litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 9 10




Нравственный и образованный народ

составляет великую и справедливую

цель, достойную великой нации.

(Ф. М. Достоевский)

ВВЕДЕНИЕ

В настоящее время Россия охвачена глубоким и системным кризисом, поразившим в той или иной мере все сферы общественной жизни. Его можно рассматривать как следствие определенных не всегда удачных, продуманных политических и экономических решений. Но важнее другое, на каких путях, какими рычагами можно преодолеть указанный кризис и выбраться на дорогу устойчивого развития и процветания. Для этого нужно проанализировать отечественный опыт и обратиться к примеру тех стран, которые попадали в подобную ситуацию. Такой подход разделяют многие ученые.

В предлагаемой монографии рассматривается ситуация, которая сложилась в последние годы в высшей профессиональной школе. В основном, на примере регионального университета классического типа, каким является Тюменский государственный университет. Он был организован на базе педагогического института в начале 70-х годов, когда потребности становления и развития крупного народнохозяйственного комплекса в специалистах нельзя было удовлетворить за счет миграции из других регионов страны. Надо, пожалуй, отметить, что сам факт открытия нового университета в Тюмени, как и в других сибирских городах, был своего рода компромиссом, результатом удовлетворения амбиций местной политической элиты и объективным признанием растущей роли региона со стороны союзного центра. К сожалению, многочисленные авансы по программе развития университета, как, впрочем, и других молодых вузов, не были выполнены ни центральной, ни региональной властями.

Во время глубоких политических и экономических реформ, по сути, изменивших весь общественный строй в России, высшая школа избежала революционных потрясений, использовала более рациональный эволюционный путь преобразований с учетом новых экономических и политических реальностей. Освободившись от идеологической зашоренности, получив реальную университетскую автономию, высшие учебные заведения, да пусть меня простят ультра-реформаторы, продолжают свою учебную и научную деятельность в значительной степени в прежней системе координат, ориентируясь на фундаментальность образования, потребности экономики, науки и культуры в специалистах направлений. Причем совершенствование профессиональной деятельности вузов идет без кадровых чисток, революционных потрясений, передела собственности, криминальных разборок, которыми отмечены реформаторские подвижки в других сферах общественной жизни.


В условиях строительства новой российской государственности, наполнения федеративных отношений реальным содержанием регионы, как самостоятельные и равноправные субъекты государства, стали формировать свою региональную политику в сфере образования и науки. Эта новая тенденция российской общественно-политической жизни как бы перепахала все экономическое, социально-культурное и образовательное пространство, окружающее любое высшее учебное заведение. Те вузы, которые своевременно сориентировались в новых реальностях российской жизни, сумели получить, буквально, второе дыхание.

Для этого надо глубже осмыслить региональные проблемы социально-экономической жизни, определить основные приоритеты на рынке труда, пойти на значительную диверсификацию всей деятельности и предложить соответствующие образовательные услуги, ориентируясь на удовлетворение потребностей самых различных групп населения — вчерашних выпускников средней школы и уже сложившихся специалистов, решивших по каким-то причинам сменить профессию; "новых русских" и специалистов, попавших в тиски структурной безработицы; управленцев, которым понадобились современные знания в области финансов, права, экологии, информационных технологий, менеджмента, и демобилизованных офицеров. Все это потребовало от вузов большей гибкости, открытости, интеграции с другими учебными заведениями. Больше того, отказа от традиционных представлений о методологических подходах и организационных схемах отечественного высшего образования, складывавшихся десятилетиями. В первую очередь, следовало отойти от замкнутости, своего рода автаркии университета, и развивать его, как открытую систему, сотрудничающую с различными субъектами образовательного пространства.

Крайне важно также было установить достаточно широкие международные связи, найти новых партнеров, использовать их опыт образовательной и научной деятельности в рыночной системе координат, в первую очередь, для переподготовки и повышения квалификации специалистов, на которых появился большой спрос с началом рыночных преобразований.


