остаётся и нам только вздохнуть: "Рано!"



следующая страница >>