Надо сказать, что Тюменский государственный университет в эти трудные годы политических и экономических преобразований не только выжил, сохранил коллектив, но и сумел перевести стрелки на путь динамичного развития. За последние три-четыре года на дневное отделение университета прием увеличился почти в два раза, организовано девять филиалов в северных городах региона, сформировался крупнейший в области центр переподготовки и повышения квалификации специалистов. На базе реализованных международных проектов возникли Международная высшая школа бизнеса и банковского дела. Международный лингвистический центр, Центр новых информационных технологий и многие другие подразделения университета.

Все эти шаги стали возможны в результате серьезного, обстоятельного изучения и учета в деятельности университета экономических, социальных, демографических и других особенностей такого уникального региона России, каким является Тюменская область; самого тесного и конструктивного сотрудничества, в первую очередь, с региональными органами государственной власти и местного самоуправления. Именно поэтому автор счел необходимым начать с подробного анализа современных реальностей региона:

геополитических, социально-экономических, демографических, экологических и других с тем, чтобы спроецировать региональные проблемы на всю деятельность университета, показать, каким образом проблемы регионального сообщества решаются в учебной, научной и культурно-просветительной деятельности университетского коллектива.

Монография появилась и в результате стремления автора обобщить опыт регионального университета накануне его 25-летнего юбилея. Зная, как быстро стираются из людской памяти самые драматические события, хотелось систематизировать деятельность университета в эти кризисные годы, показать, как коллектив сотрудников и руководство вуза находило адекватные ответы на вызовы времени, кому принадлежит авторство основных идей и проектов, оставить противоречивый опыт в социальной памяти. Возможно, это облегчит работу тем, кто через десяток — другой лет заинтересуется деятельностью университетского коллектива, пожалуй, в один из самых трудных периодов в жизни не только университета, но и всей нашей страны.



ГЛАВА I. РЕАЛИИ ТЮМЕНСКОГО РЕГИОНА

Регион — ключевое понятие региональных социологических исследований. В экономической географии под регионом понимается крупная территория страны с более или менее однородными природными условиями и характерной направленностью развития производительных сил. Социологическое понимание региона, по мнению В.И. Староверова, значительно шире. Оно исходит из того, что будучи социально-территориальной системой регион должен обладать социально-пространственной общностью организации проживающего в его рамках населения. Отличаясь своеобразием природных условий, сложившейся специализацией производства, определенным уровнем развития производительных сил, производственной инфраструктуры, регион в то же время характеризуется спецификой социальной структуры и инфраструктуры, а также образа жизни населения (1).

Современные реалии любого российского региона — геополитическое положение, социально-экономическую ситуацию можно в полной мере оценить и понять только в контексте его исторического развития, зигзагов и перипетий столкновений различных этнических групп, характера исторического освоения территории титульными этническими группами.

Разумеется, не составляет в этом плане исключения и Тюменский регион. Еще в XVI веке он стал территорией притяжения трех крупных этнических сил, трех цивилизационных потоков новой истории — угорско-сибирского, тюркского и славянского. На исходе XX века мы наблюдаем в этом крупнейшем российском регионе трехмерный слой этнического уклада — европейцы, тюрки, угры. Все остальные национальные группы лишь дополняют этническую мозаику.

Наверное, не стоит теперь переоценивать историческое прошлое, доказывать современникам преимущественное право той или иной этнической группы на эти земли. История состоялась, и она не знает сослагательного императива. На научно-практической конференции, посвященной 600-летию ислама в Сибири, один из докладчиков предложил считать атамана Ермака чуть ли не государственным преступником. И правы участники конференции, напомнившие оратору "Историю Сибири" крупнейшего исследователя Г.Ф. Миллера. По его мнению, освоение земельных просторов Западной Сибири русскими поселенцами, возможно, спасло местное тюркское население от уничтожения со стороны воинственных калмыцких племен, которые многократно пытались захватить западносибирские леса и степи. Если русские переселенцы распахивали небольшие участки свободных земель, то калмыцким племенам для своих многочисленных стад нужна была вся степь.


"Татары Тюменского уезда жаловались, что калмыки их крайне притесняют. Они подошли к Тюмени ближе, чем на три дня пути, захватили все места в лесах, степях и на реках, где татары прежде охотились, причем многие татары были при этом перебиты. Царским указом было предложено тюменскому воеводе сначала действовать лаской, уговаривая калмыков покинуть русские пределы, но в том случае, если бы уговоры не помогли, применить силу и стараться прогнать их, высылая против них служилых людей, а ясачных татар оберегать и оборонять" (2).

В XVIII — начале XIX веков этот первый за Уральским хребтом крупный и слабозаселенный регион стал территорией энергичного крестьянского освоения, представлявшего собой типичную картину евроазиатской колонизации, продвижения российского государства на восток. Здесь же находили убежище крупные религиозные общины, преследовавшиеся в Центральной России за свои убеждения.

Со второй половины прошлого века и до начала 50-х годов нынешнего регион стал принимать людей, которых власти ссылали сюда по политическим мотивам — дворянские декабристы, революционеры-разночинцы, жертвы политических репрессий 30-50-х годов.

С середины 50-х годов и до конца 80-х Тюменский регион стал местом притяжения мощных миграционных потоков из самых различных районов страны: молодежное добровольческое движение на целину и ударные стройки, массовое направление молодых специалистов, организованный набор да и самостоятельное переселение людей, как говорится, в поисках лучшей доли. И сегодня в силу некоторых объективных обстоятельств Тюменская область привлекательна для вынужденных мигрантов из некоторых стран, возникших после распада СССР.

Первоначально эта территория была частью громадной Тобольской губернии, юрисдикция которой распространялась до Аляски включительно. Тобольск, как административный центр губернии, имел право принимать послов, чеканить монету, то есть, по сути, становился второй столицей гигантского евразийского государства. Неизвестно, как бы сложилась судьба этого богатого по всем меркам и во все времена края, если бы московские власти не сообразили, что такая суверенизация может зайти далеко. Энергичного и чрезмерно самостоятельного губернатора Ф.А. Гагарина, обвинив в казнокрадстве, быстро сместили, и типичная российская колония осталась в составе метрополии.


Советский период отмечен продолжительной нестабильностью в административном устройстве Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока. Причина заключалась в поисках самой системы управления в новых общественно-экономических условиях, колебании маятника полномочий между центральной и региональной властями. В 1920 году по сетке районирования — плана ГОЭЛРО Западно-Сибирский район включал в себя Северный и Центральный Казахстан, Оренбургскую губернию. В схеме экономического районирования 1921 года, созданной для целей территориального экономического управления, Западная Сибирь была разделена на Западно-Сибирский район в составе современных Тюменской и Омской областей и Кузнецко-Алтайский район. Фактически до конца 20-х годов территория современной Тюменской области входила в Уральскую область с центром в Екатеринбурге, а остальная часть Западной и Восточной Сибири — в Сибирский край с центром в Иркутске. После упразднения Уральской области территория современной Тюменской области влилась в Омскую область. И, наконец, в 1944 году была образована Тюменская область в ее нынешних границах.

Особо следует отметить в зигзагах административно-территориального устройства выделение в 30-х годах на территориях традиционного проживания коренных угорских народов Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого национальных округов, переименованных в 70-е годы в автономные образования. Подчеркнем еще одно очень важное для нынешних дискуссий об административно-территориальном устройстве региона обстоятельство, что при всех реорганизациях территория современной Тюменской области переходила из одного административного образования в другое единым массивом, без каких-либо изъятий или прибавлений.

Об этом стоит помнить, учитывая реальности нового, в том числе и субъективного передела области, понимать, что существуют естественные глубинные стержни административного образования, и для любого нового передела территории нужны фундаментальные сдвиги в геополитике, экономике, демографии, федеративном устройстве российского государства.


Децентрализация власти и собственности в сегодняшней России привела к тому, что геополитика, еще недавно числившаяся, в основном, по разряду академической науки, становится важным фактором региональной политики. Понять реальности любого крупного региона России без учета его нового геополитического положения представляется крайне затруднительным.

Основной внешний фактор, который определяет геополитическую значимость Тюменского региона, — наличие мощных ресурсов углеводородного сырья, имеющих не только общероссийский масштаб. В обозримом будущем они ничем не могут быть заменены для России и в большой мере — для некоторых стран СНГ, Западной и Восточной Европы. Поэтому при любом варианте развития российской государственности в Тюменском регионе на первом плане будут находиться федеративные интересы, особенно в таких сферах, как организация управления, распределение собственности и распоряжение ресурсами, внешнеэкономическая деятельность и инвестиции. Необходимо считаться с тем, что топливно-энергетический комплекс Тюменского региона является одной из основных опор российской экономики и его значимость в условиях глубокого экономического спада в национальной экономике только возрастает.

Тюменский регион занимает и особое геостратегическое положение. Это единственный регион России, территория которого рассекает страну от одной границы — Северный Ледовитый океан до другой — область на юге граничит с Казахстаном. Кроме того, Тюменский регион находится на стыке двух крупнейших метарегионов — Восточно-Европейского и Сибирско-Азиатского. Это обстоятельство также превращается в фактор реальной геополитики, проявляясь не только в войне карт (одни расценивают Тюменскую область как Зауралье, а другие — как Западную Сибирь), но и попытках втянуть область в борьбу геополитических концепций (сибирское областничество, пантюркские и пануорские идеи), столько же старых, сколько, как неожиданно выяснилось, и вечно молодых. Достаточно напомнить попытку создания Мансийской республики за счет западных районов Ханты-Мансийского автономного округа и некоторых районов Свердловской области, где проживает небольшое число манси.


Наконец, самым серьезным внешним геополитическим фактором для современного Тюменского региона является участие практически всех республик бывшего СССР и многих регионов России в разработке нефтегазовых месторождений области, формировании на ее территории мощного топливно-энергетического комплекса. Участие в процессах освоения региона разных субъектов современной геополитики формировало и соответствующие миграционные потоки, что привело к преобладанию мигрантов в составе населения большинства городов и районов. Поэтому любая нестабильность, любые трения в отношениях между Россией и бывшими республиками СССР могут привести к нестабильности в Тюменском регионе (например, разногласия между Россией и Украиной по поводу режима гражданства, учета северных льгот при начислении пенсий и многие другие нерешенные проблемы). Причем исторически сложилось так, что в отдельных субрегионах Тюменской области среди некоренного населения преобладают мигранты из сепаратистски настроенных регионов России (Чечня, Татарстан, Башкортостан) и регионов стран СНГ, известных своими антироссийскими настроениями (прежде всего Западная Украина).

Сложно и противоречиво отражается эта геополитическая особенность Тюменского региона при формировании достаточно крупных и влиятельных мононациональных группировок, своего рода экономического и политического лобби соответствующих регионов России и даже других государств. Их существенное влияние сказывается не только в выборе партнеров за пределами области, но и в определении перспектив развития экономики, в особенности производств по переработке нефти и газа, ведь тюменские предприятия станут конкурентами тех, что находятся в Башкортостане, Татарстане или на Украине. Кроме того, многие руководители нефтегазового комплекса, являющиеся не только экономической, но и благодаря тесным контактам с местными органами власти политической элитой региона, срослись многочисленными политическими, экономическими, земляческими и родственными связями.


Действительно, не стоит закрывать глаза на уникальную ситуацию, когда большинство важнейших в ресурсном отношении районов Тюменской области, по сути, не имеет постоянного, "своего" населения. Если взять арктические территории газоконденсатных месторождений, с которых в процессе промышленного освоения было практически полностью вытеснено аборигенное население, то здесь рабочие места, в том числе и управленцев самого высокого ранга, заняты мигрантами со сроком жизни на Севере в несколько лет, да к тому же немалая часть из них не имеет российского гражданства или имеет двойное. Можно предполагать, что борьба между органами государственной власти Тюменского региона за передел властных полномочий, сфер влияния не в последнюю очередь определяется миграционными обстоятельствами, ценностными ориентациями местной экономической и политической элиты.

К числу важнейших геополитических факторов, в значительной мере определяющих ситуацию в Тюменском регионе, можно отнести хрестоматийный для глобальной геополитики конфликт Юг-Север, который в области имеет несколько форм своего конкретного проявления. Прежде всего это противоречия между преимущественно аграрным южным субрегионом и промышленными северными субрегионами — Средним Приобьем и Ямалом.

Учитывая, что под регионом можно понимать административно-территориальные районы, отличающиеся более или менее выраженной однородностью природных условий, внутрирайонными экономическими связями, автор считает возможным для реализации целей предпринятого исследования в рамках одного регионального образования, каким является Тюменская область, выделить три субрегиона. Южная часть Тюменской области — южный субрегион, территория Ханты-Мансийского автономного округа средний субрегион и территория Ямало-Ненецкого автономного округа —северный субрегион.

К примеру, можно рассмотреть отношение к государственному патернализму: аграрный юг без него просто не может обойтись, больше того, элементарно выжить, а промышленный Север предпочитает любому государственному протекционизму либерализованные цены и свободу выбора экономических партнеров. Такое различие исходных установок субрегионов не может не сказываться на отношении к проблеме децентрализации управления, участии государства в экономике, отношении местной элиты к региональной политике, экономическим и политическим реформам. Особенно ярко высвечиваются эти особенности в ходе избирательных кампаний, когда население южных районов отдает предпочтение коммунистам, а северных субрегионов — правоцентристским партиям и движениям.


Такое различие исходных установок находит свое выражение в стратегии и тактике регионального развития. Старожильческое население южного субрегиона проживает на земле своих предков, своем "ойкосе". Несколько поколений "южан" осваивали северные территории, обеспечивали северян всем необходимым для жизни, часто в ущерб своим собственным интересам. Разумеется, теперь это население вправе рассчитывать на получение части северных ресурсов, доходов для решения своих "южных" социально-экономических, экологических и иных проблем. Напомним, что буквально только в последние годы начала реализовываться программа газификации южных районов и городов Тюменской области. И это притом, что природный газ с Ямала — экологически чистое топливо получают уже не одно десятилетие не только европейские регионы России, но и практически все государства Восточной и Западной Европы, Прибалтики.

Геополитические интересы северных территорий складываются несколько по-иному: для здешнего населения, сформированного, в основном, из мигрантов, своего рода "космополитов" Тюменский Север был и остается чужой землей, местом временного проживания. Отсюда и стремление в одиночку распоряжаться освоенными ресурсами, накопленным материальным богатством; установка большей части населения на временное проживание, на вывоз доходов за пределы региона и овеществление их в более благоприятных по климатическим условиям регионах России и стран СНГ. Известно, что некоторые города и станицы благодатного Краснодарского края в значительной мере развиваются в настоящее время за счет материальных и финансовых ресурсов северных субрегионов Тюменской области. Здесь преимущественно работники нефтегазового комплекса строят для себя жилье и финансируют соответствующую социальную инфраструктуру.

Таким образом, различие в геополитических интересах, устремлениях большей части населения, в особенности руководителей различного уровня южных и северных регионов Тюменской области, порождает, в конечном счете, тот политический конфликт, которым вот уже несколько лет живут и население, и политики, и средства массовой информации Тюменской области.


Оценивая геополитическую ситуацию в Тюменской области, необходимо учитывать и проживание в этом регионе некоторых групп населения, для которых характерно трансрегиональное расселение и соответствующие связи. К ним относятся ненцы (ненецкий "пояс" в Арктике, захватывающий территории Архангельской и Тюменской областей, Красноярского края), манси, расселившиеся в Тюменской и Свердловской областях, селькупы, коми, сибирские татары — особый этнос на территории Тюменской, Томской, Омской и Новосибирской областей. При росте национального самосознания указанные этнические группы могут поставить вопрос о национальном самоопределении, вплоть до создания своих государственных образований.

Было бы наивно полагать, что малочисленные народы Крайнего Севера являются или могут в перспективе быть инициаторами обострения отношений между субрегионами Тюменской области или ее соседями. В роли разрушителей сложившихся социально-экономической и геополитической систем выступает управленческая и производственная элита, волею судеб оказавшаяся у задвижек и кранов, распределяющих потоки нефти и природного газа. И, заметим, сформировавшаяся в основном из числа мигрантов, а не коренного или старожильческого населения.

Во второй половине XX века Тюменский регион стал территорией беспрецендентного по масштабам нового промышленного освоения, формирования основного нефтегазового комплекса страны. Промышленная добыча нефти в регионе началась в 1964 году и уже через десять лет достигла рубежа в 100 млн. тонн. В развитие экономики Тюменского региона только за 1986 — 1992 годы инвестировано более 140 млрд. рублей, что дало возможность довести величину основных фондов до 144 млрд. рублей (в ценах тех лет).

Тюменская область, несмотря на кризисные тенденции в топливно-энергетическом комплексе, остается экономически самым эффективным регионом России. В 1995 году здесь было произведено 16,3 процента ВНП России, а ее валовый продукт в расчете на душу населения в 8 раз превышает соответствующие показатели для России. Здесь производится валовой продукции в расчете на душу населения в 6-7 раз больше, чем в Кемеровской и Нижегородской областях, Татарстане и Красноярском крае (3).


Тюменская область длительное время — в течение по крайней мере последних двух десятилетий — поддерживала на плаву экономику всей страны. За этот период, по некоторым оценкам, из полученных 600 млрд. нефтедолларов более половины обеспечил экспорт тюменских углеводородов.

Именно это обстоятельство и стало основной причиной политических осложнений, поставивших область на грань фактического распада. Богатейшие, и главное, уже освоенные, как говорится, подключенные к трубе месторождения углеводородов, расположенные в северных субрегионах, стали главной причиной угрозы расчленения ее на ряд независимых полугосударств под флагами национальных автономий коренных народов Тюменского региона, которые, по сути, стали заложниками нефтегазовых генералов и местных политиков.

Справедливости ради надо отметить, что Тюменская область — не единственная в России поражена вирусом суверенитета и самостоятельности. Аналогичная ситуация сложилась и в соседнем Красноярском крае, где под предлогом защиты интересов коренных народов рвется, как говорится, в самостоятельное плавание Таймырский автономный округ. При этом просматривается определенная закономерность, если автономное образование по своему экономическому потенциалу сильнее области или края, в которые оно входит, то здесь сразу появляются защитники интересов коренных народов в лице промышленных генералов, местной интеллигенции или управленческой элиты. И наоборот, если автономный округ отстает по основным показателям экономического и социального развития, является дотационным, то в нем практически не проявляются тенденции суверенизации.

Объективные условия для реализации подобной политики появились после подписания Федеративного Договора в 1992 году руководителями автономных образований и принятия Конституции России в 1993 году, в которой автономные образования признаны полноправными субъектами Российской Федерации. В результате сложился правовой парадокс, когда сложнопостроенные субъекты Российской Федерации оказались состоящими из равноправных субъектов, и их политические элиты, при соответствующих экономических условиях, потянули властное одеяло на себя. Такая ситуация в государственном строительстве не была своевременно спрогнозирована и по достоинству оценена. Затянулась работа над проектом Федерального Закона о взаимоотношениях субъектов Федерации, образующих сложнопостроенные края и области Российской Федерации. Есть сильное подозрение и в двойной игре центральной власти, которая не прочь вывести бездотационные автономные образования из-под юрисдикции краев и областей, чтобы в сложнейшей экономической и финансовой ситуации иметь дополнительные возможности для маневра.


Таким образом, появление в Тюменском регионе трех равноправных по Конституции субъектов Федерации — Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов и собственно самой Тюменской области до предела запутало ситуацию. Только один пример: в Уставе Ямало-Ненецкого автономного округа подчеркивается, что он входит в состав Тюменской области, а чуть ниже констатируется, что территория, то есть недра, природные ресурсы не входят в состав Тюменской области (4).

Только наивному человеку непонятно, что эта филологическая казуистика потребовалась ее творцам лишь для того, чтобы не делиться частью налога на недропользователей с областным бюджетом.

Такую ситуацию еще как-то можно было бы понять, если бы этот автономный сепаратизм исходил от коренных народов, от ущемления их законных экономических или других интересов. Тогда можно было бы вести речь о поиске рациональных и взвешенных решений, удовлетворяющих всех участников конфликта: и федеральный центр, и область, и автономию. Но вся изумительность проблемы как раз и заключается в том, что сепаратистами предстают именно славяне — русские, украинцы, белорусы, кое-где разбавленные выходцами с Северного Кавказа или Ближнего Востока. Они имеют весьма отдаленное отношение к коренным народам и тем более претензиям на отчуждение автономных округов от исторически сложившегося админи­стративно-территориального образования.

Цель этих политических маневров понятна до хрустальной прозрачности: используя временную слабость центральной власти, процессы демократизации, становления территориально-административных образований как региональных субъектов государственной власти, стать полновластными и единственными хозяевами природных ресурсов.

Одним словом, политическая борьба, война местных законов идет вовсе не за права коренного населения. Достаточно напомнить, что из 1,8 млн. населения автономных округов Тюменской области коренные народы Крайнего Севера составляют менее 60 тысяч человек. Разыгрываемая национальная карта — это всего лишь камуфляж, прикрытие для политической и экономической элит этих субрегионов на пути к обладанию колоссальными минерально-сырьевыми, инвестиционными и валютными ресурсами автономных округов.


Население области в своей основной массе выступает против сепаратистских тенденций. Это наглядно подтверждается результатами социологических исследований, проведенных учеными Тюменского госуниверситета еще в 1994 году. По данным этого репрезентативного исследования, в котором объем выборки составил 4,5 тысяч анкет, сохранение единства и территориальной целостности области с входящими в ее состав автономными округами пользуется поддержкой подавляющего большинства населения. Таково мнение 78,6 процента опрошенных, в том числе: 86,0 процента тюменцев, 81,5 процента жителей южных городов и районов области и 73,5 процента северян. Лишь 7,4 процента однозначно высказались в пользу выхода автономных округов из состава области. Среди жителей автономных округов сторонников этой идеи в два раза больше, чем среди жителей южного субрегиона.

Сторонники сохранения области, как единого териториально-административного образования, считают, что в случае раздела могут утратиться многие сложившиеся и крайне необходимые экономические, транспортные и другие связи, повысится угроза разбазаривания природных ресурсов региона. Каждый десятый респондент, причем во всех субрегионах области, убежден, что единой области легче отстаивать свои интересы во взаимоотношениях с федеральными органами власти.

Опрос населения позволил прояснить и основные аргументы противников сохранения единства области. Отделение автономных округов, по мнению опрошенных, позволит наладить в них более эффективное управление, повысит уровень жизни населения, в особенности, коренных наро­дов. Автономные округа должны выйти из состава области, в первую очередь, потому, что они сильнее в экономическом и финансовом положении, являются самостоятельными субъектами Российской федерации. 1,4 процента респондентов убеждены, что север и юг области ничего не связывает.

Следует отметить, что шаг за шагом, используя на всю мощь местные средства массовой информации, политическая и экономическая элита автономных округов формирует и соответствующее общественное мнение о иждивенчестве южного субрегиона, стремлении заполучить часть бюджета автономных округов. Достаточно рельефно отразилась такая ситуация на выборах глав исполнительной власти, когда, несмотря на два указа Президента России, власти автономных округов сделали все для того, чтобы население не участвовало в выборах губернатора Тюменской области.


Фактический разрыв единого территориально-экономического пространства, на формирование которого затрачены десятилетия, вряд ли можно оправдать. Разумной альтернативы единому территориально-экономическому пространству, каким был Тюменский регион, пока не существует.

В Тюменской области наряду с факторами дезинтеграции — искусственными и субъективными по своей сути — действуют объективные тенденции взаимного притяжения и сдерживания. Единые водные, железнодорожные, автодорожные, авиационные, трубопроводные коммуникации; многочисленные родственные связи населения. Не стоит забывать, что все хозяйство южного субрегиона и, в особенности, областного центра в последние десятилетия специализировалось на обеспечении нефтегазового комплекса. При разрыве единого административно-территориального пространства придется искать альтернативные решения. Хорошо, если новые варианты народнохозяйственных связей будут экономически выгоднее и выше по качеству обслуживания. А если наоборот, то за удовлетворение властных амбиций управленческой элиты придется расплачиваться дополнительными затратами из бюджетов и личных доходов населения.

В особенности это заметно на примере высшей профессиональной школы, которая в значительной мере создавалась и развивалась с ориентацией на обеспечение образовательных потребностей населения северных субрегионов. Индустриальный институт, а затем нефтегазовый университет, инженерно-строительный институт, преобразованный в архитектурно-строительную академию, классический университет, сельскохозяйственная академия имеют там десятки своих филиалов. Практически во всех северных городах ежегодно работают приемные комиссии тюменских вузов. Достаточно привести только один пример. В Салехарде — столице Ямало-Ненецкого автономного округа число абитуриентов, желающих учиться в Тюменском госуниверситете, практически всегда больше, чем во всех остальных вузах России вместе взятых. Дело в том, что с Тюменью северные города имеют пока более удобные транспортные связи, здесь у абитуриентов много родственников, а часто и зарезервированное на период работы родителей на Севере жилье, что также немаловажно для будущих студентов тюменских вузов.


Оценивая геополитические проблемы Тюменской области, стоит ради объективности подчеркнуть, что современное административно-государственное устройство не является раз и навсегда данным, не надо делать из него "священной коровы". Если возникает подозрение, что оно сдерживает социально-экономическое развитие субрегионов, ущемляет права, в особенности, коренного населения, то следует не спеша систематизировать и оценить все доводы и сторонников, и противников его передела.

Возможно, нынешний этап развития российской федеративной государственности, с учетом сильных тенденций децентрализации государственного управления, требует как раз противоположных решений, укрупнения нынешних административно-территориальных образований. Такое предположение имеет все шансы на всестороннее научное рассмотрение. Для начала надо вывести из обсуждения заангажированных политиков, имеющих к этой проблеме самое непосредственное отношение, более того, сделавших на ней свою политическую карьеру, вынести эту проблему из рассмотрения в Государственной Думе, Конституционном Суде, местных парламентах. Сейчас полезно было бы для дела услышать аргументы авторитетных ученых, получить рекомендации научных организаций, возможно, и зарубежных экспертов.

В настоящее время практически вся экономика Тюменского региона основана на добывающей и частично перерабатывающей промышленности топливно-энергетического комплекса. При этом в промышленности занято всего 18,0 процентов трудоспособного населения, что существенно ниже среднероссийского показателя — около 30 процентов. По данным 1995 года, доля топливных отраслей в структуре промышленного производства области составила почти 80 процентов, а по некоторым территориям еще выше. Например, в промышленности Ямало-Ненецкого автономного округа удельный вес топливных отраслей — 96,1 процента. Это самый высокий показатель концентрации производства в одной отрасли для всех регионов России. Стоит отметить, что Тюменский регион производит две трети российской нефти и более 90 процентов природного газа.


Доминирование в регионе нефтегазовых отраслей позволило в условиях реформирования экономики сдерживать спад производства эффективней, чем в большинстве других российских регионов. К 1995 году в сравнении с 1990 годом индекс физического объема промышленной продукции снизился здесь на 35 процентов, в то время как в России в среднем — на 49 процентов.

Помимо лидирующей в регионе топливной промышленности заметное место в структуре производства занимает электроэнергетика — 10,3 процента. Менее значима роль машиностроения и металлообработки — всего 2,8 процента. Все другие отрасли хозяйства региона выполняют как бы дополняющую роль, обслуживают потребности лидера.

Доля Тюменского региона в промышленном производстве России составляет 3,7 процента, что ставит его наравне с Петербургом и сразу за Москвой и Московской областью. По индексу промышленного производства на душу населения регион занимает первое место в России, почти в два раза превышая среднероссийские показатели.

Табл. 1



следующая страница >>